Дружба Малыша и Лизы

Школа. День современно обычный все текло своим чередом. Лиза сидела со своей сестрой и они учили русский язык который Диане давался трудно. И она все ещё пыталась списать у Лизы. Диана поджала губы и быстро вернула взгляд на свой учебник, пытаясь сделать вид, что она не пыталась списать. Но Лиза видела, как её рука снова тянется к её листу с заданиями. — Ты что, с ума сошла? — продолжала Лиза, совсем не скрывая раздражения. — Мы с тобой учим один и тот же предмет, но ты всё равно не можешь его нормально усвоить? Диана нахмурилась и сдвинула кресло в сторону. — Ну, прости, я не такая умная, как ты, — пробормотала она, не глядя на Лизу. Лиза почувствовала, как её злость немного стихает. Она могла бы продолжить спорить, но в этот момент всё стало слишком утомительным. — Ты можешь сама попробовать, — мягко сказала она, пытаясь избежать дальнейшей ссоры. — Я тебе помогу, если нужно, но не списывай. Диана молча кивнула, но через минуту снова начала подглядывать. Лиза, потеряв терпение, встала и, не говоря ни слова, пошла в кабинет психолога. Ей нужно было немного побыть наедине с собой. Как только она вошла, её взгляд сразу же упал на малыша  — лучшего друга Дианы. Он сидел на диване, скрестив руки, и выглядел так, как будто весь мир против него. Дудник всегда был толстеньким, с круглым лицом и большими глазами, но его никогда не обижали из-за внешности.  Лиза не могла понять, что заставило его прийти сюда, но он был тем человеком, который никогда не прятался от своих проблем. — Ты что здесь делаешь? — спросила Лиза, заходя внутрь. Гриша не сразу ответил. Он посмотрел на неё, затем на свои ноги и тихо сказал: — Психолог сказал, что нужно разобраться с собой... Гриша тихо встал с дивана и подошёл к двери, осторожно её закрывая. Лиза заметила, как он делает это не спеша, словно пытаясь создать определённую атмосферу в комнате. В его действиях не было никакой агрессии, скорее, он просто не хотел, чтобы их разговор случайно услышали. — Что ты делаешь? — удивлённо спросила Лиза, но не успела закончить фразу, как Гриша повернулся к ней и заговорил. — Извини, Лиза… Я просто не хочу, чтобы нас беспокоили, — ответил он, немного нервничая. — Я знаю, что я могу иногда быть не таким, как все, и… иногда мне трудно справляться с этим. У меня есть склонности, с которыми я сам не всегда могу справиться. Лиза молча смотрела на него, понимая, что он пытается признаться в чём-то важном, но что именно скрывается за его словами, пока не было ясно. Она решила не торопить события, давая ему время. — Что ты имеешь в виду? — спросила Лиза с мягкостью в голосе, стараясь создать атмосферу доверия. Гриша на мгновение замолчал, его взгляд стал более задумчивым. Потом, с лёгким вздохом, он продолжил: — У меня есть склонности к педофилии.   Мальчик приблизился к Лизе и к её губам, провёл языком по её губам. Лёгким нажатием пальцев на подбородок он усилил поцелуй, и их языки переплелись. Лиза попыталась его оттолкнуть. — Не трогай меня, малыш! — Называй меня так, крошка) Резким движением Гриша притянул Васильеву ближе. Подхватив её за бёдра, он уверенно усадил её на тумбу. Девушка с дрожащими от волнения пальцами пыталась кричать, но так как стояла шумоизооляция она не могла докричаться ни до кого.  А он, как будто в ответ на её крики, склонился к ней, мягко, но настойчиво впиваясь в её губы, постепенно переходя к её нежной изгибу шеи.  На коже осталась его метка - засос, словно невинное клеймо его страсти.  Напряжение между ними с каждой секундой росло подобно сжатию пружины, воздух вокруг них становился густым и горячим, будто впитывая их скопившуюся страсть.  Перехваченная дыханием, девушка обратилась к нему шёпотом: — Отпусти меня, Гриша. Он шлепает её по попе. — Я твой малыш, но не Гриша. Его взгляд затуманился страстным желанием, его глаза словно остались прикованы к ней. Раньше она являлась ему лишь в смутных сновидениях, теперь реальность ожидала своего продолжения. Они были оба без одежды только в нижнем белье. Но Гриша снял с себя трусики с изображением воды. Дудничек наклонился к ней и с жадным наслаждением утонул в её губах. С силой потянув девушку за затылок ближе к себе, чтобы углубить поцелуй, он желал передать ей всю ту бурю эмоций, что бушевала внутри него. С непреклонной настойчивостью он раздвинул её мягкие губы и протолкнул язык ей в рот, соединяя их так тесно, что казалось, они дышат одним воздухом. Поцелуй был жадным, резким, наполненным чувственной дерзостью и нарастающим напряжением, что перехватывало их дыхание в одно мгновение.  Экстаз накрывал их подобно волне цунами, от которого невозможно избавиться или бежать. Девушка резко прервала свои внутренние терзания, произнеся вслух полное решимости. — Пожалуйста, малышарик… В этот момент она ощутила, как её сопротивление окончательно растаяло, уступая месту абсолютному принятию происходящего. Её разум больше не держался за границы рационального, а тело, охваченное стремительно разгорающейся страстью, готово было отдаться на волю чувств.  Малыш действовал уверенно и при этом трепетно, его горячие ладони мягко скользили по изгибам её тела, как будто он пытался запечатлеть в памяти каждый сантиметр ее нежной кожи. Одним быстрым движением её топик оказался отброшен в сторону, открывая ту сокровенную часть её, которая была скрыта от постороннего взгляда. Он приблизился к её шее и, прикасаясь своим горячим дыханием, оставлял за собой влажные следы по светлой, почти светящейся коже.  Постепенно его губы опустились ниже, к мягким изгибам её груди, над которыми он не мог удержаться не задержать свой взгляд дольше положенного. Его пальцы и язык извлекали из неё ощущения, вызывая в ответ дрожащие стоны и едва сдерживаемые вздохи.  Её тело реагировало инстинктивно, бедра начали двигаться словно сами по себе, выражая безмолвную настойчивость.  На ней остались лишь тонкие трусики с изображением барбариски, которые теперь казались лишь символической преградой. Гриша провел своей рукой настолько медленно и вдумчиво, что время будто остановилось, ощущение становилось тонкой нитью между томлением и нетерпением. Каждая секунда принадлежала лишь их единству в текущем моменте. Казалось, воздух в комнате стал тяжёлым, когда накалённые тела достигли предела своей напряжённости.  Движения становились всё более резкими, ритм ускорялся, а прикосновения обретали необузданную силу.  Девушка, чувствуя, как острый рывок сжает её изнутри, всем своим существом прижалась к Гриша, невольно царапая его кожу так сильно, что оставляла следы, алые, как ярость их страсти. Её невинности больше нету. Она отдала её толстому мальчику с 8 диаметрами.  Она тихо зашипела от боли. И он тут же продолжил действовать стремительнее, грубее, вырывая из её уст непроизвольные возгласы. Когда её тело затрепетало в сладкой судороге кульминации, волна эйфории захлестнула и его, приведя к тому, что он кончил в неё. Его руки крепко сжимали её бёдра, оставляя на нежной коже тёмные оттиски пальцев. Их силы были исчерпаны. Лежа рядом, они ощущали всё: тепло, удовлетворение и спокойствие, смешанное с неожиданным ощущением счастья. — Ты моя сладкая, барбариска)) — Малыш, ты педофил!! — Лиза заплакала от того что произошло. — Не плачь, мы это ещё повторим) Приходи в гости учить биологию.