PROJECT W.H.I.T.E.

POV Агент М

Нас – целый легион.

Имя нам – Дивизион.

Отлично. Кажется, я еще не разучился писать — и это после стольких лет работы на самую секретную из всех галлифрейских инициатив. Конечно, в наших кругах принято сохранять информацию другими способами, но я всегда пренебрегал этим законом. Нечто официальное, вроде никому не нужных отчетов, возможно, и стоит того, чтобы быть сохраненным в цифровом виде, но мои воспоминания — нет. Им место в этом дневнике. Я слишком привык к бумаге и перу. Хотя, не скрою, хотелось бы посмотреть на лицо моей наставницы Космогон в тот момент, когда она поняла бы, как много секретов Дивизиона раскрывает мое перо в этих записях. Бьюсь об заклад, более яростного читателя в истории Галлифрея и днем с огнем не сыщешь. Но сейчас ей не до этого. И не до меня. И не до моих отчетов о проделанной работе — все мысли Космо сейчас устремлены в сторону недавно (если это слово применимо в контексте нашего восприятия времени) сбежавшего агента. Кажется, ей надоело то, что после каждого успешно выполненного задания ей стирали память. Могу ее понять — я и сам не в восторге от подобной практики, да и, кажется, Ко Шармус из соседней команды тоже высказывался не совсем лестно об этой несправедливой, но незыблемой части нашей работы. Впрочем, сейчас мне грех на что-то жаловаться. Благодаря занятости Космо у меня нарисовался внеочередной отпуск, и провести я его решил на одной из планет, находящейся под нашим протекторатом — а, по сути, являющейся нашей колонией. Не самая удачная для Земли линия времени, конечно — тот факт, что мы подчиняем себе целые миры похожих на нас и по складу ума, и по воинственности существ, мне здорово претит, но здесь мне удалось познакомиться с очень интересным человеком. И это знакомство окупило для меня все остальные минусы. * * * — Ты когда-нибудь слезешь с этого дерева, вот скажи? Отложив дневник в сторону и закрепив его на стоящем рядом рюкзаке так, чтобы он не упал, я вышел из строения, напоминающего маленький домик, на дереве, и, сев на ветку, крепко ухватился за нее руками, чтобы мгновением позже свеситься с нее вниз головой прямо перед лицом человека, задавшего мне вопрос. — Тебе в цирке работать надо, ты в курсе? — вздохнув и не надеясь получить вменяемый ответ на первый свой вопрос, заметил мой собеседник. Этого серьезного молодого человека звали Данк Эрстел, и мы с ним были знакомы уже более десяти лет. В отличие от своих сверстников, он был достаточно заурядным землянином и не обладал теми силами, которыми наши ученые в целях эксперимента наделили большую часть населения этой планеты. Нет, Данк всю свою жизнь был совершенно обычным… и, возможно, именно это меня в нем в свое время и подкупило. Порой во время общения с ним в мои редкие отпуска у меня в принципе складывалось впечатление, что я знаю его всю свою — а, наверное, правильней будет сказать «его» — жизнь. — Я же пробовал и рассказывал тебе об этом, — не удержавшись, хмыкнул я. — Как и о том, что мне по итогу потребовался доктор. Лицо Данка посетила тень улыбки. — Боюсь даже представить, что нужно было вытворять, чтобы по итогу потребовался доктор. Чудеса акробатики имени «Летающих Грейсонов»? О, ты даже не представляешь… — Вроде того. Хотя знаешь, я в одной из линий времени встречался с Диком Грейсоном на поле боя, и своим родителям он бы точно дал фору, — заметил я, спустившись на землю рядом с ним при помощи мастерского кувырка. Мне всегда нравилось рассказывать Данку о своих миссиях. Без каких-либо секретных подробностей, которые могли бы привлечь к нему нежелательное внимание Дивизиона, но и не без интересных деталей, являющихся спутниками любой мало-мальски стоящей истории. К тому же… мои истории были для Данка единственной возможностью узнать о внешнем мире, пусть и через призму моего восприятия оного. Колонии паралюдей, подобных этой, земной, не имели возможности путешествовать по бескрайним просторам космоса, пока не получали соответствующего разрешения от спецотдела, главой которого был некто по прозвищу Военный Вождь под началом у куда более известного Рассилона. А он давать разрешение не спешил. — Кстати, о дереве, — сказал я, стараясь отвлечься от невеселых мыслей о судьбе этой планеты. — Не понимаю, что тебя удивляет в моей любви к нему. Как-никак, мы этот дом построили вместе — ты, я и твой дед. На мгновение озабоченное лицо Данка посветлело. Воспоминания о старшем Эрстеле, пусть и болезненные после его внезапного исчезновения, всегда заставляли взгляд Данка теплеть. Морри Эрстел был для него семьей — после того, как родители отказались от него в первый же день его появления на свет, не выдержав того, что у них родился обычный, ничем не выдающийся человек без каких-либо сверхспособностей. Плэйн. Но дед был не таким. И по итогу стал тем, кого никто и никогда не смог бы заменить в жизни Данка. — Ты надолго в этот раз? — спросил он у меня. — Без понятия, если честно. Ты же сам знаешь, я не лезу в дела начальства в Дивизионе. Как только меня вызовут на следующую миссию — сразу же придется улететь. Но я постараюсь поскорее вернуться. — Дед так же сказал, выходя в тот день из дома, — едко заметил Данк. — Как видишь, в итоге он не вернулся. Не давай обещания, которые не сможешь выполнить. Я кивнул, несколько пораженный внезапными скачками настроения Данка. Да, он и прежде внезапно становился очень серьезным во время наших разговоров, но чаще всего у меня получалось его развеселить. Правда, в последние годы, после того, как регенерация заставила меня переродиться в это тело, все реже. Возможно, общение с прежним агентом М ему нравилось куда больше. — Тебя что-то гложет? — решил прямо, без обиняков и предисловий поинтересоваться я. — Ты же знаешь, ты всегда можешь излить мне душу. Данк покачал головой. — Пожалуй, не в этот раз. То, что я собираюсь сделать… идет вразрез с законами Галлифрея. Не хочу подставлять тебя… на случай, если они узнают о нашей с тобой дружбе и решат просканировать твою память. Сам помнишь, как они умеют подавлять восстания… не хуже элтарцев, про которых ты рассказывал. Я улыбнулся. Историю из другой линии времени, в которой Земля являлась колонией могущественной Элтарской империи, я рассказывал Данку уже без малого шесть раз, но переслушивать ее он любил. Да и мне, признаться честно, нравилось рассказывать о том, как шестеро членов разноцветного отряда обрели силы и восстали против инопланетной диктатуры. Было в этом что-то смутно знакомое и близкое мне. — Галлифрей все-таки не Элтар. Да и сомневаюсь, что Космо заинтересует мое знакомство с обычным… Я осекся. Но, как показывала реакция Эрстела, спохватился я слишком поздно. В его глазах зажегся недобрый огонек. — Я не в обиде, — проговорил он, тщательно подбирая слова. — Я понимаю, что ты хотел сказать, и ты прав… знакомство Повелителя Времени с обычным человеком вряд ли заинтересует высокопоставленного галлифрейца из Дивизиона. Однако для твоей же безопасности я перестрахуюсь. Если то, что мы задумали, получится… надеюсь, следующий наш разговор пройдет в более приятной обстановке, дружище. С этими словами он крепко обнял меня и, отстранившись через несколько секунд, пожал мне руку. — Пожелай мне удачи, Морриган. Мое старое имя. — Сейчас я не зову себя так, ты же знаешь. И по работе я агент М… Без имени. Так легче и правильней. — Плевать. Морриган. Во все времена. — Всегда, — машинально ответил я. Улыбнувшись, Данк повернулся и пошел в противоположную мне и нашему дому на дереве сторону. Вскарабкавшись наверх, я забрал рюкзак и дневник. Кажется, сегодня он пополнится новой записью. Кстати, она сейчас перед вами.