С бала в портал

      «В этой коробке, рабыня, лежит наряд, в который тебе надлежит надеть на Фетиш бал нынешним вечером. Я сегодня задержусь, поэтому заранее доберись туда сама, а я присоединюсь к тебе позже. Одежда для поездки сложена на стуле.

Госпожа.»

             Я прочел записку и улыбнулся. Я и моя девушка с самого начала наших отношений увлеклись БДСМ тематикой. Причем это вышло как-то спонтанно, но очень удачно.       Сначала было простое связывание. Потом использование различных секс-игрушек. Причем как на ней, так и на мне. Оказалось это очень приятно заниматься сексом с девушкой когда анальная пробка не только в ней, но и во мне самом.       Постепенно амплитуда нарастала а заодно нарастала и волна желания попробовать новое.       В какой-то момент стало нормой, что каждую субботу мы вдвоем, в нарядах горничных, да еще и закованные в полные комплекты кандалов, включающие пояс верности и дилдо под ними, делаем качественную уборку всей нашей квартиры-студии. Прерываясь лишь на долгие и страстные поцелуи стоя на коленях. Как правило не забывая сделать парочку селфи в таком виде. А вечером, избавившись исключительно от поясов верности — занимались страстным сексом. Или оставались в них до следующего утра. А там, кто первый проснулся был обязан в таком случае на воскресенье стать рабом еще спящего. Порой приятно будить «Госпожу» с помощью куни, оставаясь в наряде горничной еще на сутки. Как впрочем просыпаться от минета закованной в кандалы горничной.       Первый наш совместный Октябрь, он же Locktober, или же Недрочабрь, мы провели опять же вдвоем в одинаковом положении — она в поясе верности, а я в клетке верности. От постоянного возбуждения спасал лишь двойной дилдо на который мы вдвоем насаживались с разных сторон. Через неделю стало обязательным еще и быть одетым в красивое нижнее белье. Женское. Туфли и корсет также вскоре стали обязательны для нас обоих. И это было восхитительно, так как из-за корсета ощущения были острее и ярче. Очень много ласк, поцелуев и игр в дочки-матери. В нашем случае она научила меня краситься и делать прически из отрастающих волос. Впрочем игры в стиле госпожа-горничная, две горничные, строгая учительница и наказанная ученица также присутствовали в наших играх.       В какой-то момент мы обзавелись парным пирсингом. Соски, языки и носовые перегородки. Плюс мне еще и уши прокололи — у нее-то давно были проколоты. Теперь у меня была целая шкатулка исключительно с моей бижутерией. Дома мы в обязательном порядке носили всю положенную бижутерию.       Также вскоре обязательным элементом стала и анальная пробка. Целоваться, массируя попки друг другу и надавливая на пробку очень приятно. Особенно если партнер одет в очень сексуальное белье.       Да — у меня тоже есть много моего женского белья. Все полными комплектами — лифчик и трусики. Порой с поясами для чулок и самими чулочками. Полтора десятка пар туфель. Платья, юбки, блузки и прочее…       Да — на мне, в роли пассива, упор идет в сторону феминизации. Но я не против — это приятно порой ощутить себя в роли девушки. Особенно учитывая, что мы оба полноценно бисексуальны. Ей нравятся как парни, так и девушки. Так и мне нравятся девушки и мужчины.       Однажды она предложила тройничок. С условием, что я буду исключительно в роли пассива. После моего согласия пригласила профессиональную страпонессу, вместе с которой они научили меня испытывать по-настоящему женские оргазмы — без прикасания к закованному, к тому моменту уже неделю в клетку верности, членику.       Через месяц она опять пригласила девушку и меня вновь нарядила горничной. Только в этот раз я выступал в роли актива сразу с двумя девушками.       А еще через месяц она связала меня уложив животом на обеденном столе с широко разведенными ножками. Все в том же наряде горничной. С кольцом во рту. С залитой в попку смесью из смазки и афродизиака. Запертым в плоскую клетку верности.       А потом передо моим лицом оказалась шикарного вида горничная. Туго связанная, в армбайндере, балетных туфлях и с кляпом во рту. На ее огромных, четвертого размера, грудях были жесткие зажимы для сосков с грузиками и колокольчиками, а из-под совсем коротенькой юбочки колом стоял эрегированный, перетянутый ленточкой с кокетливым бантиком у основания длинный и толстый член. Который тут же беспрепятственно проник в мой рот, а следом и в горло. Сзади же к моей попке пристроилась моя «Госпожа» с крупным страпоном на бедрах.       Так меня впервые отымел почти мужчина. «Почти» потому, что эта транси была слишком красива чтобы называть ее именно мужчиной. Вкус ее спермы был достаточно приятный. Как и ее беспомощный вид. Позже она заполнила своим семенем и вторую мою дырочку. А после мы поменялись местами и я всласть смог поласкать ее, все также скованное, тело. Потом мы вдвоем, стоя на коленях, ублажали нашу Госпожу нашими ротиками и языками будучи полностью скованными уже вдвоем.       Так и повелось, что раз в месяц у нас теперь тройничок. Раз с женщиной, раз с мужчиной или трансом.       Да — ощутить себя девушкой в руках умелого мужчины-любовника не менее приятно, чем если тебя ласкает девушка с твердым членом между ножек. Как впрочем беспомощно наблюдать как имеют твою Госпожу, будучи самой прикованной к стене за ошейник и армбайндер в костюме служанки.       Но быть «лишенной девственности» на глазах у такой рабыни, будучи в наряде похищенной невесты тоже восхитительно. Особенно когда поверх туго облегающего верха свадебного платья в твою плоть впиваются тугие витки алой веревки. Когда твое лицо с огромным членом-кляпом, входящим в горло, прикрыто густой фатой. Когда на ножках балетные туфли, а талию сжимают тиски корсета… а ты сама распнута с широко разведенными и зафиксированными ножками на огромной кровати. И когда при всем этом тебя за талию сжимают сильные крепкие руки, заставляя задыхаться от возбуждения и беспомощности, ощущая, как огромный член медленно входит в тебя, приподымая твой кажущийся сейчас совсем маленький сисси-клитор, закованный в плоскую клетку верности. Ощущать как член продавливая твою нежную плоть изнутри упирается в низ твоего животика заставляя прочувствовать текстуру надетого на тебе корсета — это… это то, что хочется ощущать раз за разом.       Но вернемся в реальность…       Это не был первый раз, когда нам предстояло появиться в фетиш нарядах прилюдно.       Но вот надеть прямо перед самым началом мероприятия неизвестный наряд, заготовленный партнером — это было впервые.       Раз в год, на месяц один из нас становиться рабом другого. Это может быть подряд, может быть когда захочет этого партнер разделив на четыре длительных сессий по неделе каждая. Так уж сталось что именно сейчас была моя очередь быть в роли нижнего.       Потому я уже месяц не могу испытать мужской оргазм — клетка верности лишает меня попыток помастурбировать рукой, а особый препарат который я принимаю раз в неделю все тот же месяц, не позволяет мне даже просто кончить членом — любые попытки ласкать член приводят к эрекции в пределах стального плена клетки, повышению возбуждения, но не к оргазму. Химический запрет на чисто мужские оргазмы жуткая вещь если не умеешь кончать с помощью попки. В сочетании с тем, что я также весь месяц обязан принимать полноценный комплекс женских гормонов и сопутствующих им препаратов, а также одеваться и вести себя как женщина — это адская смесь.       Меня снедало нетерпение, когда открывал коробку: что же мне такое предстояло надеть?       Ведь дополнительные условия, выдвинутые «Госпожой» были очень специфичны. Из-за чего мне пришлось перед прибытием сюда посетить один салон где делают очень специфическую услугу. А именно временно увеличивают грудь с помощью физраствора.       Да это был не первый раз когда я проходил подобную процедуру, а потому и грудь была уже растянута-разработана для подобного и меня здесь знали. Другое дело, что я впервые сам посетил этот салон. Да и размер — полноценная четверка. Пришлось даже доплачивать за дополнительные препараты, чтобы эта красота продержалась не жалкие часов шесть-восемь, а минимум двое суток.       Но эти дыньки того стоили.       Не удержавшись я приподнял свои грудки, которые сейчас были заключены в тугой для них лифчик из очень плотного материала. Приятная тяжесть. Пусть и отдающая в поясницу своим весом.       Усилием воли удержавшись от желания начать играть с сисечками и запертым в плоскую клетку верности члеником, я все же открыл коробку.       У меня перехватило дыхание, когда увидал ворох кожаных ремней, замочков и застёжек. Я почти сразу понял, что это амуниция для пони-плея — игры, где одного из партнеров превращают в питомца, пони, связывая того и лишая свободы двигаться.       Мои подрагивающие пальцы пробежались по лежащим в коробке вещам.       По уздечке с огромным выступом-ложкой. С большой толстой силиконовой «подушечкой» сверху и блестящим серебром металла снизу — выступ должен будет с силой прижать мой язык к нижней челюсти, тем самым полностью делая издаваемые мною звуки нечленораздельными. А сложная конструкция из ремешков соединенных между собой кольцами и со встроенными шорами и наушниками-заглушками, надежно зафиксирует удила у меня во рту и позволит с помощью поводьев полностью меня контролировать. Между шорами и наушниками были закреплены небольшие, стоячие торчком ушки пони. Как вишенка на торте — каждая пряжка на ремешках для более точной подгонки под мою голову, имела колечко для навесного замочка.       Рядом лежали специальные сапожки-ботфорты с очень крутым подъемом стопы. С учетом платформы под мыском — пятка была на высоте восемнадцати сантиметров от земли. И при этом каблуков не было — предстояло балансировать почти на самих носочках. А мелкая шнуровка гарантировала что ботфорты охватят мои ножки второй кожей без малейшей складки. Правда и сгибать их что в лодыжках, что в коленях станет сложней. Сама шнуровка дополнительно скрывалась за специальным клапаном на молнии с запираемым на ключик язычком. Снизу это все венчали маленькие серебристые подковки.       Прекратив рассматривать вещи я поспешил раздеться       Я ощутил, как по моему телу пробежала дрожь опасения. Вскоре я выйду на публику в таком виде. Скованной и абсолютно беспомощной пони-девочкой. Впрочем, ладно, если «Госпожа» выбрала для меня этот образ…       Вечеринка была назначена на два часа ночи. Пока я принимал душ, накладывал макияж и завивал свои, длиной до лопаток и выкрашенные в белый цвет, волосы, мои мысли то и дело возвращались к коробке на кухонном столе, как и от предвкушения поездки в женском образе, а то что «Госпожа» обратилась ко мне в записке как к девушке, однозначно говорил об обязательном выполнении этого условия — у меня вновь и вновь начинало дико биться сердце.       «Неужели я действительно смогу пойти туда в этом? А если кто-нибудь знакомый увидит меня в таком виде по дороге? Или вдруг что-нибудь пойдёт не так?»       Мои руки то и дело тянулись к паху, но на их пути постоянно вставала нерушимая преграда в виде круглой пластины плоской клетки верности, посредине которой подобием клитора торчал выступ-кончик катетера входящего глубоко в мою уретру, и что вот уже месяц «Госпожа» не снимала с меня по причине «Права месяца». Свой в этом году я потратил уже давно — считай в самом начале. Потому приходилось подчиняться. Не без удовольствия конечно.       «Чёрт, — подумал я смотря на аккуратно сложенные на спинке стула вещи. — Наряд который «Госпожа» определила для меня для поездки к месту проведения вечеринки уж очень сексуальный».       Полупрозрачные черные чулки с поясом, юбка карандаш до колен настолько тугая что коленки не развести и на пару сантиметров, и телесного цвета корсет с чашами для грудей, покрытый черной ажурной и объемной вышивкой из-за чего казался, надетым вместе с юбкой, подобием очень сексуального полупрозрачного топика от комплекта нижнего белья. Довершало это все обычный, но довольно-таки высокий, кожаный ошейник с тяжелым кольцом спереди и парой декоративных цепочек поперек, делающим его чуть менее откровенно рабским. Финальным штрихом были натуральные лабутены с семнадцати сантиметровыми шпильками которые я был обязан обуть.       И ни блузки или пиджачка предусмотрено не было. Только еще пара кожаных браслетов на запястья в тон ошейнику, чтоб уж наверняка было понятно кто перед окружающими. Нижнего белья не было. Ни лифчика, ни трусиков. И брать на свой выбор было нельзя — разрешено было только то, что она заготовила и сложила на стуле.       Но делать было нечего.       Я начал споро одеваться ощущая дикое возбуждение и даже радуясь что из-за месяца в клетке верности, мой сисси-клитор, сейчас просто отвык вставать когда ему захочется. Правда яички, почти не доенные целый месяц, дико гудели и неприятно ныли при накатившей волне возбуждения. И ни одного чертового оргазма от всего этого — химическая блокада надежная штука. Радует что еще и безопасная и без побочных действий.       Наконец я подхватил коробку и направился к двери.       Я выбрал минивэн, так как предстояло переодеться уже на месте. А еще меньше всего мне хотелось быть остановленным полицией, будучи одетым как рабыня-проститутка.       На миг мелькнула картинка того как меня остановивший-таки полицейский прижимает к борту моего минивэна, раздвигает ножки коленом и заламывает за спину руки сковывая их наручниками. Потом начинает меня обыскивать. С силой сжимает обнаженные груди и выкручивает соски за продетые в них кольца. Затем запускает руку под юбку. И находит мой сисси-клитор. Но при этом только довольно ухмыляется. А дальше меня укладывают животом на капот полицейской машины. Второй парой наручников сковывают локти. Мой болезненный вскрик затыкается откуда-то взявшимся членом-кляпом. И резким движением разрывают юбку напротив ануса и выдернув анальную пробку, и с силой входят…       Хотя вечеринка только-только начиналась, множество автомобилей уже было припарковано на частной стоянке перед огромным особняком в викторианском стиле — чтоб попасть даже просто на стоянку пришлось предъявить приглашение паре мрачных охранников в черных пиджаках на въезде. Сердце дико колотилось — по дороге было два поста полиции. Правда их сексапильная грудастая блондинка за рулем минивэна не заинтересовала, а потому доехал я без приключений но дико возбужденный и все так же неудовлетворенный.       Еще больше возбудился когда увидев, как другие гости покидают свои машины в удивительных нарядах, демонстрируя железо, кожу, латекс и предметы дамского белья.       «Что ж, — подумал я. — По крайней мере я, если и буду выделяться, то только качеством наряда.»       Хотя уже сейчас хотелось оказаться там. Мелькнула даже мысль просто сковать себе лодыжки кандалами и попросить кого-то надеть на меня армбайндер из коробки и пойти туда уже так. Просто потому что тело сгорало от желания.       Огромных сил мне далось задавить это желание. Убеждал я себя тем, что в наряде пони я буду еще более беспомощной и прекрасной рабыней.       Перебравшись в заднюю часть машины я разделся и достал из коробки черный блестящий комбинезон.       Дорогая вещица. Это был не латекс как таковой — а скорей силикон. Более плотный, тугой и тяжелей. Натерев тело специальным лосьоном я стал втискиваться в комбинезон, всем телом ощущая его упругие объятья. Дойдя до середины бедер, я прилепил к ним специальные накладки которые визуально должны были увеличить их, тем самым делая мою задницу и бедра более женственными. Еще чуть поднявшись вверх, до паха, я аккуратно продел все также запертый в плоской клетке верности свой сисси-клитор. Благодаря тому, что кожаный ремешок, что держал его более плотно прижатым к тазу остался под комбинезоном — то пройдя тугое круглое отверстие предназначенное для него, сисси-клитор стал выглядеть еще меньше и кукольней. А прозрачная треугольная вставка, прямо напротив лобка над клеткой верности, позволяла увидеть временную татушку в виде рабского клейма состоящего из символа-круга БДСМ и с расходящимися в стороны трема стрелками-указателями гендеров. Вниз, на мой сисси-клитор, смотрела стрелка «транси».        Убедившись что все встало как надо, я, не без труда, но натянул эту ужасающе тугую прелесть на тело до конца.       Грудь теперь, казалось, выпирает еще сильней, так как помимо большого размера самой груди, еще и комбинезон был изготовлен так чтобы это подчеркнуть ее, помещая каждое полушарие в свой, опять из прозрачного материала, «карман» с небольшим отверстием на конце — достаточным чтобы продеть через него затвердевшую горошину соска. Правда для этого мне, на время, пришлось снять кольца с сосков, но это право мелочь. Рабочий момент так сказать. Но грудь на фоне черного комбинезона выглядела абсолютно обнаженной из-за прозрачного материала на ней.       Следующими на очереди были пони-ботфорты. Потому откинув раскладной стул, встроенный в стенку минивэна, и усевшись на него, я надел сначала на пальцы ног специальную силиконовую очень мягкую накладку-демпфер, а после уже вдел в пока еще ледяное нутро ботфорт, затянутую в латекс-силикон ногу. Благодаря все той же смазке это получилось довольно-таки легко. Лишь в стопе пришлось повозиться — та была очень тугой и обещала плотно обхватить мою собственную. Что в случае с необходимостью балансировать кучу часов к ряду на носочках было только в плюс.       Вдев одну ногу, я повторил эту операцию и со второй, потому как позже, после шнурования, было бы сложней, так как сгибать ноги станет тяжелей.       Само шнурование много времени не заняло. Главное было затягивать потуже, да не забыть разогнуть колени когда шнуровка дошла до них. После были клапаны и защелкнувшиеся на язычках молний замочки.       Вновь начавшими подрагивать от возбуждения руками я защелкнул на лодыжках массивные хромированные кандалы со встроенными замками и цепью всего в тридцать сантиметров между ними.       После, с трудом, ощущая заметное сопротивление материала ботфорт, я аккуратно опустился на колени на пол машины. Предстояло надеть корсет. Но сначала…       Сначала был более тяжелый этап. Хвостик пони совмещенный с анальной пробкой.       Хотя пробкой это точно не назовешь — тридцать сантиметров дилдо с большим утолщением на конце и следом грибом, что должны были действовать по принципу кончика любой анальной пробки. Только ощутимо крупней. А еще из «головки» дилдо тянулся шнур с нанизанными на него анальными бусами. То есть мне предстояло затолкать в себя сначала полтора десятка пятисантиметровых шариков покрытых мягкими, без острых концов, конусами, а после все это протолкать поглубже и запечатать дополнительно самим дилдо.       «Хорошо хоть смазка с анестезирующим эффектом, — грустно посмотрел я на тюбик. — Плохо, что с афродизиаком. Я уже от силы через час буду умолять чтобы меня не отымели, а изнасиловали пожестче.»       Однако делать было нечего — правила договора мы никогда не нарушали друг перед другом. И я точно не собирался быть в этом первым. Хоть мысленно и пообещал ей жуткую месть. Осталось только понять где в нашем насквозь обычном мире достать хотя бы тентаклевого монстра.       Впрыснув в себя почти все содержимое тюбика я после долгих усилий, выпучивания глаз и стиснутых до боли зубов, наконец сумел втолкнуть внутрь эту ужасную конструкцию и затем пристегнуть прикрепленными ремешками к основанию дилдо за талию и бедра. Теперь у меня, в тон моим блондинистым, почти белым волосам, позади болтался длинный и пышный хвостик такого же цвета. И очень чувствительный, как я понял, случайно его коснувшись — по телу прошла просто ужасная волна возбуждения на грани с болью.       За этим, все так же стоя на коленях в багажном отделении минивэна я решительно, несмотря на испытываемый ужас и дикое возбуждение одновременно, взял в руки корсет.       Очередное творение какого-то безумного, но умелого мастера. Латексный корсет на все туловище — от паха и до середины груди с вырезом спереди под эту саму грудь и с очень жесткой подкладкой снизу. Без чашечек, но с небольшими полумесяцами вместо них, чтобы слегка придерживать эту самую грудь снизу. С косточками из пружинной стали. С накладками наподобие короткой плиссированной юбки по бокам, прикрывающие только верх бедер, тем самым придавая им большую крутость и больше подчеркивающие, что это корсет для женщины, нежели для мужчины, и полностью отсутствующая напротив паха и попки. С ужасающе мелкой шнуровкой.       Да еще и так хитро уложенной — позволяя легко затянуть, но чтобы расшнуровать надо было повозиться и приложить немало усилий. С одной стороны удобно когда надеваешь такое устройство в одиночку — нигде ничего не ослабеет в самый не нужный момент. Минус же — в одиночку же самостоятельно снять его практически невозможно. По крайней мере не когда спереди он заперт на шесть навесных замочков вдоль бюска. И клапаном, закрывающим саму шнуровку сзади.       Глубоко вдохнув и резко выдохнув, при этом втянув живот посильней, я начал затягивать шнуровку.       Это было жутко тяжело и изматывающее. К тому времени комбинезон уже казалось намертво прилип к моему телу и лишь усугублял мое состояние. Но в конце концов мне удалось затянуть корсет так чтобы его края сошлись — за прошедшие месяцы благодаря постоянным утягиваниям и наказаниям со стороны «Госпожи» и просто ролевым играм — мое тело все больше напоминало женское чем мужское.       В самом узком месте ставшей похожей на песочные часы талии ту охватило стальное массивное кольцо пояса, тут же запертое сразу на два навесных некрупных, но надежных замка.       «Считай на половину я оделся» — пришла в голову шальная мысль, а пальцы тем временем подцепили одну из небольших по размеру деталей моего туалета.       Это была маска-капюшон из того же силикона-латекса что и комбинезон.       Зачесав волосы с боков и скрепив их резинкой в высокий хвост, и только потом я скатав капюшон в руках, продел волосы через специальное отверстие на макушке. Убедившись что все легло как надо, начал тянуть материал вниз, натягивая капюшон на голову. На середине пути пришлось возиться со встроенными в него трубками, медленно вводя те в ноздри. Ведь вскоре нос станет единственным способом получить воздух, а значит его ничто не должно перекрывать. Игры с дыханием не были моими любимыми, но пришлось научиться вставлять такие трубки для другой цели — в роли рабыни «Госпожа» всегда учит меня глубокому минету. Глубокому и долгому. И без подобных трубок это было бы настоящей пыткой.       Когда голова оказалась полностью под слоем этого необычного материала я уже с трудом дышал от возбуждения и жара, что источало мое тело.       Взяв из сумочки зеркальце я убедился, что несмываемый макияж действительно таковым является и мои глаза красиво подчеркнуты в положенных для них прорезях. Как и алые, припухлые из-за давления силиконовой маски на лицо, губки.       Разгладив все складки и убедившись, что капюшон идет внахлест горловины комбинезона я достал из коробки еще один корсет. Только в этот раз шейный.       Первым делом натянув его через голову и расположив в положенном месте, я аккуратно, стараясь не потерять равновесия, затянул шнуровку, ощущая как постепенно все больше и больше теряю возможность двигать головой, лишь слегка наклонять из стороны в строну. Радовало лишь то, что шейный корсет не имел «языка» выходящего вперед под нижнюю челюсть, что позволяло мне открывать рот достаточно широко. Ведь мне еще предстояло «примерить» удила.       Когда со шнуровкой было покончено, я, с еще большим трудом, но все-таки смог пристегнуть шейный корсет к обычному посредством четырех широких ремешком образующих подобие бретелек лифчика между этими двумя элементами моего наряда. Естественно тут тоже были пряжки с колечками для навесных замочков. И ни одного ключа.       Поверх ошейника корсета мне также пришлось надевать массивный стальной ошейник с огромным и тяжелым кольцом спереди. Тяжесть навалившаяся на плечи стала пугающей. А внизу всё просто заныло от дичайшего возбуждения.       Я провел по оголенным, лишенным какой-либо растительности яичкам гудящим от переполняющего их семени. Казалось что еще чуть-чуть и я просто взорвусь в бесконечном оргазме. Но еще больше чем я хотел кончить, я хотел быть неспособным на это сейчас, потому поспешно отдернул руку.       Вещей в коробке осталось не так много, но… За исключением сбруи с уздечкой самостоятельно я надеть это не смогу, так как вещи предназначались чтобы сковать мои руки. За спиной.       «За исключением разве что этих вещиц» — я улыбнулся выуживая из коробки сначала небольшой колокольчик который осторожно пристегнул к вставленному в нос колечку. Тяжесть в носовой перегородке была не очень привычной — мы редко такое практиковали. Но в то же время если представить мой завершенный образ — мне должно было очень идти.       Дальше была целая гроздь шариков-бубенцов на тяжелой даже на вид, но достаточно короткой цепи. Посмотрев на свои оголенные сосочки с массивными кольцами на них, что не были зажаты под слоем силикона комбинезона, я со вздохом приладил их на положенное место.       Поведя грудью услышал мелодичный перезвон. Губы вновь расплылись в предвкушающей улыбке.       Теперь осталась только сбруя с уздечкой.       Я приладил уздечку и подгоняя ремни, добился того, что вся конструкция туго обхватила голову. Толстая перекладина удил держала бы мой рот широко раскрытым если бы не сбруя с туго затянутыми ремнями — так что мои зубки с силой впивались в удила. Рот был полностью заполнен силиконовой «подушечкой», а язык и вовсе был неподвижен с силой прижат к нижней челюсти. Кричать? Мычать? Все что я сейчас мог — это тихо пыхтеть через трубки в носу. Наушники еще сильней заглушали окружающие звуки в дополнение к тому как это сделал капюшон. Я теперь был почти глух — лишь громкие и близкие звуки доходили до меня.       «Никогда бы не подумал, что мне будет дико не хватать члена упирающегося, а то и входящего глубоко в горло» — я был слегка недоволен выбором удил «Госпожой». Вот право слово — обычный член посреди удил, создавая подобие буквы «Т» был бы сейчас уместней. «Или на это и был расчет? Держать меня на грани?»       Губы болезненно тянуло из-за широко раскрытого рта и давления материала капюшона, как ныли и челюсти из-за не особо приятного положения — удила реально были очень толстыми и в будущем гарантировали полное мое подчинение.       Но я знал, что челюсти и губы вскоре привыкнут и приспособятся. А горящее от возбуждения и беспомощности тело и вовсе заставит забыть о такой мелочи.       Итак — единственное, что оставалось, и что я не мог сделать сам, это лишить свои руки свободы. Тут «Госпожа» тоже намудрила, собрав целый набор для моего порабощения.       Вздохнув, я взял армбайндер и стал складывать оставшиеся детали моего бондажа в него будто в сумку.       Я при всем желании не смог бы проделать даже первую фазу связывания своих рук… но я мог попросить кого-нибудь другого сделать это для меня. Точнее для этого мне пришлось написать записку, так как и все замочки, что были в коробке — замочки на удилах так же не имели ключей. Да я сглупил — поспешил с удилами. С другой стороны это позволит мне не говорить с посторонними людьми, а лишь с поклоном протянуть записку с просьбой.       Почему-то казалось заговорить с кем-то в таком наряде сложней чем попросить о помощи запиской. Глупо правда? Учитывая выставленный напоказ сисси-клитор и грудь четверочку со вставленными кольцами и вообще общим нарядом.       А ведь я даже научился модулировать голос повышая его тональность до вполне женской. По крайней мере наши любовники говорили что стону я вполне чисто по-женски.       Взяв купюру из кошелька, чтоб отблагодарить за помощь если потребуется, я оставив фургон на стоянке и спрятав ключи под бампер для сохранности, звеня цепью кандалов медленно посеменил ко входу.       Больше всего меня будоражило то, как громко цокают по тротуару подбитые маленькими подковками подошвы моих сапожек, как им перезвоном вторит цепь кандалов, и звенят бубенчики между грудей и колокольчик в носу, бесстыдно оповещая всех о моем приходе.       Посаженная на привязь, пристегнутая за стальной ошейник и стоящая на четвереньках миниатюрная девушка охраняла выход с парковки, ведущий на вьющуюся каменную дорожку ведущую в свою очередь к особняку.       Она была облачена в полный комплект верности — лифчик и пояс, плюс балетные ботфорты и перчатки оканчивающиеся тугими сферами для ладоней — всё белого цвета. Руки и ноги были согнуты локтях и коленях соответствующе и жестко зафиксированные в таком положении широкими ремнями, заставляя ее балансировать именно на локтях и коленях. Рот был широко раскрыт из-за кольца-кляпа удерживаемого на ее голове более простой сбруей чем у меня, но от того не менее надежной. А еще от ремня на затылке тянулся ремень к ее заднице, вторым концом крепясь к кольцу анального крюка, вставленного в нее, от чего девушке приходилось держать голову сильно откинутой назад, держа ее по-животному вперед. Мягкий макияж и светлые как у меня с голубыми полосками мелирования волосы до плеч делали черты ее лица более детскими и кукольными. В уголках ее глаз стояли слезы.       Девушка страдала от своего положения… и дико была возбуждена этим фактом, учитывая что ее бедра были обильно покрыты ее же соками а глаза помимо слез были подернуты поволокой возбуждения.       Наконец заметив, а то и услышав меня, она встряхнувшись, принялась рычать и угрожающе лаять, когда я приблизился; её цепь натягивалась и звенела, когда она рвалась с привязи. Плакат, воткнутый в обочину газона, гласил: «ПОКОРМИ СОБАЧКУ И ВОЙДИ». Под ним стояло ведёрко с собачьим кормом. Я пожал плечами и наклонившись, что в моем корсете было достаточно тяжело, бросил один сухарик на дорожку перед собой. Девочка-собачка подхватила подачку языком, и втянув в рот начала ту там пытаться рассосать и проглотить. При этом не забыв отбежать подальше, позволив мне пройти.       Пройдя почти сотню метров по тропинке я наткнулся на новую преграду в виде небольшой стойки-кафедры, за которой расположилась очень развратного вида латексная монахиня. Ее запястья были скованы спереди кандалами с короткой цепью, к которой посредине крепилась другая цепь, тянущаяся к тугому, похожему на мой собственный, стальному ошейнику. Причем цепь была такой длины, чтобы ее руки не могли опуститься ниже груди.       А подойдя ближе я заметил, что она, к тому же, стоит на небольшой платформе со стержнем посредине, расположенным между ее ножек и к которому прикованы ее лодыжки. Судя по всему под латексной рясой этот стержень поднимался до ее промежности и заполнял как минимум одну из ее дырочек крупным дилдо.       Помимо монахини-привратницы, подле нее в позе ожидания — то есть стоя на широко разведенных коленях и держа руки за спиной, охватывая ладонями противоположные локти, находилось три латексных дронов-горничных.       То есть полностью затянутые в слои латекса горничные-рабыни, чьи лица были наглухо скрыты за непрозрачными забралами безликих масок делая их похожими на развратные манекены.       Подойдя к ней, я был встречен вежливой улыбкой и просьбой предоставить приглашение.       Пока она изучала приглашение, я нащупал в армбайндере, надетом на руку наподобие сумки, двадцатку и записку с просьбой:       «Вы можете помочь мне связать руки? Пожалуйста, помогите, а то я не хочу быть наказанной за то, что не была послушной на все сто. Заранее благодарю. Также прошу учесть что сейчас, из-за сбруи на голове я практически ничего не слышу.»       — Не волнуйтесь, мы с радостью вам поможем, — чуть подавшись вперед в поклоне согласно кивнула монахиня. Ее ответ я практически прочитал по губам. После чего хлопнула пару раз в ладоши.       От этого действия неподвижно ожидающие приказов дроны-горничные слитным движением оказались на ногах, после чего приподняв совсем уж коротенькие юбочки, демонстрируя то, что на двух из них, поверх все того же латекса даже под платьями, надеты пояса верности, а на третьей аналогичная моей собственной клетка верности и чьи яичка к тому же были затянуты в латекс, присели в реверансах.       Что говорила им латексная монахиня я не мог разобрать, так как она повернулась лицом к горничным. Но этого и не требовалось — и так всё было понятно, когда все три латексные куклы обступили меня, мягко отбирая армбайндер и споро выуживая всё, что я в него сложил.       В три пары рук на меня быстро надели сначала тугие перчатки из всё того же силикона-латекса. После были более тонкие, но ближе к эластичному пластику или очень жесткой резины вторая пара перчаток со слитыми воедино пальцами, будто те варежки, только почти негнущиеся и тем самым фиксируя ладони в положении «лодочек».       Зная о том, что я сейчас почти глух, мне жестами показывали что делать. Ну и просто направляли. Потому вскоре мои руки были заведены за спину.       Начиная терять равновесие я был вынужден развести ножки так широко, насколько позволяли ножные кандалы.       А следом за этим мне сковали сначала запястья, а после локти принесенными мною же кандалами. У тех было лишь по одному звену между ними, а потому мне пришлось еще сильней выпятить грудь вперед, хотя я думал что это уже невозможно. Радовало лишь то, что за те несколько лет отношений, и из-за локдауна в частности, наши тела были хорошо растянуты для по-настоящему жесткого бондажа. Там где обычный человек протянет полчаса-час, бондаж модель пару часов — мы довели это до абсурда. Мой личный рекорд тридцать один час и сорок семь минут ношения армбайндера со сведенными локтями.       Тем временем горничные рассредоточились вокруг меня. Одна придерживала меня за плечи стоя передо мной для поддержания баланса. В ее зеркальном забрале я мог любоваться своим собственным отражением. И в нем не было и толики мужского. Сейчас там была лишь блондинка-рабыня с шикарными формами настоящей милфы, на которую, к тому же, сейчас споро натянули армбайндер. Такой же жесткий как и корсет на моей талии корсет. И с такой же мелкой шнуровкой, которую надежно утянули по всей длине, а после затянули и в довершение застегнули на оставшиеся навесные замочки поперечные ремни, предварительно обернув те вокруг моей талии и тем самым прижимая связанные руки дополнительно к телу. Ремни же идущие накрест спереди над грудью окончательно сделали меня абсолютно беспомощной жертвой.       Когда с упаковыванием было закончено, горничные подвели меня к зафиксированной за кафедрой латексной монахине.        — Вашей Госпожи пока еще нет на празднике. Но как только она прибудет, то ее тут же проинформируют о вашем присутствии, — прочитал я по ее губам. — Сейчас же вас отведут в место ожидания для питомцев где и зафиксируют до прихода вашей хозяйки. В нашем поместье рабам запрещено перемещаться по территории без своих владельцев. Прошу понять и подчиниться.       Всё это она проговорила с мягкой улыбкой, пока одна из горничных ловко пристегнула к моей сбруе короткие поводья, а вторая добыла откуда-то грушу для подкачки с длинным шлангом и с специальной иглой на другом конце, которую она тут же воткнула в незаметное отверстие посредине на удилах. И начала сжимать грушу. А я ощутил как «подушка» во рту и без того заполнявшая собой весь мой рот, еще сильней раздувается, окончательно запечатывая его.       Я пребывал в легком замешательстве от сообщенных новостей, когда грушу отсоединили и меня потянув за поводья, вынудили следовать за собой в окружении всех трех дронов-горничных.       Короткая прогулка в окружении трех латексных горничных, при этом будучи на поводу у одной из них встряхнула меня. А тело в очередной раз жаждало разрядки — от возбуждения у меня уже кружилась голова. Во мне было лишь одно желание — чтобы меня как можно жестче и дольше сношали в задницу и рот распнув на станке и заставляя кончать раз за разом. Но чертов препарат все так же не давал мне кончать, только разжигая пламя желания.       Тем временем меня привели в то место, что монашка обозначила как «место ожидания для питомцев».       Оно было отгорожено живой изгородью, представляло достаточно просторную прямоугольную площадку и видимо раньше являлось частью лабиринта, что располагался сбоку от особняка. Как я смог сориентироваться — площадка находилась с противоположной стороны от входа на парковку и к ней же прилегала.       А еще тут были установлены клетки. Много клеток.       Причем как просто клетка в которой можно стоять, либо же стоять только на коленях, или же и вовсе сидеть на узенькой лавочке, так и более строгие конструкции, где раба фиксировали в одной из поз, фактически распиная внутри десятками натянутых ремней, цепей или трубок.       И меня подвели как раз к одной из таких.       Узкая, квадратная в основании клетка в которой можно стоять только навытяжку. С кучей ремней которыми меня тут же оплели фиксируя абсолютно неподвижным в центре.       Дверца с грохотом захлопнулась.       Одна из горничных, подавшись вперед и просунув руку между решеток, коснулась, а после и ласково провела по моей щеке. Вслед за этим ее ладонь начала медленно пускаться вниз. На время задержалась на груди, а после с силой ту сжала вызывая в моем и так гудящем от желания теле волну болезненной истомы. Покрутила сосок и подняла тут же отпустив цепочку, от чего легкая боль пронзила уже оба соска. Я захныкал. А она схватила теперь оба моих соска и начала их медленно крутить то в одну сторону, то в другую.       Пока она это делала — вторая горничная зайдя сзади обеими руками сжала мои ягодицы, начав их мять и массировать, то и дело пытаясь раздвинуть в стороны, от чего дилдо во мне жил своей жизнью. Мои ножки заходили ходуном от желания на стыке с болью — я и так с трудом держался с такой-то игрушкой внутри.       Третья же в это время коснулась моей талии, как бы проверяя надежно ли заперты замки на стальном поясе, надетом поверх корсета. С силой дернули, от чего я на миг подавился воздухом — корсет и так был затянут на пределе. Пока я возвращал себе возможность дышать — она уже выписывала круги напротив прозрачного треугольника на моем лобке, как бы запоминая рисунок клейма. Яичек она так и не коснулась — лишь собрала пару капель эакулянта выступивших через катетер на клетке верности, что беспрерывно капал сейчас из моего сисси-клитора. Лубрикант с афродизиаком, влитый мною в большом количестве в попку постепенно превращал все мое тело в сплошную эрогенную зону.       Стоящая позади горничная, и игравшая до этого с моими ягодицами, вдруг резко схватила меня за хвостик и потянула вверх, заставив подавиться воздухом и привстать еще сильней на носочках — острая боль-удовольствие пронеслись по всему телу войной ледяных муравьев.       Я физически не мог видеть лиц горничных за масками, но был свято уверен что все три сейчас довольно улыбаются. Даже если у каждой из них под той же маской в рот воткнут дилдо, в чем я почти не сомневался — уж очень специфическая форма была у масок напротив ртов.       Третья горничная выпрямившись, провела пальчиком, затянутым в латексную перчатку, по моим губам, оставляя на них влагу от моего собственного эакулянта.       Первая горничная еще раз подняла и отпустила в свободное падение цепочку натянутую между моих сосков, от чего я в очередной раз вздрогнул всем телом.       Третья же смачно шлепнула меня по ягодицам, намерено целясь по пробке, от чего я подскочил на месте, на сколько позволяли путы и привстал рефлекторно на носочки. Она же, после шлепка по заднице, позволила руке ненадолго там задержаться и с силой сжать, проверяя в последний раз мою мягкость и упругость.       Ощущение абсолютной беспомощности, что принесло такое ее обращение вызвало еще более сильное возбуждение чем было минутой ранее. Опять кажущийся край отодвинулся еще чуточку вперед.       После чего все три горничные как ни в чем не бывало выстроились перед моей клеткой в ряд и присели в низких реверансах, опять демонстрируя мне свои запечатанные промежности. А после синхронно повернувшись, почти механической, но изящной походкой, с учетом почти восемнадцати сантиметровых шпилек, покинули площадку с клетками.       Мне же оставалось лишь аккуратно переступить с ноги на ногу и постараться обмякнуть в путах в ожидании когда Госпожа придет меня забирать.       А еще начав повторять как мантру: «Я девочка. Сисси девочка. Я послушная рабыня и пони моей Госпожи. Я лишь шимейла что должна быть покорной». Когда моя очередь выступать в роли нижней — я обязана даже думать о себе в женском роде.