ПТСР

***

"Меня спасут" "Это всё обязательно закончится" "Я справлюсь" "Сколько я уже здесь торчу?" "Они же не такие жестокие?" "Вытащите меня отсюда!" "Меня никто не ищет" "Никто не ждёт" "Все забыли обо мне" "Я никому и никогда не был нужен" "Дайте уже пожрать!" "Как больно! Хватит!" Все эти мысли теперь не имели значения. Мэнсону было всё равно. "Где он? Почему это вообще с ним происходит?" - плевать. Давно уже была потеряна надежда на спасение. Да и режим выживания вместе с попытками хоть какого-то сопротивления отключились, оставив место лишь животному страху. Это было единственное, что он чувствовал в последние месяцы. Он больше не сопротивлялся, на это не было сил. Ни моральных, ни тем более физических. Он был практически пуст. Боль стала рутиной. Мэнсон уже не замечал множества синяков и ссадин, покрывавших его тело. Вырывали из забвения его порезы, уколы и невыносимая боль от неправильно срастающихся переломов. Острые концы костей царапали мышцы изнутри. Он не помнил, когда в последний раз ел свежую еду и пил чистую воду. Приносимые в подвал объедки и протухшая жидкость, иногда заменяемая алкоголем, не утоляли голод и жажду, а наоборот усиливали их. Последний месяц его много раз пугали утоплением и даже на 2 минуты погружали в воду, но к этому он тоже привык.

***

Это был один из многочисленных дней, наполненных насилием. К Чаду, Уэсу, Фреду и Тренту присоединилась Эван, которую Брайан не слышал уже много дней... А может он ошибается? Вдруг тот случай с переломом был вчера? Или час назад? Или год назад? Артист не знал, он потерял счёт времени уже очень давно. Девушка, у которой уже начал округляться живот, вошла в помещение в компании двух врачей. Её сообщники, за 20 минут до этого, занесли в подвал большое акушерское кресло, стойку с капельцами, стол, длинные медицинские зажимы с петлями на концах, гинекологические зеркала и стерильный контейнер. Вуд, одетая в один больничный халат, устроилась на кресле, прямо недалеко от Уорнера. - Мифепристон был введён 49 часов назад, Мизопростол 1 час назад. Схватки должны скоро начаться. Мэнсон застыл в шоке. Он не успел ничего понять, как его тут же схватили и посадили перед акушерским креслом на стул, на месте которого раньше была табуретка с теликом. Закреплять Брайана не стали, так как из-за слабости он бы не смог никуда убежать. Через 10 минут, началось безумие: Эван корчилась от боли, в следствие искусственных родовых схваток, её руки вцепились в кресло, пальцы на ногах сжались. Всё лицо девушки покрылось испариной. Ей поставили капельницы с окситоцином и пропофолом, чтобы вызвать усиленные сокращения матки и немного обезболить роженницу. В перерывах между спазмами, Вуд уничтожающим взглядом смотрела на Мэнсона, с каждой минутой лишь сильнее вжимавшегося в бархатную спинку стула от криков, которые становились всё более громкими и пронзительными. Этот ад длился 6 часов без перерыва. Внезапно с Мэнсона сняли повязку. Его взору предстала поражающая воображение картина: Эван на акушерском кресле с разведёнными в разные стороны и приподнятыми вверх ногами. Из её окрававленной и до ужаса расширенной вагины, медленно выходил плод размером с ладонь взрослого человека. Оглушительный вопль больно резанул по ушам. Акушер извлёк маленького человечка, полностью окутанного мерзкой слизью. Его тушку небрежно бросили в контейнер, после перерезания пуповины. Эван ввели ещё больше обезболивающих и начали выскабливать плаценту, это заняло ещё 15 минут. Орган полетел в ту же ёмкость, что и плод. От таких визуально противных манипуляций Мэнсона мутило, он еле сдержал рвотные позывы, чуть не потеряв сознание. Девушку сняли с кресла и увели наверх. Брайану надели повязку и бросили в угол, его дико трясло. Все приспособления медленно унесли из подвала. Когда люди ушли и всё стихло, артист провалился в болезненный сон.

***

Вечером Трент принёс ужин. Брайан сразу почувствовал практически забытый, за время заточения, запах мяса. - Сам съешь? - осведомился мужчина, ставя тарелку рядом с пленным. Мэнсон кивнул. Он потянулся к посуде и попробовал небольшую часть блюда. Начав жевать немного склизкую еду, он вдруг услышал непонятный хруст. В этот момент, Резнор резко сорвал с его глаз повязку и в ту же секунду Мэнсона начало нещадно рвать. На посуде лежал четырёхмесячный эмбрион без руки завёрнутый в плаценту, которую Уорнер откусил, думая, что ему принесли нормальное мясо. Брайан, всё ещё скручивающийся от рвотных спазмов, начал отползать в другую часть комнаты. Мощнейший прилив адреналина придал ему сил. "Нет, нет, нет блять! Матерь Божья, что за хуйню они творят! Как мерзко! Эти подонки убьют меня, убьют!" Трент, ехидно усмехнувшись, достал из нагрудного кармана жилетки нож и разрезал "мясо" на мелкие кусочки. Стремительно он приблизился к Мэнсону и запихал ему их прямо в горло, сразу залив водой, чтобы "еда" легче проскочила. Брайана опять начало тошнить, но Резнор плотно сжал ему челюсти, заставляя проглотить еду вместе с рвотой. Пленный отрубился, застыв на полу с прижатыми к груди коленями. - Вот дерьмо... Вставай давай! Поднимайся сволочь! - Трент впал в состояние шока от того, что сотворил. Ничего не понимая, он выхватил пистолет из поясной кабуры и выстрелил Мэнсону в ногу. Тот сейчас буквально представлял из себя человека, про которого говорят, что у него только "кожа да кости". Из-за сильнейшего длительного истощания металлоконструкция, оставшаяся ещё с перелома в 2017 году, лопнула напополам, винты выскочили из сломавшейся малоберцовой кости и голеностопа. Тяжело дыша, преступник наклонился и на скорую руку проверил: нет ли артериального кровотечения. Затем он подбежал к комоду, достал оттуда антибиотики и в большом количестве ввёл их Брайану, надеясь предотвратить инфекцию от перелома. Немного успокоившись, он вернул глазную повязку на место и оттащил Уорнера в угол, где тот проводил всё своё время. Трент пулей вылетел из подвала и больше не хотел туда спускаться не под каким предлогом.

***

В последние дни к Уорнеру почти никто не заходил, в доме стояло странное напряжение и пленник, ещё сохранявший последние крупицы сознания, не понимал с чем связанно такое поведение похитителей. Его почти не били, с ним не разговаривали, кормили без скандалов. Сегодня в подвале стало шумно. Преступники суетились и заносили сюда кучу вещей. Мэнсону дали более менее нормальный, по меркам данного заведения, завтрак, состоявший из старого салата, и закрыли помещение на ключ. На несколько часов настала тишина, пока сверху не донеслись крики и фразы, похожие на переговоры спецназовцев.

***