Убежище для оленёнка

— не пялься на меня так, будто призрака увидел. — недовольно проскрипел аластор своим чистым человеческим голосом без радиопомех, отряхиваясь от поспешного перемещения в тенях. сейчас они еле слушались его и буквально впопыхах выплюнули на пол одной из самых уютных комнат неоновой башни. он был в ней пару раз, когда теле-демон хотел продемонстрировать все прелести кинофильмов и развивающихся технологий. только потом ему потребовался кардинальный ремонт после всех учинённых ущербов — это был его маленький закуток, где он любил закрываться после тяжёлого рабочего дня без света неона в уединении с новыми новинками. привычка киномана. потрясённый вокс напротив него замер на диване в попытках осознать, что такого тяжёлого он успел принять этой ночью — перед ним во весь свой "рост" стоял сам радио-демон. в своём истинном человеческом обличии и с недовольным выражением лица, насколько позволяла его ныне крошечная улыбка из тонкой линии оливковых губ. — ахуеть, мне это снится? — было бы очень здорово, будь это просто твоя очередная похабная фантазия или мой жуткий кошмар.— аластор с тяжёлым вздохом пожал плечами, всё же смирившись со своим положением. — но нет, мы всё еще в мире живых, насколько позволяет этот адский котёл. вокс медленно приподнялся и оттянул галстук-бабочку, намеревающуюся его вот-вот задушить и лишить остатка кислорода. между ними сейчас было около сорока сантиметров разницы в росте, и даже так аластор казался слишком крошечным — слишком узкий в плечах и бёдрах, с тонкими запястьями и шеей. только аурой давил всё так же злобно, заметив на себе пристальный рассматривающий взгляд. и ведь если бы не она, то вокс бы принял его за брошенного оленёнка и сжалился. только эта тварь ему потом откусит чего покрепче. — что за хуйня с тобой произошла? — теле-демон начал назойливо крутиться вокруг уставшего и измученного человечишки, чьё терпение от такого внимания уже трещало по швам. кажется, это было его худшее решение, принятое сумбурно. — предположу, что мои остроумные шутки перешли границы, и кое-кому они не понравились. — аластор старался игнорировать огромного демона и подошёл к широкому экрану телевизора в этом домашнем кинотеатре. на нём была та же “привычная” одежда, что и при смерти — белая рубашка, кровавый жилет и очки с цепочкой. зрение и вправду вновь упало до критического минуса, а значит это не просто красивая иллюзия. — кому? — заинтересованно отозвался вокс, вставая за его спиной и теперь рассматривая их общее отражение. — одному коротышке с большой шляпой. — вокс прыснул, признавая в этом описании самого люцифера. глаз аластора недовольно дёрнулся, он поправил жилет и принялся вновь рассматривать собственные руки — такие маленькие и никчёмные без когтей. — и зачем же он аж вернул тебе этот живой вид? проще было бы просто взять и... — аластор крутанулся на месте, задрал голову и прижал к экрану указательный палец, призывая к тишине. ему надоело объясняться. — слишком много вопросов, винсент. — слишком мало ответов для того, кто вломился в мой дом. — он дёрнул головой-экраном и сделал шаг назад, складывая руки на груди в ожидательной позе, мол, выкладывай всё. аластор тяжёло вздохнул и упал на теперь большой для себя диван, аккуратно перекидывая ногу на ногу и задумчиво потирая подбородок. — это была вынужденная мера, мой друг. мне бы не хотелось, чтобы кто-то застал меня в столь... — он обводит комнату глазами в попытках подобрать подходящее описание своей ситуации. вокс аккуратно присел на одно колено перед ним, чтобы быть примерно на одном уровне глаз. — в столь сексуальном виде? — ехидно подмигивает теле-демон, на что аластор отпихивает его экран уверенным толчком туфлей. — уязвлённом состоянии, ходячая же ты реклама вульгарщины. в отеле никто не видел моего человеческого вида, мимзи полна неприятностей, а ты в своё время изучил каждую газету с моим именем и фотопортретом. — радиоведущий приподнял брови в ожидании подтверждения своих слов, и вокс виновато пожал плечами, не отрицая. — разве твой отель не готов принять тебя даже таким? — вокс аккуратно отодвинулся на приличное расстояние от дивана и уселся по-турецки, не отводя внимательного взгляда. аластор всё ещё выглядел слишком недовольным, но более расслабленным, чем пару минут назад. — боюсь, это вызовет слишком бурную реакцию и излишнее внимание к моей персоне. тебе ли не знать, как шатка моя репутация сейчас? — это было благодаря усилиям ви и огромному пиару всей продукции вокстека. радио потихоньку сходило на нет после его семилетней пропажи. слушателей стало меньше, знающих кто такой радио-демон — подавно. — и поэтому ты заявился сюда? — выбора было немного. я не сомневался в том, что мой старый приятель не откажется укрыть меня на время в своей чудотворной вавилонской башне. — в этих словах было столько напыщенного угождения и попыток одной интонацией своего прекрасного дикторского голоса, что вокса передёрнуло и глаза рефлекторно, наиграно закатились. — пизди меньше, ты бы не ступил сюда даже с дулом у виска. я слишком давно тебя знаю, ал. это даже как-то оскорбительно. — вокс демонстративно сложил руки на груди и надулся, хмуря брови. улыбка аластора неприятно дёрнулась от осознания, что его ложь так легко распознать. а значит придётся быть немного откровенней, чем планировалось. — я воспользовался своими демоническими силами, чтобы переместиться хоть куда-нибудь из отеля. — рука по привычке потянулась к кудрявым каштановым волосам, чтобы снять накатывающее напряжение — вокс не отстанет до последнего, как бы он не отнекивался. — предположу, что моё сознание в первую очередь представило эту убогую каморку с телеящиком, как наиболее скрытное место во всём аду. вокс довольно засиял и чуть не вилял вымышленным хвостом от такого заявления — он читал чужие слова между строк, сразу понимая, что конкретно аластор пытается от него скрыть. — то есть, ты захотел появиться именно у меня в комнате? тебе здесь всё же понравилось в тот раз? — не перекручивай мои слова в угоду своим желаниям, винсент. — недовольно буркнул аластор и нахмурился. в принципе, совершенно ожидаемая реакция от горделивого эгоиста. — кхм... и что же столь могущественному оверлорду в человеческом обличии необходимо в моей скромной обители кино? — ему невероятно льстил сам факт, что аластор не закопал воспоминания об их дружбе, держал где-то на поверхности и в случае опасности первым же делом подумал об этом месте. не о джазовом баре, не о своей подружке в каннибал-городе, а о маленьком кинозале с уймой дисков и кассет. аластор, предчувствуя, что в скором времени пойдут шантаж и манипуляции, занял более властную позу, подтянувшись вверх и раздвинув ноги. так, чтобы хотя бы немного смотреть на этого вспыльчивого, неуемного теле-демона сверху-вниз. вокс не перестал быть сильным оверлордом и не мог упустить шанс насладиться его обществом в такой ситуации. — убежище, пока не спадёт это дурное проклятье. это хорошее место без окон, лишнего внимания и с достойной тишиной. — он аккуратным жестом снял с себя очки и протёр стёкла. вокс выцепливал каждое движение его пальцев. — именно поэтому это место первое мне пришло на ум — как комната типичного затворщика. вокс сцепил зубы, решив проигнорировать последнюю часть и слишком понятное оскорбление его “тайных” хобби. — и сколько оно будет ещё действовать? насколько сильно ты разозлил владыку ада? — при упоминании люцифера аластора зло передёрнуло, и он выразительно нахмурился. улыбка стала хищнее. — сомневаюсь, что дольше суток. моё отсутствие быстро заметят в ином случае, и чарли не оставит это просто так. — ему не очень хотелось, чтобы за него заступались и устраивали семейные драмы, а потому самым верным и безболезненным решением показалось просто переждать. для вокса же всё складывалось слишком хорошо. да, если бы аластор заявился к нему в своей привычной форме, то они бы уже устроили настоящую мясорубку в башне ви. но тут совсем другая ситуация — аластор был уязвим, полностью открыт и хрупок. человеческое тело не выдержит его крепкой хватки металлических когтей, оставленные раны будут сильно кровоточить. потому ему хотелось запечатлеть этот живой, настоящий образ радиоведущего в самые подкорки жесткого диска — как минимум пару снимков без радиопомех уже отправлено в хранилище. — и что же мне за это будет? знаешь, не в моих привычках скрывать всеми известных серийных убийц и радиоведущих в стенах собственного дома. — одна просьба. приличная. — аластор отвечает без запинки, уже заранее подготовившись к условиям своего временного проживания. вокс на секунду театрально задумался, почесав нижний край дисплея, и совершенно серьезным тоном выдал: — “раздвинуть ноги” насколько приличная просьба по шкале твоей неоспоримой добродетельности? аластор прожёг его таким убийственным взглядом, что будь он вновь в обычном демоническом обличье, вокс бы уже не досчитался парочки конечностей. но сейчас он сделать ему совершенного ничего не мог. — шутка! чего же ты такой напряжённый, дружище? — вокс приподнялся, обходя диван и вставая позади спины радиоведущего — будь у него сейчас оленьи уши, они наверняка бы дёрнулись. — тогда, как насчёт “просто сиди и ничего не делай”, подойдёт? от этого слишком абстрактного условия аластор нервно хмыкнул. конечно же за этим последует большее, но раз ему лично ничего не нужно делать — пусть забавляется его внешним видом вдоволь. он удовлетворённо кивает и занимает более непринуждённую, расслабленную позу на диване, вытягивая одну ногу во всю возможную длину, а вторую сгибая в колене. повисло тягучее напряжение. радиоведущий блаженно прикрыл глаза, полностью игнорируя нависающего над диваном теле-демона, который рассматривал его без какого-либо смущения. вокса и раньше привлекали его чёрно-белые фотографии, но в них не было красок. не было этого долгого и терпимого дыхания. не было подрагивающих чёрных ресниц на оливковой коже. не было аккуратно ухоженных рук с остриженными ногтями. так и не поверишь, что этот миловидный джентльмен оказался знаменитым серийным убийцей луизианы. рука сама протягивается ближе и застывает от этого противоречия — его нынешняя демоническая ладонь была больше, чем его талия. не трудными математическими расчётами он пришёл к самому ожидаемому выводу — если он возьмёт аластора силой, то порвёт в два счёта даже со всей подготовкой. человеческое тело не было достаточно приспособлено к тому, чтобы принять весь его большой... — ты можешь хотя бы думать потише? — проворчал аластор, приоткрывая одно веко и рассматривая заливающийся голубой румянец на экране. его было слишком легко прочитать. — не могу, когда передо мной такая картина. — открыто признаётся вокс, высвобождая свою рубашку из-под ремня и аккуратно расстёгивая пару пуговиц сверху. — прости уж, но придётся потерпеть от меня ещё немного внимания. только одна спинка дивана прикрывала его возникшую ситуацию — член стоял колом с хер знает какого момента и на какой конкретно фразе от радиоведущего. его чистый голос опьянял получше всех наркотиков валентино или любовных зелий вельветт. по-животному возбуждал. он всё же решил покончить с этим быстро — упёрся одной рукой в спинку дивана, впиваясь железными когтями в обивку, а второй, оттянув ремень, залез под резинку боксёров, сжимая себя широкой ладонью. резкие движения вниз и вверх отразились сбоем на его экране, когда аластор приподнял свой скептичный взгляд на него. чёрт, он не может так. в три резких движения он усаживается на диване у чужих ног, закидывает их себе на плечо под возмущённый человеческий отпор — всё было достаточно просто. аластор сейчас человек, потратил последние силы на перемещение сюда, а значит и сопротивляться ему не сможет. какие-нибудь пару жалких ударов по рёбрам или экрану, прямо как сейчас, он переживёт. — прекрати это сейчас же! ты никчёмный кусок... — громкие негодования и попытки отпихнуть от себя внушительного теле-демона были тщетны. он превосходил размерами, силой и всё же пытался действовать бережно, насколько позволяла ситуация — когти впивались в ткань брюк на бедре, вторая рука удерживала его у лодыжек так, чтобы сомкнуть желанные ноги вокруг его члена. лицо радиоведущего перекосилось от отвращения, что им так нагло пользовались. это было вполне предсказуемо, что вокс не выдержит и выкинет что-то подобное. он рассчитывал на его последние остатки благоразумия, упустив его переполняющую жадность. телеведущий сжал чужие ноги поплотнее, удерживал другой рукой его на бедре и двинулся вперёд на пробу с громким электрическим треском. трение об грубую ткань штанов не могло идти ни в какое сравнение с податливой плотью. ему хотелось большего, погрузиться полностью. бесполезные попытки вырваться под его хваткой отрезвляли — это тело можно было легко сломать. а ему хотелось ещё немножко пожить и сжать в своих объятьях, как бы аластору не нравились его прикосновения и столь вульгарное, похабное поведение. вокс начал ускорять темп, поддевая ткань на бёдрах всё глубже и уже опасно касаясь кончиками когтей нежной кожи на выпирающей кости. — отвратительный... напыщенный... мерзкий телеящик... — шипел под ним аластор, пытаясь хотя бы приподняться в пояснице и тут же обессиленно падая назад. когда вокс заметил, что он устал после теневой телепортации? что его выдало? всё внутри буквально сжималось от накатывающей злости и от того, что ему приходилось смотреть с каким рвением этот демон втрахивался в его тело, позабыв про всякий стыд. будь он сейчас радио-демоном, то даже пальцем не дал бы к себе прикоснуться. его улыбка нервно дёрнулась от покалывания в районе бедра. демон непроизвольно вырабатывал ток от возбуждения, посылая мелкие искры сквозь когти. пинок в теле-бошку никак не привлекал его внимания, а импульсы усиливались с каждым новым толчком между его сжатых ног. сначала он старался сдерживаться, прикусил ребро ладони по мере увеличения мощности и свободной рукой бил по дивану. — чёрт, ал... это восхитительно. — простанывал вокс над ним, полностью выпадая в прострацию своих приземлённых желаний. крепче сжимал бедро, погружал когти в податливаю плоть и сцепливал ноги на плече сильнее. его собственное демоническое тело уже искрилось, обжигало и пронизывало каждый его нерв. громкий крик от резкого сильного удара током пронзил его динамики, и теле-демон, потрясённый столь чистым звуком уже не смог сдерживаться, выплеснув себя на кровавый жилет и немного запачкав чужие очки. экран заглючило от переизбытка тока. долгую минуту он приходил в себя, перезагружался и пытался отдышаться. проморгал пару секунд и с громким матом приподнял обездвиженное тело к себе, стараясь оценить ущерб — аластор тяжело и по обычному зло дышал, пытаясь как червяк выползти из этих нежеланных объятий своего злейшего врага. его волосы буквально встали дыбом. все возможные остатки демонических сил ушли на противостояние этому всепоглощающему электричеству, потому он отделался лишь парой ожогов на ногах, кровоточащих глубоких ранах на бедре и испорченной одеждой. вместе с гордостью. — теперь доволен? — негодующе прохрипел прямо ему в динамики радиоведущий, всё же устало обмякнув в крепких объятьях больших рук. вокс виновато посмотрел на него и после мягко улыбнулся своей самой “извинительной” улыбкой из всех возможных. — раз ты жив, то вполне! — пролепетал винсент, приглаживая вздыбившиеся кудрявые волосы. ему не хотелось отпускать аластора так скоро — впереди у них ещё целые сутки, а значит ему придётся заглаживать вину. включить какой-нибудь граммофон с джазовой пластинкой, найти ему самый лучший виски, пачку сигарет и ещё что-нибудь, что обожают эти старпёры. оленёнок в его руках недовольно цокнул языком. вокс всё ещё самый небрежный мудак из всех, кого он только знал.