Партия

(Трек: Ike - Meitei) Ванилла открыл глаза. Ему потребовались большие усилия после сотен лет заточения, для того чтобы совершить это действие. Не смотря на столь длительный сон, он всё равно чувствовал себя уставшим. Его самоистязание длилось слишком долго. Каждый день он прокручивал в своей голове события прошлых веков: создание Королевства Ванили, правление, падение Белой Лилии и война… Война… Он потерял слишком многое, он понимал, что многих решений можно было избежать, найти альтернативу, придумать что-то другое, не подвергать свой народ, в целом людей опасности. Вина за поступки, мысли, неоправданную жестокость пожирали Ваниль изнутри, а он не сопротивлялся этому. Наоборот. В голове ПьюрВаниллы роились мысли. Это был ураган «А что, если…» и «Если бы я только мог…». Но он не мог. Он не мог повлиять на изменения в мире, в людях и, что самое забавное, в себе. Ваниль не мог остановить эти мысли, что проникали словно метастазы в его мозг. Он мог лишь смириться и добровольно уйти в забвение. Оставить всё мирское и забыться. Он считал себя опасным. Опасным для всех, недостойным милости. Пьюр Ванилла считал, что он должен тащить этот крест. Эту непосильную ношу, которая с каждым шагом вдавливала его в бездну. Опять же, Ваниль считал, что он это заслужил. Он был лишь символом прошлого. Тенью былого величия, что было у него. Ванилла не хотел вновь взойти на престол своего Королевства. Он боялся. За эти невероятно долгие столетия, время необратимо текло сквозь пальцы, не давая передышки прогрессу. Ваниль, хоть и чувствовал течение времени в своём анабиозе, но он не видел, как меняется мир, как растут новые поколения, города. После такого долгого сна всё в новинку. Он представился странствующим целителем. Оказывал помощь в восстановлении мира. Это было немного воодушевляющее, но не на столько, чтобы дать старым ранам затянуться. Они бы не затянулись. Ни через века. Никогда. Это его бремя. Его старые друзья старались его поддержать, говорили, что он не виноват, что это всё было нужно. Но он не верил ни единому их слову. Ванилла знал, что он виноват. Что это всё его вина. Если бы он был внимательнее, если бы он был более понимающим и сострадательным, то этого всего могло бы и не произойти. Даже Лилия… Она безукоризненно верила ему и в него. К чему привела эта вера. К падению? Да. Он мог её остановить, но не стал. Считал, что так будет лучше. Лилия же учёный, она знает, когда нужно остановиться. Но нет. Ваниль был для неё моральным якорем, подтверждением того, что она не зашла за проведённую черту. Самым страшным и ужасающим было то, что Ваниль сам в это верил и не сказал заветное «стоп», когда это было так нужно. Он лишь потакал ей, закрывая глаза на то, что с каждым новым экспериментом она заходила всё дальше и дальше, пока Ваниль сомневался и тревожился, но молчал. Он не хотел её осуждать, рушить её доверие к нему или же страшнее всего для него было стать её судьёй. В итоге это привело к разрушению мира. Только лишь со временем он стал понимать, что их взаимоотношения стали примером того, что абсолютная доброта и принятие может стать гибелью для всех. Также произошло и с Шедоу Милком. Он не вырывался, не пытался сопротивляться. Он просто пошёл за ним. Он осознавал, что это опасно, но всё равно пошёл. Ваниль добровольно упал в бездну, считая, что так будет лучше для всех. Шедоу Милк был счастлив. Он без особого труда завладел разумом блондина. Всего лишь нужно было предложить иллюзию выбора. Нужно было лишь показать всё под другим углом, показать, что Ванилла мог бы поступить иначе, если бы он действовал по-другому. Милк упивался своей маленькой победой. Поимка Ваниллы подпитывала чувство превосходства и самоуверенности. Но что-то его сильно напрягало. Возможно, по мнению Шедоу Милка, это было связано с тем, что Ванилла довольно быстро и без лишнего возмущения пошёл за ним. Он надеялся на это, но всё было как-то слишком… просто? Когда Милк и его прихвостни забрали Ваниллу, он не смотрел на Шедоу Милка с ненавистью или отвращением. Скорее с ужасной усталостью, которая засела глубоко внутри. Молоко никогда не пытался сломить волю Ванили, он всего лишь показал, что тот изначально был сломан и разбит как фарфоровая кукла в не аккуратных руках. Мастер Иллюзий считал Светлого пленником, но не своим. Он считал его пленником своих воспоминаний, выбора. На самом деле его это даже забавляло, потому что он и сам был пленником, пленником своих желаний и корыстных помыслов. Словно змей искуситель он вился вокруг Пьюр Ваниллы, открывая его старые раны, заставляя их гноиться и кровоточить. Срывал корку с воспоминаний, которые Ванилла с таким трудом и принятием залечил, впивался зубами словно в свежее, ещё пульсирующее мясо в фрагменты его жизни, заставляя испытывать сомнения и боль. Теневое Молоко был в этом слишком хорош. Как только Пьюр Ванилла оказался в его власти, он стал как тряпичная кукла. Словно он начал сливаться со своей тенью, становясь чем-то маленьким и не значительным, будто теперь его жизнь зависит только от его надзирателя. А Милк старательно разрывал своими когтями ткань реальности, заставляя его проживать всё заново. Будто это были не воспоминания, а интерактивное кино, в котором ты сам мог выбрать концовку и всегда эта концовка была страшнее и хуже предыдущей. (Трек: you not the same - Tilekid) Ваниль сидел за шахматной доской в пространстве, где его заточили. На первый взгляд это место казалось тихим и безопасным. Это место не имело названия. «Названия дают тем вещам, которые хотят зафиксировать. Здесь ничего не устойчиво» «Словно стеклянный дом…» - Подумал про себя Ванилла. В этом пространстве привлекало внимание многое: поверхности, похожие на мрамор, молоко и стекло одновременно, горизонт существует, но к нему невозможно приблизиться. Он всегда на одинаковом расстоянии, как воспоминание, которое нельзя ни забыть, ни прожить заново. Здесь не было стен, создавая иллюзию выбора, но выйти было нельзя. С каждым шагом к выходу воспалялось новое болезненное воспоминание, заставляя задуматься и вновь упасть в бездну сожалений. Также Ваниль подметил, что в этом месте время течёт по-другому. Словно оно замедлилось и превратилось в трясину, которая замедляла его физически, не дав и шанса выпутаться. А ещё свет… свет в пространстве был мягкий, чуть приглушённый, почти утешающий. Но он не грел, не помогал восполнить силы. Скорее это было напоминанием о том, что даже при свете, можно быть потерянным. Тьмы же почти не было, словно Шедоу Милк не нуждался в этой декорации для своего дьявольского спектакля. На самом деле, хоть целитель и чувствовал спокойствие от этого места, но он понимал. В этом месте всё искусственное. Он вновь взглянул на гладкую, отполированную шахматную доску, пытаясь разглядеть своё отражение, но как бы он не вглядывался не видел ничего. Он не знает сколько прошло времени, но он словно завороженный смотрел в своё мутное отражение, пока вместо него не появился он. Шедоу Милк мерзкой, липкой жижей тёмного цвета, такого же как ночное небо в беззвёздную ночь стёк с доски, материализуясь напротив Светлого и окутывая всё пространство приторным запахом отчаяния. - О, скучаешь, Нилли? Я думал, тебе весело купаться в своём же грязном белье. – С ужасным ехидством сказал Милк, оперевшись о край стола. У Ванили складывалось впечатление, что каждый раз, когда Молоко являлся, он жаждал лицезреть его боль и страдания. Высмеять его слабость. Сделать так, чтобы Светлый каждый раз при их встрече разбивался и утопал в сомнениях и отчаянии. Липком и холодном, без шанса выбраться, потому что и сам не хочет. Он слишком долго рефлексировал. - Знаешь, я думал, это в твоей зоне ответственности. Тебе же нравится искать всё самое грязное и ужасное, чтобы сделать мне больно. – Ванилла решил встать в оборону. Будто бы это было правильно в этой ситуации. - Очень удобно встать в позицию жертвы, Ваниль. Хотя, о чем же это я? Ах да, Нилли, ты же сам пошёл за мной. Разве ты не помнишь? – Милк посмотрел сначала на фигуру на доске передвигая ту, а потом перевёл насмешливый взгляд на целителя смотря на него снизу-вверх, обозначив, что эту «партию» он не выиграет. - Даже если это так, но ты ведёшь себя безнравственно… это неправильно. Я был готов стать пленником. Но… - Ванилла решил присоединиться к этой игре. Он хотел понять мотивы безумца, разобраться в хаосе, который он возвёл вокруг себя. - Да что ты?! – Шедоу звонко рассмеялся, заполняя резким звуком пространство, переставляя очередную пешку на доске. – Ты так хотел, чтобы я истязал тебя физически? Но, милый Нилли, ты не пленник. Ты всегда можешь уйти. Тебя никто не держит. Пространство переменилось. Вокруг мужчин начали кружить двери разных цветов и форм. Этот безумный водоворот дверей давал чувство тревоги, заставлял чувствовать себя ещё более дискомфортно. - Осталось только выбрать дверь, Нилли. – змеиная улыбка обрамляло лицо Милка, давая понять, что даже в случае, если он выберется, то он не сможет убежать от себя. Ванилла значительно напрягся. Он понимал какую игру ведёт Бист. Это была партия на истощение рассудка. Словно впервые за всю свою жизнь Пьюр Ванилла решил не вести себя как тряпка. Он передвинул фигуру, пристально наблюдая за Шедоу Милком, стараясь увидеть хоть что-то под маской безумного кукловода. Он знал, что в глубине души, где-то глубоко-глубоко, под завалами безумия и хаоса теплится нечто светлое, нежное и доброе. - Шедоу Милк, это выбор без выбора. Я не настолько глуп, чтобы не понять этого. Не пытайся меня сломить. Я не бездушная кукла, которой можно управлять. – Он колебался, пока эти слова срывались с его губ, по телу Ванили пробежала дрожь. Смесь страха и адреналина, которые он ощущал, когда понимал, что за него говорит отчаяние, словно перекрывая собой его настоящую личность. Он бы никогда так не сказал, даже не подумал бы. - Ванилла, я никогда не ограничивал тебя в свободе выбора. – Милк ловко покрутил в руке шахматную фигуру. – Я не злодей. Я лишь показываю тебе истину, которую ты пытаешься подавить. Ты много додумываешь. Может выдохнешь уже? Я вижу, как у тебя трясутся руки. Мы всего лишь приятно проводим время за интересной игрой. Первая фигура бита. Шэдоу поставил свою фигуру вместо съеденной. На секунду бровь Ваниллы дёрнулась, выдавая его напряжение. Эта игра не была похожа ни на одну игру в его жизни. Словно от этой игры зависела его жизнь, его свобода и личность. С каждой перестановкой фигур он чувствовал, как его восприятие мира менялось, будто Шедоу Милк специально с каждым его ходом незаметно менял пространство, в котором они находились. - Это не похоже на расслабляющую игру со старым другом, знаешь ли… - Ванилла обдумывал как бы лучше походить. Каждый ход был смертельным, а на раздумья давалось так мало времени. - Конечно. Мы не друзья, Нилли. – Когда Ванилла сделал ход, Шедоу Милк хищно, словно зверь затаившийся в листве переместил фигуру ладьи так, что та оказалась в опасной близости с королём. Фактически это была победа. – Я бы сказал, мы нечто большее че просто друзья. Мы связаны незримой нитью судьбы. Ещё немного и нервы Пьюр Ваниллы были готовы лопнуть как воздушный шар, который запутался в терновом кусте. Он видел ситуацию на доске, но разум просто отказывался подчиняться. Будто бы Шедоу Милк специально играл с его ментальным состоянием медленно доводя целителя до безумия. Ванилла поставил своего короля вперёд, тем самым забивая своими же крышку своего гроба. Это был конец. Он смутно видел, как Милк демонстративно берёт белую фигуру и, запрокинув голову назад, съел. Пелена перед глазами усилилась, когда раздался жуткий надрывный смех, пронизывающий даже кости. - Возможно ты прав.. Мы созданы друг для друга. Это больно осознавать, но ты выиграл. – Ванилла снял свою шляпу и аккуратно положил её рядом с доской. – Как бы я не пытался ты бы всё равно выиграл… - Так ты и не пытался. – В секунду Шедоу стал серьёзнее. Эта перемена в иллюзионисте очень напугала Ваниллу до такой степени, что мурашки вихрем пробежали по коже, а мерзкий ком подкатил к горлу, заставляя чувствовать себя ещё более незначительным. - Нилли, если бы ты пытался, то всего того, что было в твоей жизни не было. Ты просто молчал и смотрел, как страдают и умирают все те, кого ты любишь. Разве я не прав? Или я опять пытаюсь запутать тебя? - Это ложь! Я пыталс… - Ваниль будто впервые в жизни почувствовал злость. Это новое и такое незнакомое чувство выжигало изнутри, заставляя душу Ваниллы искажаться, превращаясь во что-то незнакомое и мерзкое. Он рванул с места, но стол был для него преградой, будто знаком «стоп». Ваниль до скрежета зубов сжал челюсть, ухватившись за края стола, а костяшки на руказ побелели от напряжения. - Ты недостаточно пытался. Признай это. Ты только и можешь винить себя во всех бедах. В целом ты прав, но ты так жалок, что даже не смог спасти свою драгоценную подружку. Как там её звали… Ландыш…, Лаванда?.. Ах да, Лилия! Ты мог спасти её… Не дав Милку договорить, Ванилла, кинулся на него. Он уже не был похож на себя. Ярость, что поселилась внутри него выжигала изнутри, перемешивая все органы изнутри. Но сделав шаг к своему мучителю, он вновь оказался в воспоминании о том злосчастном дне, когда Лилии не стало. Ярость сменилась отчаянием. Это событие прокручивалось вновь и вновь, как заевшая пленка в кассете. Раз за разом, те же лица, те же люди, те же события. Он мог в любой момент её остановить, но сейчас… сколько бы он не кричал, не бился в истеричных конвульсиях, он не могу ничего исправить, это было лишь воспоминание. Трек: Abbey - Mitski Шедоу Милк наблюдал за тем, как разум Ваниллы рассыпался словно песок, что прорывался из трещин часов. Ему это нравилось. Очень нравилось. Очередная беспрецедентная победа на его счету. Теперь он действительно его сломал. Заставил признать свою правоту. Милк, от переизбытка чувств даже обнял своего узника, обволакивая его собой. Складывалось такое впечатление, будто бы Шедоу хотел поглотить Светлого.Ваниль же ощущал лишь опустошение. Пустота. Она обволакивала его так же, как и его мучитель. Но отвращение с каждой секундой нахождения в объятьях Шедоу Милка нарастало с невероятной скоростью, просачиваясь через кожу, вытекает кислотой, оставляя ожоги в тех местах, где он касался. В этот момент ему хотелось вырваться, оттолкнуть, но Ванилла тряпичной куклой осел на пол, находясь в липких, удушающих объятиях, которые словно верёвка оборачивались вокруг его шеи. Он так хотел, чтобы это всё закончилось, чтобы Шедоу вновь оставил его в одиночестве. Лучше уж раз за разом переживать самые травмирующие и болезненные воспоминания, при этом раздирая своё тело до тёмных кровоподтёков, нежели иметь близость с этим психопатом. Ваниль хотел заплакать, но противный ком в горле сдерживал этот порыв, недавая ему показаться ещё более слабым чем он есть. А Шедоу Милк лишь игриво гладил его по голове, игриво перебирая блондинистые волосы. - Мой дорогой Нилли, разве ты не счастлив? Ты воссоединился со своей половинкой! – Шедоу Милк улыбаясь, медленно лизнул шею Светлого, будто пытаясь найти яремную вену и вгрызться как дикий, опасный зверь. – Теперь мы одно целое. Ты и я, Нилли. Ваниль лишь сильнее обмяк, стараясь думать о том, что если он не будет вырываться, говорить и как-то противиться воле Милка, то надоест ему и он его выкинет как ненужную вещь? Вряд ли. Шедоу Милк слишком долго ждал этого. Он мечтал о том, как завладеет Пьюр Ваниллой, как медленно, кусочек за кусочком будет пожирать его разум, смакуя каждый момент будто это самое дорогое и вкусное блюдо что он когда-либо ел. - Ты и я… - Ваниль проглотил мерзкий ком и слабо улыбнулся. Эта улыбка была лишь бледной тенью того, какой она должна быть. Это больше было похоже на вежливую улыбку, которой ты вежливо хочешь дистанцироваться от собеседника, как бы стараясь не обидеть. Шэдоу это явно не устроило и он, как настоящий зверь, вцепился в шею Ванили, оставляя яркий укус. Артериальная кровь лениво потекла из ранок, которыми являлись отпечатки зубов иллюзиониста. Ванилла лишь зашипел от резкой боли, которая немного привела его в сознвние и дала понять, в каком положении он находится. Его охватила новая волна боли и страха, но теперь он ощущал это физически. Он чувствовал то, как непроизвольно напрягаются его мышцы. Милк же медленно спускался ниже, помечая свою добычу укусами, которые позже затянутся в некрасивые шрамы. Ваниль хоть и целитель, но без солнца он и порез от бумаги не залечил бы. Этот карнавал из ужасов Пьюр Ваниллы закончился спустя долгие физические и эмоциональные истязания. Он лежал на полу, поясницу саднило, тело не слушалось, а из глаз катились маленькие, еле заметные слезинки, предательски показывая его боль и унижение. Это было больно, страшно. Он даже не мог сказать и слово. Будто бы в него и в правду напихали ваты, в надежде создать идеальную куклу. Всё что Ваниль мог – это тихо глотать слезы под адское хихиканья и мерзкие монологи Шедоу Милка, которые он пропускал мимо ушей, желая абстрагироваться. - Нилли, мы здорово повеселились с тобой. Отдохни. Я вернусь завтра и рассчитываю на реванш в шахматы! – С этими словами Шедоу на последок поцеловал обездвиженного Ваниллу в щеку на манер как это делают мужья перед уходом на работу и растворился во тьме. Вот и сказочке конец, кто читал, тот молодец!