Пари

Затишье, затянувшееся в Тайном городе, сводило с ума не только напряжённо ожидающих какой-нибудь привычной подставы оппонентов, но и самого комиссара Тёмного двора. Больше всего от этого, разумеется, страдал его первый помощник и любовник по совместительству, поскольку укрыться от раздражённого отсутствием необходимой интеллектуальной деятельности возлюбленного у Ортеги не выходило ни на работе, ни дома. Впрочем, справедливости ради, страдал не он один. Ласвегасы, трижды за последние две недели переживавшие генеральные уборки в своей привычной среде обитания по поручению комиссара, запёрлись и грозились уйти в долгосрочный оплачиваемый отпуск. Бога, вынужденный инспектировать всё, что движется, а что не движется — то двигать и инспектировать, с мученическим стоном уронил лист с очередным распоряжением себе на лицо. Ортега, за прошедший период времени разговаривающий с Сантьягой с помощью двух фраз: «Да, мой комиссар» и «Да, любимый» — и стоически переносящий все издевательства, такому остракизму не подвергался. Пока что. — Сделай что-нибудь! — вдруг прошипел Бога, сорвав с лица бумагу и с силой припечатав её ладонью к столу, чем заставил напарника оставить на нём недоумённый взгляд. — Сделать что-нибудь с чем? — осторожно поинтересовался Ортега, к сожалению, догадывающийся о том, куда движется этот разговор. — Ты знаешь, с чем, — увидеть весельчака Богу с острыми ушами было делом из рук вон выходящим, говорившим о том, что самый стрессоустойчивый член команды «К» вот-вот подаст прошение об увольнении, а затем, не приведи Спящий, оставит его одного с этим бедствием. От одной мысли о таком раскладе Ортеге сделалось дурно, а потому он решительно кивнул и даже поднялся из-за стола. Затем сел обратно и принялся напряжённо думать.

***

— Мне даже любопытно, что такого в этой бумажке, раз вы позабыли о своей задаче, — ядовито произнёс Сантьяга, зависнув над его рабочим столом. — Скажите, не передаётся ли лень воздушно-капельным путём и не нуждаетесь ли вы в медицинской помощи? Богу стоит изолировать как главный очаг заражения? Ортега медленно поднял на него немного растерянный взгляд и глянул на часы. Моргнул. — Прошу прощения, комиссар. Поспорил с одним из гарок, что смогу найти ответ, но сам не справился. Сижу, думаю. На мгновение промелькнувший в глазах Сантьяги интерес сменился скукой и лёгким недоумением. — Вас поставила в столь затруднительное положение обыкновенная загадка, Ортега? Оставим Богу, не дышали ли вы в последнее время рядом с красными шапками? — Вы зря смеётесь, комиссар. Я сам до разгадки так и не дошёл. Пришлось признать поражение и вызнать всё у нашего загадочника. Готов поспорить, вы тоже не додумаетесь. Сантьяга мгновенно загорелся. Даже яд, которым он обильно поливал всех вокруг себя в радиусе трёх метров, исчез из его голоса, когда он промурлыкал: — Это пари? Ортега кинул задумчивый взгляд на запись, а затем резко кивнул. — Пари. Но если вы не отгадаете, мы с Богой и ласвегасами идём в «Ящеррицу», а вы закрываете счёт, — невинно предложил он. Сантьяга хмыкнул и шагнул ближе, вторгнувшись в его личное пространство. — А при удачном раскладе что получу я? Ортега выдержал паузу и медленно провёл ладонью по внутренней стороне его бедра, после чего глянул снизу вверх. — Чего бы ни захотел мой комиссар, он это получит. Не обладающий острым навским зрением не уловил бы ни потемневших радужек, ни расширившихся зрачков. Сантьяга, прекрасный и губительный, склонился над ним, оставляя между их лицами считанные сантиметры. — Мы оба знаем, что так и есть. Предложи что-нибудь ещё. Возможно, никто другой с ним бы не согласился, но Ортега считал очаровательной потребность комиссара в вызове, пускай и столь мелком. И кем он был бы, если бы позволил лукавым искрам в тёмных глазах потухнуть? — Тогда давай так: ты тоже загадаешь мне что-нибудь. Если к концу дня я не буду знать ответ, я куплю тебе одну из новых работ Алира. По правде говоря, Ортега ничего не терял в любом случае. Он собирался сделать подарок и так: счастливый и благодарный Сантьяга благотворно влиял как на его собственное настроение, так и на весь Великий дом. И был очень страстным, что уж там. — Идёт, — комиссар протянул ему ладонь для рукопожатия. Поймав её, Ортега оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне и отпустил, наслаждаясь секундной заминкой перед тем, как Сантьяга убрал руку. — Что ж, — произнёс он размеренно, — загадка. Что это: рождается в тени лунного затмения из слёз ненайденного клада, питается шепотом забытых клятв, а умирает от прикосновения рассвета, в который никто не верил? Ортеге пришлось подавить крошечную улыбку при виде непроницаемого лица комиссара. — Время до конца дня, верно? — Всё так, — Ортега откинулся на спинку кресла. — Какова твоя загадка? Сантьяга практически не раздумывал. — Как называется материя, рождённая из отсутствия как Света, так и Тьмы, не имеющая формы, не отбрасывающая тени. Её нельзя убить, но если попробовать создать в ней жизнь, то она исчезнет. Ортега медленно кивнул.

***

Следующие несколько часов помощники могли наблюдать, как Сантьяга перетаскивает в свой кабинет один за другим свитки, древние трактаты и тяжеленные фолианты, написанные ещё на древненавском. Бога, у которого впервые за две недели получилось просто посидеть за столом и похлёбать чайку, восторженно поглядывал на Ортегу. Ласвегасы впервые осмелились выглянуть из своего осаждённого кабинета и, пристроившись на диванчике для посетителей, тоже с искренним любопытством смотрели за происходящим. — О-о-о, — протянул Доминга, вдруг вскинув голову. — Комиссар пойдёт поднимать архивы, ничего там не найдёт и отправится к шасам. — Не нужно быть предсказателем, чтобы это предвидеть, — фыркнул Бога. Аналитик показал ему язык. — Ну, а ты почему ничего не ищешь? — напарник повернул к нему голову. Дверь распахнулась. Комиссар, с горящим взглядом и единственным выбившимся из идеальной укладки локоном, оглядел всех, застывших, будто их поймали на месте преступления, а затем, так ничего и не сказав, вышел. — Фух, — выдохнул Тамир, уронив голову на плечо Доминге. — Ещё одной генеральной на этой неделе я бы не выдержал. Но, правда, как ты планируешь выиграть? Ортега торжественно оглядел друзей и философски протянул: — Иногда, чтобы победить, нужно проиграть.

***

Когда ночь опустилась на шумную Москву и город заполонил свет фонарей, Ортега, стукнув кулаком по двери, зашёл в кабинет комиссара. Сантьяга выглядел на порядок живее, чем в последнее время, но и растрёпаннее тоже. И смотрел жадно, с нетерпением. Зная его, первый помощник мог бы поклясться, что дело не столько в желании выиграть пари, сколько в необходимости получить долгожданный ответ. Такова была натура его возлюбленного. — Итак, — комиссар сложил ладони домиком. — Твой ответ? Ортега молча достал пачку купюр и положил на стол. Сантьяга усмехнулся и, видно, насладившись столь необходимым для него чувством превосходства, решил побыть милосердным, потому что довольно искренне произнёс: — Не переживай. Я тоже не смог найти ответ на твой вопрос. Я загадывал пустоту. Ортега медленно кивнул. — Буду знать. На какие-то несколько секунд в кабинете воцарилась тишина, а затем Сантьяга не выдержал и привстал, нетерпеливо вопрошая: — Какова твоя разгадка? Я перерыл всю библиотеку, причём не только нашу, но и шасскую, я даже проконсультировался с одним из Советников, и он тоже пришёл в тупик. Так что это? Ортега с непроницаемым видом достал из кармана вторую пачку денег, положил её на стол и направился к двери. Возможно, никто другой в Тайном городе никогда не видел Сантьягу с отвисшей челюстью. А он видел. — Ортега! — рявкнул его голос, стоило первому помощнику скрыться из вида. И что ж, если потом ему пришлось хорошенько просить прощения, чтобы его пустили ночевать домой — он всё равно считал, что оно того стоило.