Правила игры на выживание

– Юнги, открой! - стуча в запертую дверь Хосок был готов её выбить к чертовой матери, лишь бы её открыли. По ту сторону двери слышалась лишь гробовая тишина, не крика, не ответа. Ничего. Лишь закрытая дверь была ему ответом. Замахнувшись рыжевласый ещё раз кулаком, он с силой ударил об дверь чужой комнаты, после чего наступила тишина. Глубоко дыша, то ли пытаясь себя успокоить, то ли в самом деле отдышаться, Хоуп прижался лбом к деревянной поверхности, прикрывая глаза. Неужели его котёнка так разозлило то, что он забрал его со студии? Он не оправдывал себя. Понимал - это было эгоистично. Но пусть лучше он злиться и шипит, нежели сидит всю ночь в студии и не известно удастся ли ему отдохнуть или нет. – Котёнок, я знаю ты злишься, но пожалуйста не молчи, - подняв слегка голову и всё так же смотря на дверь, будто бы Юнги мог почувствовать его взгляд через преграду, Хосок сделал глубокий вдох и выдохнув продолжил. – Я тебе хотел сделать подарок. Он у меня в комнате. Выйди посмотри хотя бы на него. Пожалуйста. В это время Юнги, сидящий на кровати, смотрел на дверь. Он слышал каждое сказанное слово, но не отвечал. Говорить с Хосоком не хотелось. Весь тот цирк, который устроил младший, довёл его до такого пика, что он был готов взорваться. Это выступление в агентстве стало катализатором, а не причиной. Он бы высказал ему всё, что думает о нём, об этой выходке. Чёртов придурок. Он так долго терпит его, так почему, почему блять, его просто не могут оставить поработать?! Дать расслабиться, в тишине, без никого? Сжав подушку, которую он обнимал Юнги опустил голову, уткнувшись в неё. Хотелось кричать. Он бы с удовольствием сейчас что-то запустил бы в Хоупа, но нет. Нельзя. Он не должен знать ни о чем. Услышав о подарке брюнет нахмурился, поднимая холодный взгляд на дверь. Хотелось прогнать. Сказать, чтобы заснул себе этот подарок куда поглубже. Нет, он не должен давать эмоциям контроль. Выдыхая Мин поднялся, откинул подушку и наконец-то направился к двери. Возле преграды между ними, он простоял точно минуту, пытаясь придать своему лицу спокойный вид, хотя это было сложно сделать, учитывая как сейчас его раздражало даже чужое присутствие. За дверью было тихо, даже ощущение, что Хосок стоит за ней пропало. Ушёл? Послышались чужие шаги. И в самом деле - он уходил, но вернулся. С подарком о котором говорил? Рука опустилась на ручку судорожно сжимая её, пока сознание боролось с нежеланием открывать эту чёртову дверь. До одного момента. «Мя-яу!» Что это было? Ему показалось? Глаза расширились и брюнет с недоверием смотрел на закрытую дверь, пока он вновь не услышал протяжный писк. Он даже не успел осознать, как быстро открыл дверь. Хосок явно не ожидавший этого, чуть не рухнул на старшего с маленьким черным комочков в руках. Котёнок. На его руках был маленький клубочек, который мог поместиться у младшего на ладони. Впервые за весь день в бездне черных глаз, появился свет. Сердце пробило удар и руки сами потянулись за мяукающим малышом, прижимая его к своей груди, где сердце билось так сильно, что ещё немного и точно вылетит. Котёнок на руках потянулся лапкой, зацепаясь коготками за ткань рубашки, будто бы пытаясь дотянуться до лица Юнги. – Откуда? - тихо спросил он, проводя большим пальцем по пушистой мордашке, слушая как эта мелочь начинает мурчать у него в руках. Он посмотрел на Хосока вскользь, после чего вернул свой взгляд к котёнку. Такой тёплый и переполненный нежностью к этому существу. – Когда уходил после тренировки, попросил друга завести котёнка к нам. У него кошка родила, а котят девать некуда, - наблюдая за тем с какой нежностью старший прижимает к себе комочек, в груди защемило. Он видел этот взгляд всего несколько раз, но в последнее время чужие глаза были как стена, куда Хосок не мог пробиться. – Думал тебе понравиться. Подняв взгляд на рыжеволосого Мин чуть нахмурился, продолжая гладить кота у себя на руках. Ему понравилось. В самом деле понравилось, но произносить этого вслух не хотелось. Не потому, что был зол, хотя безусловно так оно и было, скорее из-за того, что положительный ответ означал бы примирение. Он не даст ему такой роскоши. Он не простит его не за предательство, не за эту игру, не за этот цирк. Он не за что его не простит. – У него есть имя? - переводя тему, Юнги закрыл дверь своей комнаты, делай шаг к Хосоку. – Нет. Как назовёшь его? - протянув руку, пальцы аккуратно пригласили шерстку между ушек котёнка, заметив как чужие пальцы чуть сильнее сжали прижатый комочек к груди. – Тан, пусть его будут звать Тан, - подняв малыша на уровень своего лица брюнет поцеловал его в мокрый носик, расплываясь в мягкой улыбке. – Как в слове сахар? - приподняв удивлённо брови, Хоуп наблюдал за разворачивающейся сценой перед ним, чувствуя как внутри растекалась тепло, но одновременно с ним что-то давило на горло не давая спокойно вдохнуть. – Именно. Он похож на жжёный сахарок, - ответил Мин, проходя мимо Хосока. Наблюдая за тем как Юнги бегал по квартире, собирая всё необходимоё для котёнка и обустраивая для этого малыша собственный укромный уголок, хотя Хоуп был уверен, что вся квартира будет уголком этого комочка, он слегка улыбался думая о своём. То как суетился старший было нечто особенным, вечно спокойный, даже немного ленивый Юнги сейчас наворачивал такие круги по жилплощади, что иногда Чон за ним не успевал, но что было стабильно - это котёнок у него в руках. Он давно не видел Юнги таким энергичным, кто бы подумал, что причиной этого станет этот пушистый малыш. От этой промелькнувшей мысли он опустил взгляд. Эта мысль прокручивалась вновь и вновь. Перед глазами вспышками появлялись образы того, как Юнги улыбался смотря на кота и поднимал уже на него ничего не выражающий и от этого в горле вставал ком. Почему ему было от этого так паскудно? Он и сам не понимал. Разве ему не всё равно на это? Пусть старший сюсюкается с котом, а он будет заниматься своим делами, но где-то глубоко внутри он тоже хотел, чтобы чужие черные глаза, что так были похожи на самые красивые камни обсидиана, смотрели на него с такой же нежностью и заботой как на этого самого котёнка. *** Теплый осенний день радовал людей солнечной погодой и отсутствием холодного ветра. Многие выбрались погулять и Сеул зажил второй жизнью. Смотря в окно Хосок и вовсе забыл о стоящем перед ним чае, который уже успел остыть. Он наблюдал за тем, как люди, то компаниями, то парами, кто-то поодиночке, гуляли по улице. Жизнь кипела, только он будто бы замер в этом моменте и своих мыслях без возможности выбраться. В кафе было шумно. Люди сидели, каждый за своим столиком, что-то бурно обсуждали, кто-то смеялся, а кто-то тихо работал уткнувшись в экран ноутбука. Хосок метал взгляд между окном, телефоном и входом в кофейню, не обращая внимания на весь посторонний шум. Экран телефона гас и загорался вновь в надежде увидеть там сообщения, которого он не ждал. Ловя себя на мысли, что он проверяет телефон чаще, чем стоило бы, внутри разгорелось какое-то раздражение – на себя, не на экран. Закинув телефон в карман кардигана, он интуитивно обхватил руками чашку, которая уже успела остыть и опустил на неё взгляд, удивляясь, что она холодная. Как долго он просидел погружённый в себя, что даже горячий чай успел остыть? Почему он вообще ждал от него сообщения, какой-то малейшей весточки или обычного “Доброе утро”? – Ты так и продолжишь пялиться на чай, будто бы пытаешься гадать на нём, словно на кофейной гуще? - низкий, задорный голос вырвал его из пучины мыслей, заставив поднять взгляд на пришедшего. Перед ним стоял красивый высокий мужчина с острыми чертами лица, одетый во всё чёрное, будто бы он других цветов и не знал. По сравнению с Хосоком он выглядел слишком серьёзно. Это классическое пальто, которое прекрасно подчеркивало ширину его плеч, дорогой пиджак аккуратного кроя и такая же траурно черная рубашка расстегнутая на пару пуговиц, ровно столько хватило, чтобы выглядывали ключицы, создавали впечатление, что стоящий человек был или на работе или на встрече пару часов назад. Поправив очки на переносице он сел напротив и сняв с себя пальто положил на соседний стул, где уже лежала куртка Хосока. – Ты опоздал на час, Минсу, - откидываясь на спинку деревянного стула, с лёгким раздражением подытожил Хоуп. – А ты час глазел на чай пытаясь узнать у него ответы, но я ведь ничего тебе не говорю, - Минсу поправляя рукав черного пиджака аккуратного кроя, усмехнулся поднимая взгляд и смотря на рыжеволосого из под тонкой оправы очков. – Выглядишь так будто бы тебя кинули, серьёзно. – Что за бред, чтобы меня кинули? Хах! Не неси чушь, - закатив глаза Чон, немного нервно зачесал волосы назад, пытаясь не показывать, что в какой-то степени друг был прав. Минсу лишь с тяжёлым вздохом покачал головой и подняв руку попросил американо у бариста, после чего вернул взгляд на Хосока, склонив голову чуть в сторону. Молчал он долго, наблюдая, как друг делает глоток остывшего чая и морщиться от этого, а следом достаёт телефон из кармана и проверяет его, будто бы ждёт сообщения от того кто явно не напишет и Чон об этом прекрасно знал. Хотя конечно Минсу догадывался от кого. Когда ему принесли кофе он любезно поблагодарил бариста, одаривая юную девушку мягкой улыбкой и вновь вернул свое внимание к другу. – И так, страдалец, будешь и дальше молчать или всё же тебе есть, что мне сказать? - брюнет, обхватив двумя руками чашку с горячим кофе, сделал глоток и совсем слегка сморщил нос от бодрящей горечи напитка. - Выглядишь ты далеким от победителя. После этой фразы повисла тяжелая тишина, которую можно было резать ножом. Минсу выглядел спокойным, но рука, сжимающая керамическую чашечку, дрогнула, когда Хосок поднял на него тяжелый и мрачный взгляд. Это был настолько не присущий взгляд столь теплому и солнечному человеку, что мужчина даже немного отодвинулся назад. Он попал в точку. И Хосоку это явно не понравилось. Под ребрами что-то сжалось. Придвинувшись к Минсу, чуть нависнув над столом, рыжеволосый тихо, почти одними губами, проговорил: – Я. Всё. Контролирую, - прищурившись он всё ещё смотрел на друга, будто бы предупреждая, чтобы он не кидался такими необдуманными словами в следующий раз. Откинувшись назад Чон отвернулся к окну смотря будто бы в никуда. – Это просто сложный период. Скоро всё придёт в норму. Делая тихий глоток брюнет беззвучно выдохнул. Скоро всё придёт в норму? А так ли это в самом деле и придёт ли? Спрашивать этого он не стал, видел, что Хоуп даже при наличии ответов на эти вопросы не ответит ему. Он не знал всех подробностей произошедшего, но сейчас видел, что друг постепенно теряет контроль над ситуацией и признавать этого не хочет. – Я рад, что ты веришь в это, Хосок, - он снял очки массируя ее от намулявших носовых упоров. Открыв глаза, он окинул отстраненный вид друга и сделал последний глоток, уже остывшего американо. – Я не верю - я знаю, Минсу, - выдохнув, он сжал рукой край стола до белизны кожи. Ответом был ему легкий кивок. Говорить тут был что-то бессмысленно, в любом случае оспорят. Если Хосок хотел верить - он будет. Даже если его это сломает. Минсу больше ничего не сказал. Был ли в этом смысл? Он лишь коротко кивнул, принимая чужой ответ – не как истину, а как решение, которое Хосок выбрал сам. Это его жизнь, его выбор, его решение. На столе стояли две пустые чашки, но никто из них не пытался заказать новый. Оба знали, что больше говорить им не о чем. Да и не хотелось. Хосок всё ещё смотрел в окно. Люди всё так же потоком шли по улице, кто-то смеялся, какая-то парочка держась за ручки остановилась, чтобы сделать совместную фотографию, а мимо них пробежал мужчина, явно куда-то спеша. Обычная жизнь. Та, за которую он всё ещё отчаянно держался. Верил, что сможет вернуться к ней без последствий. Минсу поднялся первым. Натянул пальто, поправил воротник, на мгновение задержался у стола, будто бы хотел что-то сказать – но не сказал. Лишь бросил короткий взгляд на рыжеволосого, а после перевел его на то же окно наблюдая за ритмом жизни за ним. – Напиши, если понадобиться, - чужой голос уже был без той нотки задора, когда он только сюда пришел. Теперь он был спокойным, даже немного уставшим. Хосок кивнул не оборачиваясь. Через пару недолгих минут дверь кофейни издала мягкий звон колокольчиков, обозначая что кто-то ушел. Шум внутри тут же сомкнулся, заполняя пустоту, но ощущение тяжести никуда не делось. Они всё сильнее оседало внутри утяжеляя тело, голову и мысли. Хосок остался сидеть один. Среди всего этого шума, он впервые ощущал себя чуждо. Ему хотелось тишины, которую он однажды посмел продать. Телефон так и лежал в кармане кардигана — экран тёмный, без уведомлений. Он не доставал его. Не сейчас. Остатки холодного чая так и остались нетронутыми. Как и уверенность в том, что всё в самом деле под контролем. *** Когда ночь вошла в свои права, на небе светила полная луна, освещая просторную спальню тусклым серебряным светом. На кровати лежали трое и только один из них не спал. Глубокое ровное дыхание Юнги разрезало спальню и было музыкальным сопровождением для неспящего Хосока. Где-то под боком старшего тихонечко мурчал черный комочек, который растворился в полумраке комнаты и только контрастирующая белая рука Мина давала возможность понять где лежит котёнок. Взгляд скользнул по красивому профилю спящего. Постельное зашуршало из-за того, что рыжеволосый перевернулся, чтобы лучше рассмотреть лицо Юнги в лунном свете. Ему так шла ночь и её серебро. В этот момент он выглядел словно застывшее во времени воспоминание, будто бы Хоуп и не был тут вовсе. Ему хотелось подвинуться ближе, прижаться лбом к виску старшего, провести кончиками пальцев по линии челюсти. Рука вздрогнув рефлекторно потянулась к чужому лицу, но Чон остановился в нескольких сантиметрах, не смея прикоснуться к нему. Не смотря на тепло в комнате, его руки были холодными и как бы не хотелось ощутить тепло чужой коржи под пальцами, он не позволил себе тревожить чужой покой. Он не имел на это права. А имел ли он его хоть когда-то? Слушая ритм чужого дыхания и мелодичное мурчание под боком, Хосок думал что же сниться Юнги. Во сне старший иногда мило морщил носик и улыбался, это было так мило и завораживающе. На собственном лице появилась улыбка, но вскоре пропала. “ Проснулся бы ты, если бы я ушёл?..” Этот вопрос резанул глубже чем того ожидал Хоуп. И подсознательно он знал ответ. Точнее, он его увидел. Спокойно лежащий до этого брюнет тихо промычал и чуть сильнее прижал к себе Тана, будто бы боясь, что малыш уйдет куда-то. Это маленькое действие, сквозь пелену глубокого сна, стало для него ответом. И он оказался болезненно ясным. *** Ночь сменялась утром, утро — днём. Тан рос. Его лапки становились всё увереннее, мурчание — громче, а аппетит — всё больше. Его присутствие в квартире стало привычным, почти родным. Юнги работал и заботился. Строгие тренировки сменялись уютом квартиры, где ждал его малыш. Каждое утро начиналось одинаково — завтрак для Хосока и кота, продуманный до мелочей. Хосок так и не вспомнил, когда в последний раз спал спокойно. Ночи сменяли друг друга, и каждая приносила с собой новую порцию мыслей — липких, навязчивых, не дающих выдохнуть. Но стоило солнцу подняться, как всё снова становилось нормальным. Улыбка Юнги. Тёплая кухня. Вкусный завтрак. Юнги был рядом всегда — ненавязчиво, тихо, но ощутимо. Слишком ощутимо. Тан просыпался раньше всех. Сначала – шуршание простыней, потом требовательно «мяу», и только после – утро. И не дай бог его не услышат с первого раза. Этот проказник забежит в комнату и начнёт скакать по хозяевам с такой интенсивностью, что варианта «спать дальше» у них не останется. Юнги вставал сразу после кота, зная, что ещё пару секунд и он начнёт громить квартиру. Уже через пару минут он стоял у плиты и готовил завтрак для двоих. Сам не завтракал – не привык, но Хосока и Тана покормить надо было обязательно. Юнги вообще редко ел по утрам. Юнги двигался по кухне уверенно, без спешки — так, как двигаются люди, у которых всё под контролем. Между ног вился черный змеёныш, который ещё ночью был любимым котом, а сейчас был готов продать душу за еду и старшему каждый раз приходилось смотреть под ноги, чтобы ни в коем случае не наступить на черный хвост или лапку. Каждое открытие холодильника или появление в руках хозяина какого-либо продукта сопровождалось протяжным «мяу», которое можно было перевести «хочу кушать». – Маленький обжора, подожди немного, - в очередной раз переступая этот подросший комок шерсти, проговорил Мин кладя два яйца на столешницу. Хосок появился на кухне уже одетым, с растрёпанными волосами и сонным взглядом. Он молча сел за стол, наблюдая за тем, как Юнги раскладывает еду. И только тогда утро стало полным. Получивший долгожданную порцию еды Тан со всем аппетитом набросился на миску, чуть не опрокидывая её. Садясь за стол, Хосок заметил как тихо на стол опустилась его тарелка омлета с беконом и свежим овощным салатом. Подняв взгляд на Юнги и кивком его поблагодарив Чон приступил к еде, пока старший вновь вернулся к столешнице, чтобы сделать чай и кофе. Слушая ритмичный цокот вилки о тарелку, Юнги задумался. Всего на секунду. Чайник с чаем в его руке завис с чашкой и уже в следующую секунду он опустил взгляд, чтобы не налить чая через край, пока фоном шумела кофемашина выдавливая из себя порцию ароматного эспрессо. Тишину разорвал спокойный голос старшего. — Кстати, - сказал Юнги, не поднимая взгляда от чашки. – Хочешь съездить в Пусан? Он сказал это так же спокойно, как говорил о погоде. Хосок до этого лениво и ещё немного сонно жующий вкуснейшие омлет, округлил глаза смотря на спину Юнги. Сначала он думал, что ему послышалось. За прошедший месяц тот ничего не предлагал, не съездить куда-то, не сходить, а тут сразу в Пусан. Юнги просто всегда был рядом. И именно поэтому это предложение пугало сильнее, чем радовало. Не без труда, от удивления, проглотив еду Хосок кашлянул в кулак прочищая горло. – В Пусан?.. - переспросил он. – Просто так? – Сходим на пляж. Говорят там сейчас красиво и не очень людно, - поворачиваясь и ставя перед собеседником чашку с чаем каркаде, Мин вернулся подхватывая свой эспрессо добавляя в него ложечку сахара. Он сделал глоток кофе, – И воздух там легче. – Хорошо, тогда съездим, - коротко и быстро согласился Хосок, делая глоток теплого чая. Поевший Тан запрыгнул на столешницу обозначая своё присутствие мягким «мяу» и с гордостью показывающий испачканную морду посмотрел на Юнги, который увидев этот беспорядок поморщил нос и не глядя взял салфетку, вытирая черную мордочку от остатков еды. *** Холодный морской бриз подхватывал ткань одежды, заставляя её трепетать. Аккуратно уложенные причёски давно потеряли форму — ветер растрепал их, оставив в локонах беспорядок и тёплое золото заката. Мокрый песок скрипел под ногами, налипая на подошвы. Вокруг было почти безлюдно — лишь несколько парочек вдалеке медленно шли по берегу, растворяясь в сумерках. Две недели ожидания стоили того, чтобы наконец оказаться здесь. И притвориться, что впереди ещё есть время. Не дожидаясь Хосока, не подхватывая его под руку, Юнги пошел вперёд. Ближе к воде. Там, где ветер был сильнее, а запах соли ощутимее. Останавливаясь ровно на том месте, где волны не лизнут его обувь, он смотрел вдаль, вдыхая полной грудью свежий воздух, будто бы это была его последняя возможность на это. Оставаясь на месте, словно мир вокруг застыл, Юнги поймал себя на том, что думает не о море и не о ветре — а о том, как странно правильно всё выглядит. Светлая рубашка, кардиган, который он накинул скорее по привычке, чем из-за холода. Ткань мягко двигалась от ветра, словно подстраиваясь под ритм волн. Он выбрал эти вещи неосознанно — нейтральные, спокойные, такие, в которых легко раствориться и не быть заметным. Так всегда было проще. Сзади догонял Хосок — в своём пальто, плотном и тёплом, будто созданном для того, чтобы защищать. Даже сейчас, когда они просто были тут рядом, Юнги ощущал это: чужая одежда была словно щитом от ветра, от холода, от всего мира. И от этого внутри что-то неприятно сжималось. Он не хотел быть тем, кого укрывают. Не хотел привыкать к этому ощущению уюта, которое было слишком настоящим, слишком живым. Кардиган на его плечах вдруг показался тонким и ненадёжным — как вся эта иллюзия спокойствия, в которую он позволил себе поверить. “Не привыкай”, — одёрнул он себя. Даже если сейчас всё выглядит так, будто между ними нет ни трещин, ни боли. Даже если это ложь, в которую легко поверить. Чужая ладонь одарила собственную теплом, так неожиданно, что Юнги рефлекторно вздрогнул и уже хотел отдёрнуть её, но повернув голову увидел рядом стоящего Хоупа. Он не смотрел на него. Взгляд чужих глаз был направлен на толщу воды и раскинувшийся перед ними горизонт. – Тут и в самом деле очень красиво, - не поворачиваясь, прошептал рыжеволосый сильнее сжимая чужую руку в своей. – А ты мне не верил что-ли? - слегка усмехнувшись, Юнги слегка ударил младшего по плечу, заставляя его всё же повернуть к нему голову. – Будешь битый за неверие своему хёну! Засмеявшись от этого простого и такого родного действия, Хосок повернул голову в сторону брюнета и чуть наклонившись поцеловал того в лоб. – Я не говорил этого, котёнок, - прошептал он, прижимая свой лоб к чужому. – Будем тут стоять или пойдём? Ничего не отвечая старший шагнул вперёд и потянул Хоби за собой. На лице появилась редкая улыбка: нежная, теплая и настолько спокойная, что будто бы всё так и должно было быть. Будто бы это было взаправду. Хосок шёл рядом и ловил себя на том, что улыбается — просто потому, что Юнги рядом. Светлая рубашка, мягкий кардиган, спокойные цвета — всё это делало его почти прозрачным на фоне моря и песка. Будто он не шёл, а скользил рядом, сливаясь с этим закатом. Хосоку вдруг стало страшно от этой мысли: Юнги выглядел слишком… ускользающим. Слишком тихим. Он сильнее спрятал руки в карманы пальто, словно это могло удержать не только тепло, но и момент. Его одежда была плотнее, тяжелее — он выбрал её специально, зная, что у моря холодно. Зная, что ветер будет резким. Он всегда знал и всегда готовился. И, глядя на Юнги, Хосок вдруг поймал себя на глупом, почти детском желании — закрыть его от ветра, шагнуть чуть ближе, чтобы тот оказался в тени его плеча. Как будто так можно было защитить не только от холода. “Если всё выглядит так правильно”, — подумал он, — “значит, так и должно быть.” Он не видел трещин. Он не хотел их видеть. Взгляд Хосока раз за разом возвращался к Юнги. К его мягким чертам лица, к кошачьим глазам, к этой необычайно тёплой улыбке. Ветер подул с новой силой подхватывая их одежду и волосы. Сильнее вплетая в угольно черные пряди Юнги золота, а рыжим придавая ещё более огненного оттенка. Они шли, иногда отскакивая от несущихся к их ногам волн. Разговаривали на самые разные темы, делились чем-то своим. Юнги больше слушал. Хосок почти не затыкаясь говорил и шутил, пытаясь заполнить тишину своим голосом и редким смехом старшего. Ему хотелось продлить этот момент. Услышать от Юнги ещё одну историю, вновь ощутить мурашки от его тёплого смеха. Остановившись оба замолчали, смотря на толщу воды, которая поглощала закатное солнце. Эта тишина между ними впервые ощущалась легко. Юнги тихо выдохнул и слегка передёрнул плечами от прохлады. По телу пробежалась неприятная стая мурашек, не пойми, то ли от холода, то ли от усталости. – Тебе холодно? - заметивший это Хосок не раздумывая, прижал старшего к себе ближе, положив руку на чужую талию. – Нет-нет, просто устал немного, - поднимая взгляд на Хоупа, брюнет не стал вырываться. Сил уже на это не было. Почему это произошло так резко Юнги и сам не знал - списывал всё на усталость после тяжёлой рабочей недели. И тем не менее, это не отменяло факта того, что сил у него и в самом деле не осталось. Теплый поцелуй в уголок губ чуть отрезвил, заставив старшего немного отстраниться смотря на Чона с лёгким непониманием. В чужих глазах не было страсти или животного желания, которое он помнил по прошлому разу, лишь тепло и ласка. Вряд-ли Хосок отдавал себе отчёт каким взглядом он сейчас смотрел на него, а Юнги и говорить не стал. Это было ему на руку. Тепло чужой руки сгорело щеку, а в следующий момент собственные губы были взяты в плен. Хосок целовал нежно, почти неощутимо, желая получить ответ от старшего. Каким бы этот ответ не был. Холодные руки Юнги легли на талию рыжеволосого поверх пальто, чуть приобнимая того, но не давая ощутить прохладу кожи. Ощущая всю ласку со стороны Хосока, он ответил на поцелуй. Так же нежно и ласково, но с примесью усталости. Ощущение чужой руки на собственной спине не давало упасть, упрямо заставляя ослабевшие ноги держать его самого. Скорее всего, почувствовав как вес старшего перекочевал к его руку, Чон отстранился. Всего на пару сантиметров, так, что их носы всё ещё соприкасались. – Юнги-я, настолько устал, что валиться с ног? - улыбаясь, но не отпуская брюнета Хоуп опустил вторую руку на чужую талию придерживая того. – Мог бы и помолчать, - закатывая глаза и собирая всю силу в кулак, Юнги отстранился поправляя одежду. – Пошли домой, я замёрз. Вернувшись домой всё было как обычно. Снятая обувь, верхняя одежда, кормление Тана. Юнги действовал на автомате: снял кардиган, поло, брюки, сложил это всё на краю кровати и одев халат, ушел в ванную. Яркий свет ванной слишком ощутимо резанул по глазам, шум вентиляции казался слишком громким, а голова ощущалась ватной. Встав напротив зеркала он провёл рукой по лицу, будто бы пытаясь снять усталость. День был тяжёлый. Завтра будет лучше. Выкрутив кран с потолка полилась вода, покрывая тело расслабляющей влагой. Опираясь спиной о стреляную перегородку Юнги прикрыл глаза. Шум воды бил по ушам, а вода казалась то горячей то холодной. Хотелось поскорее лечь в постель и заснуть. Он просто устал. Хосок уже успевший и в душ сходить, и переодеться, спокойно сидел на кровати играясь с котом. Тан шустро бегал за кончиком нитки, где его так манили цветные пёрышки. Гасая по кровати под заливистый смех Хоупа, этот хаос на лапках не замечал ничего кроме своей добычи и когда заветная цель была достигнута он с охотничьей грацией схватил пернатую добычу в лапы, катаясь по кровати будто бы это была битва гладиаторов. Чон заметив, что старший уже вышел из ванной, отложил игрушку и скользнул по нему взглядом. – Совсем вымотался, - констатировал он. В ответ прилетело лишь тихого «мгм». Исчерпывающий ответ. Но другого Хосок и не ожидал. Было видно, что Юнги мечтает лишь о том, чтобы лечь спать. Забирая у юного охотника его добычу и получив за это пару раз лапой, рыжеволосый всё же лег на кровать ожидая, когда к нему присоединиться и Юнги. Ждать его долго не пришлось. Как только на теле оказалась домашняя футболка и пижамные штаны, брюнет почти упал на кровать прячась под одеяло. Котёнок почти сразу успокоился и почувствовав хозяина улёгся у него под боком, как раз таки в золотой середине между ними. Свет погас уже через минуту и в комнате воцарилась тишина. А ещё через минут 10 послышалось тихое сопение Юнги из-за чего Хосок, явно не успевший заснуть за такое короткое время, удивленно повернул голову в сторону старшего. – И в самом деле вырубился, - с лёгкой улыбкой, тихо прошептал младший. Будильник зазвонил не сразу. Будто бы из-под толщи воды – на периферии сна и яви. Но с каждой секундой всё настойчивее. Хосок проснулся не сразу. Сначала сознание пыталось игнорировать раздражитель, не узнавая мелодии, потом всё же вытянуло Чона из сна резким рывком. Нет, он никуда не опаздывал. Более того – это был даже не его будильник. И это было странно. Это был будильник Юнги. Всё ещё сонный, он пытался понять, почему старший не выключил его. Ведь он всегда так делал. Вставал раньше и просыпался либо до сигнала, либо в первые секунды. Хосок толком никогда не слышал эту мелодию. Не желая двигаться и выключать это изобретение ада, рыжевласый прикрыл глаза, надеясь, что если игнорировать раздражитель, он исчезнет сам. Не исчез. Пять секунд. Десять. Двадцать. Никакой реакции. Сдавшись он наконец-то приподнялся и повернул голову к Юнги. Застыл. Проморгался. Протёр глаза. Юнги всё ещё спал. И никак не реагировал на вопящий телефон. Чужое дыхание было глубоким, чуть сиплым – но на это Хосок внимание не обратил. Пока что. Перед ним была другая странность. Главная. Сам Юнги. “Неужели так вымотался вчера?” Свежий воздух, долгая прогулка, усталость. Вполне логично. Вздохнув, Хосок накрыл чужое плечо ладонью – и нахмурился. Футболка была мокрой. Будто бы Юнги облили водой и дали высохнуть. – Юнги…- он легонько толкнул его. – Юнги-я, вставай. Вставай, милый, у тебя будильник уже минут пять разрывается. Юнги пошевелился не сразу. Сначала - едва заметно, словно тело неохотно отзывалось на чужой голос. Тело было тяжёлое, веки наливались свинцом. Голос Хосока доносился из-под толщи воды. Когда он всё же смог приоткрыть глаза взгляд был мутным. Не сонным – расфокусированным. – Мм…- выдохнул он, будто бы каждое слово требовало усилия. Горло першило. Казалось, что язык и вовсе прилип к нёбу. Когда ему всё же удалось, хоть немного, вынырнуть из пограничного состояния и осознать, что происходит, всё ещё расфокусированный, взгляд упал на телефон. Будильник. Точно. – Уже встаю… — пробормотал Юнги и попытался приподняться. Он сел — и тут же пошатнулся. Мир перед глазами качнулся, словно пол под кроватью поехал в сторону. Сил не хватило даже удержаться за простыню. Юнги рухнул обратно. Хосок, понимая, что это уже не похоже на усталость проснулся моментально. Сонливость как рукой сняло. — Эй. Эй, подожди… — голос Хосока стал другим. Ни улыбки, ни шутки. — Юнги? Обхватывая Юнги мягко за плечи Хосок убрал прилипшие черные пряди ко лбу. – Ты горишь, Юнги, - хмуро и взволнованно констатируя факт, Хосок погладил чужую щёку. – Посмотри на меня. Это не усталость. Юнги горел и был мокрый. Его тяжёлое дыхание и расфокусированный взгляд, который пытался выловить лицо Хосока говорил сам за себя.