Волк в Неоновой Пустоши

День седьмой. Уличная проповедь. В самом сердце рынка, где бедняки продавали свои органы и краденые данные, Бьорн увидел проповедника. Жалкий, худой человек кричал толпе о какой-то «новой жизни» в сети. Он говорил о спасении через отказ от плоти. Ярость, холодная и праведная, поднялась в груди Астартес. Это была самая чистая ересь. Он прошёл сквозь толпу, которая расступилась перед этим титаном. Он остановился перед проповедником, затмив его своей тенью. — Ты говоришь о бегстве от плоти, — загремел его голос, перекрывая все звуки рынка. — Ты призываешь отказаться от дара Императора, от Его образа. Плоть может быть слабой, но она — наша крепость. Её слабость закаляет дух. То, что ты предлагаешь, - это не спасение. Это рабство. Рабство у машин и собственного страха». Он поднял руку, указывая на толпу. — Смотрите на них! На тех, кто заменил свою плоть на металл! Они продали часть своей души за скорость, за силу! Но где их воля? Где их человечность? Она стёрта, как данные с чипа! Империум Человечества далёк, но Его Истина вечна! Не бегите от борьбы! Примите её! Ваша плоть может болеть, ваша жизнь может быть коротка и жестока, но пока вы сражаетесь, пока вы остаётесь людьми, вы исполняете Его волю! Не будьте скотами, жаждущими лёгких путей! Будьте людьми! Сражайтесь! Толпа замерла. Никто никогда не говорил с ними так. Не призывал их быть сильными в своей слабости. Проповедник побледнел и сбежал. Бьорн наблюдал, как люди, избегая его взгляда, медленно расходятся, но в некоторых глазах что-то изменилось. Не понимание, но... сомнение. Зародыш сопротивления. Для начала этого было достаточно. День десятый. Зов войны. Сигнал был слабым, зашифрованным на примитивном, но узнаваемом коде - бинарном языке. Он вёл в канализационные туннели под промышленным районом. Там он нашёл их. Десяток мужчин и женщин. Грязные, измождённые. У некоторых — самодельное оружие. У одного — переделанная плазменная горелка, слабая искра по сравнению с оружием Адептус Механикус. Их лидер, старый техник с кибернетическим глазом, упал на колени при виде Астартеса. — Мы... мы слышали твои слова на рынке. Мы следили. Мы... мы помним, — прошептал он. — Старые данные. Легенды о... о звёздных воинах. Защитниках. Мы не хотели всего этого, — он махнул рукой в сторону города над головой. —Мы хотим... мы хотим сражаться. Как ты сказал. Бьорн смотрел на них. Жалкие. Слабые. Легко ломаемые. Но в их взглядах горел огонь. Тот же огонь, что горел в глазах неофитов на Фенрисе, когда они впервые брали в руки оружие против снежных волков. — Встань, — сказал он технику. — Не преклоняй колени передо мной. Преклоняйте их только перед Императором. Если вы хотите сражаться... то вы должны научиться выживать. Он оглядел их убогое убежище, груды хлама и похищенного оборудования. — Это место... будет нашей крепостью. Первой цитаделью Имперской Истины на этом падшем мире. Вы, её первый гарнизон. Он указал на плазменную горелку. — Ты. Это твоё оружие. Уважай его. Содержи в чистоте. Завтра мы начнём. Бьорн Разящая Рука повернулся и пошёл к выходу из туннеля. Снаружи снова начиналась ночь, наполненная воем сирен, вспышками выстрелов и рёвом двигателей. Целый мир, больной до самого основания. Мир, который даже не знал, что он пал. Но теперь он знал. Он видел это. И пока космодесантник Космических Волков дышит, он не позволит ереси процветать безнаказанно. Война за Найт-Сити только началась. И она будет вестись не только огнём и сталью, но и словом, и волей. У него не было компании. Не было корабля. Но у него была миссия и Император. И для Астартес этого всегда было достаточно.