Сама виновата

Я отстегнула ремень безопасности, после чего вылезла из машины практически синхронно с отцом. Двери машины хлопнули, а багажник открылся. Должно быть папа нажал на кнопку, после чего раздался щелчок. Я подошла к открытому багажнику, отрывая свой взгляд нового многоэтажного дома. Стоило мне прикоснуться к рандомной коробке с вещами, как отец меня остановил. — Это тяжелое, возьми несколько коробок на заднем сидении. Я кивнула, после чего он мне протянул ключи от новой квартиры. Ключи я убрала в карман, затем по указу отца открыла дверь у задних сидений и взяла в руки три небольшие коробки. Отец, увидев как я двигаюсь в сторону подъезда, тут же мне выкрикнул номер квартиры и этаж, как бы напоминая. Но я этого не услышала. Я вообще ничего не слышала, молча оглядывая новый двор. Совсем чужой светлый подъезд, чужие двери в квартиры, чужие жильцы. Последний пункт особенно трогал сердце. Переезжать я вовсе не хотела. В прошлом районе остались мои друзья, мое детство, мои воспоминания. Хотелось развернуться, бросить вещи и уехать подальше отсюда. Вернуться туда, откуда началась я. Будто идя против своего тела, я провернула ключ от квартиры и наконец дверь отварилась. Передо мной оказалась светлая прихожая, с высокими потолками. Войдя внутрь, я ощутила запах новой мебели. Я здесь ранее не находилась, пару недель назад мой отец один поехал смотреть очередную квартиру, что находилась недалеко от частной больницы (место его работы). Я отнекивалась, мол он не станет отсюда переезжать. Тот район стал для нас всем. Думала он поездит, поищет и успокоится. До этого момента. Пока я не зашла в новую квартиру, до меня будто не доходило осознание о переезде. Разум был затуманен. Самое грустное, что я даже права не имела предъявить отцу, мол «у меня тут друзья», поскольку с этими друзьями он мне запретил общаться уже давно. Разумеется, общение я не прекратила, только вот папа об этом ничего не знал. Мы к этому еще вернемся. Я набрала полную грудь воздуха и не снимая обувь понесла коробки с вещами подальше от прихожей, дабы они не мешали отцу, что тоже носит вещи из машины. Я оставила «башенку» из трех картоновых коробок у окна, после чего мой взгляд зацепился за новый двор у дома. На качелях катались маленькие девочки, трое мальчиков бегали друг за другом, крича что то нечленораздельное. Мне на секунду захотелось оказаться в их телах. Вернуться домой, там, где отец заботливо готовит обед для дочери. Но я понимала, что если и окажусь на чужом месте, то дома я не найду. С подросткового возраста я так и не видела тот дом, где все любят друг друга. Хотя возможно этого дома никогда и не было, возможно, я была слишком мала, чтобы это заметить. Из мыслей меня вытолкнул хлопок двери, резкий и неожиданный. Я по инерции обернулась, ранее слегка дернувшись. На пороге стоял отец, с огромной коробкой в руках. Плюхнув её на пол, он обратился ко мне, бегая взглядом то по моему силуэту, то по новым большим окнам. — Осмотрелась уже? — Бодрым голосом поинтересовался папа, чуть улыбаясь мне. Но мне улыбаться в ответ не хотелось. — Нет. — Пробубнив себе под нос, я вновь развернулась к окну, совсем не желая контактировать с отцом. Сейчас папа выглядел в моих глазах самым настоящим предателем. В прошлом районе родилась не одна я, в прошлом районе зародились отношения родителей. Отец много рассказывал мне историй с того времени, как они сидели с мамой на лавочках будучи подростками, беззаботно проводя время. Я наверно не могу и вряд ли смогу в будущем понять этот поступок отца. Это тот район, где началась его новая жизнь, где прошло столько событий, первая любовь, первая драма, первая драка, первое разочарование, первые ошибки. Он взял и беспощадно сменил место, что буквально породило его. Иногда мне хотя бы просто из любопытства интересно взять и залезть в его голову, Послушать его мысли, его мнение о происходящем. Да, есть фраза «нужно жить дальше», но почему-то в моей голове этот переезд ощущался как предательство. В первою очередь, он предал самого себя, свои же воспоминания. Дом, в котором мы жили, был для меня не просто дом. Пусть это и была обычная хрущевка. — Я жду тебя у машины. Там еще куча коробок.После его слов двери вновь хлопнула. «Это не жигули» автоматически пронеслось у меня в голове. Это была его любимая фраза, когда я хлопала дверью машины.

***

Так и прошел чуть ли не весь день. Мы с папой спускались к машине, доставали коробки, поднимались в квартиру и опять спускались. Так по кругу и раз десять подряд. Я сидела у кровати в своей новой комнате, чувствуя усталость и забитые мышцы. Мне хотелось в душ и спать, а потом проснуться по волшебству в старой квартире. Но этого не случится. Поджимая губы, я проводила лезвием канцелярского ножа по скотчу на картоне, распаковывая коробку, одну за другой. Пока разбирать ничего не хотелось. Сейчас я попросту искала постельное белье, поскольку на чужом я брезговала спать. Как назло нужный мне комплект постельного белья лежал чуть ли не в самой последней коробке. Следующие двадцать минут я разбиралась с пододеяльником. «Мне в следующем году восемнадцать, а я так и не умею заправлять одеяло в пододеяльник», мысленно отругала я себя. Наверно, если бы мама была жива, она бы сейчас хихикала надо мной и в конце концов помогла бы мне. А вообще тема с пододеяльниками у нас семейное. Папа тоже не шибко разбирается в этом, только мне семнадцать, а ему сорок два. После этого факта, моя самокритика спала. Разобравшись с кроватью, я сложила коробки у стенки, предварительно достав из одной наушники. Позже я накинула ветровку и вышла на улицу, в наушниках заиграл рандомный трек из «моей волны». Папе я отписала сообщение о том, что вышла прогуляться, буду не поздно и во дворе. Я соврала. Я ехала в тот самый родной район, желая прогуляться по набережной и побыть с собой наедине.

***

В тот вечер мне было ужасно тоскливо. Я сидела на берегу моря, вдыхая прохладный воздух, бросала камушки в воду и все это практически в полнойтишине, не мудрено, в прохладную погоду, после заката солнца обычно тут люди не проводят время. Мне не хотелось возвращаться в новую квартиру. Начнем с того, что я вообще не хотела переезда. наверно, если бы мне дали выбор, где спать, в квартире или прямо здесь, я бы выбрала второй вариант. В голову лезли рассказы папы, о том как он в молодости с моей покойной матерью проводил время здесь. Хотела бы я пообщаться сейчас с мамой, посоветоваться с ней. Хотя, может и хорошо, что ее не стало? Может, глядя на своего ребенка сейчас, она бы расстраивалась? Вот чего мне уж точно не хотелось бы, это разочаровывать ее. Я достала из кармана пачку сигарет. В руках оказалась бело-красная коробочка, я открыла ее и зажала в зубах фильтр. Из другого кармана я достала зажигалку. Прикрыв кончик сигареты, где находился огонек от зажигалки, я сделала первую затяжку. Во рту стандартный вкус сигарет, а на губах приятный вкус вишни. Солнце село уже часа полтора назад, оставив после себя темное небо, что мрачнело с каждой минутой. Мой взгляд был устремлен куда-то вдаль моря, голова была одновременно пуста и переполнена. Куча мыслей, что вертелись вокруг меня, но как бы я не пыталась, я не ухватилась ни за одну из них. В какой то момент мой телефон завибрировал. Разблокировав экран, я перешла по уведомлению в чат телеграмма. Сообщение было от моей давней знакомой. Содержание как обычно не удивляло. Вся переписка у нас состояла из: «Вынеси покурить, пожалуйста» и «Пошли пить». Собственно, и в этот раз на экране высветилось буквы, содержащие уже родное предложение: «Тут наши все собрались, приходи к нам». Недолго думая, я отписала ответное сообщение: «Пьете?», ответ пришел так же моментально: «И не только, мы у меня. Ждём тебя». «И не только», вот эти слова меня и заинтриговали. Тогда я быстро докурила сигарету, бросила окурок в мусорку и поднялась с берега, двигаясь в сторону дома той самой знакомой, шагая ровно под биты музыки в наушниках. Честно говоря, сейчас пить мне не сильно хотелось. Я мысленно останавливала себя, мол «Тебе нужно домой, нужно помочь отцу, ему тоже сейчас непросто», однако на эти аргументы в голове моментально всплывали другие, со стороны истеричной натуры: «Он увез меня хрен пойми куда, и чтоя теперь должна прыгать от счастья? Мне нужно отдохнуть, не умрет без меня.» Выиграла спор, кстати, истеричная натура. Я быстро отписала отцу сообщение о том, что зашла в гости к бабушке и скорее всего останусь у нее. Конечно, в ответ моментально пришел вопрос: «Как ты оказалась в ее районе, ты же во дворе была». — Блять. Прошептала я себе под нос, и только тогда опомнилась, что нахожусь в тесноте рядом с бабулей, что от каждого покачивания автобуса, готова была сбить меня с ног. Бабуля, кстати, после моего «непристойного» слова, закатила глаза, и теперь с осуждением глядела на меня, буквально прожигала взглядом, пока я молилась, лишь бы доехать побыстрее. «Она меня пригласила, я не стала отказываться», после этого сообщения я вышла из сети, не желая отвечать на дотошные вопросы папы, буду я еще добровольно на себя подозрения наводить. Если бы не бабушка, что жила всю жизнь здесь, я бы и представить себе не могла, какую отмазку пришлось бы придумывать. Вскоре автобус остановился на моей остановке. Я спешно вышла из него, наконец чувствуя личное пространство. Ладно, я больше радовалась, что не ощущала ни противного запаха духов этой бабули (если это был не освежитель воздуха), ни ее прожигающего насквозь взгляда. И тяжело же её семье с ней наверняка? С подобными мыслями я наконец оказалась у подъезда, быстро ввела пин- код, который у меня уже на подкорке мозга, после чего раздалась отвратительная музыка. Я зажмурила глаза (будто это чем-то поможет) и быстро зашла в помещение. В нос дал запах прокуренного подъезда и химозный запах краски. Вновь поморщившись, я вызвала лифт. В голове я раз за разом прокручивала сообщение от знакомой. «И не только», а что еще? Обычно все тусовки ограничивались алкоголем и сигаретами. На большее друзья не шли, поскольку боялись связывать свою жизнь с психотропными веществами. Максимум один из парней принес снюс, это было один раз и то, многие отказались, мол «перебор». Я честно, была согласна с ними. Алкоголь, большая компания и свободная квартира, разве этого не достаточно? Да и если честно, мы и в трезвом состоянии круто проводили время. Я невольно улыбнулась воспоминаниям с того времени, в голову машинально полезли забавные, милые моменты. Например, однаждыодин мальчик сбежал из дома, приютить к себе его никто разумеется не смог , так что вся компания забралась на крышу рандомного дома и переночевала там. Парни принесли спальные мешки, подушки, пледы, девочки принесли еду. В тот вечер мы жарили маршмеллоу на зажигалке (не разводить же нам костер на крыше дома), смотрели фильмы на планшете и танцевали. Пусть было не сильно чисто, прохладно, это все равно вызывало во мне бурю позитивных эмоций. Я тогда ещё увидела паука, что затаился на своей паутине. Я с визгами бегала по крыше, пока за мной бегал тот самый сбежавший мальчик, у него в руках был этот же паук (он протягивал руку вперед, по направлению ко мне), а за мальчиком бегал Ян, и просил прекратить. «Да прекрати идиот, я тебе этого паука щас в жопу засуну» — «Какие мы нежные» — «Баклан блять, выкинь паука!». Улыбка спала от осознания, что это все лишь воспоминания. В последнее время компания не столь сплоченная. Хотя, конец — это всегда чье-то начало, ведь так? Вскоре передо мной раздвинулись двери лифта. Перед мной оказался мужской силуэт. Я вышла из лифта, парень тут же обернулся на меня. Ранее хмурое лицо выразило дружелюбную улыбку. Голубые глаза, ямочки на щеках, темные, чуть волнистые волосы. — Лили, привет! — Он тут же протянул руки для объятий. Вскоре эти же руки оказались на моей спине. — Мне не говорили, что ты приедешь. Я отстранилась. Ян все так же улыбался мне. Годы идут, однако его улыбка никогда не сползала при виде меня. Я перевела взгляд чуть ниже, на его руки. Он зажимал кончик сигареты указательным и большим пальцем. — Ты же не куришь. — Я чуть покосилась на него. Он тут же замялся. Спустя секунд пять молчания, он все же выдал: — А ты где пропадала? Тебя последнюю неделю не видно вообще. «Проигнорировал мой вопрос?» — Да мы с папой переехали короче. — После этих слов его брови чуть вздрогнули. — Далеко? — Достаточно, да. Так не хочу туда возвращаться. — Последнее предложение я пробубнила себе под нос, опустив глаза. — Не парься, сегодня хотя бы расслабишься. Если что, мы к тебе можем приехать, я думаю наши будут не против. Я пожала плечами. Папа явно был бы в ярости от вида моих друзей, так что эту идею я тут же отбросила. — Ладно, пойдем в квартиру. Ян быстро затушил сигарету об перила и кинул бычок в банку, к остальным, (это было что-то типа общей пепельницы на лестничной клетке). Вскоре дверь в квартиру отварилась, ранее, находясь в паре метрах от двери, доносились биты с колонок, теперь я слышала эти биты в полной громкости. Мы прошли с Яном в зал, где были все остальные гости. Друзья выпивали, танцевали, громко орали текст популярных треков. Первым делом я двинулась к столику с алкоголем. Это был небольшой белый столик, что-то вроде журнального, на котором были разложены не только бутылки со спиртным, но и я так понимаю запивки, в виде соков и газировок. Я взяла в руки бумажный стаканчик и наполнила его красным, полусладким. Стоило мне поставить бутылку на место, как ко мне подлетела девушка. Из-за плохого освещения (везде в квартире был приглушенный свет), я ее не узнала, от чего в первый миг дернулась. — Лилит, чего трясешься? — Она положила свою руку мне на плечо. Этот голос я не спутаю ни с кем. — Ксюша, привет, — Одной рукой я приобняла девушку, в знак приветствия. — Как вы тут? Давно уже все здесь? — Достаточно. — Она глянула на мой стаканчик — Сегодня только пьешь? Не будешь кое-что пробовать? На последнем слове она сделала акцент, что меня чуть смутило. Обычно была за все идеи, как говорится, между выбором «да» и «нет» всегда «да», но сейчас мне не сильно хотелось пробовать что-то новое. — А что у тебя? После этих слов, она оглянулась по сторонам, видимо, чтобы убедиться, что никто вокруг не смог это слушать, однако это глупо. Из-за музыки в доме, человека на расстоянии тридцати сантиметров уже было плохо слышно. Ну, или я уже начинаю стареть. Она наклонилась к моему уху и аккуратно произнесла, почти шепотом: — Меф. Мои глаза округлились моментально. Только я набрала воздух в легкие, дабы начать задавать тысячу и один вопрос, как она, будто почувствовала это, отвела меня в ванную комнату. Но от наплыва вопросов ей все равно не уйти, сейчас я была настроена задать каждый и услышать ответ, без права уйти от моего допроса. Дверь в ванную захлопнулась. Ксюша закрылась изнутри на замок, после чего достала из кармана джинс зип-пакетик с грязно-белым порошком. Моё лицо в этот момент просто нужно было видеть. Не знаю как точно описать вам мой вид, но чувствовала я внутри страх, злость и шок. Мой рот открылся так широко, будто вовсе забыл о функции закрываться. Ксюша решила мне напомнить о данной возможность, она приложила мне два пальца к подбородку и закрыла рот. Все действия она выполняла с легким азартом и ухмылкой, и только сейчас я заметила ее расширенные зрачки. Я вновь набрала воздух в легкие, как вдруг она перебила меня. — Попробуй, тебе понравится. — Ксюш, это уже не нормально. — Я пыталась отнекиваться, но пакетик действительно манил меня. Я как кот, перед которым лежит миска с молоком. — От одно раза ничего не будет. Ты пьешь, куришь с тринадцати, ничего, живая, здоровая. Последние слова я еле разобрала. Её речь нечленораздельная, лицо красное и отдышка (последний фактор я списывала на танцы, устала, с кем не бывает?). Ёще спустя минут пять уговоров, я допила свое вино, скрутила из купюры «100 рублей» трубочку и снюхала первую белую дорожку.