Тест-драйв

      Сколько бы Занке ни говорили, что декоративная косметика – удел женщин, он всё равно бессознательно тянулся к тонким скошенным кистям, палеткам теней, помадам и тинтам для губ, засматривался на новые коллекции именитых брендов и новичков на рынке, поглядывал обзоры на интересующие его продукты и в конце концов впервые решился купить что-то для себя.       Было боязно, что семья прознает. Отец никогда не одобрит его такого увлечения, потому что мужчине не подобает интересоваться вещами навроде косметики – нестрогими и яркими, – но интерес и страсть перебороли всякие страхи, а радость от нахождения простого нежно-розового блеска на видном месте на полочке возле кровати каждое утро придавала сил жить дальше.       После покупки Занка долго не решался вскрыть упаковку и нанести блеск даже на запястье, не говоря уже о губах. Он метался каждый вечер по комнате, стараясь даже не смотреть на манящую игру света на таре, придающую ей какую-то магическую силу притяжения. Поэтому он убрал блеск в ящик на долгие несколько месяцев и скрывал своё внутреннее состояние с тройным усердием.       В один из особенно тяжких вечеров он ввалился домой грузной кучей картошки, неправильно упакованной в мешок и оттого ссыпающейся на пол с каждым неверным движением. Голова, набитая кирпичами раздражения и отторжения себя самого, кричала, что ему надо отдохнуть, а внутреннее самобичевание – что он должен добить себя.       Занка, погрязший в моменте самоненависти принял решение, что хуже уже не будет и достал блеск из ящика, где он покоился, точно ожидая своего часа. Тара благородно и обнадёживающе сверкнула. Занка усмехнулся. Он выкинет её, как только попробует, ничего это не изменит, может, даже станет хуже.       Защитная плёнка острым шуршанием прорезала тишину комнаты. Наконечник с влажным звуком выскочил из силиконового ограничителя. Занка почувствовал лёгкий аромат персика, ненавязчивый, успокаивающий и невольно улыбнулся, ему стоило использовать эту штуку хотя бы для ароматерапии, а не просто спрятать и сбежать.       Занка протяжно вздохнул, морально подготавливаясь к моменту истины. Он поднёс руку со стиком к губам и в голове мгновенно вспыхнул грозный взгляд отца, останавливающий его. Занка сглотнул, он должен хотя бы попытаться. Но копия отца, созданная его воображением, начала говорить. Много, долго и ругательно, унизительно, позорно. Рука Занки дрогнула от накатившего страха осуждения.       Он нахмурился и посмотрел на себя в зеркало. Взгляд был полон решимости, даже если это означало выслушать очередную воспитательную беседу, даже если перед всем офисом, даже если, чёрт возьми, его выпнут из семьи! Первый мазок был сделан.       Наконечник ощущался мягко, даже щекотно, область губ была слегка влажной от продукта и цвета, нежного, почти незаметного, но подчёркивающего красоту губ Занки. Он уже видел разницу между «до» и «после» и ему это нравилось. Так чертовски нравилось, что он, заворожённый результатом, напрочь забыл про все свои страхи и опасения и распределил блеск по всей области. Повертел головой из стороны в сторону, любуясь мягким перламутровым переливом.       Чёрт возьми, он так много упускал!       Радость и облегчение смешались в единый гул крови в ушах, и он даже не заметил, как Кёка вошла в его комнату. Занка заметил её в зеркале и с ужасом обернулся к сестре. Она смотрела долго, холодно, но не зло и даже не удивлённо. Лишь бросила, что этот оттенок не до конца ему подходит и вышла. Было ли это одобрение или мнимая угроза, что она всё видела и любая провинность теперь будет означать приближение доноса отцу?       Занке так и не удалось выяснить, потому что его переселили поближе к учёбе и назначили соседа, который был около-приёмышем партнёра отца по бизнесу. Семья ослабила путы с этого момента и Занка начал дышать полной грудью. Почти. Сосед всё ещё мог быть звеном цепи, на которую всегда хотели посадить Занку, и он долго не проявлял к Джабберу никакого интереса, сохраняя вежливый нейтралитет, пока не начал чувствовать... Вонь.       Нет, конечно, не прям жгущий лёгкие отвратительный запах, но определённый шлейф за Джаббером следовал, поэтому первым делом Занка заставил его помыться и перестирать всю одежду, что у него была. Это было долго, но оно того стоило. Чистый Джаббер внезапно вовсе изменился, точно стал другим человеком, стал намного более привлекательным.       И только этого Занке для полного счастья не хватало!       Джаббер же в свою очередь решил отплатить услугой за услугу и начал гнать Занку спать вовремя, настраивая его режим и, что удивительно, питание. Так они обживались, помогали друг другу сперва через агрессивные наставления, позже через диалоги и просьбы, искали компромиссы, уступали и настаивали. С началом нового учебного года вовсе были отличными соседями и неплохими друзьями.       Но раскрыть свою неприятную тайну вместе с растущей постепенно коллекцией Занка не решался до одного дурацкого случая.       Это был первый выходной в новом учебном году, солнце ещё радовало тёплыми лучами и хорошей погодой, поэтому Джаббер курил на балконе, оставив небольшую щель, чтобы при выходе не создавать много шума и не отвлекать Занку от проверки рабочих отчётов. Рию, которую они ждали, ворвалась в квартиру с весёлым приветствием и, закрыв дверь, потопала на кухню, на ходу выуживая два флакончика с помадами.       –Занка, какая лучше? – она поставила их перед другом, чтобы он мог оценить масштаб бедствия. – По стойкости, цвета и так хороши.       –Правая, – почти не задумываясь ответил он, снова опустив взгляд в отчёт. Эти две у него уже есть в коллекции, не так давно он проверял их на стойкость. – Она больше похожа на тинт, въедается намертво.       –Найс, – Рию не стала убирать помады обратно в сумку, оставив их, как экспонаты на осмотр другу, а сама двинулась заваривать себе чай.       Немногим позже Джаббер вышел с балкона и присоединился к чаепитию, весело переговариваясь с Рию о чём-то. Она подметила, что они оба стали выглядеть лучше, цвет лица Занки стал более здоровым, а Джаббер будто прибавил в харизме и шарме, на будущий год придётся отбиваться от толпы – она сделала многозначительную паузу – фанаток. Ага, хмыкнул про себя Занка, «фанаток».       Рию ушла только ближе к вечеру, у неё была назначена встреча с Аешей. Нанеся рекомендованную Занкой помаду, она весело махнула друзьям на прощание и упорхнула на улицу. Джаббер и Занка некоторое время постояли в прихожей и вернулись на кухню, разогревать ужин. Перебранки и жалобы на профессоров и работу лились рекой, будто с Рию они этого не обсудили. Будто выговориться друг другу лично имело больше смысла и значения в жизни.       –Так... – неловко начал Джаббер, когда пришло время десерта и чая. – Помады?       –Ага, Рию спрашивала о них пару дней назад, вот я и поискал информацию, – легко соврал Занка.       –Хм-м, Занка, который не доверяет ни единому слову и всё старается проверить лично, да поверил какому случайному блогеру или информационной статейке? – Джаббер хитро смотрел на Занку, будто знал наверняка, что тот пиздит и не краснеет. Но знать он не мог. Так почему Занка почувствовал, как от лица отхлынула кровь.       –Это ведь не мне надо, – хмыкнул он деланно безразлично.       –Это надо было твоей лучшей подруге, – резонно заметил Джаббер. Занка всегда выкладывался на полную, если кому-то из его близких было что-то нужно. Даже если это был Рудо, с которым Занка то и дело цапался.       –К чему ты клонишь? – вздохнул Занка.       –Я могу помочь, побыть моделью, если хочешь, – Джаббер растянул губы в улыбке и Занка задумался. На долю секунды, но этого было более чем достаточно, чтобы подтвердить догадку Джаббера. – Так они у тебя всё-таки есть.       –Никому ни слова, – грузно отчеканил Занка, признавая своё поражение.       –Не собирался, – Джаббер примирительно поднял руки. – Как ты обычно тестируешь их?       Занка вздохнул и отвёл взгляд. Рассказывать об этом было неловко, но так хотелось поделиться с кем-то ещё, что грудь жгло тяжёлое бремя секрета. Джаббер не собирался издеваться или смеяться, поэтому Занка решил рискнуть, как тогда, когда впервые нанёс тонким слоем первый блеск, пустая тара от которого теперь служила трофеем и напоминанием, что он может сделать что-то и переступить через страх.       –Отпечатки. Сперва наношу на руку, чтобы проверить цвет, потом на губы и делаю отпечаток на руке. Это нужно, чтобы посмотреть, сколько продукта уходит впустую, а потом хожу какое-то время, чтобы проверить, как он будет показывать себя через время, – Занка объяснял медленно, методично и последовательно.       –Ву-ух, целая наука, – игриво присвистнул Джаббер. – Не думал провести более экстремальные тесты?       –Это какие например? – интерес Занки читался во всей его позе, в его взгляде и голосе и он с ужасом подумал, что мог попасться на какую-то уловку Джаббера.       –Поцелуи, – томно выдохнул Джаббер. Занка замер от его слов не столько потому, что никогда не размышлял об этом, сколько из-за раннего предложения Джаббера побыть его моделью. Для этого он всё затеял? Нет, это просто фантазия Занки, несбыточная и пошлая.       –Например, с тобой? – хохотнул Занка нервно.       –Именно, – Занка вскинул удивлённый взгляд на соседа. Он был серьёзен, предельно серьёзен, его намерения читались красочнее, чем самый яркий оттенок помады в коллекции Занки, а там были ядрёно-красные цвета, способные посоперничать с БДСМ-комнатами в дешёвых фильмах. – Вдруг Рию и такая информация пригодится.       –Да, но... Ты ведь понимаешь, о чём просишь? – Занка непроизвольно коснулся кончиками пальцев своих губ, случайно представляя, как оставляет ими отпечатки помады на лице и теле Джаббера. Сказать, что это было довольно пошло у него не поворачивался язык, это было бы настоящее искусство. Джабберу пошли бы фиолетовые оттенки, а при определённом освещении хоть целый фотосет создавай.       –О том, о чём грезил последние месяцы, – Джаббер слегка касается свободной руки Занки своей, ненавязчиво переплетая их пальцы. – О твоих поцелуях.       Сердце Занки гулко ухает в пятки и взлетает к грудной клетке с колокольным звоном, разгоняя бушующую кровь по телу со скоростью, с которой она не должна циркулировать в здоровом организме. Щёки наливаются ярким румянцем, жар подступает к ушам, и глупая лёгкая улыбка растягивает губы.       –Звучит кринжово, – нежно говорит Занка, крепче перехватывая ладонь Джаббера, плотнее сплетая их пальцы между собой.       На щеках соседа тоже красуется неловкое смущение, а в глазах пляшут искры радости от взаимности. Им не так уж сильно нужно говорить прямым текстом, за время соседства они научились понимать состояние друг друга по паре шагов и осанке, а это только те чувства, которые хотелось скрыть, что уж говорить о любви, которая, будто нарочно, лезет наружу и желает покрасоваться.       –Я не нашёл способа лучше, – улыбается Джаббер. – И я всё ещё хочу побыть твоим тестовым манекеном.       –Хм-м, – Занка задумывается. – Есть кое-что, что я ещё не проверял.       Он распускает переплетение их рук и уходит в спальню, не замечая, как Джаббер победно вскидывает руки и расслабленно улыбается. В груди ощущается вес, но вес этот приятный, не давящий, а дарящий чувство опоры и равновесия, такой, о котором Джаббер не знал, но он был ему жизненно необходим.       Занка возвращается спустя пару минут, с уже нанесённой помадой. Неяркой, слегка сероватой, отдающей фиолетовым подтоном, так очевидно подходящей ему, что Джаббер на мгновение зависает. Почему он раньше не поднял тему декоративной косметики?! Он столько упустил в этой жизни и теперь ему нужно наверстать картину каждого оттенка помады, которые есть в коллекции Занки.       –Готов? – спрашивает Занка чуть смущённо. Контраст между алеющими щеками, глубокими синими глазами и помадой просто взрывает Джабберу мозг. Он не знает, за что ему следует зацепиться первым делом, на что обратить внимание и как скрыть своё нарастающее возбуждение, поэтому гулко сглатывает и кивает.       Джабберу можно сколько угодно говорить, что он харизматичный ублюдок, но в силу своих ранних пристрастий и неопрятного внешнего вида (и запаха, напоминает сознание голосом Занки) с ним и общались-то не очень много, а уж о романтике и опыте в интимных делах и речи не шло, поэтому он чувствовал себя неуверенно, но подавать виду было нельзя.       –Какой стеснительный у меня манекен, – шутит Занка. – Не двигайся, попробуем сперва так.       Но внезапно Занка не просто наклоняется к нему, а седлает его бёдра, придвигаясь вплотную к лицу. Джаббер теряется, не знает куда деть руки, поэтому несмело кладёт их на чужую талию. Занка беззлобно хмыкает, такой трогательный и бережный парень ему достался, это своего рода победа.       Занка подцепляет пальцами подбородок Джаббера, направляя его взгляд на себя и тепло улыбается красной радужке. Джаббер не двигается, не дышит, утопая в чужом взгляде, желая только одного – чтобы Занка перестал тянуть время и раздавил его своим поцелуем.       Занка, точно прочитав мысли Джаббера, приближается. Его тёплое дыхание оседает на губах Джаббера ненавязчиво, но не позволяя забыть о себе, забирая внимание, приковывая к себе все активные мозговые клетки, трепещущие ресницы въедаются чернилами на обратную сторону век и наконец мягкие губы касаются его обветренных и искусанных.       Джаббер на мгновение напрягает все мышцы тела, опасаясь, что сейчас проснётся от сладкого забвения, но мечта продолжается, Занка всё ещё здесь и его губы бережно сминают губы Джаббера, не настаивая, но исследуя. Джаббер обмякает в этом прикосновении, веки тяжелеют в блаженном нежелании терять хоть каплю ощущений от этого поцелуя.       Через касания и жесты можно многое узнать о человеке и даже о самом себе. Джаббер вот узнаёт, что ему до головокружения нравится целоваться с Занкой, когда он уверенно ведёт Джаббера через новые ощущения, слегка меняет наклон головы, чтобы углубить поцелуй и вытянуть из Джаббера лёгкое довольное мычание.       Джаббер чувствует своё колотящееся сердце, нагревшиеся пальцы, которые будто стали жить своей жизнью и непроизвольно потянулись к кромке домашней футболки Занки, чтобы пролезть под неё и обдать своим жаром прохладную нежную кожу, не знавшую пылкой ласки. Занка рук не сбрасывает, только двигается навстречу и силится не улыбаться в поцелуй, но Джаббер чувствует дрожь в чужих губах, которая перекидывается на его собственные.       –Смешно тебе? – дуется Джаббер, когда Занка прерывает поцелуй.       –Очень, – соглашается он, разглядывая остатки краски на губах Джаббера. Занка слегка хмурится и сжимает губы, хреновый результат для такой помады, но картина перед ним хороша. Размазанный, тонкий след пигмента на чужих губах смотрится очень органично, но чего-то не хватает, поэтому Занка вновь припадает к лицу Джаббера и оставляет след от помады на щеке, на кончике носа, на скулах и спускается прикосновениями ниже – к подбородку и шее.       Джаббер в предвкушении откидывает голову, открывая Занке новые территории для исследования. Ощущать его губы на своём теле так приятно, что Джаббер не планирует останавливать Занку в ближайшие... ну, вечность? В идеале. Мелкие разряды тока, вспыхивающие на загривке и уносящиеся в низ живота вызывают в сознании короткие замыкания, выбивающие почву из-под ног и заставляющие руки двигаться дальше по телу Занки.       Сжимать бока, вести короткими ногтями по мышцам пресса, который в последние месяцы стал особенно хорошо заметен, и кончиками пальцев задевать твердеющие соски. Потеплевшая от контакта с горячим телом кожа с благодарностью впитывает всё, что даёт Джаббер, отвечая волнами мурашек. Занка возбуждённо выдыхает ему в шею, подавляя расслабленный стон и Джаббер улыбается, как идиот, которому в руки попало настоящее сокровище, о ценности которого он узнал только-только, хотя носил под сердцем долгое время.       –М-м-м, так лучше, – Занка стирает большим пальцем остатки помады с нижней губы не столько проверяя наличие пигмента, сколько завершая свою картину. У Джаббера следы по всему лицу, блеклые и почти незаметные, но самый первый – на губах – точно печать, поставленная владельцем и Занке это нравится.       –Может, хочешь проверить ещё что-нибудь? – надежду в голосе Джаббер не скрывает, он бы с радостью продолжил и этот раунд.       –А ты готов меня целовать только если я накрашен? – игриво ухмыляется Занка.       –Готов всегда, Зан-Зан, – Джаббер смещает руки на чужие бёдра и тянется к губам Занки за новым, голодным и жарким поцелуем. Занка податливо размыкает губы, позволяя языку Джаббера проникнуть глубже, коснуться своего языка и надавить.       Занка вздрагивает и коротко стонет, крепко хватаясь за майку на спине Джаббера. Напор приятен, великолепен в своей несдержанности и почти агрессивном желании присвоить и доказать своё главенство. Занка не против, но он не отдаст роль ведущего просто потому, что его внутренности скручиваются в тугой узел от крепкой хватки Джаббера на его заднице, нет, он напирает в ответ, горячо и сладко, доводя их обоих до фейерверков перед глазами.       Трение о чужое очевидное возбуждение только подстёгивает к активным действиям, к настоящему сожжению души в пламени своей привязанности. Физический контакт Занка никогда не ценил, потому что имел сравнительно мало опыта в чужих объятиях и нежности, но теперь думает, что зря. То, как ярко реагирует Джаббер на любое его движение слишком хорошо, чтобы быть правдой.       –Хочешь переместиться в спальню? – тяжело дыша, спрашивает Занка.       –Хочу, – выдыхает Джаббер, глядя на Занку подёрнутыми дымкой возбуждения красными радужками, почти полностью затопленными тьмой зрачка. – После того как свожу тебя на нормальное свидание.       –Чего? – Занку отрезвляет ушат холодной воды, свалившийся собственнолично ему на голову вместо того, чтобы опрокинуть из себя содержимое.       –Я не блядь какая, чтобы за пару поцелуев отдать свою жопу, – Джаббер театрально куксится и Занка прыскает от смеха.       –Джаб... Блядь тут скорее я, – он деловито отводит взгляд, боясь расхохотаться от моськи, которую может скукурузить Джаббер от такого заявления. – Но раз ты хочешь свидание, то будет тебе свидание.       Занка неохотно слезает с колен Джаббера, забирая с собой желанное тепло, ставшее родным, и садится на своё прежнее место, ловко подхватывая телефон. Джаббер не знает, что Занка собирается делать, но точно знает, что хочет себя увидеть и запечатлеть на память. Фронтальная камера не скрывает ничего и даже подчёркивает особенно бледные пятна пигмента от помады. Джаббер заворожён и делает, возможно, на пять-десять фото больше, чем нужно, а затем переводит взгляд на тепло улыбающегося в экран телефона Занку с почти стёршейся помадой на губах и милейшим румянцем. Недолго думая, Джаббер щёлкает и Занку.       Следующие пять минут Джаббер с высунутым для сосредоточенности языком что-то активно печатает и редактирует, а когда заканчивает – тычет экраном телефона в сторону Занки, чтобы он оценил результат. Занка поднимает до того серьёзный взгляд на экран и ярко краснеет.       Готовая история в инстаграм с двумя фотографиями, на одной из которых красуется Джаббер со следами пигмента и подписью «шедевр», а на второй Занка в задумчивости смотрит на экран телефона с подписью «художник».       –Могу выложить? – заискивающе спрашивает Джаббер, смотря на Занку умоляющими щенячьими глазами. Это серьёзный вопрос и Занка знает о последствиях, но, взвесив все «за» и «против» только кивает. Джаббер широко скалится и нажимает кнопку публикации. – К слову, что ты делаешь?       –Ищу место для свидания, – бездумно кидает Занка, вернувшийся к скроллингу ленты в телефоне. – У тебя аллергия на миндаль и сложные отношения с цитрусовыми. Это мелочи, но я хочу быть уверен, что ты сможешь поесть.       –Погоди-погоди-погоди, – Джаббер растеряно машет руками. – Разве не я должен этим заниматься? Как человек, который пригласил?       –О чём ты? Я просто подбираю сносные места, позже вместе выберем, куда сходить, – Занка непонимающе косится на соседа. Куда делась вся его соображалка? Они ведь не впервые куда-то выбираются только вдвоём или пара поцелуев выбила из него все мозги? – Ты ведь помнишь, как мы обычно делаем?       –Ну... да, но... – Джаббер смущённо трёт шею. – У меня совсем нет опыта в таких вещах, поэтому я думал, что...       –Джаб, мы периодически выбирались развеяться наедине, выпивали вместе, возвращались домой. Разница между этими походами и свиданиями только в контексте, – Занка говорил спокойно, но под конец его одолела томная, с оттенком хитринки улыбка. – Теперь нам доступно больше.       Мир расплывается перед глазами Джаббера, его натурально размазывает от искусительного тона Занки, но не успевает он подобрать ответ, как телефон в руках соседа начинает трезвонить знакомой песней, ставшей ненавистной только потому, что стоит у Занки на Энджина. Впрочем, долгое время Джаббер думал, что речь не только о рингтоне.       –Что-то случилось? – без приветствия спрашивает Занка.       –Зодилов щенок?! – бесцеремонно кричит Энджин в ухо Занке так, что тому приходится отвести от лица трубку. – Занка, я всё понимаю, но он?! Да пусть это даже будет Фу, но он?.. Парень, чем тебе наш удалец Фолло не угодил? – Джаббер солжёт, если скажет, что плаксивый тон Энджина не чешет его самомнение.       –Во-первых, Фолло и Фу друг с другом разобраться не могут, не втягивай меня в это. Во-вторых, этот «щенок» горяч, и я люблю его, – Занка заглянул Джабберу в глаза, явно адресуя последнее предложение не Энджину. Если сердце Джаббера сделало тройной гучи-флип-флап, то никто не имеет права винить его. Занка всегда с таким благоговением относился к Энджину, что сейчас его слова звучат даже резко в его адрес и Джаббер рад думать, что это из-за него Занка пошёл против кумира.       –Парень, ты уверен? – Энджин говорил уже тише, своим обычным тоном, но воцарившееся радиомолчание ото всех приборов и даже с улицы делало приватный разговор публичным.       –Абсолютно, – кивнул себе Занка, отвечая Энджину с прежней мягкостью. – В любом случае, я уверен, что Грис точно одобрит мой выбор, – он хитро покосился на трубку. Энджин на секунду тяжело замолчал, будто что-то обдумывая.       –Это манипуляция, – прошипел Энджин, признавая поражение. – Где ты этому научился?       –Ты ведь сам говорил, что не все семейные особенности стоит воспринимать в штыки.       На памяти Джаббера Занка впервые упоминает семью, имея ввиду кровных родственников, а не Энджина и его найдёнышей. Это они тоже как-нибудь обсудят, но не сейчас, возможно, когда Занка сам захочет рассказать или когда любопытство Джаббера пересилит его тактичность в отношении Занки.       –Я должен был догадаться, – Джабберу показалось, что он наяву увидел, как Энджин потирает переносицу. – Но я к этому ещё вернусь, береги себя, парень.       Занка вежливо попрощался с Энджином и сбросил звонок. В первую секунду Джабберу показалось, что Занка вполне себе уверенно кладёт телефон на стол, но посмотрев внимательнее разглядел дрожь в руках и побледневшее лицо.       –Я сделал это, – надрывно выдохнул Занка.       –Да, сделал, – Джаббер ободряюще накрыл холодную ладонь Занки своей и принялся успокаивающе растирать его аристократично тонкие пальцы. Некоторое время они провели в тишине. Занка приходил в себя, неизвестно от чего, а Джаббер просто был рядом на случай, если Занке что-нибудь понадобится.       –Спасибо, – улыбнулся Занка, когда его лицо обрело прежние краски. – Я объясню, но не сегодня, – видимо, он заметил все эмоции Джаббера и решил выразить доверие.       –Не торопись, у нас будет много времени, – Джаббер крепче сжал ладонь Занки в своей, заземляя своего парня, даря опору на будущее. – А теперь... свидание.       Занка засмеялся. Долго, расслабленно и благодарно.       Они обсуждали все места, которые посещали ранее и решили не менять традицию и сходить в любимый ресторан японской кухни. Джаббер даже согласился опозориться и попытаться есть палочками, на самом деле лелея надежду на ещё больше касаний и, возможно, мимолётных поцелуев.