начало практики

      Утро началось странно. В квартире не было привычного кипиша. Было тихо, подозрительно тихо. Бабушка с мамой не ходили и не кричали друг на друга, брат не орал из комнаты на «долбоебов тиммейтов», сестра не кричала на своего парня по телефону, кот не хрустел едой.       То есть все было странно. Да даже часы не тикали, хотя обычно они очень раздражали. Я встаю с кровати, в обычной ситуации я бы полежала дольше, но слишком уж все тихо сегодня. Что творится вообще.       Выхожу в коридор и иду на кухню. Обычно там кто-нибудь, да сидит и ест. Но, нет, сегодня никого. Ставлю чайник вскипеть и сажусь пить кофе. Телефон остался в комнате, а идти за ним и не надо. Сессия кончилась, бесконечные дедлайны тоже. Только практика будет в какой-то компании, в которую меня направили из-за «очень хорошей» успеваемости. Жизнь хороша, хоть практика и началась, но меня отправили в филиал, где работаю я исключительно удаленно и прихожу в офис только отдать некоторые документы и поболтать с коллегами. Остальное время я копаюсь в бумагах на компьютере и через раз появляюсь на онлайн встречах. Обязательно с камерой. Кто вообще это придумал.       И, скорее всего, сегодня как раз такой день.       Смотою на часы и понимаю, что встреча через полчаса. Классно.       Кто вообще встречи ставит на нерабочий день. Встаю и проверяю есть ли кто в квартире. Бабушка и мама, вероятно уехали на дачу. У них там какие-то разборки с продавцом семян. То ли он им не то продал, то ли еще что. Обычно они между собой грызутся, но если им нужно наорать на кого-то другого, они хорошо срабатываются.       Брат тоже куда-то умотал. Я предпочитаю даже не думать о том, куда. Его дело.       Сестры тоже почему-то нет. Обычно она сидит дома и кричит на своего парня что он снова сделал что-то не так. Ох уж эти отношения на расстоянии. Она два года с ним встречается и полтора года на расстоянии. Как ей не надоело.       Будь я на ее месте, а я не буду уж точно, я бы с ним рассталась уже спустя месяц. Не вынесу я постоянной разлуки. И отношений с мужчиной. Это еще хуже. Была у меня девушка, которая уезжала куда-то в колледж заграницей. Спустя две недели, как она уехала, она написала мне что изменила. Три года отношений, первая влюбленность. И измена. Это было очень больно. И после этого я предпочитаю жить без отношений, со своим резиновым другом. Он мне точно не изменит.       Иду в свою комнату прикрывая дверь. Хорошо быть дома одной. Никто не будет мешать.       Быстро надеваю рубашку, хоть как-то походящую на рабочую одежду и сажусь перед компьютером.       До встречи 10 минут. И в принципе. Я могу успеть повеселиться. Достаю из дальнего ящика рабочего стола коробку с вибратором в виде розового небольшого члена. Сердце начинает биться быстрее, ведь если я не успею мне придется сидеть на видеоконференции с, господи прости, розовым вибририрующим устройством внутри себя.       Но экстрим приятная вещь. Стягиваю с себя трусики, ибо по дому я хожу в широкой и длинной кофте и трусах из-за ужасно жаркого отопления, и приставляю к себе головку вибратора. Трусы кидаю куда-то на кровать, выдавливаю смазку на вибратор. И надавливаю им, впуская внутрь себя. Давление ощущается слегка неприятно и я морщусь, быстро преодолевая первые неприятные ощущения и насаживаюсь сильнее, ощущая заветную наполненность. Провожу пальцами по клитору, одновременно двигаясь и сжимаясь на вибраторе. К черту заканчивать сейчас, я согласна провести эту несчастную конференцию с работающим дилдо внутри, это слишком приятно. Быстро присоединяюсь к собранию и отключаю микрофон. Улыбаюсь так, как будто внутри меня сейчас не находится член, который развидает меня и входит полностью, мешая мне сосредоточиться. Постанываю из-за того что я наконец-то включаю его внутри себя. Пока что на самую слабую мощность, не давая себе всего спектра приятных ощущений, растягивая удовольствие на долгое время.       Пытаюсь сосредоточиться на словах начальника о расширении отдела кадров, о каких-то внутренних изменениях, но не получается. Двигаю вибратором внутри, и держу лицо, хотя внутри горячо. Безумно горячо, хочется лечь на кровать задницей кверху и просто удовлетворить себя.       Слышу как кто-то заходит в квартиру и надеюсь, что никто не зайдет в команту, иначе будет очень нелово. И стыдно. Слышу голос, Никита, моя сестра. Родители, а именно папа, очень любил культуру западной Европы. И настоял на этом имени. Но отец умер, а сестру все зовут Никой. Чтобы никто не путался.       Сжимаюсь вокруг вибратора, ибо ну... Ситуация будет смешная если она зайдет и увидит меня, без трусов с членом внутри, еще и на конференции. А экстрим вещь приятная. Меня всегда возбуждала возможность быть пойманной на чем-то пикантном. Или возможность быть пойманной на улице, показывающей грудь незнакомой девушке.       Слышу голос Ники рядом со своей дверью. И забываю, а закрывала ли я ее вообще. Но Ника вроде ко мне даже и не обращается, разговаривая по телефону, видимо с парнем. Я даже не помню заходит она в мою комнату или нет, потому что я старательно сосредотачиваюсь на конференции и игрушке внутри себя.       Вслушиваюсь в слова босса, заставляя себя не думать о двери и о том закрыла ли я ее или нет. И вообще зайдет ли Ника сюда или нет.       Дергаюсь внезапно, чувствуя тепло ладони на своем колене под столом. Смотрю вниз, и вижу очень странный взгляд сестры. Непривычный. Зрачки заполнили как-будто всю радужку ее голубых глаз, что кажется будто она сейчас под кайфом. Губы красные, а волосы обычно уложенные красивыми светлыми локонами забраны в хвост. Она перехватывает мой взгляд и игриво улыбается. Почему, черт возьми моя сестра, сидит у меня под столом, когда я без трусов, и когда внутри меня еще и ,блять господи, вибратор.       — Вот это да, сестричка, ты такая невероятная, ты же просто вся течешь, — она касается кончиками пальцев основания игрушки, надавливая ею, заставляя меня содрогнуться и сжаться еще сильнке, — Сидишь на рабочей встрече и дрочишь. Ай-ай-ай, так же нельзя. Тебя же работать позвали с документами, а не послушной шлюшкой. Держу пари, ты хочешь чтобы тебя увидели. То как ты неровно дышишь, твою развратную натуру. То, как ты покорно принимаешь в себя этот вибратор, — она переключает режим на более сильный и, и я вздрагиваю, мечтая чтобы все закончилось и чтобы это было сном. Это моя младшая сестра, почему она вообще говорит мне такое. Но я молчу, глядя на камеру, старательно делаю вид, что ничего не происходит, хотя мне и хочется застонать, расплакаться и раскрыться полностью, поддавшись ласкам, — Ты так умело притворяешься, что ничего не происходит. Ты такая развратная, сестренка. А что если я начну трахать тебя этим дилдо. Вот прямо сейчас, чтобы ты потеряла себя. Чтобы забыла вообще, что у тебя конференция, что ты должна работать вообще-то.       И она начинает исполнять все что говорит. Господи за что и почему мне все это. Она двигает им сильнее, второй рукой лаская клитор, заставляя меня дергаться, и получить больше удовольствия. Губами она прижимается к бедру и проходится влажными поцелуями выше, целуя мой живот и как будто, господи, даже облизывая меня.       Почему это вообще происходит. Это моя, господи, младшая сестренка, почему она сейчас это делает. Как минимум она моя сестра, как максимум у нее вообще есть парень.       Я не сдерживаюсь и простанываю сквозь сжатые губы, что-то вроде «пожалуйста остановись», а она улыбается и прищуривается, кусая меня за бедро.       — Сестричка, тебе что-то не нравится, — она начинает двигать вибратором сильнее, ставя его на самую высокую мощность. Я ощущаю все движения. И то, что мне мало. Хочется больше. Чтобы мне причинили боль, чтобы погладили где только можно, чтобы поцеловали, чтобы двигались сильнее, чтобы ощущений было больше. Я намокаю еще сильнее, если так вообще можно и тихо, очень тихо постанываю так, чтобы на видео ничего не было заметно, — Ты такая ненасытная. Как только эта твоя конференция закончится я доставлю тебе куда больше удовольствия, чем ты вообще могла себе представить.       Господи. За что мне все это. Я дергаюсь, когда к дилдо она начинает добавлять палец. Это неприятно, даже больно. Я двигаюсь и протестующе шиплю сквозь зубы. А она все еще улыбается, наклоняясь и облизывая клитор. Господи. Языком она проходится от клитора к основанию дилдо, облизывая мой вход. Ее палец все еще внутри меня вместе с членом. Ника двигает внутри и членом и пальцем, но в разные стороны и с разным темпом. Это ощущение меня убивает. Разрывает на части.       — Мия Александровна, вы согласны с Олегом? — раздается из динамика компьютера, и я поспешно включаю микрофон.       — Д-да, конечно согласна, — изображаю улыбку.       — Что ж, я рад это слышать. А как вы считаете следует допускать возможность внедрения новых технологий в нашу работу?       — А. Эм. Да... Согласна, конечно. Но следует все таки рассмотреть все за и против, и вообще к чему это может привести коллектив, и в принципе компанию, и если оно может принести убытки или потерю доверия коллектива, то хотя бы рассмотреть частичное добавление новых технологий, потому что от них нельзя отказываться полностью, — выдаю это быстро, без размышлений, потому что все мысли и Нике, которая старательно облизывает меня и двигает внутри вибратором. Это приятно, но как же сложно собрать мысли в кучу и отвлечься от нее.       — Хм, хорошо, это разумно. Я думал вы заняты чем-то другим, а то по вашему лицу кажется что вы занимаетесь чем-то более приятным, если вы понимаете, о чем я, — он сально улыбается, явно довольный своей шуткой, — я бы хотел с вами обсудить это позднее, в моем кабинете. Подойдите ко мне в понедельник в оффис. Мы с вами это очень тестно и плодотворно обсудим, — и этот гад улыбается. Мерзко и сально.       — Хорошо, Максим Викторович.       И я вырубаю микрофон. Досиживаю оставшиеся пять минут конференции и отключаюсь, вырубая комп.       — Ника, господи что ты творишь, — хнычу я, раздвигая ноги сильнее и насаживаясь на вибратор, — я была занята-а.       — Сестренка, ты очень сильно палилась. И видимо тебя ждет наказание от босса. Ты такая развратная, — она быстро достает телефон и делает фотографию меня, с дилдо внутри, без трусов, в одной рубашке, развратно покрасневшую и раздвигающую ноги перед родной сестрой, — я сохраню это фото, и буду тебя им шантажировать. И хвастаться друзьям. И вообще всем, о том, какая у меня шлюха сестричка. Ты стала хлюпать сильнее, когда он тебе это сказал. И когда я тебя сфотографировала. Ты ебаная извращенка.       Из меня вырывается стон, из-за очередного резкого толчка и из-за ее слов. Она права. Меня действительно все это возбуждает до безумия.       Она встает, и подхватывает меня за руку, помогает встать.       — Если он выпадет, то я тебя накажу. Держи его в себе, — она шепчет мне прямо в ухо, прикусывая его.       Я дергаюсь и сжимаясь вокруг вибратора, ощущая каждый его изгиб и чувствуя каждое его движение внутри меня. Я ощущаю себя на острие ножа, с одной стороны так нельзя. Вообще нельзя, но господи как же это приятно. Я позволяю ей вести меня к кровати, позволяю кинуть меня на кровать, позволяю целовать шею и двигать вибратором внутри. Я позволяю ей все. Чтобы она сейчас не сделала я согласна на все. Черт с тем, что она моя сестра. Черт с тем, что ждет меня в кабинете у босса, черт со всем, черт с последствиями, мне сейчас слишком хорошо.       — Ты маленькая шлюшечка. Так снимаешься вокруг него. Как жаль что у меня нет члена. Иначе я бы сейчас вытрахала бы из тебя всю душу, разорвала бы твое мироощущение и твою матку и кончила бы внутрь. Ты бы жила, не зная, залетишь ли ты от меня или нет. А это было бы очень плохо для наших детишек. Если бы я была парнем, то я была бы твоим братом. А дети от кровных брата и сестры родились бы отсталыми. Но я все равно бы их любила. Ведь они были бы твоей копией, — каждое слово звучит интимным полушепотом с перерывом на поцелуи и движение члена внутри. Каждое слово возбуждает. Хотя я не заинтересована в парнях, но, черт, это звучит слишком запретно и возбуждающе, — Я бы трахала тебя на семейных ужинах и обедах, выводя в твою комнату. Засаживала бы до конца и кончая внутрь. Заставляя бы ходить с моей спермой внутри при маме и бабушке. Затыкала бы рот, чтобы ты не стонала при них. И наказывала бы за каждый лишний звук. Но сейчас я могу только оттрахать тебя этим дилдо, вылизать твою развратную пизденку и сфотографировать тебя, полностью опусташенную, с полностью растраханной пиздой. И вставить внутрь маленькую вибропулю, заставив ходить тебя с ней и на работу, и в универ и при родителях. Ты моя хорошенькая шлюшка, Мия.       Каждое ее слово звучит как пытка. Сладкая пытка. Хочется чтобы она сделала все, о чем говорит. Чтобы я стала ее покорной шлюхой, чтобы она пользовалась мной как хочет.       И она двигает рубашку наверх, фиксируя мои руки. Находит, мои же трусы, засовывая их мне в рот, заставляя молчать. Хватает меня за грудь, сжимая ее и хватая зубами сосок.       — Полежи пока так, я скоро приду, — и она уходит заставляя меня извиваться на дилдо внутри меня. Мне очень хочется закончить самой, поласкать себя, кончить в конце концов, но она явно не будет рада. И я слышу ее шаги и она закрывает мне глаза повязкой, — Будет лучше, если ты ничего не увидишь, — и она, Господи боже, она цепляет прищепки мне на соски и на клитор. Льет больше смазки и я чувствую давление на свое другое отверстие, — успокойся, это небольшая игрушка, хуже не будет. Будет только лучше. И последний штрих, — и она достает что-то и бьет меня по бедру. Не рукой. Чем-то другим, — Тебе же нравится такое, ты же моя послушная шлюшка, да.       Я чувствую еще шлепок, чувствую толчок в заднице и резкое движение внутри меня. Меня разрывает от ощущений. Ее слишком много. Ника захватывает собой все. Соски горят, клитор горит, внутри меня все тоже горит, мне слишком приятно и слишком-слишком. Все просто слишком. Я постанываю, без возможности что-то ей сказать и возразить.       Шлепок, толчок, еще шлепок и еще толчок. Кажется эта пытка будет вечной. Но я чувствую пустоту. Она достает вибратор и облизывает меня везде. Я ощущаю себя очень пустой и очень горячей. Ее язык ласкает стенки, облизывает смазку, вылизывает все, куда можно дотянуться. Я чувствую внутри сразу несколько пальцев и удар. Еще удар. И еще один палец.       — Как ты думаешь, выдержишь руку внутрти, сестренка, — я протестующе мотаю головой, давая ей понять, что нет. Вообще нет. Ни за что, — Все ты выдержишь, моя шлюшка, абсолютно все, — и она вставляет в меня полностью все пять пальцев, растягивая меня и подготавливая ко всей руке.       Это больно, это неприятно, но все равно хорошо. Я двигаюсь ей навстречу, желая все таки ощутить это.       — Все будет хорошо, — она целует меня куда-то в грудь и вставляет руку полностью. Это что-то с чем-то. Я полностью заполнена. Я ощущаю все ее пальцы, каждый изгиб, каждую морщинку на руке. Господи. Это очень странно. И приятно. И странно. Я даже... Я не знаю что делать. Я растворяюсь в ощущениях, позволяя себе окунуться в них.       Она продолжает, а я растворяюсь в ее движениях. Каждый толчок ощущается все сильнее. Тело как будто раскаляется, позволяя ей все. Напряжение пронизывает всю меня и я кончаю. Сжимаюсь вокруг ее руки, когда она пытается ее достать.       Она замирает и я чувствую щелчек ее камеры на телнфоне. Я замираю тоже, сжимаюсь сильнее, ужасаясь и возбуждаясь сильнее.       — Ванечка, да, мы расстаемся, — доносится до меня сквозь звон в ушах, — да, ты мне больше не нужен. Что за стоны? Ну это явно больше не твои проблемы. Мы больше не вместе. Родной мой, пока, зайчик, — слышу как она отбрасывает телефон в сторону, открывает мои глаза и достает, господи, трусы из моего рта. Я лежу пытаясь переварить что случилось, и она фотографирует меня еще раз, — Мия, ты такая шлюшка. Я сейчас вставлю в тебя кое-что. И ты проходишь с этим сегодня. И пойдешь с этим на работу. И тогда я тебя награжу. Если нет, то накажу, — и она вставляет что-то в меня, что-то небольшое, но мне кажется мощное, — Это вибратор на дистанционном управлении. Я смогу его контролировать даже когда я дома. А ты на работе. Так что теперь мы развлечемся. А теперь можешь поспать, хорошая моя, — она надевает на меня трусы, которые только что были у меня во рту, — и я буду ждать от тебя фотографий, из туалета офиса. Хорошая моя шлюшка.