kill your paradise

      сережа думает о том, что такое непреодолимое влечение к своему другу очень странно и непонятно, это раз, что он действует в абсолютном противоречии с собственными интересами это два, что кай ангел реально ангел это три, и что пора завязывать ему думать, блять, это четыре.       они полулежат на диване в гостиной его московской квартиры и пьют соаве, которое в ответ на сережино гостеприимство притащил с собой дима. вино не слишком радушно горчит, то ли от того, что дмитриев отвык от сухого, преподчитая в последние недели что-то помягче, чтобы попроще напиться и поменьше думать о сортах винограда и терруаре, то ли от того, что принесено оно было все-таки ицковым. и повторяя облик того, кто открыл ему доступ к этой сомнительной тусовке, одновременно и опьяняет, и не дает нормально распробовать, скрывая за внешней горечью все вкусовые полутона. сереже вообще не принципиально, что пить, поэтому он медленно, но верно опустошает бокал за бокалом. и диме он тоже ни слова не скажет, о том, что его дорогущее вино полное говнище.       день не задался с самого начала. проснувшись и заприметив на экране блокировки двадцать седьмое декабря, майс заранее готовился к неизбежному. пока он листал незатыкающиеся чаты в тг и инсте, пока умывался и пытался хоть как-то уложить не первой свежести волосы, пока включал кофемашину, он думал о том, что двадцать седьмое декабря это в сущности отличный день, чтобы позвать своего очень классного друга диму ицкова к себе и распить пару бутылочек якобы в честь приближающегося нового года.       сидя с кружкой очевидно переслащенного кофе в левой руке и тонким парламентом в другой он думал, что его мозг взорвется в эту же минуту. одна, судя по всему, здравая его часть, кричала о том, что идея как минимум сомнительная, как максимум может кончится непоправимым крахом. учитывая достаточно странные эмоции, которые вызывает у него этот классный друг, и постоянные дико странные отлеты сережиной и так нестабильной крыши поблизости с этим другом, звать его к себе и напиваться с ним достаточно опрометчиво. особенно учитывая сережин ебливый неуравновешенный характер. но вторая, видимо, та самая ебливая часть его, продолжала давить газ, елейным голоском шепча о том, что дружеские посиделки это очень круто и весело, никакой связи между тем, что майсу хочется делать сомнительную провокационную ебанину, и ицковым точно-точно нет (как и ангелов), и ничего мутного случиться ну просто не может. в последнее время его реально пугает то, насколько же трудно ему дается нормальное существование без кая рядом.       боже, он может просто приехать сюда и засесть на сутки за сведением своей несчастной епишки на этом диване? можно даже не разговаривать с майсом, никак не взаимодействовать с ним, вообще не обращать на него внимания, только быть здесь. рядом. — да все в пизду, — сережа одним смачным глотком опустошает неудавшийся кофе, завершая тем самым поток бессмысленных рассуждений, — мне делать нехуй больше, как писать ему.       спустя полчаса он написал ему.

9mice

вотсап

не хочешь на днях пересечься?

нг хоть отметим, а то скок не виделись то уже

      

можем у меня затусить

      ответ, как и всегда в случае с ицковым, если он не спит и не при смерти, не заставил себя долго ждать, и, к счастью, был не тем, которого желала ебливая часть сережи, уже одержавшая одну победу за сегодня и очевидно не желающая сдаваться. kai angel привет я завтра уезжаю из мск (       майс этому сообщению на самом деле даже радовался. проблема решилась сама собой, не требуя от него лишних размышлений и выбора правильной палочки твикс. дима снова помог и сделал все за него. но на экране блокировки продолжали всплывать уведомления. kai angel могу эрайв сегодня часам к девяти норм?

9mice

жду

— я те отвечаю, что именно в этом году мы стали навсегда легендами и вписали себя в историю, — уже чуть более расслабленно, чем двумя бокалами ранее выдает дима, отпивая еще глоток. — сто проц, бро. если ща сесть и проанализировать все, что произошло за этот год, это очевидно, сука, будет. — i want в канал залить, чтобы кто-нибудь тик токов нормальных выпустил с разбором.       сереже одновременно и нравятся такие их разговоры, о музыке, о концертах, о тусовках и в целом о чем-то, чем они оба дичайше горят и что могут обсуждать в унисон часами. их подход к музыке крайне схож в части того, как и зачем они занимаются этим, что и для чего хотят донести. и максимально различен в части, касающейся непосредственно создания этой музыки и прилагающегося к ней образа. и сидеть вот так, разгонять за всякое подобное, иногда поддерживая слова друг друга сходу, а иногда вступая в мелкие или даже не очень перепалки, восхитительно. плюсом к прочему, об этом с димой хотя бы можно нормально говорить. другую, более личную что ли, глубокую часть своих мыслей, он скрывает даже от сережи. да и вообще ото всех, типа?       если так разобраться, кай энжел ведь даже не придуманный никем образ, дима реально такой… ну… такой, блять. идеальный, типа? в глазах публики самый ангельский из ангелов, самый адекватный, здравомыслящий, спокойный, добрый. никакой негативной темы, только положительная. тик ток не на пустом месте разрывается от нескончаемых видосов с его сольников, где он кайфует от признания аудитории и от своей музыки, общается с фанатами, иногда даже в ущерб себе давая им отклик, фронталки эти ебучие просит повернуть и красуется в них, чтобы все обдрочились с того, насколько же он пиздат. вне публики и камер дима точно такой же, наверняка со всеми такой же, но майс может судить только за себя (еще бы он и за других судил, вообще ебнулся бы). дима словно всегда рядом с сережей, всегда поддержит, даст совет, разрешит себя побить или наорать во всю глотку на себя, чтобы отпустило, полегчало наконец. ответит на все сообщения, поддержит любой сережин неадекватный выкидыш. и ведь видно же, что не наигранно, не «ради галочки», а искренне, от всей души горит. сереже не хватит памяти и знаний математики, чтобы пересчитать, сколько раз дима одним своим спокойным, уравновешенным присутствием рядом помогал ему не взорваться от того пиздеца, что творится иногда у него внутри. и при всем прочем, кай обладает удивительной способностью оставаться самым эмпатичным человеком во вселенной, чувствуя любую мельчайшую чужую полу эмоцию, но никогда при этом самому не взрываться от этих эмоций. этот человек хорош настолько, что ему даже говорить не обязательно, чтобы все в радиусе километра от него становились чуточку счастливее, а все мысли из загруженной до этого головы вылетали, оставляя только вопросы о том, как он это, нахуй, делает. ангельская сучка.       но в то же время когда дело касается самого ицкова, он так далеко нахуй, будто у них нет и никогда не было общей татухи на шее, будто не жили они вместе в LA, не существует двух хеви металлов и кучи синглов, не существует сыгранных концертов, не делились они никогда ничем личным и не вытаскивали друг друга из дерьма. как будто их вообще не существует. о том, что у ицкова какая-то хуйня в жизни майс узнает по чуть меркнущему сиянию чужих зеленых глаз. узнает, и гадает, «а что же случилось?» повезет ли ему хотя бы в общих чертах узнать об этом, или оно снова останется в чужой светлой головушке до того момента, как ицков эту хуйню законтрит? девяти мышам из десяти не везет.       десятой мыши достается сразу за все хорошее и плохое, так что радость тут неуместна от слова совсем. пару раз ангельский недосягаемый образ ицкова давал трещину и тот вываливал на него разом абсолютно все, что накапливалось в его шкафу с секретиками. все, связанное с тем, как майс его заебал своими выкидонами. заканчиваются такие димины порывы распадом вайперр и прекращением любого общения и взаимодействия на неопределенный срок, в который сам дима, как и всегда, выглядит так, словно чувствует себя просто восхитительно, а сережа колбасится из стороны в сторону, бьется бошкой об стену, уходит в запой, и прочее, прочее. понимает, что виноват во всем только он, что, если уж даже кай не смог сдержать своего привычного спокойствия и равновесия рядом с ним, то серега реально конченый. самое веселое в такие времена то, что майса настолько душит это чувство вины и собственной ничтожности, что он даже написать ебучее «извини» не в состоянии, гасимый мыслями о том, что он этого прощения объективно не заслуживает. гораздо проще продолжать выкидывать неадекватные мувы, только добивающие и без того плачевное положение и окончательно рушащие расположение кая к нему. но без димы жизнь теряет всякий смысл и превращается в водоворот серых воспоминаний, где из чего-то реального стоящего только подглядки за чужой, все такой же ангельской, жизнью.       когда дима решает, что достаточно проучил хитровыебанную мышь, он приходит с готовностью примириться сам. сережа выдыхает и думает, что еще одного периода жизни без кай энжела точно не вывезет. он любит бога, ведь тот послал на его грешную душу реально существующего, блин, и следующего невесомо повсюду за майсом, ангела. — ты одним только демеджем разъебал вообще всех, а тентед клабом добил. я не ебу, как они будут выбираться из этого ебучего порочного круга реального мяса, которое ты им выдал. — бляя, ну все, все, — чужие щеки чуть сильнее румянятся то ли из-за уже второй открытой бутылки, то ли из-за похвалы в его адрес, — 9мм бриллиант, его еще все выкупят и перевыкупят тыщу раз, я уверен. много раз уже говорил тебе, что альбик really cool.       в этот раз открыли божоле нуво из запасов майса, поэтому пьется значительно мягче и быстрее (а может они оба уже достаточно опьянели с первой бутылки, чтобы обоим стало все равно, чем заливаться дальше). сережа отвечает что-то диме о том, что в тик токе до сих пор ведется срач по сравнению их последних альбомов. потом разгоняет по некоторым из треков, а потом о том, как утомился пытаться нормально свести те демки, что уже есть к следующему дропу. дима как всегда поддерживает ту линию разговора, которую решил взять сережа, что-то даже рассказывает о той епишке, которую так и не дропнул до конца года, хотя она объективно была полностью готова, но в последний момент он решил полностью пересмотреть ее концепт, что в итоге и застопорило все на неопределенное время.       но его взгляд.       опять этот его ебучий ангельский взгляд.       дима смотрит в такие моменты как-то по особенному. зеленые радужки почти полностью скрываются за темными зрачками, бликующими от теплого света торшера справа от парней. он как будто смотрит не на сережу, а сквозь него. или смотрит на сережу, но думает о чем-то своем, или он вообще с закрытыми глазами сидит а майс сошел с ума и ему все это привидилось. — твои пара последних концов, кстати, которые в иркутске и новосибе вроде, — разъеб, мне миллиард эдитов вылетало по ним, отвечаю, — вкидывает серега, ведь разговор вроде как продолжается?       или они уже ушли с этой темы?       неважно, ведь дима как и всегда самый спокойный, адекватный, уравновешенный и куча других идеальных, сука, эпитетов! абсолютно не замечает, что его спич слушали очевидно в половину уха, даже что-то отвечает на сережин вброс, рассказывает увлеченно о том, как холодно в новосибирске в декабре, как фанаты вылавливали его и до и после концертов, какие нереальные эмоции он испытывает, когда весь зал вместе с ним поет lovesong. но взгляд…       все такой же отстраненный, словно у куколки, которая смотрит вроде бы и на тебя, а вроде она вообще не живая и смотреть ни на кого не собирается.       сережа думает, что ему очень-очень сильно хочется вытворить щас что-нибудь такое, чтобы дима наконец выплыл из своего ебучего парадайза и обратил внимание на него. не в том плане, что сейчас он его не слушает или не вникает, или что-то такое. дима сегодня, как и всегда, считывает настроение самого сереги и охотно поддерживает его вайб. но майсу надо больше, еще больше, хотя у него и так есть скромное ощущение, что требует он от димы куда больше, чем положено желать от друзей. майсу надо, чтобы дима был вот прям полностью в этом моменте, чтобы смотрел только на сережу, рассматривая, вникая в каждую деталь его внешнего вида, будто не видел их все уже тысячи раз, чтобы не думал ни о чем другом, кроме разговора с ним, чтобы разговор их в конце концов был о чем-то просто ахуевше личном и глубоком, а не очередным разгоном за творчество.       и, наверное, не казалось ему во все предыдущие разы, что он рядом с ицковым делает раза в два больше вызывающей хреноты, чем вдали от него. слишком много и часто он что-то исполняет именно поблизости с димой, чтобы ему все это просто казалось.       сережа походу не конченый. ведь ведет он себя так только рядом с димой. реально пиздец как плывет только от димы.       ему нужно внимание от конкретного человека.       его кроет буквально от каждой детали чужой внешности. зеленые радужки глаз, еле проглядывающие сейчас, но такие родные и такие красивые, блять. осветленные волоски из идеально выстроенной ицковым прически, постоянно спадающие на лицо, не так, как надо диме, как бы он ни пытался их приструнить. розоватые, чуть обветренные губы, которые тот по привычке дует даже в такой расслабленной обстановке иногда, сам того не замечая. пирсинг этот ебучий на нижней губе, на который не хочется смотреть. в него хочется впиться собственными губами и зубами. почувствовать прохладу металла, прикусить, да бля просто сожрать и пирсинг, и его обладателя от переполняющих чувств. витиеватыми буквами «immortal» на щеке, набитое то ли для тех, кто не в курсе, что ангелы бессмертны, то ли для того, чтобы у сереги крыша окончательно улетала каждый раз, когда он этот пиздец видит.       сережа думает, что ему вредно думать, потому что мысли предательски уводят его вообще мимо разговора, который он сам же начал. думает, что дима ицков очень, просто ужасающе плохо на него влияет. думает, что дима ахуительно красивый! а еще, что к нему тянет невыносимо сильно просто! а еще о том, что он ангел. типа… реально. он же, бля, ангел. — серег, ау, — дима щелкает своими окольцованными пальцами где-то около его носа. — че?.. — ты залип, — тактично сообщает дима, который реально ангел, потому что у него даже взгляд наконец осмысленным стал. и, как мило, чуть взволнованным, — че, мож хорош пить тебе уже? — ты ебучий ангел, — констатирует сережа вывод, к которому успел прийти, пока его не прервали. — ангелов не бывает, — усмехается ангел, стреляя своими блядскими зелеными глазками в сережу и отпивая еще немного из своего бокала. — докажи.       давайте на чистоту: сережа пьяный, а еще видит, что дима пьяный тоже, поэтому искренне надеется, что тот хотя бы что-то сделает, поможет как-то выплеснуть всю эту хренотень, что внутри дмитриева скопилась. он же в их паре отвечает за газ в непонятных ситуациях, он умеет как-то сделать и выкрутить любую хуйню так, чтобы она выглядела ну просто мега адекватной. потому что сам сережа ссыт пиздец как. его максимум — исполнять на публике, причем обязательно так, чтобы каждый потом не поленился написать коммент о том, что он конченый и обдолбанный. в обычной жизни, а особенно в подобных непонятных ему ситуациях он ведет себя как амеба и только и может, что вариться в предоставленной его собственной головой каше из спутавшихся в такой комок мыслей, что даже пытаться разобрать что к чему не стоит.       да и бля.       если первый шаг сейчас сделает дмитриев, дима вполне себе по-ангельски, в своей манере отпинает его нахер и возмутится, что дружок его прихуел маленько (и прибухнул). конечно, их отношения от этого вряд ли изменятся, потому что ицков почти наверняка наутро тактично сделает вид, что ничего не было и он ничего не помнит, оставив все вопросы и возмущения внутри своей светлой ангельской головушки, накапливая их для того, чтобы потом устроить очередное «вайперр все!» и выплеснуть на дмитриева все разом, чтобы не мучить постепенно, а прибить одним четким мувом. но сереже явно будет проще самовыпилиться, чем вытерпеть позор, на который он сам же обречет себя, если даст сейчас зеленый свет желаниям.       но как же, сука, хочется. — ага, щас, — очевидно, ну конечно очевидно, парирует дима, — еще буду я те че-то доказывать.       «шалость не удалась», заключает дмитриев в своих мыслях, отпивая чуток прямо из бутылки. та самая слишком активная и неадекватная его часть, кажется, даже начинает успокаиваться от того, что ее осадили. но ицков совершает добивочный, на удивление быстро абсолютно затыкающий здравый рассудок в чужой голове. — look at me, что внешне, что по поведению, — дима чему-то в своих мыслях усмехается, — вообще нихуя не ангел.       посмотреть на него? не ангел? да он угорает над ним.       в отличие от светлой и в прямом и в переносном смысле головушки димы, в голове сереги здравые идеи появляются редко, обычно сильно позже какой-нибудь очень сильно мутной хуйни, которая генерируется, на удивление, со скоростью света. умные мысли преследовали его, но он был быстрее, ага.       сегодня мозг майса превзошел себя и придумал такое, что даже он теперь готов перейти к комментариям и написать лаконичное «конченый».       сережа одним, на удивление ловким движением придвигается ближе к другу (бля, ахахах), и целует в чуть влажные после вина губы.       бум.       адреналин подскакивает по ощущениям до невозможных значений, пульс учащается, алкоголь в крови начинает чувствоваться максимально ярко. маленький мирок дмитриева в этот момент реально рушится. он словно делает шаг над невъебической глубины пропастью. но так классно, как сейчас, ему не было реально давно. вообще похуй, каким будет следующий шаг димы, оттолкнет он его, пошлет, назовет конченым, не важно. может именно это ему и нужно в конечном итоге? вывести на эмоции, заставить посмотреть на него, заставить обратить все внимание кая только на него. и в конкретно этом моменте сережа как никогда уверен, что делает все ахуевше правильно.       но вместо разрушенного мира выстраивается новый? потому что дима этот ебейший мув принимает, приоткрывает рот, отвечает не слишком воодушевленно, но будто бы даже не удивленно и ни капли не скованно. сережа ведет эту провокацию еще какое время, а после отрывается, все эмоции разом выдавая своими кристально чистыми голубыми в чужие, все такие же умиротворенные, зеленые.       дима лишь усмехается в своей привычной манере, снова сверкая ангельскими глазками. — ты ахуел? — вообще-то ахуел тут скорее серега. но с ним-то все понятно. а вот с тем, почему дима вместо того, чтобы оттолкнуть его, наорать и уехать домой, отвечал на поцелуй, не понятно вообще нихрена. — да не вроде, — невозмутимо отвечает ангел с все еще держащейся усмешкой на губах, — а хочешь, чтобы ахуел?       сережа даже представить боится, что будет, если он согласится.       не, соглашаться ни в коем случае нельзя.       именно поэтому он очень интенсивно кивает головой взад-вперед, попутно замечая в травянистых глазах напротив какие-то не совсем ангельские огоньки азарта.       дима аккуратно подталкивает сережу, чтобы тот снова ровно сел, оперевшись спиной о диван, и со всей присущей ангелам грацией перемещается сам таким образом, чтобы в итоге оказаться сидящим на его коленях и нависающим над майсом. в сереже в этот момент, кажется, сдохли все бабочки, а еще он слишком резко протрезвел, а еще мозг подкидывает слишком откровенные картинки, а еще, а еще, короче, бля, это пиздец. удобно устроившийся своими стройными, обтянутыми джинсой бедрами на его коленях кай, руками сжимающий его, майса, плечи и чуть ли не порнушно хитро смотрящий ему в глаза, это прям без шансов на здравый рассудок.       сереже бы продолжить бороться с тараканами в собственной голове, гадающими, какого хрена здесь происходит, но дима видимо действительно очень удобно устроился на нем, потому что только равнодушно смотрит, словно заранее видя сквозь дмитриева все его грехи и осуждая за каждое последующее его действие, и ничего не делает. за несколько секунд раздумий сережа решает, что ему конкретно вообще на все похуй и терять ему тоже нечего, поэтому кладет обе руки на чужую шею, притягивая ближе к себе, и целует снова.       на этот раз дима отвечает заметно охотнее, поддаваясь всем порывам сережи, словно дорвавшегося до самой вкусной конфетки из новогоднего подарка. позволяет прикусывать свою нижнюю, чуть шипит, когда сережа не слишком аккуратно кусает колечко пирсинга, сильнее сжимает его плечи. у майса от абсолютно каждого звука сейчас, от каждого микродвижения димы по телу буквально волнами пробегают мурашки. он наконец нормально обхватывает чужую шею, углубляя поцелуй, и думает, что даже очевидно не слишком возбужденный этой идеей кай целуется объективно лучше всех, с кем у сережи было до этого. сережа делает попытку слегка придушить его, чтобы вызвать из чужих губ звук, более интересный, чем самую малость учащенное дыхание. дима в ответ на это отрывает собственные руки от майсовых плеч и медленно перемещает ладони сережи с своей шеи на талию и чуть давит на них. майс не тупой, и намек понимает, не просто оставляет руки там, где им разрешили быть, но и гладит, сжимает талию, сминая ткань диминой футболки, продолжая с абсолютнейшим восторгом целовать сидящего на нем кая. — и че мы весь вечер сосаться будем? — выдает дима, спустя пару минут обжиманий отрываясь от сережи.       безумно классно, что даже в этот ебучий момент он способен думать. просто восхитительно. — э… бля… — в голове майса каша пока не приготовлена, только начинает вариться, мысли всплывают одна за другой после нескольких минут их абсолютного отсутствия. он осматривает ситуацию, в которую сам же и загнал себя: он, ничего не вдупляющий, на своем диване, его классный друг дима сидит у него на коленях с лицом, выражающим очень странную смесь эмоций и сжимает не слишком удовлетворенно порнушно припухшие от поцелуев губы. а, да, руки майса на его талии. крутяк. — а что ты мне предлагаешь? — не тупить, — словно нечто максимально очевидное тихо выдыхает кай.       сережа не понимает вообще ни-че-го. нет, дима, конечно, гораздо более тактильный, чем он сам, всегда с радостью обнимает, прижимается ближе, касается руками, ногами, лбом, да чем угодно, каждый раз заставляя серегу чувствовать нераспознанную до конца смесь эмоций от столь близких контактов. но вряд ли то, что происходит сейчас, хоть сколько-нибудь с этим связано. что вообще происходит? на что он намекает? как далеко решил зайти? почему вообще решил заходить в это?       придя к единственному возможному в заданных условиях задачи решению, он забивает большой болт на любые попытки понять и объяснить происходящее. не тупить? окей.       он с новой силой сжимает димину талию, прикрывает глаза и снова целует, но на этот не слишком увлеченно, чисто для придания уверенности самому себе. начинает спускаться ниже, целуя чужой подбородок, переходя к шее, которую дима заботливо подставляет, приподнимая голову и плавно двигая ей то влево, то вправо по мере того, как сережа хаотично касается губами чужой бархатной кожи, иногда прикусывая ее. дима все также держится за его плечи, чуть сжимая, словно довольный кот, на особо неосторожных укусах. взгляд майса падает прямо на ебучую «angel», и он вновь припадает к диминой шее, оставляя неслабенький засос чуть правее татуировки, синяк от которого по его мнению отлично дополнит ангельский образ. дима на это сжимает чужие плечи настолько, что это становится действительно ощутимо, и выдыхает на грани со стоном. сережа слабо ухмыляется и откидывается обратно на спинку дивана. — достаточно не туплю? — довольно спрашивает он.       кай наконец опускает голову и вид, который открывается перед сережей, лучше любого порно. у димы губы чуть приоткрыты, все еще ярко розовые и припухлые, а взгляд, тот самый, который вроде бы и здесь, а вроде вообще мимо, в этот раз блуждает от сережиных глаз к губам и обратно. и в этом моменте он кажется настолько органичным и подходящим, словно если бы майс сейчас решил задуматься, что этот взгляд все-таки означает, он нашел бы разгадку. — неа, — выдыхает эта порнстар, облизывая губы.       сережа все еще не понимает абсолютное нихрена, и, объективно, не слишком хочет уже пытаться, но спрашивает, на случай, если он вдруг должен был что-то выкупить из того, что сейчас происходит: — мне стоит что-то спросить или уточнить? — ну, если хочешь — можем поболтать о чем-нибудь, — совершенно спокойно, будто ситуация абсолютно стандартная, отвечает кай, убирая руки с плеч и потягиваясь.       бляяяяяя.       вопросов в голове майса настолько много, что ему почти физически начинает становиться тяжко. что тут вообще происходит? он пересмотрел дешевого порно в комплекте с хоррором на ночь и ему все это снится? иначе ситуацию, в которой он оказался, объяснить ну просто невозможно. но перед ним же (на нем) дима? а дима всегда делает все правильно и адекватно. сережа при всем желании не вспомнит ситуации, когда это было бы не так… значит ли это, что все происходящее сейчас тоже абсолютно нормально?       вряд ли.       да в пизду.       сережа подцепляет край чужой футболки, взглядом спрашивая разрешения у димы. тот слабо кивает, и приподнимает руки, упрощая задачу. футболка не слишком элегантно стягивается и откидывается куда-то мимо дивана, пока сережа, получив, видимо, карт-бланш на этот вечер, припадает губами к такой желанной коже. он оглаживает плечи и руки, медленно обводит выпирающие ключицы, пересчитывает ребра, вновь сжимает одновременно и худую, и очень сука приятно мягкую талию. перемещает руки на спину, оглаживая уже ее, пока жадно выцеловывает абсолютно каждый сантиметр чужого тела, где-то переходит на укусы, а где-то и на откровенные засосы. благо дима не особо рыпается, а значит все все еще в пределах нормального.       полураздетый дима выглядит просто восхитительно. светлая кожа, украшенная татуировками самого различного значения и формата. слегка проглядывающийся пресс, в очередной раз доказывающий идеальность его обладателя. прямые плечи и подтянутые руки, осматривая которые сережа невзначай задумывается, что если бы его эти самые руки задушили прямо сейчас насмерть, он был бы не сильно против. ребра, которые оказывается как-то странно приятно пересчитывать, осторожно проводя по ним самыми кончиками пальцев. дима весь сейчас выглядит буквально как олицетворение чего-то слишком сильно божественного, не имеющего недостатков.       дима, теперь, наверное, думает, что майс его самая главная течная фанатка с сердечками вместо зрачков и желанием сожрать кая, чтобы ну вот точно никуда не ушел больше.       трудно сказать, что это не правда.       дима все это время держится со всей присущей ему грацией и статностью. чуть откинувшись назад, опирается ладонями о сережины колени. наблюдает за бесоебством майса, реально будто добравшегося до самого желанного сладкого подарка, и совсем тихонько, еле-еле слышно стонет на, видимо, особо приятных укусах и касаниях, после прикусывая губу, словно в наказание за то, что позволил себе приоткрыть завесы своего ангельского парадайза, обычно скрытого от чужих глаз.       сережин стояк элегантно игнорируется ими обоими. он в принципе и не против, что ничего большего не предвидится. на такую ахуенную порнуху он еще никогда не дрочил, так что в целом не слишком расстроится, если будет еще ближайшую вечность вспоминать все происходящее сейчас перед сном. но когда он в очередной раз прикусывает какое-то местечко над ключицей, посильнее сжимая обеими руками ахуенную димину задницу, у кая, очевидно, срывается как минимум часть из замков, им самим же упорно выстроенных. дима, уже не пытаясь контролировать себя, наконец выдыхает со стоном, ничем не заглушаемым.       сережа, оторвавшийся от чужой шеи, готов поклясться, что даже стонет эта сука ангельским голосом.       кай резко опускает голову и несколько секунд ошарашенно смотрит на майса. сережа, завтыкавший на непозволительно красивом в этот момент диме, не успевает заметить в какой момент ицков целует его сам. впервые за этот вечер кстати (за всю жизни кстати). не особо охотно прерывая поцелуй, тот стягивает с него майку, чуть прогибается в спине, начиная создавать на шее майса какое-то месиво из укусов и засосов, пытаясь, походу, догнать и перегнать по их количеству те, что уже оставлены сережей на его теле, и весьма недвусмысленно ерзает на его коленях.       в голове сережи какая-то дикая смесь около библейского лора, в котором кай энжел, очевидно, ангел, а с найн майсом бог, походу не определился, поэтому отправил его в райский ад или в адский рай, тоже не понятно пока. он непроизвольно ерзает на несчастном диване, то подставляясь под чужие касания, то уворачиваясь от них, потому что ощущается это все настолько приятно и возбуждающе, что становится реально плохо. он сомневается, что в девяти кругах данте было что-то про пытку ангельскими касаниями, поцелуями и укусами, но прям точно сказать сейчас, к сожалению, не может. может только в ответ прижиматься к каю, урывая секундные возможности на ответные засосы где-нибудь на чужом теле, и стонать ицкову под ухо, периодически слишком постыдно протягивая гласные в его имени. чужие горячие влажные губы в сочетании с прохладой металлического колечка на нижней и такие же горячие руки с контрастно холодными кольцами и браслетами на них видимо хотят заставить майса на коленях отмаливать все его грехи.       наигравшись, либо здраво оценив нихуя не стальную выдержку майса, дима, наконец, отрывается от него и встает. сережино сознание осмысливает сначала поблескивающее кольцо на чужом указательном пальце, а после и то, что этот самый палец весьма кокетливо манит сергея встать тоже. он повинуется, неуклюже поднимаясь с дивана и снова оказываясь буквально в нескольких сантиметрах от димы.       для него самого ситуация все еще ахуительно спорная. даже при том, что его мозг объективно слабо функционирует сейчас, он способен оценить, что происходящее — абсолютный пиздец, явно не поддающийся объяснению. ему очень, вот прямо очень сильно страшно представить, что будет с ним утром, когда все это придется осмыслить. уже сейчас можно искать номер ближайшей психушки, чтобы, когда майса настигли последствия этой ночи, его успели забрать до того, как он навредит себе или другим людям.       диму же чужие опасения не особо трогают. а может он мстит за какой-то очередной косяк сереги? в этот раз вместо истерик и длинных голосовых с поэтапным разъяснением всех проебов майса, решил просто довести его до инфаркта или типа того? иначе зачем он, блять, встает на колени?       не считая нужным смотреть сереже в глаза и задумываться о чужих внутренних дилеммах он ловко развязывает шнуровку на сережиных спортивках и стягивает их с него вместе с трусами.       момент настолько возбуждающий и неловкий одновременно, что майс готов разреветься от переполняющих его эмоций и ощущений. он, возвышающийся абсолютно голый перед стоящим на коленях и разглядывающим его приветливо вставший и ничем не прикрытый член каем. ну это даже не прокомментируешь без мата, если честно.       к счастью для сережиной менталки, дима сначала поднимает голову, переводя взгляд на его лицо, а после и сам поднимается, вновь целуя его. сережа моментом пользуется и начинает неуклюже расстегивать пояс и ширинку чужих джинс и не слишком элегантно стягивает их с задницы. после этого он чуть приобнимает кая за плечи, переворачивает их и валит его на диван, нависая сверху. припадает губами снова куда-то в шею, затем к ключицам, плечам, касаясь всего, что попадается на глаза. дима помогает ему окончательно стащить с себя джинсы и отпихивает их ногами куда-то на пол.       сережа вновь поднимается, реально бешенным от возбуждения и физического и морального взглядом осматривая открывшуюся ему картину. дима полулежит на его диване в одних только боксерах, через которые проглядывается очертание чужого возбуждения, длинные ноги слегка раздвинуты, а взгляд поплывший, но все такой же пленяющий, словно даже в этот момент дима думает о чем-то своем, ангельском, что не доступно познать никому другому, а тем более грешному дмитриеву. светлые волосы растрепались, а постоянные попытки димы хоть как-то их уложить лишь усугубляют положение, создавая на его голове хаос, выглядящий сейчас максимально возбуждающе. на губе, где-то рядом с блядским кольцом пирсинга небольшая ранка, видимо случайно оставленная сережиными укусами, добавляющая еще больше порнушности всему образу кая. светлая кожа в некоторых местах поблескивает, бликуя от света торшера, еще сильнее обращая внимание и подчеркивая идеальное димино тело. он, в отличие от того же майса, не тощий, не костлявый, не угловатый. дима именно как-то правильно стройный что ли? ни грамма лишнего веса, но приятные щечки, чуть выпирающие ключицы, и еле заметный пресс, но приятные к взгляду, чуть упитанные бедра, которые еще пару минут назад так круто было сжимать и гладить. каждая деталь чужого внешнего вида сейчас чуть ли не кричит сереже о том, что на его диване не дима ицков, а ангел, причем ангел, даже при всей ебанутости ситуации, до сих пор не падший.       в момент, когда он пытается снять с димы трусы, кай резко тянет его на себя, заваливая сверху, очень мило хихикает с того, что сережа буквально впечатывается в него и как-то даже нежно целует, хватаясь ладонями за чужую шею. а после меняет их положение, ложась боком на диван и маня майса лечь рядом с ним. теперь они лежат лицом к лицу, рука к руке и вообще все части тела одного ко всем другого прямо очень близко, так как даже не слишком узкий диван с трудом умещает их обоих. сереже кажется, что он чувствует диму реально каждой клеткой своего тела, а учитывая, сколько мыслей все еще хаотично летает в его голове, еще немного, и он почувствует диму даже собственным мозгом.       тот в это время все тем же поплывшим и очень загадочным взглядом осматривает сережу. кажется, где-то с полчаса назад майс хотел, чтобы дима смотрел вот прям на него, а не сквозь? хотел разгадать, что скрывается под этим взглядом? бойтесь своих желаний, блять. сейчас он словно физически ощущает, как кай смотрит и на него, и в него. как подмечает и фиксирует каждую деталь сережиного возбужденного и взбудораженного тела, как читает каждую его греховную мысль, как анализирует каждое его движение и каждый взгляд. и скрыться от димы он теперь не может вообще никак. а прикрыться хотя бы чуть-чуть очень хочется, потому что майс вот точно сомневается, что желает показывать весь свой внутренний мир диме. достаточно и того, что он лежит здесь сейчас полностью раздетый, слепя взгляды обоих вставшим членом с уже влажной от нарастающего возбуждения головкой. достаточно того, что последние минут десять он извивается и стонет как сука от димы рядом и того, что этот дима рядом делает с ним. он сам то не понимает, что творится сейчас внутри его головы, а уж делиться этим с каем… очевидный перебор. как минимум на сегодня точно.       дима, в подтверждение всех сережиных догадок по поводу его проникающего во все внутренности взгляда, словно заебывается читать чужие бредовые мысли, поэтому все-таки стягивает с себя белье и не особо церемонясь сплевывает себе на ладонь, обхватывая ею сразу оба члена. майс давится вздохом, резко забывая все, о чем думал секунду назад. единственное, чего сейчас хочется — сконцентрироваться сразу на всех органах чувств, и только чувствовать, чувствовать, чувствовать. ощущать, как дима сначала либо на пробу, либо дразня, лишь нежно поглаживает их члены, потом ласкает чужую головку, выбивая из майса несдержанный стон, и лишь после постепенно набирает ритм, доставляя все большее удовольствие. ощущать смесь из аромата его духов, геля для душа и, наверняка каких-то укладочных гелей для волос, уткнувшись в чужую шею. слышать их тяжелое дыхание, иногда срывающееся на неловкие стоны то одного, то другого. чувствовать слегка солоноватый вкус чужой кожи, целуя и кусая ее где придется. видеть. видеть, какой же, сука, красивый сейчас дима.       кай ведет себя уже тоже ни капли не невинно, целует в ответ, кусается, прижимается ближе и стонет все громче, реагируя на почти каждое сережино действие. вкупе со всем прочим его рука внизу двигается настолько идеально, что майс готов спустить вот прям щас.       диме, как уже стало известно, нахуй не нужны разговоры во время секса, но сережа и не слишком задумывается об этом, когда все-таки решается сжать чужую шею и хрипло шепчет каю куда-то около уха: — ангелов реально не бывает.       дима слабо вздрагивает то ли от кинка на удушение (который майс сразу заподозрил), то ли от сказанных слов и кончает, громко выдыхая.       глядя на эту картину, ощущая димино и в буквальном и в переносном смыслах горячее тело, наблюдая, как тот пытается отдышаться и прийти в себя, лежа с прикрытыми глазами, майс чувствует, что и ему осталось до печального недолго. он опускает руку на свой член, перед этим, не удержавшись, легонько поглаживая руку димы, лежащую между их телами, и продолжает доводить себя до разрядки уже сам.       кай на этот жест открывает глаза, медленно проходит не слишком осмысленным взглядом от сережиных глаз до его же руки внизу. ухмыляется и лениво накрывает его руку своей, задавая более быстрый и немного рваный темп. и вновь возвращает взгляд к голубым глазам, удивленно глядящим на него. майс кончает и кончается в целом как личность просто от того факта, что ебучий ангел даже в послеоргазменной неге оказывается рядом с ним и помогает.       дима решает, что бить лежащего, пусть и метафорически, можно, и максимально по-блядски облизывает средний палец, слизывая смесь, оставшуюся на руке после оргазмов их обоих. а после абсолютно невинно чмокает его в щеку и выбирается с дивана, дефилируя в сторону ванны.       пытаясь прийти в себя на диване и наблюдая за отдаляющимся каем майс вспоминает мысль о том, что он в своем влажном сне и усмехается. как будто бы и вправду объяснить это все возможно только так. …так все-таки бывают ли ангелы?