Исключение

Предновогодняя атмосфера. Студенты философского факультета, сдавшие свою первую в жизни сессию, решили отметить это. В этот день, почти все из группы собрались на съёмной квартире, на которую скидывались вместе. В квартире было 4 комнаты, без учёта кухни и санузлов. Но внутри царил свой, особый микроклимат – горьковатый от дешёвого алкоголя, душный от тепла тел и пронизанный ощущением свободы. Одногруппники были достаточно дружны, но двое из них, чересчур проявляли друг к другу интерес. С начала учебного года, Дадзай всячески проявлял к Фёдору знаки внимания, но делал это не нагло, а так, чтобы это было понятно лишь им двоим. Таким образом, это и стало для них некой «игрой». Едва уловимые взгляды поверх голов в шумной аудитории; цитаты из книг, сказанные якобы в пространство. Их взаимоотношения были больше похожи на соревнования, в которых задача каждого из них – как можно больше проявить внимания к другому, но не сделать этого напрямую. Они понимали друг друга буквально с полуслова. Побеждал лишь тот, кто точнее отгадает и отзовётся, не проронив ни слова напрямую. С сентября, в глазах других одногруппников, они были не более чем «просто знакомые». Возможно, так оно и было, ведь они ни разу не проводили время наедине. Точнее сказать, такое бывало, но долго не продолжалось. У них не было ни свиданий, ни дружеских посиделок или прогулок наедине. Никто бы и подумать не мог о том, что творится в мыслях у этих двоих. Фёдор по своей натуре был достаточно отстранённым, но не полностью закрытым. Он всё ещё осваивался в новом коллективе, выстраивая о каждом студенте определённое мнение, исходя из личных разговоров, если таковые случались. Но всё-таки не имел ни с кем близких взаимоотношений. Осаму же, напротив, сразу показал себя, как достаточно открытого парня, иногда даже чересчур, но при этом оставался достаточно вежливым и учтивым. Он мастерски балансировал между открытостью и учтивостью. Возвращаясь к тому вечеру, на съёмной квартире… Было много алкоголя, не особо отличавшегося качеством. Фёдор в силу своих убеждений и моральных ценностей пил редко. Но сегодня было исключение. Он не был сильно пьян, так, слегка расслаблен. Студенты буквально «рассыпались» по всей квартире, и в каждой комнате кто-то , да находился. В каждой из комнат кто-то гудел, кричал, разговаривал. Кроме кухни, ставшей нечаянным островком уединения, на котором и расположился Фёдор, но не один. Он сидел на краю стола, отставив в сторону стакан с остатками коньяка. Дыхание было тяжёлое и частое. Перед ним, вплотную, практически нависая, стоял Осаму. Взгляд Фёдора был притуплён, но пытался все также сфокусироваться на глазах Осаму. В коридоре переодически кто-то ходил, но их двоих сейчас это не особо интересовало. Их больше заботило стремительно сокращающееся расстояние между ними. Сейчас Фёдора, конечно, больше волновало то, что он вот уже 10 минут целуется со своим одногруппником, сидя перед ним на кухонном столе , на какой-то съёмной квартире. Результат опьянения на лицо. В трезвом состоянии такое навряд ли бы произошло. Это было просто немыслимо. Осаму же был полон уверенности, будто всё так и задумано. Хотя, вероятно, в его голове оно так и было задумано. Каждое движение было уверенным, настойчивым. Их тела, казалось, помнили эти месяцы молчаливого диалога и теперь торопились наверстать упущенное. Фёдор резко отстранился. Осаму открыл глаза с немым вопросом и лёгким раздражением, но увидел, что взгляд Фёдора прикован к дверному проёму. Дадзай повернул голову. В проёме, замершая на месте, стояла девушка из их группы. На её лице не было ни шока, ни улыбки, ничего. Только широко открытые глаза. Повисла густая тишина, перекрывающая весь гул вечеринки. Фёдор опустил голову и тихо произнёс куда-то в пустоту: – Блять… Для Осаму его голос прозвучал как выстрел, и он снова перевёл взгляд на него. Он почувствовал в Фёдоре это волнение, стыд и желание провалиться сквозь землю, без слов.