Пицца может подождать

Готье стоял у окна дома Скэриэла, глядя на вечерние огни Запретных земель. Ветер шевелил занавески, принося запах дождя. Лоу уехал пару часов назад "по делам", как всегда туманно объяснил, и дом казался пустым, несмотря на уютную кухню с деревянными шкафами и потрёпанной мебелью. Дом был тихим, без обычного хаоса, который Скэриэл вносил в любое пространство. Джером сидел за столом, выглядел он в своей обычной манере: растрёпанные волосы и тёмная толстовка, которая сидела на нём как на вешалке. — Ты? — Батлер прищурился, не скрывая удивления. — Скэриэла нет. Уехал по делам. Готье кивнул, но не ушёл. Он стоял под навесом, чувствуя, как капли стучат по крыше, и вдруг понял, что не хочет возвращаться в свой огромный, пустой дом. Джером, этот вечно угрюмый парень, всегда был на периферии их компании, верной тенью Скэриэла, но с собственным, колючим характером. Готье помнил, как Джером спасал их в Запретных землях, как молча терпел всё, что подкидывала жизнь. Может, стоило поговорить? Просто так, без Лоу. — Чего хотел? — спросил он, не оборачиваясь. В его тоне сквозила привычная подозрительность, но без агрессии. Просто стена, которую Джером всегда строил вокруг себя. Готье сел за стол, разглядывая кухню. Здесь всегда пахло кофе и какими-то специями, которые Батлер любил добавлять в еду. — Просто... поговорить. Скэриэл вечно занят, а вы с ним близки. Думал, может, знаешь, как он. Джером фыркнул, но поставил перед Готье кружку с чаем. Сам сел напротив, скрестив руки на груди. — Он в порядке. Как всегда. А ты чего здесь забыл? Твой дом — в Центре, с чистокровными. Готье поморщился. Джером всегда подчёркивал эту грань между чистокровными и остальными. — Я не из-за статуса здесь. Хотел... ну, не знаю. Может, пиццу приготовить? Скэриэл говорил, что ты мастер в этом. Батлер уставился на него, как на идиота. Затем уголки его губ дрогнули, и на лице появилась редкая улыбка, но искренняя. — Пиццу? Ты серьёзно? Чистокровный, который даже яйцо не сварит? Готье пожал плечами, чувствуя лёгкое тепло от этой подколки. Джером не прогнал его, уже прогресс. — Научишь? — спросил он, вставая и подходя к холодильнику. — Что там есть? Джером вздохнул, но поднялся. Они начали рыться в продуктах: помидоры, сыр, колбаса - базовый набор. Джером взял муку, начал замешивать тесто, объясняя коротко, по делу. Готье стоял рядом, пытаясь помогать, но его руки были слишком неуклюжими. Его пальцы, привыкшие к книгам и перьям, кое-как замесили тесто. Мука летела во все стороны, пачкая его аккуратную рубашку. Джером наблюдал, борясь с желанием взять всё в свои руки. Готье был как ребёнок в таких моментах: искренний, но беспомощный. — Не так сильно месить, — проворчал Джером, беря его руки в свои и показывая движение. Его пальцы были тёплыми, мозолистыми от жизни в Запретных землях. Готье замер, чувствуя, как сердце стучит чаще. Джером был так близко, его дыхание коснулось уха. — Извини, — пробормотал Готье, но не отстранился. Джером поднял взгляд. Он не отпустил руки Хитклифа, продолжая месить тесто вместе. — Ты странный, чистокровный, — тихо сказал он. — Зачем тебе это? Скэриэл не здесь. — Может, не из-за него, — ответил Готье, сам удивляясь своим словам. Джером был жёстким, но честным. В нём не было той манипулятивной харизмы Скэриэла, зато была надёжность. Джером замер, затем медленно наклонился ближе. Готье почувствовал его дыхание на щеке. — Ты серьёзно? — прошептал Джером, и в его голосе скользнула уязвимость. Готье кивнул, и это стало сигналом. Губы Джерома коснулись его, сначала осторожно, как проба, затем увереннее. Он притянул его за воротник и поцеловал жадно, но нежно, будто боялся спугнуть. Готье ответил, обнимая его за шею, и мир сузился до этого момента. Поцелуй углубился, руки Джерома скользнули под рубашку Готье, лаская кожу. Они оторвались от теста, забыв о пицце. Джером прижал Готье к столешнице, целуя шею, спускаясь ниже. Готье застонал, запустив пальцы в волосы Джерома, и тот ответил стоном, подхватывая его на руки и перенося на диван в гостиной. Там, в полумраке, без слов, они медленно продолжили, исследуя друг друга. Джером был осторожен, шепча что-то хриплое, когда их тела сплелись. Готье чувствовал себя в безопасности, впервые за долгое время без мыслей о статусах или интригах. Это было просто: он и Джером, в пустом доме, под дождём. Когда всё закончилось, они лежали, обнявшись, дыша тяжело. Джером погладил Готье по щеке. Пицца так и не была готова, но это уже не имело значения.