Правила игры на выживание

В зале стояла духота от спёртого воздуха. Кажется, запах пота и слез юных трейни уже впитался в эти стены. Тут каждый отбивал колени до крови. Тут заканчивались чужие мечты. Для кого-то это место было его личным адом, а для кого-то местом где можно было отключить голову и просто уйти от мира, ощутить физическую боль вместо моральной. Таким человеком был Хосок. Он улыбался, смеялся, подбадривал всех. Его «прорвёмся» для всех значило больше чем похвала тренера, но для него это было просто словами. Он сам в них не верил. Откинувшись спиной на стену Хосок прижал к груди ноги, обняв их. Дыхание тяжёлое, после очередной тренировки. Сил и денег, чтобы вернуться домой нет, так что он уже подумывал остаться в агентстве. Лучше ведь так, чем идти пешком и упасть где-то без сил? Правда же? Дверь открылась и в проёме показалась черная макушка его хёна - Юнги. Он посмотрел на сидящего у стенки младшего и вздохнув тихо зашёл направившись к нему, а после падая рядом, также без сил, без денег, но с каким-то блеском в глазах. – Ты чего всё ещё тут? Опять решил в агентстве остаться ночевать? - рука старшего опустилась на поникшую голову Хосока и кажется его плечи расслабились от этого действия. – Мгм…у меня нет сил идти или же даже сдвинуться с этой точки. Я уже часть корабля, - устало засмеявшись, Хоуп поднял взгляд на такого же выжатого, словно лимон, Юнги и слегка улыбнулся, так вымученно, но искренне. – А ты почему ещё тут, хён? – Я такая же часть корабля как и ты, но нас выгонят если мы останемся тут, так что давай, вставай, - он поднялся и протянул руку. Эти руки…эти искусанные пальцы, подрагивающие от нервов, усталости и стресса. Этот парень, который всегда носил в себе запах цитруса, мяты и табака, а ещё какое-то заразительное спокойствие. Он выглядел так устрашающе. Хмурый, мрачный, серьёзный Мин Юнги, но так говорили только те, кто его не знал. Он был до невозможности мягок. Всегда скрывал то как его цепляло что-либо до глубины души за маской ледяного спокойствия и безразличия, за сигаретным дымом, который имел запах ментола. Как он улыбался пока никто не видит, а его смех был заразительное чем любой другой. Это искренняя улыбка обнажающая десна. Это было дороже чего-либо. Чон схватился за чужую руку и рывком поднялся, смотря на слегка улыбающегося, ему в ответ, Юнги. Хотелось спросить как они вообще собрались добираться до общежития, но уже по взгляду хёна и так как он его приобнял за плечи, чуть ли не повисая, он понял - денег нет ни у кого. Будут идти пешком. Черт его дери. – Я так понимаю это будет долго, мучительно и очень выматывающе, - с тихим вздохом пробубнил Хосок наклоняясь для того, чтобы забрать рюкзак со сменкой и другой требухой. – Я тебя ненавижу, Юнги-хён. – Я знаю, но что ж поделать? - он подталкивал парня в сторону выхода тепло улыбаясь. – Идём, пока нас отсюда не выгнали. Ночной воздух приятно холодил кожу давая двум уставшим парням остаток энергии, которую они, увы, использовали не по назначению. Шутя и обсуждая как прошел день, оба иногда срывались на лёгкие драки, продолжая смеяться, так, что их смех разносился по всему кварталу. Конечно в какой-то момент силы их покинули и первым сдался Хосок, который чувствуя новую волну усталости тяжело вздохнул и сел прямо на асфальт. – Юнги, может ну его? Я всё, у меня уже ноги дрожат, - он смотрел на старшего с кричащей мольбой во взгляде, пока бездонно черные глаза собеседника со всей внимательностью смотрели на него, но будто бы специально не замечая этой отчаянной мольбы. – Нечего было скакать как атлет, вставай, нам ещё немного осталось, - подходя к этой бестии вновь, брюнет подал руку ожидая когда Чон за неё возьмётся, оставив свои мольбы до лучших времён. Младший опустил взгляд на чужую руку, потом вновь поднял на глаза, но так и не протянул собственной. Пальцы сильнее сжали ткань под ними, почти до белизны, а в горле встал ком. – Хён, - Хоуп опустил голову, закусил губу, он говорил тихо, почти сдавленно от каких-то собственных чувств и эмоций с которыми всё не как не мог поделиться, до этого момента. Ответом ему стало короткое мычание со стороны Юнги, а после и тень, которая закрыла его полностью от света уличного фонаря. – Как думаешь, я в самом деле не подхожу в роли айдола? Неужели я так плох? Рядом послышалось шуршание одежды, тяжёлый вздох, тяжёлая рука опустилась на чужие плечи слегка сжимая их, а после низкий, почти мурчащий голос от которого бежали мурашки. – С чего такие выводы? Мы все не подходим по словам агентства, хореографов. Каждый день слышу, как очередной трейни плачет где-то в стороне от безжалостных тренировок, диет и множества других адских пыток в попытках угодить. Ты вроде не такой, танцуешь отменно, да и всегда был готов прогрызать себе путь. Что поменялось, Хобби? - теплая, немного подрагивающая ладонь, прошлась по чужой спине, мягко поглаживая, пока голос стал будто бы ещё ниже из-за шёпота. – Ничего не поменялось, просто…просто слышать то, что слышу не приятно. Я понимаю, что я не идеален, но ведь в начале пути мы все такие. Никто не идеален, - подняв взгляд на Юнги он поджал губы, а после вновь отвёл взгляд не в силах смотреть в бесконечную пропасть чужих глаз. – Именно. Никто не идеален, ты прав. Но не слушай их, просто иди дальше как сложно не было, покоряй, те, вершины о которых ты мечтал. Окутавшее тепло чужих рук дало ещё немного энергии для того, что бы встать и наконец-то идти домой. Он запомнит на всю жизнь чужие слова. Эти слова станут стержнем и силой для пути, а сам Хосок будет благодарен своему хёну за то, что он его не оставил даже в минуты слабости. Он просто обнял и придерживая помог дойти до дома, не смотря на то, что сам был до ужаса уставшим. *** Сон медленно покинул его с первыми лучами солнца. Взгляд упал на пустующее место рядом, а после на окно, за которым уже светало. В груди гулко стучало сердце от сна. Почему из всех возможных снов ему приснилось именно это? Почему именно он? Почему именно его руки? Эти объятия. Он всё ещё помнил, теплые, дрожащие руки, тихий мурчащий голос, эту тихую поддержку. Может это из-за вчерашнего? Вчера они провели прекрасно время и Хоуп вновь себя почувствовал примерно так же, как чувствовал себя рядом с Юнги во времена трейни. Они поели, выпили, Мин в пьяном виде это очень комедийная картина. С тихого спокойного хёна он превращается во что-то энергичное, раскрепощенное, громкое и очень милое. От воспоминаний на лице появилась теплая улыбка, которую Чон не смог сдержать. Чёртов Юнги. Всё должно было быть не так! Как так вообще получилось, что он смотрит с тоской на пустое место на кровати? Как так получилось, что улыбается вспоминая о нём? Сорвав с себя одеяло рыжеволосый попытался загладить взъерошенные волосы после сна, но сделал только хуже и рыкнув пошел в ванную принять прохладный душ, чтобы немного успокоиться. Он залетел в ванную, гулко грюкнув дверьми. Взгляд упал на себя в зеркало и Хоуп нахмурился, а после быстро снял с себя одежду скрываясь за прозрачными, с матовым напылением, дверями душевой. Под холодными каплями он опустил голову закусив губу почти до крови. Всё получилось неправильно. Всё шло не по плану! И это бесило! До ужаса раздражало, что Юнги становилось в его мыслях слишком много и это происходило слишком быстро. Холодная вода не помогала…не от мыслей, не от желания. Да не от чего она черт дери не помогала! Ударив кулаком в стену мужчина чуть ли не пулей вышел из душа, а после и из ванной обмотавшись полотенцем. От этого грохота проснулся и Юнги. Он медленно выплыл со своей спальни и немного морща нос от явного негодования, что его сладкий сон прервали, заметил, вылетевшего из ванной Хосока и сил хватило лишь, чтобы приподнять бровь когда на него глянули. Ответа не последовало, а Мин даже не успел осознать, что произошло, как его оказались в плену чужих? Это был не мягкий поцелуй и не страстный. Поцелуй был пропитан ядом, злостью и какой-то тихой ненавистью, но с таким желанием, что брюнет растерялся и мгновенно проснулся, пытаясь оттолкнуть от себя Хосока, который явно встал не с той ноги. Руки были перехвачены, тело прижато к стене, а вторая рука легла на шею сдавливая её, перекрывая кислород. Сердце зашлось в тревоге, в каком-то животном страхе и одновременно каком-то азарте и желании. Сознание кричало о том, что нужно вырываться, что нужно оттолкнуть не дав возможности воспользоваться собой. Но тело…тело было другого мнения. Оно реагировало на поцелуй, на хватку на шее и это было паршивее всего. Так не должно быть. Ему ведь должно было быть мерзко от такой близости, но вместо этого по телу разливался жар от желания и тут было бессильно всё. Он в том числе. Хосок не стал его отводить в спальню. Нет, он сильнее прижал старшего к стене, отпустил его руки и шею, а после рывком разорвал ткань чужой футболки, отстраняясь от губ брюнета на пару сантиметров. Это уже было не остановить и кажется оба даже не собирались пытаться нажимать на педаль тормоза. Тяжёлое дыхание Юнги опалило припухшие губы, его грудная клетка высоко поднимаясь мгновенно опадала, на шее остался лёгкий красный след от руки Хоупа, а взгляд черных глаз был слегка затуманен. Мысленно Мин уже не был тут, сознание сдалось отключившись, оставив только животный инстинкт. Молчание между ними было словно натянутая струна, ещё немного и она точно порвётся, вопрос только в том, кто первым нарушит эту гробовую тишину прерываемую только тяжёлым дыханием обоих. Разорвал её сам Юнги. Не словами. Нет, тут они были не нужны, всё и так был понятно без них. Его губы вновь слились с чужими, рука зарылась в медные пряди, до боли сжимая их, от чего послышался тихий рык Хосока. Это действие словно зелёный свет заставило его действовать. Он подхватил старшего на руки, не разрывая поцелуй, зашёл в комнату и кинул его на кровать, практически сразу нависнув сверху. Они вновь сплелись в поцелуе, не смотря на то, что воздуха и так катастрофически не хватало. Язык Хосока проникая в чужой рот, исследовал каждый миллиметр, пока руки поддев резинку пижамных штанов брюнета стянули их вместе с бельём, оставляя старшего без возможности как либо себя прикрыть. Собственное полотенце тоже улетело куда-то на пол и теперь прижавшись кожа к коже, он мог в полной мере ощутить насколько был возбужден Юнги. Оторвавшись от опухших губ брюнета Чон сделал судорожный вдох, наполняя лёгкие кислородом. Темный взгляд исследовал старшего, понимая, что сегодня он не был победителем. Он проиграл этому затуманенном у взгляду, слегка порозовевшим щекам и алым губам, которые сильно опухли после поцелуев. Мысленно он бы отругал себя, но сейчас там было уже занято мыслями о том, кто качнув бедрами заставил по телу пробежаться табуну мурашек. Шумно выдыхая Хосок потянулся к прикроватной тумбочке и взял смазку из шкафчика, Юнги за этим наблюдал с лёгкой улыбкой победителя, но в следующий момент он уже оказался лежащим на животе. В этот момент на Хоупа полетело множество слов возмущения и если бы не подушка, которая немного глушила чужой голос, чужую ругань можно было бы услышать по всей квартире. – Какого чёрта? Хосок?! Переверни меня, придурок! - продолжая возмущаться в подушку, Юнги пару раз попытался сам перевернуться, но чужая крепкая рука очередным рывком возражала его обратно в позицию. – Ну тише, Юнги-я, не стоит так кричать. Так тебе будет удобнее, - перехватывая брюнета ногами Хосок выдавил себе на пальцы немного лубриканта, размазывая его по пальцам и согревая вязкую жидкость, пока сам наклонился оставляя поцелуй между лопаток, немного успокоив тем самым разбушевавшегося хёна. Опустив руку на чужие ягодицы, рыжеволосый прошёлся по ложбинке, растирая смазку, особенное внимание удивляя колечку мышц мягко массируя и немного надавливая. Юнги под этими действиями расслабился окончательно уткнувшись лицом в подушку, лишь бы тот не увидел как горело собственное лицо, но его полностью выдавала шея, которая окрашивалась в яркий пунцовый оттенок. Смотря на эту завораживающую картину Хоуп ввел один палец, делая лёгкие толчки, надавливая немного на стеночки расслабляя сфинктер старшего. Он наклонился и целуя затылок Мина тихо шептал ему: – Расслабься, котёнок, я не сделаю тебе больно, - оставляя поцелуй на вершине ушка Юнги, рыжеволосый переместил свободную руку ближе к подушке, опираясь на неё. – Юнги-я, я хочу тебя слышать, убери подушку. Ответом ему было резко качающая голова из стороны в сторону и тихий стон, который заглушила подушка. Сжав челюсть до скрипа Хосок сжал руку у чужой головы в кулак, второй же сделал более ощутимый толчок, вводя палец полностью и немного сгибая его надавил на стеночки нутра брюнета, заставляя его выгнуться в пояснице. Но даже так лицо хёна всё ещё было уткнуто в подушку и такой ход событий Чона явно не устраивало. Схватив край подушки он откинул её в сторону, резко ввел второй палец слыша как с губ Юнги сорвался вскрик, а он весь сжался от неожиданности. – Я сказал, что я хочу тебя слышать, Юнги, - навалившись сверху на того мужчина обхватил освободившейся рукой чужой подбородок поднимая чужую голову, слушая как он стонал лишь от пальцев. Когда чужие бёдра стали двигаться навстречу Хоби вынул пальцы, получая недовольное мычание со стороны любовника, что вызвало у него улыбку и желание его подразнить. – Что такое, Юнги-я? - переворачивая старшего на спину, а после накрывая его щеку собственной чистой рукой Хосок закусил губу смотря на раскрасневшееся лицо, на пересохшие губы, которые Мин судорожно облизывал. – Скажи, котёнок, чего ты хочешь… – Прекрати эти игры, придурок, - фыркнула на того Юнги нахмурился, но как бы не старался выглядеть устрашающе или равнодушно сейчас у него это не получилось бы в любом случае. – Ну не-ет, я ничего не буду делать пока ты мне не скажешь, я ведь могу тебя и оставить так, а сам пойти в ванную и спустить там, - усмехнувшись он пальцем обвёл губы брюнета по контуру, а после надавил на нижнюю, чувствуя как кончик чужого языка прошёлся по подушечке пальца. – Так что, опустишь свою гордость или же мы на этом остановимся? Юнги долго молчал. Ноги обвили талию любовника, не давая ему уйти. Возбуждение тянуло внизу живота, а гордость Давида на горло не давая произнести и слова. Нет, он не скажет этого. Он не признается себе в том чего так хочет. Сжав челюсть сильнее Мин схватил чужую руку и дёрнув на себя повалил Хосока рядом, а после не дав тому понять, что происходит забрался верхом. Встречаясь с ошарашенным взглядом Чона на лице старшего промелькнула лишь лёгкая усмешка, а в глазах слова “я выиграл” и больше не желая ждать брюнет, подхватив лубрикант и обильно смазав член, опустился на головку, после чего стал постепенно двигать бёдрами насаживаясь сильнее, чувствуя как внутри распирает стеночки под давлением чужой плоти. И это чувство было прекрасным, тело на это реагировало так ярко, что мышцы на ногах стали подрагивать от слабости в ногах и общего удовольствия. Наблюдая за тем как его седлают у Хосока перехватило дыхание, а после всё же вырвался стон. Его руки опустились на бедра Юнги с силой из сжимая и помогая тому двигаться. Комнату всё сильнее наполняли низкие стоны и ритмичные шлепки, для того, чтобы не сбиться с ритма который задавал Хосок он откинулся назад и положил руки на колени того, создавая себе опору помимо чужих рук и еле держащих его ног. – Вот бы так же усердно танцевал, - прохрипел рыжеволосый, опуская хёна на всю длину и чувствуя как каждый раз он вздрагивает, когда головка проходит по простате. – Закрой пасть и трахай, желательно молча, - брюнет попытался фыркнуть, но вместо этого вновь застонал в момент когда в него вошли во всю длину задевая то самое место. Хосок приподнял бровь, а после резко поменял позу. Теперь он был сверху. Перехватив чужие ноги и расставив их удобнее младший стал ускорять темп, играться с глубиной толчков и их резкостью, наблюдая, как это сводит с ума Юнги, который метался по кровати и судорожно хватал воздух. Делая глубокие резкие толчки, чтобы точно попадать по комочку нервов, Хосок прикусил нижнюю губу чувствуя, что он уже близок к разрядке и видимо старший был в похожем положении ведь его стоны становились всё громче смешиваясь с редкими моментами, когда Мин звал любовника по имени. Это сводило с ума. Возможно, после он об этом пожалеет, но как же ему было хорошо сейчас. С небес на землю его опустил протяжный, низкий стон и ощущение как всего его сжали внутри, тел под ним дрожали от длительного оргазма, а сперма уже испачкала живот Юнги и эта картина стала спусковым механизмом и для него. Хосоку хватило ещё пары толчков, чтобы достигнуть пика и с утробным рычанием излиться внутрь, откидывая голову от наслаждения. Он вышел только тогда, когда полностью заполнил собой всего Юнги, а после бережно вытер семя с его живота. Тело под ним обмякло, лишь глубокое дыхание и всё ещё туманный взгляд из под полуприкрытых ресниц давали понять, что он всё ещё тут. Опустившись рядом, Хоуп оставил поцелуй в уголке губ старшего и накрыл обоих одеялом, прижимая разнеженного Юнги к себе. – Ненавижу тебя… - тихо прошептал брюнет, прикрывая устало глаза. – Знаю, но что поделать? - усмехнувшись и уткнувшись в копну чужих волос Хоби выдохнул, прикрывая глаза. – Отдыхай, у нас есть ещё немного времени. Они так и заснули прижавшись к друг другу, будто бы боясь потерять то тепло, которое образовалось за это время. Вдыхая запах друг друга и наслаждаясь редким чувством полного удовлетворения и спокойствия