Личный наркотик

– Ваше существование естественно. Желание объяснить подобную аксиому кажется смехотворным, но, видя, как его принц съеживается от боязни быть непризнанным и страха принять корону (которая, по скромному мнению этого отброса, принадлежит только Альберу), Кейл не может остаться в стороне. Альбер же подавленно смотрит куда-то вдаль, желая спрятаться за стоящим перед ним камнем и не видеть реакции одного ублюдка, что за короткий период времени стал ему самым близким человеком. А у Хенитьюза, загипнотизированно наблюдающего за быстрой сменой эмоций на лице принца, другие планы.  Обладать самым красивым парнем на обоих континентах. Завладеть всем его вниманием (и деньгами). Свести его с ума. Подходящее ли это место для разврата? Кейла подобное не волнует. Пускай его поведение нарекут звенящей пошлостью, но то, как Альбер нервно поправляет манжет своего костюма, пытаясь прочистить горло и выдавить оправдания, завораживает (и дело вообще не в том, как двигается кадык Альбера, который хотелось бы укусить, нет). Спасибо, что Кроссман, погруженный в свои мысли, не ожидает резкого взмаха руки Кейла, который, не прилагая огромных усилий, заваливает принца на холодную поверхность камня.  Расширенные зрачки. Удивленное лицо. Прекрасное тело. Альбер восхитителен в своей красоте, и Кейл искренне хочет выгравировать его облик в своем сердце. Впервые он так рад Записи, благодаря которой может вплоть до ощущений помнить, как блондин засиживается в кабинете до ночи и... позволяет себе расстегнуть пару пуговиц на рубашке, оголяя части превосходного тела. – Кейл, что ты?? Удивленный возглас Альбера возвращает Хенитьюза из мечтаний, и он осознает, что держит сейчас в руках настоящее сокровище. – Ваше Высочество, Свет моих очей и всего королевства Роан, перестаньте нести чушь. Наклоняясь как можно ближе к лицу своего прекрасного принца, Кейл шепчет, наслаждаясь неподдельным смущением Альбера. Кроссман — невероятно наивный и неопытный, и графский ублюдок соврет, если скажет, что его это не возбуждает.  Альбер избегает его взгляда и, чувствуя, как пересыхает горло, пытается отодвинуться, пока Кейл все сильнее прижимается к нему.  Даже если принц и мастурбировал на своего донсена, вспоминая тот самый злополучный звонок из библиотеки Гильдии наемников, и уже целовался с Кейлом (проклят тот день, когда он решил прийти в джунгли под маскировкой и оказался вжат в дерево с помощью Силы ветра), так явно лежать под ним и слышать этот дьявольский полушепот кажется чем-то невероятным. Кейл же в своем обожании хочет преподнести весь мир к ногам своего будущего Императора. Нежно касается покрасневших щек, проводит подушечками пальцев по шее и шепчет.  – Ваше Высочество, думаю, нам это не нужно. Благодаря одному движению руки волшебный кулон Альбера падает на пол, являя миру произведение искусства.  И Хенитьюз зачарованно целует своего принца, шепча тому слова восхищения. Сейчас каждая частица его тела, прижатая к рельефному телу Кроссмана, испытывает удовольствие. Альбер же не знает, куда деть себя от волны эмоций. Кейл везде. Его язык исследует рот Кроссмана неспеша, с наслаждением моментом. Руки блуждают по пуговицам костюма, всё больше оголяя грудь принца. Бёдра непозволительно сильно прижимаются к чужому паху, и оба явно чувствуют реакцию Альбера на происходящее.  Его Высочество плывёт.  Обвивает Кейла руками за талию, прижимает его к себе и ощущает, как графский ублюдок своим языком спускается ниже. Шея — эрогенная зона Альбера, и Кейл прекрасно это знает. Специально оставляет мокрые следы от языка, выцеловывает каждый участок горла, покусывает и произносит слова восхищения.  Альбер Кроссман — личный наркотик Кейла Хенитьюза.