Поттер и прочие испытания Северуса Снейпа

Северус Снейп добрался до своей спальни почти на чистом упрямстве и желании поскорее закончить этот драклов день. Усталость была столь велика, что он даже не потрудился снять мантию перед тем, как обезсиленно рухнуть в постель. Спина и плечи болели, голова словно напилась свинцом. Сегодняшний день выжал из него все соки. По просьбе Дамблдора Северус потратил более пятнадцати часов на то, чтобы сварить идеальное зелье интоксикации, прерываясь лишь на глоток оставшегося чая. Помимо большого количества времени, оно требовало особой концентрации, редких ингредиентов, контроля температуры и фаз нагрева. За эти пятнадцать часов преподаватель зелий сбился со счёта — зелье было сложным, но он сделал всё идеально. А всё началось с того, что троим старшекурсникам пришла в голову «гениальная» идея отправиться ночью в Запретный лес. По официальной версии — «из любопытства». По версии Снейпа — из-за полного отсутствия инстинкта самосохранения и мозговой активности. Позже они признались, что были уверены, будто нашли в лесу магический аналог маггловских галлюциногенных грибов. Кто-то где-то слышал: «Маглы так постоянно делают, и ничего — все живы и здоровы». В результате, через полчаса, все трое оказались в больничном крыле. У всей троицы были ужасные синяки по всему телу и чесотка. Один временно ослеп, другой потерял способность говорить, а третий и вовсе бредит, утверждая, что он на самом деле Гриндельоу и ему нужно вернуться в глубины Чёрного озера к своим братьям и сёстрам. — Не смертельно, — мрачно констатировала мадам Помфри. — Однако крайне неприятно. Разумеется, это были гриффиндорцы. Северус понял это ещё до того, как мадам Помфри произнесла название факультета. — Храбрость львиного факультета идёт в ногу с безграничной глупостью, — сухо заметил Снейп, осматривая покрытых сыпью студентов. Зелье, которое им требовалось, относилось к категории сложных восстанавливающих составов с длительной ферментацией. В обычных условиях оно варилось примерно три, а то и четыре дня, о чём он сообщил директору. Однако того обеспокоил факт, что троим мальчишкам в больничном крыле придётся так долго мучиться. — Я всё понимаю, Северус, однако мы не можем оставить учеников в подобном состоянии, — мягко сказал Дамблдор, сложив руки. В результате Снейп варил зелье почти пятнадцать часов подряд. Он ускорял процессы, стабилизировал магические реакции вручную, рискуя не только испортить состав, но и, вдохнув ядовитые пары, остаться без волос в свои двадцать два года. И вот, наконец, когда вся эта эпопея с неродивыми гриффиндорцами, грибами и зельем закончилась, он мог наконец расслабиться и исчезнуть в объятиях Морфея. Уставшие мышцы расслабились, веки закрылись, мысли медленно растворялись в ночной тишине. — Уа-а-а-а… Раздалось где-то за дверью. Он не открыл глаз. — Нет, только не сейчас… — подумал он сквозь полусон, надеясь, что ему просто послышалось. Но через несколько секунд детский плач усилился, перейдя в ту самую тональность, от которой у уставшего зельевара начинала дёргаться левая бровь. — …Поттер, — процедил он сквозь зубы. Тяжело вздохнув, он направился в комнату в конце коридора, ту самую, которую ему в срочном порядке пришлось переделывать под детскую. С каждым шагом раздражённый Снейп чувствовал, как сон убегает, а каждая клетка требует хотя бы пяти минут покоя. Изначально эта небольшая комнатка предназначалась под кладовую для зелий, но теперь здесь стояла кроватка для маленького Гарри, на полу аккуратно расставленные игрушки, на небольшом столике — флакончики с детскими зельями и бутылочки. Перед кроваткой стоял маленький столик, на котором были аккуратно разложены пелёнки и припасы. Северус даже наложил на потолок особое заклинание, заставляющее маленькие звёздочки, нарисованные там, мягко светить. Красиво, да и малышу не страшно одному. Комната была тесной, но достаточно уютной, чтобы пережить хотя бы одну ночь с ребёнком. Именно в этом уюте стоял Гарри Поттер, державшийся за бортики кровати, раскрасневшийся, растрёпанный и непрекращающимся плачем заявлявший о своём недовольстве. — Ты хоть понимаешь, который сейчас час, Поттер? — пробурчал Снейп. Маленький Гарри только что-то лепетал на своём детском языке, размахивал пухлыми руками, совершенно не понимая смысла слов взрослого. Снейп нахмурился, сел на стул рядом с кроваткой, тяжело вздохнул и устало оперся локтями о колени. — Отлично… — процедил он сквозь зубы. — Итак, чем ты недоволен в этот раз? Может, ты голоден? Нет? Болят дёсны? Не знаю… Тебя накормили. Сегодня утром я сам лично дал тебе зелье от коликов. Мазь на дёсны нанесли, чтобы режущиеся зубки не мучили тебя. Гарри запищал ещё громче. — Что тебе ещё для счастья нужно? — добавил Снейп, слегка наклонившись к кроватке и наблюдая, как малыш размахивает руками. — Я теряю терпение, Поттер. Гарри продолжал плакать, и Снейп уже почти был уверен, что маленький гаденыш просто издевается над ним. Но вдруг к нему пришла неприятная мысль. Он слегка скосил взгляд, нахмурился и внезапно уловил едва заметный, но информативный запах. — Только не это. Опять? — пробормотал он. Он аккуратно поднял малыша, пытаясь не дать ему вырваться. Его ладони были напряжены, руки вытянуты вперёд, словно он держал не полуторагодовалого ребёнка, а взрывоопасный котёл. Северус ощущал лёгкое раздражение: раньше эту процедуру делали домашние эльфы аккуратно, быстро, почти без запаха и нервотрёпки. А теперь он был один, без помощи, без инструкции, и понятия не имел, что делать. Снейп медленно прикрыл глаза, мысленно перебирая все непростительные заклятия и приходя к выводу, что ни одно из них не поможет в данной ситуации. — Не могу поверить, что в мире, где можно с лёгкостью отрастить новую кость при помощи костероста, никто не додумался создать заклинание, способное поменять подгузник ребёнку… или хотя бы самоочищающуюся пленку, или что-то подобное. В итоге смена подгузника заняла ровно в три раза больше времени, чем варка сложного антивирусного зелья, оставив Северуса с ощущением, что он проиграл дуэль… младенцу. И всё же у него всё получилось, хоть и с четвёртой попытки. Когда всё наконец было закончено, Снейп выпрямился, потёр переносицу и пробормотал: — Если кто-нибудь когда-нибудь узнает об этом, хоть одна живая душа, я буду всё отрицать. Теперь, когда подгузник был сух, маленький Гарри начинал понемногу засыпать. Снейп едва осознавал, как это вышло, но взял его на руки, чуть прижимая к себе, поддерживая голову и спинку. Гарри тихо посапывал, уткнувшись в плечо зельевара, его маленькое лицо постепенно расслаблялось. Северус сел обратно на стул, держа Гарри, продолжая осторожно покачивать. Наверное, это было впервые, когда ребёнок засыпал в его руках. — И как я вообще догадался до жизни такой… — пробормотал он про себя. Сейчас он ощущал весьма противоречивые чувства. Он не знал, зачем всё это делает, зачем принял столь важное решение забрать к себе ребёнка любимой женщины и ненавистного Поттера. Ему ничего не было известно о том, как заботиться о ребёнке. Он был слишком молод для всего этого, слишком неопытен, чтобы справляться с чужой жизнью, которая теперь лежала на его плечах. Если быть до конца откровенным, он не знал, как жить самому после смерти Лили. Снейп внимательно посмотрел в лицо Гарри. Мальчик был ещё совсем крохотный, но уже было видно, как он похож на отца: то же лицо, те же торчащие во все стороны волосы — прямо вылитый Джеймс. Зато глаза… глаза были Лили. Лили Поттер, некогда Эванс, задорная, весёлая грифиндорка, что ещё в детстве умудрилась украсть его сердце. Глаза той, что теперь навсегда осталась в его памяти. Он вспомнил всё: её мягкую улыбку, голос, смех, каждую родинку, каждую привычку, каждый жест и взгляд. На мгновение сердце сжалось, тяжело и тихо. Альбус говорил ему, что время лечит — Северусу в это верилось с трудом. Неосознанно Снейп чуть прижал Гарри к груди, почувствовал, как малыш удобно устроился в его руках, и тихо прошептал: — Ещё пять минут, Поттер. Ещё пять минут… Комната была погружена в тишину. Гарри лежал на груди Снейпа, дышал ровно и спокойно, его маленькое тело постепенно расслаблялось. Они сидели так, неподвижно, тихо, почти сливаясь с этим моментом. Гарри постепенно засыпал, а Снейп, ворчливо, но с внутренним теплом, позволял себе слегка расслабиться, впервые за долгое время чувствуя необычное умиротворение и покой. Тем временем сидевшая за окном чёрная кошка с особым интересом наблюдала за развернувшейся картиной. Она слегка крутнула головой, внимательно изучая комнату, глаза блестели, хвост спокойно лежал. Всё происходящее внутри, каждый вздох и движение, казалось, не остались без её внимания. Она смотрела долго, внимательно, как коллекционер, нашедший редкий экспонат не в музее, а в пыли старого чердака. Наконец, словно удовлетворившись увиденным, кошка легко спрыгнула с окна, в полёте принимая человеческую форму. Минерва Макгонагалл куталась в тёплую мантию, тихо направляясь к Хогвартсу, но мыслями постоянно возвращаясь к дому Снейпа. — Я и не знала, что он может быть настолько трогательным, — пробормотала она про себя, тихо улыбаясь. — Жаль, что у меня нет с собой Kodak-камеры. Отличный момент для открыток на Рождество для Северуса и Альбуса. Изначально она с немалой тревогой отнеслась к решению Дамблдора позволить Снейпу забрать малыша. Он был ещё слишком молод и неопытен, да и к тому же у Гарри есть живые родственники — сестра со стороны матери Лили Эванс. Хоть они и маглы и ничего не знают про их мир, но всё же это родная кровь. Она до сих пор не могла понять, почему Северус вдруг решил стать опекуном Гарри, особенно учитывая его нелёгкие отношения с отцом мальчика. Первое время она чувствовала тревогу — слишком многое казалось невозможным. Северус Снейп, готовый плевать ядом при одном упоминании фамилии Поттер, теперь внезапно ответственен за жизнь маленького Гарри. Она вспомнила все опасности, все трудности, всё, что могло пойти не так. Но затем мысли вновь вернулись в ту самую комнату со светящимися звёздочками на потолке. Гарри лежал спокойно, Снейп осторожно держал его на руках, слегка покачивая. Тишина, уют и покой. — Всякое случается, — пробормотала она тихо, чуть улыбнувшись самой себе. — Может, из этого и правда что-то выйдет. Она снова шагнула, уходя в ночь, но взгляд всё ещё возвращался к дому Снейпа. На душе стало немного теплее, и впервые за долгое время напряжение ушло — теперь была надежда, тихая и уверенная. Если хочешь, я могу сделать ещё одну версию с лёгкой литературной шлифовкой, где предложения будут более плавными, некоторые повторы убраны, ритм текста будет «дышать», а всё богатство эмоций сохранено.