Правила игры на выживание

Он просидел на холодном полу ванной ещё какое-то время, пытаясь осмыслить услышанное, пытаясь подавить в себе то негодование, которое поднималось раз за разом к горлу, но всё же встал. Встал только из-за того, что понимал, что скоро придет Хосок и как будет ужасно выглядеть эта картина сидящего Юнги на полу в ванной, чуть ли не обнимающего белого друга. Он почистил зубы, сполоснул рот водой и ещё какое-то время смотрел на себя в зеркало думая о том, что сейчас будет происходить. Будет ли это сложно? Безусловно. Будет ли это стоить того? Неизвестно. Вырвал его из раздумий звук открывающейся двери. Хосок тут. Зачесав волосы назад ладонью брюнет вышел в комнату, привычно улыбаясь уголками губ, взгляд пробежался по чужому телу, по которому стекали капельки воды, падающие с волос и спускаясь по прессу, оставляли на рельефах чужого тела мокрые дорожки, после впитываясь в полотенце на бёдрах. Эта картина пусть и не привлекала, но мурашки по телу всё же прошлись. Понятно, значит тело всё ещё на него реагирует, пусть и разум кричит об обратном. Оба молчали. Каждый ждал хода другого. Юнги решил сделать шаг первым и шагнул к Хосоку приобняв его за шею, немного повиснув на ней, рыжеволосый в свою очередь тоже не стал мяться и ловко обнял того за талию прижав к влажному телу, накрывая губы брюнета собственными, прикусывая и оттягивая. Юнги - отвечал. И тело тоже отвечало, за что Мин мысленно себя проклинал. Зачем? Почему? Как? После всего, что он узнал, что он пережил тело всё ещё реагировало на чужие прикосновения? Сейчас думать о причинах того, почему он это делал, было не время, лучше будет откинуть пока эту мысль в ящик “вещи о которых я подумаю за сигаретой, потому что по другому не вывезу”. Отстраняясь от чужих губ, чувствуя, как собственные припухли Юнги поднял взгляд черных глаз на Хосока зарываясь в его волосы. – Я хочу кое-что попробовать, ты не будешь против? - в губы прошептал, продолжая перебирать чужие волосы между пальцев, а после опережая чужой вопрос продолжил. – Изначально я думал сделать тебе минет, но ты провинился и очень сильно, так что я всё ещё расстроен, а ты будешь наказан. Садись на кровать, Хобби. – Юнги? В смысле наказан, о чём ты? - смотря на брюнета взглядом полного непонимания, он всё же позволил себя посадить на кровать и следил за передвижениями Юнги, который достав ремень из шкафа стал связывать его руки за спиной. – Юнги-я, ты уверен? Может давай без этого? – Я ведь сказал, что ты будешь наказан, Хосок. Будь хорошим мальчиком и помолчи или мне придется тебя заткнуть, ты ведь этого не хочешь? - усмехнулся он, затягивая ремень за запястьях потуже, а после обходя рыжеволосого лёгким движением стянул с того полотенце кинув его на пол. – Тем более, ты уже возбуждён. Чон опустив взгляд на свой пах и прикусил губу. Юнги не врал, он был возбуждён, пусть не до крайности, но довольно заметно и тут было нечем крыть. Всё ещё опасаясь Хоуп наблюдал как брюнет взял бутылёк с лубрикантом, а после достал шелковый платок со шкафа и то, что его в самом деле даже напугало. Спица для стимуляции уретры. – Милый, зачем тебе это? Положи пожалуйста на место вот эту штучку, - взволнованно пролепетал Хосок сжав под руками одеяло. – Я тебя не спрашивал. Сиди тихонько, я не хочу опять с тобой ругаться, но обещаю, что тебе понравится. Я буду нежен, - слегка улыбаясь, ответил Юнги облизнув нижнюю губу. Встав напротив Хосока старший помог ему улечься на кровати удобнее и залезая следом уселся рядом с ним, опустил руку на чужую грудь, кончиками пальцев проходясь, по всё ещё влажной, груди, задевая соски и спускаясь к прессу, он чувствовал как под его рукой напрягаются все мышцы, как чужая кожа покрывается мурашками, как его член вздрогнул от щекотливых действий Юнги, отзываясь на прикосновения, будто бы просил ласки. И он не заставил Хосока ждать, опустил руку ниже, указательным и средним пальцем прошёлся по головке и спустился по внешней стороне к основанию и поднялся уже обхватывая плоть рукой, двигаясь у налитой кровью головки. Тело Хосока сначала замерло, будто бы не зная чего ожидать, а после почувствовав ласку стало извиваться, бедра непроизвольно двигались на встречу и сам мужчина прикрыл глаза откинув глаза. Ему нравилось. Чертовски нравилось. Юнги продолжал двигать рукой, иногда, делая резкое движение опуская кольцо из пальцев до самого основания, а после поднимался вновь к верху, пока другой рукой смазывал шёлковую ткань платка, ведь ему нужно было, чтобы этот придурок получал удовольствие, а не ныл о том, что ему трёт этот чёртов платок, так что ему приходилось периодически убирать руку с чужого члена и проверять насколько пропиталась ткань лубрикантом и когда его было достаточно Юнги покосился на Хосока. Веселье началось. Теперь он будет изводить его до мольбы, до хриплых криков. И он не даст ему кончить без разрешения. Пропитанная смазкой ткань опустилась на головку, от чего Хоуп заметно вздрогнул и приподнялся смотря, что же делает старший, но когда Мин натянул взял ткань двумя руками, чтобы натянуть её сильнее, а после плотнее опустил на возбуждённую плоть, рыжеволосый упал на кровь обратно с хриплым стоном. На этот звук брюнет не как не отреагировал и стал медленно двигать ткань то из стороны в сторону, то делал круговые движения наблюдая как младший пытался улизнуть от него, от чего ему пришлось поесть на чужие ноги, закрепляя Чона на одном месте. – Тише, Хобби, тебе ведь нравиться. Я только начал, мой хороший, - нежно и бархатно проговорил Юнги смотря как Хобби периодически вздрагивал от его действий. Он ускорился и его жертва всё яростнее пыталась уйти от такой ласки, уж слишком интенсивной она была, но вес Юнги на ногах не давал этого сделать. Когда стоны становились более частыми, дыхание прерывистым, а мышцы живота активно начинали подрагивать Мин останавливался, оттягивая конец этой пытки за что Хосок каждый раз рычал на того, требуя дать ему кончить, но все его “приказы” в таком положении были проигнорированы. Он долго играл в эту игру, доводил Хобби почти до предела, а потом убирал платок ожидая, когда тот немного остынет, только тогда, когда интервалы стали слишком короткими и Хосок мог кончить в любой момент в руках старшего оказалась уретральный стимулятор. Он хорошо его смазал и обхватив одной рукой чужой орган стал медленно вводить спицу слыша чужие хрипы и стоны, попытки вырваться, но когда любовник понял, что резкими движениями может сделать себе хуже - перестал. – Какой хороший мальчик, можешь, когда хочешь, - сосредоточив всё своё внимание на игрушке, Юнги придерживал спицу за кольцо на конце и аккуратно вводил, остановившись, когда почувствовал предел. – Вот так. Теперь ты кончить лишь тогда, когда я тебе позволю. Не получив ответа от Хоупа, Юнги продолжил его изводить. Обхватив твердый член, стал активно двигать рукой, наслаждаясь тем как рыжеволосый извивался, стонал и хрипел от перевозбуждения, но видимо чужая гордость не позволяла ему сказать простое “прошу” или “пожалуйста”, так что Юнги просто продолжал слегка улыбаясь и иногда поддевая кольцо пальчиком, двигал спицу, таким образом доводя Хосока почти до крика. После долгих пяти минут такой пытки, Хосок не выдержал и охрипшим голосом прошептал: Брюнет удовлетворённо промычал и стал медленно вытаскивать стимулятор из чужой уретры, продолжая двигать медленно двигать рукой, чтобы Хосок сразу же кончил. Так и произошло. Обильное количество спермы вылилось на руку и несколько, раз мощными струйками, запачкала чужую грудь, но казалось Хоупа сейчас это не волновало. Он был уже не тут, его глаза были закатаны, рот приоткрыт, хватая воздух, будто рыба на суше, а тело периодически вздрагивало от каждого прилива оргазма. Постепенно младший расслабился. К этому времени Мин уже сидел вытирая собственные руки от спермы и лубриканта, а после лениво вытер чужое тело и поднялся с кровати, развязал чужие руки, убрал всё и кинув на Хосока одеяло, ушёл. На балконе, он упал на кресло, стоящее там, и подкурив сигарету глубоко затянулся, чувствуя как лёгкие наполняются табачным дымом, а холод мяты слегка щипал язык и горло. В голове было пусто, лишь шум в ушах усилился, что безмерно бесило. Он не хотел думать не о том, что только что делал, как получал от этого удовольствие, смотря на извивающиеся тело Хосока, которое было полностью в его власти. Ему ведь должно было быть противно от этого, разве нет? Но он не чувствовал себя мерзко во время этой “пытки” над Хоупом, безусловно, когда тот поцеловал его - мерзко было, но он ведь отыгрался.