Теория о мыслях в слух

Я думаю, почти каждый человек в своей жизни давал себе обещание никогда не курить, не пить и свято верил, что точно его исполнит. Ведь действительно, все знают вред никотина, да даже на самих упаковках написано, от чего ты умрешь, если купишь очередную пачку. Но людям, как известно, на это совершенно всё равно, а кто-то даже выбирает ту самую картинку на упаковке, как бы пророча себе смерть. А с появлением электронных сигарет число курильщиков возросло настолько, что почти у каждого шестиклассника она имелась в кармане пиджака. По крайней мере, так было в нашей школе. И я, естественно, была не исключением. Даже от запаха никотина мне всегда было плохо, и во мне никогда даже мысль об этом не зарождалась. До сегодняшнего дня. Нет, мысли меня начали подстерегать, конечно, раньше, но я часто пыталась сдержать свое обещание. Да и подруги, как выяснилось, у меня самые лучшие. Профилактически надавали пиздюлей, выпуская сладкий дым в туалете. Держалась я около двух месяцев. Ну и, конечно, помимо обещания на меня влиял и Виктор Михайлович. Если бы он запалил, то даже страшно представить, что бы со мной было. Но, как говорится, у всего есть конец, и у меня он тоже настал. Первый день после новогодних каникул начался как нельзя лучше. Я даже встала на полчаса раньше, чтобы успеть сделать тренировку! И решила, что снова начну ходить на тренировки по баскетболу. Физрук давно уже намекал, что пора бы начать, а не только «торчать на этих репетициях», вот и решила сделать ему новогодний подарок. Перед уроками встретилась с девчонками, поболтали, повозмущались, что в первый учебный день нужно вставать так рано, и пошли к кабинету истории. На уроке даже получилось немного поспать — всё-таки я погорячилась с ранними подъемами и тренировками сразу после каникул, и первые три урока пыталась доспать. На большой перемене встретилась с Степновым и обрадовала его возвращением в команду. Он в честь этого даже отдал мне свой мандарин. Поделились, как прошли новогодние праздники, и я пошла отсиживать остальные уроки. Больше я его в школе не видела. После уроков мы решили не нарушать наши традиции и сначала стояли почти всем классом, обсуждали всякую ерунду, а потом своей компанией отправились в «наше место». Оно было недалеко от школы и располагалось так, что всем было удобно расходиться. Сначала разговаривали про репетиции: Наташка уже успела сочинить новую музыку, а Анька написала еще один стих. Всегда удивлялась, как они так быстро это всё делают. Неужели вдохновение именно так работает? Наверное, мне этого никогда не понять — не мячик же через кольцо кидать. Я могу над одним куплетом месяц сидеть, и хоть написала я немало за всё время, что нахожусь в группе, но показала подругам всего две песни. Остальные, как мне казалось, не дотягивают, да и не наш это был репертуар. Чего только стоит «Вселенная бесконечна» или «Какая жалость». Да, Кулемина, песня о том, как ты мылом вымоешь любовь, определенно лучше. Разговор каким-то образом зашел про поминки… Сама не понимаю, как у нас получается так быстро переключаться с темы на тему, еще и на такие странные. Уже через пару минут у нас появился новый локальный мем. Балкон. Женя рассказала историю о своей тете — конечно, не самой близкой родственнице, так, седьмая вода на киселе, как обычно говорят. Года три-четыре назад летом она сажала цветы в своем дворе, прямо под балконами, и каким-то образом один горшок упал прямо на нее. Конечно, ситуация страшная, но когда её рассказывают с особой жестикуляцией, как умела это делать Женька, еще и так в тему, нам стало очень смешно. Хотя теперь мы стоим чуть дальше от балконов. Тут мне, как обычно, предлагают электронку — конечно, в шутку. Все знают, что я никогда бы не попробовала, и даже когда я для виду брала её, её сразу же отнимали. Никто меня подсаживать не хотел, но и чтобы «как бы не обделять», когда передают её по кругу, предлагают. Но в этот раз я взяла и отдавать не собиралась. Спустя пару минут меня всё-таки начали учить парить. — Если хочет, пусть попробует, ей навряд ли понравится, — вынесла свой вердикт Наташка и показала, как правильно затягиваться. — Смотри, вдыхаешь, говоришь «аптека», — протягивая первую «а», объясняла подруга, — глотаешь и выдыхаешь. Девчонки начали смеяться, что именно таким способом меня решила обучить Липатова, а я, особо не понимая, что в этом такого, повторила. От непривычки закашлялась, даже не до конца произнеся слово. Но на удивление, во второй раз получилось идеально. — Уже на опыте. — Чего вы стоите? Хлопайте! — Выросла девочка! — Зачем вы её подсадиваете? Начало доноситься со всех сторон, но на Леркин вопрос все дружно ответили, что это нулевка и ничего страшного не случится. Забота подруги мне была очень приятна, да и с Новиковой я общалась ближе всего, и она как никто другой знала, каких усилий мне стоило держаться, чтобы не начать. — Ну как тебе? — спросила Аня, забирая у меня подник. На самом деле, особо в этом я ничего и не заметила, возможно, потому что она была без никотина, но всё же. Это точно не стоило того, чтобы бегать каждую перемену в туалет, но я была рада, что попробовала. И больше даже не хотелось, что обрадовало меня еще больше, — чем я и поделилась с рэнетками. Через двадцать минут мы уже разошлись. По дороге домой я всё же вспомнила про любимого учителя, начала рисовать в голове его реакцию. Почему-то чувствовала, что он узнает об этом, хоть и надеялась на обратное. Итоги моего воображения меня совсем не радовали, и я решила не зацикливаться. Только вот надолго отпустить свои мысли у меня не получилось: по приходе домой на вешалке я заметила знакомую куртку, а после увидела физрука, выходящего из кухни. — Кулемина, ты чего так долго? У вас уроки еще час назад закончились, — спрашивал Степнов, забирая из моих рук сумку. Вот честно, сейчас меньше всего хотелось этих допросов. Конечно, его забота всегда была приятна, но сейчас так невовремя. — Нас задержали немного, потом просто с девочками болтала около школы, — чуть приврала я, ведь если бы он узнал, что я целый час простояла на улице в тонких штанах и без шапки, снова начал бы читать морали, хуже родителей, вот серьезно! — А что вы тут делаете? И где дед? — настала моя очередь задавать вопросы. Виктор ответил, что дедушка решил проводить Василия Данилыча, а сам он уже собирался домой, но дедушка убедил остаться еще ненадолго, ведь мы так давно не виделись. Вечно дед пытался нас свести со Степновым и думает, что я ничего не понимаю. Конечно, я не то чтобы против, но ведь у Виктора Михалыча тоже могут быть свои дела, а он постоянно у нас сидит, потому что дедушку отказать не может. Но в этот раз он меня снова убедил, что не торопится, и мы пошли пить чай. Степнов рассказывал про первый рабочий день, спрашивал про мой, и вроде всё как обычно: он шутит, я смеюсь. Но мне всё время казалось, что есть какое-то напряжение, более внимательный, долгий взгляд. Всё же старалась не зацикливаться. Успокаивала себя, что ничего такого страшного я не сделала. Да, ему бы это определенно не понравилось, но ведь планета не перевернулась, да и я не подсела, а просто попробовала, поняла, что не моё, и всё. И я поняла, что не так хочу его разочаровать, как слушать нотации. Честно, я понимаю, что он переживает обо мне, в какой-то период нашей дружбы заменял мне родителей, но всё же очень сильно раздражало, что Степнов относится ко мне как к беспомощному ребенку. Вечно пытается помочь, научить, показать, как лучше. Как же я раньше-то не справлялась без его советов?! Всегда сама всё делала, всегда была чуть старше, чуть умнее своих сверстников. Ну или же мне просто так казалось. Но даже если и так, это чувство давало мне какой-то стержень в жизни. Всегда я была той, которая советует, предостерегает, помогает. Но в этом учебном году что-то изменилось. Даже заметить не успела, как потихоньку этот стержень начинает то ломаться, то становится только крепче. Было сложно объяснить себе это чувство. Вроде все мои сверстники уже давно курят, встречаются, гуляют допоздна, ходят в больших компаниях. Но и для меня это никогда не было показателем крутости или взрослости. Даже когда попрекали, мол, ты слишком правильная, я особо не обижалась, а иногда воспринимала как комплимент. Сама я знала, что уже живу ту самую взрослую жизнь: сама готовлю, сама смотрю за собой и за дедушкой, на мне лежит большая ответственность за нас двоих. Но и при этом я никому не отчитываюсь, сама принимаю почти все решения, которые влияют на мою жизнь. Это ли не показатель взрослости? Скорее всего да, но ведь мне тоже хотелось бы прожить ту самую «подростковую» жизнь. Возможно, не как в фильмах, но хотя бы чтобы не быть хуже других, чтобы было что вспомнить, а не только дом–школа–репетиция–тренировка–дом. Хотелось чего-то большего, хотелось попробовать то, чего никогда не пробовала. Ведь ничего плохого в этом нет? Я знаю, что смогу остановиться, если что-то пойдет не так. Тогда почему бы и нет? Сложно это всё. Еще и Степнов появился, который то в друга, то в родителя играет, а может, еще и влюбился… Лужина, например, часто намекает на это, да и не только она. По всей школе уже слухи ходят, все всё знают. Одна я, походу, не в курсе. В общем, когда Виктор Михалыч ушел, я еще немного подумала обо всём и сделала вывод, что нужно всё-таки будет показать Степнову, что я уже давно не маленькая, и что ничего плохого в моих действиях пока что нет. И наконец-то отстала от себя.