tonic immobility

– Чонин-а, я дома! – раздалось из прихожей вместе с хлопком входной двери и легким порывом холодного уличного воздуха. Темная прихожая встретила тишиной и разбросанной парой серых кроссовок, что вполне можно было считать их “естественным состоянием”. Чан аккуратно поправил чужую обувь, а рядом расположил и свою. Черная куртка, все еще хранившая зимний морозец на ткани, спряталась в шкафу на плечиках. В их квартире, что на самом деле была общежитием, выделенным от компании, всегда царило что-то особенное, что Хенджин деловито назвал бы “барочным”. Ведь Чонин – это хаос, случайно и болезненно задетый угол столешницы бедром, пятно от острого рамена на белой футболке и неисчислимое количество предметов, испытавших падение на пол. А Чан – просто Чан, что с мягкой и снисходительной улыбкой на губах приспосабливается к этому дисгармоничному бытию. Конечно, Хенджин опускал во всем высокопарном описании классицистическую чопорность и перфекционистичность их лидера, который не первый год работал над собой. После множества "за" и "против" быт в квартире старшего и младшего превратился в сглаживающуюся гармонию, в которой было комфортно всем. Особенно Чанбину, что приходил поесть кулинарные изыскания Чана, и Феликсу с Сынмином, шумно утаскивавшим макнэ в свое логово для затяжных марафонов в приставку. Сегодня было на удивление тихо, только из личной комнаты Чонина пробивался тусклый свет. Чан приоткрыл дверь чуть шире, заглядывая внутрь в поисках младшего, который так и не отреагировал на его приход. Легкое беспокойство сменилось облегчением при виде парня, разлегшегося на всей кровати, словно морская звезда. – Чонин-а, спишь? – шепнул Чан, отмечая то, как мерно поднималась и опускалась чужая грудная клетка. Чонин вздрогнул от неожиданности, смаргивая с глаз сладкую дрему и оборачиваясь на голос. – Ты уже вернулся, хен? – скрипуче и хрипло после сна. – Я даже не слышал… Чан проскользнул в комнату, сразу размещаясь на краю кровати и находя чужую откинутую в сторону ладонь, чтобы нежно переплести пальцы. – Как чувствуешь себя, засоня? – мягко спросил, пока другая рука сдвинула со лба рыжую челку, проверяя наличие температуры. – Иду на поправку, Чани-хен, не переживай, – улыбнулся младший. Парень приподнялся на локтях, отлипая от теплоты одеяла. Получив желанный поцелуй, Чонин свалился обратно на мягкие подушки. Глаза вновь блаженно прикрылись, отдавая сознание обратно во сны, но чужая усмешка быстро сменила течение от желанного забытья. – Хэй, не спи, – хмыкнул Чан, пропуская рыжие пряди между пальцев, – я принес ужин из домашнего ресторанчика, тебе нужно поесть. – Ну Чани-хен, давай немного полежим сначала! Чонин недовольно скуксился, лениво утягивая чужое тело на себя и раскрывая руки для объятия, и так же недовольно запыхтел, когда Чан в ответ только рассмеялся, подтягивая того к краю кровати. – Сначала ужин, лисенок. И я все еще в уличной одежде, между прочим. – Как будто тебе долго ее снять… – пробубнил себе под нос Чонин и лениво поднялся с кровати, получая звонкий чмок в щеку. – Ладно, ты прощен… Где там еда? На небольшом кухонном столе, как полевые цветы зрелой весной, расцвели небольшие тарелочки с закусками. Комната совсем по домашнему вмиг наполнилась ароматом теплого ужина. Чонин втянул носом воздух, наполняя легкие ощущением уюта. Благо, насморк мучал совсем недолго, иначе это было бы проблемой. – Рассказывай, чем занимался сегодня. Чан подхватил палочками кусочек курицы, сразу отправляя в рот и удовлетворенно мыча что-то о невероятном вкусе. Чонин сразу повторил и расплылся в блаженной улыбке. – Сначала смотрел документалку про акул. Это так интересно, Чани-хен! – воскликнул он, а глаза загорелись маленькими восхищенными искрами. – Это поэтому ты лежал и смотрел в потолок на проекцию волн от лампы? – ухмыльнулся Чан в ответ. – Да, – Чонин со свей серьезностью кивнул, макая горсть риса в соус, – я пытался прийти в состояние тонической неподвижности. – Состояние чего..? Чонин одарил старшего пристальным взглядом, в котором явно читался вопрос о том, слушали ли его вообще. Он, очевидно, считал, что сказал о какой-то всем известной истине. Известной всем, кроме Чана, что тоже, кажется, стало для Чонина очевидно. – Чани-хен, ты же вырос в Австралии, у вас там ведь есть акулы! – Чонин непроизвольно ударил кулаком по столу и наклонился ближе. – Тоническая неподвижность это такое состояние у акул, когда их на спину переворачивают. У них тогда расслабляются мышцы, и они как будто находятся под гипнозом! Круто ведь, да? – И как, получилось? – Чан коротко посмеялся, прикрыв ухмылку рукой. Младший призадумался, опускаясь обратно на свое место. Получилось ли у него..? Наверное, можно было отметить то, что Чонин скорее сладко дремал, чем улавливал дзен. Но нельзя было и отрицать, что одно не могло быть следствием другого. Заметив, как кто-то начал глубоко погружаться в пучины раздумий, Чан мысленно отметил для себя чужое состояние. На протяжении всего дня, среди работы в студии и перерывов на обед со стаффом, он переживал, что простуда, пришедшая так некстати, подкосила Чонина. Сладкий медовый голос их вокалиста не должен пасть жертвой болезни. Но, как оказалось, у того уже есть силы на то, чтобы отчитывать неосведомленность лидера в таких первостепенных вещах, как физиология акул. В воздухе повисла тихая симфония ударов металлических столовых палочек о тарелки и гудения холодильника. “Не хватает мелодии из стиральной машинки… нужно записать ее для трека” – также мысленно отметил Чан, когда Чонин прервал бытовой симфонический оркестр. – Может… посмотрим Моану? – задумчиво спросил Чонин, собирая опустевшую посуду. – Хочу еще немного полежать на спине, как акула, а просто так скучно одному… – Йена, ты такой милашка! – хихикнул Чан. Так они и пришли к тому стечению вечера, когда развалились на кровати в комнате макнэ, включая мультфильм. Сегодняшняя тематика почему-то была морской, хотя за окном улицы еще освещались рождественскими огнями витрин. Сейчас в просторной и минималистичной комнате в холодном Сеуле расцвел небольшой тропический островок с океаническими волнами на потолке, завораживающими песнями мореплавателей и двумя акулами в тонической неподвижности. Хотя, Чан скорее сравнил бы их с ленивыми морскими звездами, но спорить все же не стал. Акулы, так акулы. – Знаешь, а минсоны похожи на них, – Чонин повернул голову, попутно укладывая ее на чужое плечо. Он дождался вопросительного хмыка, после чего продолжил. – Ну смотри, вот Минхо харизматичный, язвительный, внешне самовлюбленный, но внутри… очень нежный, как Мауи. А у Джисона шило в одном месте и уверенность в том, что именно он может спасти мир, точно Моана. И такой же гиперактивный в сторону Мауи. – Ну ты придумал, – рассмеялся Чан так, что чужая голова на плече возмущенно подпрыгнула. – А остальные кто? – Ну, – Чонин снова задумался на какое-то время, смотря в экран. – Чанбин похож на Те Фити. Он может показаться грубым и пугающим поначалу, как Те Ка, но в душе он мягкий и добрый. – Как глубоко… – А еще он сердце Stray Kids, ты же знаешь, Чани-хен. Время бежало непрерывно, вертя стрелку часов заполночь. Постепенно, словно неоновыми океаническими волнами с потолка, накатывало расслабление во всем теле. Как будто кончики пальцев рук и ног, а затем и сами конечности, погружилась в теплую морскую воду. Наверное, так и ощущалась тоническая неподвижность и расслабление, которые Чонин так усердно практиковал весь день. После титров, когда Чан уже выключил телевизор, Чонин сонно моргал своими лисьими глазками, забираясь под одеяло и откидывая один его конец. Это было приглашение. Чан лег рядом, плотнее укрывая обоих одеялом, нагревшимся от тепла двух тел ранее, чтобы защитить от царившей в комнате легкой прохлады. – Тебе не кажется, что Сынмин похож на Таматоа? – прошептал Чан, приобнимая младшего. – Похож-похож, жулик, – закивал Чонин, придвигаясь ближе к чужой груди, в которой отчетливо громко и успокаивающе билось сердце. – А Хенджин на Океан. – Это точно. А остальные? – Остальные..? – еле слышно и совсем сонно звучал приглушенный объятиями голос. – Да. Я, ты и Ликси. – Дай подумать… Но раздумья так и не продолжились. Легкие касания Чана, что расчесывал пальцами растрепанные рыжие волосы Чонина, разбросанные по подушке и спадающие на нос, очень быстро убаюкали младшего. Вся комната погрузилась в тоническую неподвижность. Что ж, философское распределение можно продолжить завтра за завтраком и сборами в компанию. Чан наконец опустил руку на спину Чонина, прижимая того теснее и утыкаясь в его макушку. Возможно, эти ярко-рыжие волосы нравились ему даже сильнее, чем самому парню, мемберам и Стэй. Именно по этой причине по пути домой он не смог пройти мимо магазина с коллекционными фигурками. За просмотрами ленты социальных сетей он не раз натыкался на посты фанатов, сравнивающих макнэ с персонажем маленького задумчивого и отчего-то печального мальчика. Губы растянулись в довольной улыбке так же, как счастье растекалось в грудной клетке сладкой патокой. Может ему тоже прикупить себе потом такой же брелок-медвежонка с миниатюрным Чонином? Не предаст ли это верность Вульфчану? Обо всем этом можно будет подумать завтра. А пока… пока что две акулы сплелись своими хвостами-ногами и руками-плавниками в крепкие-крепкие объятия. Чтобы точно не потеряться в пучине сновидений и глубинах собственных сознаний. Хотя, возможно, это уже было из документалки про выдр.