Знаю ли я Вокса?

Это не должно было закончиться так. Верно ведь? То, что сейчас он сидел на полу в пустой спальне, совсем недавно принадлежащей им двоим, и курил, по привычке выдыхая розоватый дым в сторону окна только потому, что Вокс не любил, когда в помещении накурено, это просто какая-то ошибка. Страшный сон. Валентино вот-вот проснется в объятьях демона, которого полюбил всем своим сердцем, да ведь? Нет. Не проснется. Потому что это не сон, не кошмар, не обман, Валентино остался один. Вокс предал их, предал его. Вокс никогда не любил его, как бы не хотелось верить в обратное. Валентино посмотрел на свое отражение в большом зеркале напротив, как обычно задерживая взгляд на одном из усиков, на том, который был поврежден, вспоминая все те бесчисленные разы, когда Вокс осыпал этот дефект милыми комплиментами, просто молча касался, когда выдавалась такая возможность, или задерживал на нем взгляд. Маленькая неидеальность, которую Валентино полюбил в себе только благодаря Воксу. Перед глазами собственное отражение тут же услужливо заменялось исстрадавшимся разумом любимой улыбкой на телеэкране, заставляя и так уже выплаканные глаза вновь наполниться слезами. «Знаю ли я Вокса? Нет, никогда не слышал о нем!» Наглая ложь, за которую Валентино мог благодарить лишь свой превосходный артистизм и милую Вельвет, единственную, кто остался рядом с ним после всего. Воспоминания о ней натолкнули Валентино на мысль о том, что надо бы, наконец, подняться и дойти хотя бы до кровати, но сил на это не осталось совершенно никаких, как и желания, преодолев этот путь, обнаружить что на ней больше никто не лежит. Сколько раз они целовались? А когда это было в последний раз? Валентино тогда и не задумывался о том, что тот поцелуй станет последним, а потому и не запомнил для того, чтобы вспомнить сейчас. И почему-то от этого осознания сделалось очень горько. Не помнить, когда ты в последний раз целовал своего возлюбленного, зная, что никогда не поцелуешь вновь... Удивительно как быстро летит время. Прошло уже полгода с той роковой битвы, а ощущалось это так, словно было вчера. Но что тогда, что сейчас, Вокс никогда его не любил. Все эти улыбки, теплые слова, сказанные тихими вечерами, прикосновения, лишенные всякой пошлости, все это не имело никакого смысла. А Валентино влюбился, как дурак! В зеркало полетела кинутая со всей злостью и обидой стоящая рядом ваза, разбиваясь и унося с собой тысячи зеркальных осколков в короткий, но звонкий полет до пола. Валентино укутался в собственные крылья, бросая быстрый взгляд на до сих пор не восстановившееся крыло, не чувствуя ничего, кроме едкой горечи. Он так старался, а ради чего? Валентино всегда был не более чем вторым вариантом. Запасным. Тем, к кому Вокс пришел только потому, что с тем самым у него ничего не получилось. День изо дня Валентино выбирал Вокса, выбирал быть рядом с ним, только его одного, хотя вокруг было тысячи других претендующих на это место, просто потому что не хотел видеть рядом с собой никого кроме него. Но Вокс выбирал его только потому, что рядом не было Аластора. И осознавать это было действительно больно. Больнее было только от мысли о том, что любить его даже после всего произошедшего он меньше не стал, хоть каждый день и убеждал себя в обратном. Натягивал улыбку каждый раз, когда покидал комнату, старался всем своим видом убеждать Вельвет, что он в порядке, хотя знал, что она не поверила ни разу. Просыпался изо дня в день один, видя сны, в которых Вокс все еще был с ними. Листал переписки в телефоне, глядя на даты и думая только о том, как все хорошо было тогда. Из тысячи голосовых сообщений, отправленных Воксом, Валентино закрепил только два, в одном из которых тот совершенно неожиданно решил спеть ему глупую детскую песенку про акулу только потому, что в тот день у сутенера с самого утра настроение было ни к черту, и второе, в котором Вокс вместо того, чтобы рассказывать о предсказуемо пошлых планах на вечер, неожиданно заявил, что хочет просто прийти домой и уснуть в обнимку. Переслушивая их сейчас, Валентино правда казалось, что в те моменты он был любим. Был тем самым единственным, был нужным. Как же ему этого сейчас не хватало. Вот бы все было как раньше.