Им не нужны слова

Гарри не понял, как у них завязалось общение с Малфоем. Он не знал, кто был его инициатором. И не мог осознать, откуда такая внутренняя потребность в этом. Не только в общении, просто в нахождении рядом. Война закончилась ровно пять лет назад. Однако дикая, всепоглощающая, изматывающаяся тревога продолжала периодами его доводить до состояния полного бессилия. Все вокруг двигались дальше. Пересиливая свои страхи, они шли вперёд. И делали это весьма успешно. Гарри тоже шел вперёд, но спотыкался на каждом шагу. Сначала вернулся в Хогвартс с Роном и Гермионой, но уехал спустя неделю, не справившись с непрекращающимися приступами бешеного стука сердца от воспоминаний, которые застилали пеленой происходящую реальность. После девяти месяцев заочного обучения и сданных экзаменов он поступил в Аврорскую академию. Это было их мечтой с Роном ещё с младших курсов, он искренне верил, что уже восстановил свои силы за год практически непрерывного затворничества на Гриммо, но его снова настиг провал. Он еле отучился два года и ушёл, несмотря на все уговоры друга. Это было выше его сил. Всё, что было прямо или косвенно связано с войной, вновь пробуждало в нём её. Тревогу, которая не давала продохнуть, которая не давала увидеть хоть толику хорошего в жизни, которая отнимала и без того слабое желание существовать. Друзья неустанно поддерживали его и не давали окончательно закоченеть в одной позе, лежа на кровати. И Гарри пытался исправиться. Не ради себя. Ради них. Они мечтали забыть ужасы прошлого, а он был якорем для их корабля в счастливое будущее. И как он желал, чтобы они забыли они о нём. Но Рон с Гермионой не были бы Роном с Гермионой, если бы так поступили. И он продолжал делать свои нелепые шаги и двигался вперёд, вновь откатываясь назад. Ему нравилось одиночество, он к нему привык. Никогда не любивший раньше читать он начал изучать всю библиотеку Блэков. И книги полностью заменили ему людей. Половина из этих книг находились в запрещенных списках не в одной стране. И каждая из них требовала ключей-заклинаний, а какие-то и вовсе могли открыться только определенным видам палочек. Так он и увлекся искусством по изготовлению волшебных палочек, проводя месяцы в лавке Оливандера. Тот стал для него не просто наставником, он стал для него практически родным человеком. Гарри начал помогать ему, когда у того начались проблемы со здоровьем, заменял его, продавая палочки юным, а иногда и взрослым волшебникам. И весь этот период от конца войны до работы с Оливандером в его воспоминаниях был словно покрыт пеленой. Но потом в лавку зашёл Он. И что-то изменилось. Гарри никак не мог понять, что именно, но он понял, что как раньше уже не будет ничего. В тот день они проговорили с Малфоем часа три, подбирая тому новую палочку. Может проговорили бы ещё больше, если бы не Оливандер, которому было необходимо закрыть лавку. И оно началось. Как оказалось, у Малфоя был открыт собственный магазин, где тот продавал зелья. И Гарри приходил в его магазин, не покупая этих зелий. А Малфой приходил в лавку Оливандера, не покупая ничего для своей палочки. Пока все вокруг двигались вперёд, Малфой был тем, кто как и он застрял в своём прошлом. Да, они оба весьма успешно создавали иллюзию хорошей жизни. Но Гарри видел в нём, несмотря на всю эту мишуру в виде дорогой одежды, восстановившего влияния и приличного статуса, всё того же запутавшегося шестикурсника. А Малфой в свою очередь словно пронизывал его мозг насквозь, и Гарри понимал, что годами выстроенный для своих друзей образ счастливого человека, не был для бывшего слизеринца ни на каплю правдивым. Он не помнил, кто первый к кому пришёл домой. Не знал, по какой причине они иногда стали ночевать друг у друга. И не мог осознать, как жил без него раньше. Он забыл, что такое истинное, рьяное, пылкое желание жить. Но Малфой неожиданно вдохнул в него жажду к существованию, отчего со временем утихшая тревога вернулась и с новыми силами начала изматывать его и без того жалкое сердце. Но теперь она возникала не из-за истязающих воспоминаний, а из-за дикого страха потерять того, кто помог этим воспоминаниям покрыться рубцами и остаться в былом времени. Тревога могла забрать Гарри в свои лапы на пару часов, а могла не отпускать неделями. И лишь усиливалась от мыслей, что Малфой не будет с ним возиться и оставит его. Но тот никогда не уходил. И даже, когда полное бессилие накатывало, и Гарри не мог поднять себя днями с кровати после затянувшихся приступов, лежа в темноте и смотря в одну точку, Малфой приходил и сидел с ним. Молча. Им не нужны были слова. От его присутствия он вновь погружался в блаженное спокойствие и чувствовал, что готов справляться со всем, что уготовит ему жизнь, просто, чтобы чувствовать себя одним целым с тем, кто так же борется со своими проблемами, с тем, кого тоже мучают кошмары, с тем, кого так же периодами захватывает своими цепкими когтями прошлое. Война закончилась ровно пять лет назад. Однако дикая, всепоглощающая, изматывающаяся тревога продолжала периодами его доводить до состояния полного бессилия. Все вокруг двигались дальше. Пересиливая свои страхи, они шли вперёд. И делали это весьма успешно. Гарри тоже шел вперёд, но спотыкался на каждом шагу. Однако каждый раз, когда он спотыкался, увереные руки подхватывали его, и он шёл дальше. Не один. А вместе с ним. Бывало и такое, что они спотыкались оба, но это не было падением в непроглядную бездну, это было лишь поводом уверенно взлететь, чтобы снова двигаться дальше. Им не нужны были слова, чтобы поддержать друг друга для нового пути. Им нужно было быть рядом. Этого было достаточно, чтобы сделать новый шаг. Вместе.