Класс "А"

      В понедельник в классе «А» поднялся вой, когда куратор Монтегю напомнила о выборах старосты. Одни не понимали её роль, другие сомневались в её необходимости, третьи сразу принялись отнекиваться. Громким хлопком куратор Монтегю воззвала к тишине:       — Ребятки, сосредоточьтесь. Класс «Б» уже выбрал. Вам тоже нужно. Чем быстрее, тем лучше. На собраниях студсовета не хватает только представителя вашего класса, а там уже идут обсуждения поездки в столицу в следующем месяце.       — Тогда выберите вы, — воскликнул Бастьен, — вы же куратор. Или сами ходите на эти собрания. Мы столько денег вложили в Академию, — проворчал он уже тише.       Кристина напряглась. У неё до сих пор мурашки бежали от одного нахождения в одной аудитории с детьми первых людей Ремирии. Каждый раз идя по коридорам, она чувствовала напряжение. Словно её не следует находиться тут. Они же вышагивали как по подиуму, будто владеют землей, на которой стоит Академия. Хотя с учетом пожертвованных их родителями денежных сумм так оно и было.       — Студсовет — орган студенческого самоуправления, педагогический состав туда не допускается, — спокойно разъяснила куратор Монтегю, — лишь представители класса, то бишь старосты. А старосту класса должен выбирать класс. Считайте это демократией. К тому же, у нас уже есть один кандидат — Каталина Эльф Хэйр.       Монтегю, как и половина учителей, еще не выучили фамилию Каталины и коверкали ее каждый на свой лад.       — Льф Кхайыр, — в очередной раз поправила девушка. Если частые оговорки учителей задевали её, то Каталина не подавала вида. Её лицо вообще редко меняло выражение.       — Да, — Монтегю сказала пристыженно, но проговаривать фамилию ученицы все же не решилась, — есть еще желающие?       Ответом была тишина.       Кристина, которая наблюдала за всем со своей парты, хотела выдвинуть свою кандидатуру, но передумала. Ей стало известно, что Каталина, как набравшая наивысший балл на вступительных экзаменах, получает стипендию. И выдвигается на позицию старосты лишь из-за пятипроцентной надбавки к ней. Судя по всему, её родители не могут отправлять много денег на личные расходы.       Предложи она свою кандидатуру, то вполне может выиграть. Бастьен, не скрывавший своей неприязни к Каталине, проголосует за Кристину, многие — с ним за компанию. Ей не хотелось одерживать победу таким образом.       — Значит, голосуем, — продолжила куратор, — кто за Каталину, поднимите руки.       — Я против, — горлопанил Бастьен с места, — не хочу, чтобы наш класс представляла альбийка. Я читал в научной статье, что их мозг устроен как-то по-другому. Без обид, Каталина. Это всего лишь факты.       Симонетта закатила глаза:       — Наверно поэтому Каталина на вступительных экзаменах набрала высший бал, а твоему отцу пришлось звонить директору, чтобы тебя взяли. Без обид, Бастьен. Это всего лишь факты.       — Мне кажется неправильным, что мы выбираем между Каталиной и никем. Обычно, на выборах участвует как минимум два кандидата. Может кто-то ещё хочет, — сказала Марсия и принялась оглядываться по сторонам. Её взгляд зацепился за Нино, — ну вот ты, например.       — Что? — удивленно моргнул Нино, застигнутый врасплох. — Я не хочу. Пусть старостой будет Каталина. Она же этого хочет.       — Тебя не спрашивают, хочешь ты быть старостой или нет, — фыркнула Марсия, — нам нужен второй кандидат. Простая формальность. Как ты не можешь это понять?       Порой её речи звучали довольно жестко, но Кристина знала, что в глубине души Марсия не желает зла кому-либо.       — В таком случае, почему не вызовешься сама? — подал голос Дарси. — и будут у нас два кандидата.       — Нет, — та запротестовала, — я не выставляла свою кандидатуру. Хватит перевирать мои слова. Может быть кто-то другой хочет стать старостой?       — Так ведь никто и не хочет, — вмешалась Амбер, — желающих, кроме Каталины, нет. Так что давайте голосовать.       — Согласен, — добавил Дарси. Кристина увидела недобрый взгляд, который он бросил на её соседку.       «Бардак», — подумала девушка, глядя как вяло вытягиваются вверх руки. Она задалась вопросом, почему у неё такой неактивный класс. Тогда ей в голову пришла идея.       Девятнадцать учащихся проголосовали «за». Сама кандидат, так называемых, выборов воздержалась от голосования. Как и Бастьен, но по абсолютно иной причине.       Большинством голосов старостой класса «А» была избрана Каталина Льф Кхайыр.

***

      — Устраивайтесь поудобнее, — сказала Кристина, встретив гостей.       Жительницы комнаты 378 решили устроить посиделки и пригласили весь класс. Наделали сэндвичей и накупили соков, чтобы всем хватило. Некоторые пришли не с пустыми руками. Амбер принесла печенье собственного приготовления, Томá — чипсы из магазина неподалеку, а Пип — бутылку вина. Рикки и Бон, увидев её, присвистнули. Каталина вызвалась помочь, но ей мягко отказали.       Если поначалу все пытались общаться, то вскоре распределились по группам. Кристина заметила, что Бастьен и Лекс ушли довольно рано, а Гай вообще не пришел.       — Давайте сыграем в бутылочку, — предложила Нора, держа в руках довольно быстро опустевшую бутылку, — ну же, сядьте все в круг, мальчик-девочка. Чур я буду первой…       — А как в неё играть? — спросил Нино. — Просто я не из тех парней, что играют в такие игры.       Нора закатила глаза, но сказала довольно беззлобно:       — Мы раскручиваем бутылку и целуем того, на кого она показала.       — А целовать обязательно? — спросила Каталина, оглядывая одноклассников.       — Да. Таковы правила игры.       — А может мы их поменяем? — предложила Амбер. — Я не хочу ни с кем целоваться. И думаю, не я одна.       — А что, если бутылка укажет на представителя своего пола. Я не испытываю никакого желания сосаться с парнем, — Рикки скривил лицо.       — Не будь таким ограниченным, — возразила Марсия, — в этом нет ничего такого. Нужно быть более открытым к новому. Ты же не хочешь показаться нетерпимым? Кстати, такой явный и выраженный негатив может быть признаком скрытого желания.       Рикки, когда до него дошел смысл сказанного, раскраснелся и очень громко и возмущённо отрицал всякие намеки в свой адрес. По его заверениям, его привлекают только женщины и никто, кроме женщин.       Кристина заметила легкую улыбку, промелькнувшую на лице Алекс. Та спрятала её за стаканом с газировкой. Бон вывел своего друга остыть, но они вскоре вернулись. Лицо Рикки вернуло естественный цвет.       — Раз не хотите играть, но не надо, — Нора отложила бутылку и села на кровать. Она выглядела недовольной, Соня подошла к ней, но та лишь отмахнулась от неё. Кристина предложила игру короля:       — У каждого свой номер. Король выбирает любое из них и дает задание. Например, игрок восемь должен трижды попрыгать на левой ноге.       — Это как фанты, — сказал Томá, — я с ребятами во дворе играл. Только там не номера, а какие-то вещи были. Но суть та же. Я не против сыграть.       Никто не возразил. Поначалу процесс шел медленно. Соня, ставшая королем, долго придумывала «приказы», но они выходили достаточно скучными. Её сменил Рикки, и игроки повеселели. Его задания отличались оригинальностью. Так, Пип спародировал Старро Линга, телеведущего вечерней программы, а Дарси показал редкую птицу, чью популяцию пытаются восстановить, но вместо самки его брачные танцы предназначены аквариумной рыбке. В качестве поддержки Амбер сыграла орнитолога.       — Пусть номер три изобразит роковую красотку, от внешности которой все парни падают.       Ребята оглядывались в поисках третьего номера. Наконец, Симонетта поправила волосы и произнесла:       — Ну, мне изображать ничего не надо. Я и так красивая.       Парни понимающе закивали. Её красоту отмечали все.       Когда очередь Рикки закончилась, королем стала Марсия. Ей показалось скучным, что игроки выполняют задания поодиночке. Поэтому Амбер и Алекс обнялись, Каталина и Тори стали мамой и капризным ребенком в магазине на предпраздничной распродаже, Соня и Бон сыграли супружескую пару на грани развода, но с маленьким ребенком, спящим за стеной. Всё бы продолжалось в задорной атмосфере, но Марсия загадала, чтобы четвертый и седьмой игроки поцеловались.       Рикки показал свой номер и стал ожидать свою партнершу. Кристина облегченно выдохнула, ей достался другой номер. Её любопытство тоже разгорелось, но никто из девушек себя не назвал.       — Нет, — раздался встревоженный голос, — нет, нет, нет, нет…       Дарси мотал головой, не в состоянии поверить услышанному. Казалось, он вот-вот заплачет. Его лоб покрылся испариной, а руки задрожали.       — Очередной гомофоб. Вы друг друга стоите, — фыркнула Марсия, — вперед.       Рикки подошел к соседу. Ему явно было неуютно, но все его волнения меркли по сравнению с паникой Дарси. Тот ни на что не реагировал, лишь повторял «нет» и мотал головой.       — Друг, — робко произнес Рикки, положив руку ему на плечо, — всё нормально. Один чмок и всё, — и сделал шаг вперед, но Дарси отступил. Кажется, Рикки что-то понял и смиренно поднял руки, — всё нормально. Я ничего не сделаю.       Амбер встала между ними:       — Ты в общежитии. Здесь твои одноклассники. И больше никого. Здесь безопасно. Дарси, взгляни на меня. Дыши, вместе со мной. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Так, молодец, давай выйдем, подышим свежим воздухом, и попьем воды.       Дарси не походил на человека, брезгующего от поцелуя. Тем более они с Рикки неплохо общались и могли перевести всё в шутку. Его беспокоило что-то более серьезное. Повисло неловкое молчание, как будто студенты стали свидетелями чего-то, что не вписывалось в их привычный мир.       Марсия покраснела, то ли от смущения, то ли от гнева. До конца ночи она не произнесла ни слова.       Поняв, что вечеринка окончена, все разошлись. Лишь Кристина осталась стоять посреди комнаты, чувствуя собственное бессилие. Идея собраться классом, отметить начало учебы и познакомиться получше принадлежала ей, но кончилось всё довольно мрачно. Ею двигали благие намерения, но ни к чему хорошему они не привели.