Тебе не жаль меня, доктор

Я был одержимым. Все мои мысли были только о мести, я не мог нормально жить. Всё, что я делал в свободное время — наблюдал издалека. Как он налаживает свою жизнь, как он начинает улыбаться своим дружкам, как ходил на свою работу, как гладил кошек у подъезда, как дома готовил себе еду, как молча осуждал взглядом шумных подростков, как оборачивался вечером в переулках, как пульсировал его кристалл. Я знаю, он чувствовал моё присутствие за километр. Но ему было страшно обернуться, либо ему нравилось моё присутствие в тени. Медкит шел домой, крепко сжав свой чемодан в руке. В Кроссрендс непроглядная тьма, однако доктор наизусть знает дорогу в свой, хоть и холодный, дом. Я не рассмотрел что он держит в своей руке. Вероятно, часы. Может быть, опаздывал? Я вышел из-за угла, начав медленно идти позади Медкита. Тот даже... Не пошевелился, хотя точно слышал меня. — что тебе нужно? — резко послышался грубый голос Медкита. Он явно говорил сквозь зубы — что мне нужно? — ответил всё таки я, а потом усмехнулся. В моём голосе звучало натянутое веселье, стараясь походить на свой обычный тон. — ах, я просто решил прогуляться... — говорю я, делая себя безучастным и невинным в этой ситуации. Доктор лишь громко вздыхает — ты всегда плохо врал. — отрывисто и коротко говорит инфернал своим равнодушным голосом. Я же медленно начал приближаться ближе, кристалл между рогов за пульсировал, не предвещая ничего хорошего. Убрав руку за спину, я вытаскиваю кристалл, который левитировал над моей когтистой ладонью. — знаешь, я подумал — начал говорить я, хищно подходя ближе, хотя Медкит даже не хотел оборачиваться — ты будешь рад опробовать моё новейшее изобретение. — это не было вопросом, а чистой воды утверждение. Я пошёл нему, мои руки резко расправились, чтоб кристалл чуть расширился. Я бросил его в Медкита, а тот даже не сопротивлялся. Это было странно подозрительно, но, возможно, он просто слишком отчаялся. Кристалл сию секунду взорвался, повалив моего врага на бетон, тот едва ли рог себе не сломал от удара. Это всё, конец нашей долголетней вражде. Всё закончиться только лишь пытками, его криками, моим смехом. Это то, чего я жаждал все эти годы разлуки. Только его мучительной смерти... Подготовив стол к работе, на котором лежали различные устройства для операций, я поворачиваюсь лицом к своему бывшему коллеги. Он открыл свой единственный глаз, смотря на меня с таким полыхающим, но тем не менее, споконым гневом. Медкит сидел на стуле, связанный, но доктор даже не пробовал дёргаться. Ха, он такой уверенный, что сможет мне противостоять... Однако, нет, он слишком переоценивает свои возможности. Мне нравится за этим наблюдать, так жалко. — ну, вижу, ты готов к мучениям — замечаю я с хитрой улыбкой на лице. — не ожидал, что ты просто примешь это как должное — добавил я, уже более тизим голосом. Сначала Медкит просто молчал, а потом всё таки подал свой спокойный голос. Но он слышался громче и напряженнее обычного. — это то, что ты хотел — просто сказал доктор, откидываясь на спинку стула. — навредить мне, заставить меня страдать — его тон стал более разговорчивым, будто он говорит о погоде. — чтож, ты добился своей цели. — закончил он. Я оборачиваюсь на него, взяв шприц со стола. Я медленно поворачиваюсь к нему всём телом, а потом тише говорю. — да. Это то, чего я хотел. — повторяю я, будто пробуя слова на языке. Но они ощущались так, словно это не что-то сладкое, а как моя гниль. Как будто резкий плевок реальности в картину. Я заставил себя задрать подбородок, а потом открыл рот, чтоб продолжить, но меня быстро пребили. — однако ты этого не сделаешь. — твёрдо говорит доктор. Мои глаза расширились, но это не было ударом. — ха, ты во мне сомневаешься?! — усмехнулся я, а потом сжал пальцами шприц крепче. — ты всё такой же смешной! — смеялся я, но его взгляд стал увереннее. — Сабспейс, это бесполезно — как будто подводил он, единственный глаз прищурился. — я знаю, почему ты похитил меня на самом деле — точно сказал он, я прекратил смеятся и просто пожал плечами, будто бросая вызов. — ты всё ещё скучаешь — просто и точно сказал он. Я ухмыльнулся. — ах, не угадал, Медди. Какая досада — пропел я. Но, возможно, только возможно, его слова слегка задели сердце, словно пытаясь что-то размерозить в нем. — чтож, давай ка не будем медлить со сладким вкусом мести! — воскликнул весело я. Медкит всё ещё сидел смирно, с напряжённым выражением. Я грациозно подошёл близко-близко, поднося шприц к его шеи. Я ожидал страха, но Медкит так ничего и не сделал! Это невыносимо! Меня это начало злить, я оскалился, резко схватив верёвки Медкита на стуле. Доктор лишь закатил свой оставшийся глаз и откинул голову, будто подставляясь. Мои руки резко сжались до боли, чтоб выдавить из него хотябы болезненный вздох. Но на него всё это не работало. Я даже не заметил, как верёвки вокруг руки инфернала начали рваться от моих когтей. Но когда я это почувствовал, стало слишком поздно, доктор резко опустил свою голову, взмахом ноги, он ударил меня прямо в живот, выбив воздух из груди. Я отшатываюсь, чуть ли не падая. Моё тело не готово к такому насилию, от чего я сгорбился, схватившись рукой за грудь и открыл рот. Шприц теперь лежал на полу. Да и Медкит выиграл огромное количество времени, он быстрыми движениями вырвался из-под верёвок, а потом начал подходить ко мне. — ты стал слабее, чем был до этого — спокойно заметил Медкит, а потом резко схватил меня за волосы, подняв мою голову вверх, чтоб я смотрел прямо на него. Его взгляд был расчетливым, однако, тем не менее, немного задумчивым. — теперь моя очередь решать, как тебя пытать — его голос стал твёрдым, я поднял руки, чтоб толкнуть, то Медкит схватил меня другой своей рукой и прижал телом к стене, так, что я едва мог пошевелить руками. Я завыл, дергаясь, паника нарастала. Как вдруг, он просто управляя моей головой, швырнул в железный стол с инструментами. Он сразу же загрохотал под моим весом, оттолкнулся от стены, заставляя меня упасть на колени. Всё задумывалось не так. Я планировал совсем по-другому, этого не должно было случиться! Стуча своими небольшими каблуками, он приблизился и резко наступил на мою голову, заставляя руки дрожать. Я поднял своё лицо на него, оскалившись и не собираясь сдаваться без боя. Он же пнул меня в бок, заставляя удариться о стену, словно жалкого щенка. — хватит кататься по полу. Ты выглядишь жалко, Трипмайн — его тон продолжал быть жутко разговорным. Но это был будто удар из-под тишка. По спине пробежали мурашки, я пытался встать на шатающиеся ноги, опираясь на стену возле себя, что у меня получилось не сразу же. Я видел, как он поднимает шприц с пола. — хм. Можно протестировать то, что ты хотел испробовать на мне... — просто сказал он, снова подходя ближе. Это просто галлюциногенный наркотик для послушания и непременного кошмара. Я с воплем пытаюсь закрыться руками, но Медкит куда сильнее физически. И, держа мои руки, он вкалывает в меня эту массу. Моё тело перестаёт бороться от обретенного бессилия. Я чувствую себя взятым вплен, в чьей-то власти. Медкит, рывком за шкирку, поднимает меня, заставляя стоять. Я шатаюсь, но он держит крепко. — бедный-бедный великий Трипмайн... — приговаривает он, когда прижимает меня к себе в жутком подобии объятий. Я чувствую, как становится постепенно холодно, но не понимаю, по какой причине. Только когда меня подводят к железному столу, на который мне велят забраться, я понимаю, что голый. Медкит смотрит беспристрастно, видя раньше эту картину ни один раз. Но вместе с этой гнилью видно, как его лицо немного сморщилось от отвращения. Глаза наши встретились, кажется, это был последний импульс для Медкита. Он отвёл руку и сжал скальпель, эффективно поднимая его. Я инстинктивно падаю на спину, пытаясь уползти. А доктор хватает меня за руку, чтоб провести по ней скальпелем, но совсем не просто так, а чтоб начать снимать кожу, не потрудившись обратить внимание ещё на живые ткани или даже мышцы. Я снова взвыл, холодное железо с ясной яростью прорезали мою плоть. — хватит! Перестань, не делай этого!! — закричал я, корчась от боли. Здесь не то чтобы обезболивающее не поможет, здесь вообще навряд ли что-нибудь поможет. Медкит вдруг злобно ухмыльнулся. — уже умоляешь остановиться? Я думал, твоя выносливость лучше... — спокойно ответил доктор, как будто бы ничего необычного не делал, пока его пальцы потихоньку перебирали гниющие останки, липкую консистенцию в виде развращенной кожи. Как бы это не было странно, кроме того, что Медкит резал меня таким беспощадным образом, он успевал ещё и погладить меня по некоторым местам... Бёдра, шея, грудь. Наркотик ударял в голову постепенно, моё тело расслабилось и только лишь вздрагивало при сильном взмахе скальпеля. — так то лучше. — наконец-то пробормотал Медкит, положив скальпель не далеко от себя, чтоб снять и выбросить свой пиджак на пол. Я поднимаю свой здоровый глаз, пытаясь расфокусированным зрением найти лицо своего мучителя, но ничего не выходит. Мне просто приходится откинуться назад, тежело дыша, пока зрение плывёт где-то в радуге. Однако мой кайф даже сквозь это всё прерывает новый толчок боли, только уже на лице. Медкит так же с тщательностью начинает чисть мою гниющую половину лица. Я сжимаю челюсти, пытаясь схватиться ему за руки, но меня останавливает ладонь, агрессивно сжавшаяся на горле. Я прохрипел, задыхаясь, доктор не обратил на мои новые мучения внимания. Я слышал мокрые хлопки и хлюпы, когда он буквально выдергивал что-то из меня с безжалостной яростью. — хватит так трястись — проговорил он равнодушно, не оставливаясь. — ты выглядишь так, будто я тебя убиваю — подметил он. А что ты ещё делаешь, если не убиваешь!? — я пытаюсь тебе помочь — пробормотал он. Не слишком хочется верить мне в эти слова. Оторвав кусок сгнившей плоти, Медкит выбросил его в сторону, пока что закончив. Так я оказался окровавленным, пульсирующим болью, но совершенно невозражавшим. Я только постанывал от переодических волн мук, пока доктор куда-то отошёл. Я приподнялся на одну руку, это было на столько сложно, что граничило с невыносимостью. Я попытался оглядеться, однако Медкит был поблизости. — лежи на месте — приказал он холодным тоном. Снова подойдя, он опустил свои голые ладони мне на бёдра. Голова кружилась, словно на американских горках. А Медкит на это было наплевать. Совершенно наплевать, в его единственном глазу сверкала только злостная и горючая обида. Его рука двинулась выше, я снова почувствовал холодное лезвие, только уже на бедре. Оно расчётливо скользнуло вниз, начиная с нужным нажимом сначала просто чиркать по моим бёдрам, образуя рубцы из порезов, что уже были на мне с самого детства. А потом начал срезать кожу, будто бы с мяса. Спина выгнулась, я снова опрокинулся назад, рога ударились о стену, отдавая вибрациями в мозг. Мой рот открылся от безмолвного крика, когда он продолжал отрезать пласт за пластом моей живой кожи. Моя здоровая рука взметнулась вверх, резко сжав собственную грудь, не для боли... Наверное, из-за чего-то другого, чего я не очень понимаю. Он смотрел на меня, видел, как я начинаю пальцами покручивать сосок, пока он не затвердеет. Однако доктор даже не пошевелился в сторону. Лишь содрал пласты с двух бёдер. Крови было много, наверное. По крайней мере, по мне что-то текло, очень-очень не приятное... — черт... Не хватит... — пробормотал доктор, а потом поднял рукав своей рубашки, обнажая толстую руку. Он сжал ее в кулак, а потом воткнул скальпель, начиная резать вниз. Струя крови сразу же потекла на пол. Медкит вздохнул и продолжил резать в сторону, так же срезая с себя кожу, а потом с криком бросил пласт мне на живот — вот, посмотри! Чем я жертвую ради тебя! — зарычал он, с энтузиазмом взяв меня за рог и ударив головой о стол. Я лишь дрожеще усмехнулся под кайфом. Инфернал смотрел на меня, понимая, что я скоро скончаюсь от потери крови. Он просто взял свой чемодан и вытащил из него нужный кристалл. Поставив его на стол, он начал светиться и левитировать, немного заживляя раны, подсвертывая кровь, чтоб она не вытекала из тела. После этого, Медкит взял кристалл и швырнул на пол, разбивая. Он его использовал. Значит, больше пощады не будет. Послышался громкий стук его передвижения. Он взял какое-то из оборудований на том соседнем столике. Он подходит ближе, берёт кусок кожи и прикладывает его к моей повреждённой руке. Спустя секунду послышался щелчок, а потом тупая боль. Я не понимал, что происходит, зрение плыло. Со сложностью, голова поворачивается, смотря на то, что Медкит делает. Он держит степлер... И этим степлером просто клеет кожу к коже, превращая меня в что-то на подобии инфернала. Я продолжаю дрожать, мня свою грудь, стало слегка жарко, а рука полезла вниз между ног. Даже не смотря на боль, я почувствовал, как моя киска горит. Я скользнул пальцами между, а там уже копилась смазка. Мозг на подсознательном уровне отвлёкся, слыша только щелчки и прижатия, пока рука распределяла сок по половым губам. Пальцы начали кружить вокруг клитора, рот снова приоткрылся, пока доктор переместился наверх и с резкими щелчками начал прицеплять свою кожу к моему обезображенному лицу. Его тело прижалось между моих ног, от чего я застонал. Доктор угрожающе фыркнул. — похотливая сука. Только и умеешь себя ублажать, да? — рычит он, в последний раз нажимая степлером на раны. Он его выбрасывает, слышится громкий грохот, а его рука взмывается, чтоб резко большим пальцем крепко надавить на клитор, до боли. Я снова закорчился, выгнулся в муке, словно кошка в течке — Медкит... Пожалуйста... Нет.. — сквозь свои невыносимые задыхания смог пробормотать я. Но инферналу не понравились мои возражения. Он резко взял меня за волосы и кинул на пол. Моё тело просто упало с громким хлопком в тихой комнате, а я хрипло проскулил. Слышится звук растегивающегося пояса и ширинки, а потом скидывание штанов. — ты всегда был полезен только для этого. — рявкнул он, наклоняясь, хватает меня снова за волосы, заставляя сесть на колени. Я снова завыл от боли, пока он крепко удерживал меня, заставляя лицом прижаться к его паху. Я даже не заметил, как глубоко вдыхаю знакомый мускусный запах, это почти расслабляет. Мой язык высунулся, хотя я больше не чувствовал вторую половину своего лица, которая, скорее всего, стала присто кожей. Я лизнул вверх, будто вспоминая до боли лёгкие и выработанные движения за годы практики. — кажется, ты не забыл, как это делать — одобрительно почти промурчал он, если бы умел мурчать. Я же чувствую, как его эрегированный член трётся о моё лицо, пульсирует, так жаждет проникновения. Я пытаюсь отвернуться, это унизительно, противно, не хочу этого. Но он крепко хватает волосы, не давая отстраниться ни на дюйм. — не смей. — резко прошептал он, больше похожая на шипение, угроза, если послушания не будет. Я смиренно открыл рот, заставляя себя толкнуться, чтоб взять этот толстый мужественный пенис в свой рот. Некультурно чмокая, я начал двигать головой, рвотные позывы моментально давали о себе знать. Снова задыхаясь и давясь, уже сдерживая рвотный рефлекс, я ускорился. — ты хороший мальчик, всё хорошо помнишь. Не стесняйся — благосклонно похвалил Медкит, хватая мой рог, притягивая ближе. Слеза навернулась на единственном глазу, когда он заставил меня взять себя глубже. Медкит жестоко давит, наслаждаясь звуками. Но моё тело не может терпеть вечно, я чувствую, как горлу поднимается желчь. Доктор смотрит на мне лицо, останавливается и сразу де отталкивает меня от себя. Я закрываю губы рукой, но это было бесполезно, рвотные позывы не прекратились. Из горла вырывается противный звук рвоты. И все мои энергетики, что я пил не останавливаясь несколько дней, лишь бы не уснуть, оказались на полу в виде зелёной лужи. Медкит просто смотрит, а потом толкает меня вперед, заставляя меня упасть лицом в эту вонючую и противную лужу. Я хотел заорать от боли, но сил не было. — ты очень сильно намусорил, Сабспейс. Надеюсь, ты уберешь за собой. — холодно сказал он, присев на корточки, он взял меня за волосы. — вылизывай, как грязно вылизывал мой член. — приказал он, демонстративно тыкая меня в это, пока я не начал задыхаться. Единственный глаз закатился от огонии, рвота буквально прожигала глаз и слизистую рта, но мне ничего не оставалось больше делать, кроме как начать слизывать с пола обжигающе-кислую массу с противным сладковатым послевкусием. Я захныкал, было так же больно, хотя.... Было даже больнее, чем в начале. Выжигающая жидкость проходила между заклееной кожей степлером. Проникала во все слизистые, заставляя дрожать. Я задыхаюсь, открывая рот, будто рыба, выброшенная на берег. Доктор скоро понял, что я долго этого не протяну, снова поднял меня за полурваные кудри и усадил на стол. Пришлось просто смиренно откинуться назад дрожа от разъедающего запаха и ожогов. — ну-ну, не строй из себя умирающего голубя — в его голосе промелькнуло тёмное веселье. Скоро я почувствовал прикосновение к своей киске с его стороны, как он трётся о нее своим членом — вот, совсем другое дело. — промурлыкал он, размазывая придэякулят по моей чувствительной коже. Лёгким взмахом руки, он слегка ударил над клитором, заставляя тело вздрогнуть, хотя моих сил уже не было. Мозг был полностью отключён, он чувствовал только боль и удовольствие, которое снова начало хлестать из меня. Я открыл рот, чтоб протестовать, но из меня вышли лишь жалобные всхлипы. — давай, заплачь, Сабспейс. Покажи, как тебе это нравится — подначивал он, а потом взял мою целую руку. Взяв скальпель, он медленно провёл по коже вниз, пуская кровь. Ощущение было привычным за много лет такого же обращения меня самим с собой. Медкит продолжал медленно и неторопливо резать, пока моё тело снова не начало дрожать, а моя вагина не потекла от желания. Моё тело снова закорчилось, а доктор чзчл мою руку, начав капать кровь прямо на мою промежность. Дополнительная смазка, хотя и не слишком хорошая, была невероятно приятной. И Медкит видел, как тело дрожит от желания. Он просто взял мои бёдра, на которых уже не было кожи, а потом грубо вошёл в меня. Я вскрикнул, а порезанная рука потянулась, ложась на живот. Он не стал ждать, когда я привыкну, почти сразу же начал двигать бёдрами и хриплыми постанываниями. — мх... Всё такой же мокрый и тесный... — пробормотал он, сжимая свои пальцы на мне, когда он продолжал двигать своими бёдрами в неторопливом темпе, растягивая своё удовольствие. Рот, который горел изнутри от желудочного сока, открылся, издавая стоны и свистящие вздохи. Медкит с сильным хлопком ударил меня по заднице, чтоб я немного приподнялся, чему я с трудностью повиновался. он начал трахать меня с возрастающей силой, но всё ещё постепенно. Я чувствовал, как моё тело напрягается от кайфа, а потом снова расслабляется от боли. В комнате раздаются мои крики и дыхание, прерываемые шлепками. Скоро существо заливается потом и предвкушением, что аж язык выпадает из рта. Медкит наклоняется вниз надо мной, шепчет мне в шею. — ты примешь всё, и тебе это понравится.. — заявил он, поднимая руку, чтоб начать гладить пальцами мой клитор. Ноги не могли найти опору, беспомощно зависнув в воздухе, сохраняя болезненное напряжение. Доктор целует мою шею так, словно он голодное животное. Поцелуи с открытым ртом всегда сводили меня с ума, как и сейчас, даже не смотря на все мучения. Искалеченная рука поднялась вверх, запутываясь в волосах Медкита, неприменно морая его белоснежную кожу. Мы покрылись тонким слоем пота, тела издают теперь куда более влажные звуки отчётливого совокупления. Хоть больше ничего не видно из-за обоженного глаза, я его закатил, пытаясь немного что-нибудь да рассмотреть. Медкит опускает голову ниже ключиц, резко берёт своим ртом мою грудь и начинает её так же насиловать, с голодом облизывая и покусывая сосок, пока его надрачивающая рука стала куда быстрее. Темп постепенно нарастал, заставляя меня издавать грубые и нефильтрованные звуки удавольствия. Я чувствовал пульсирование его возбуждения внутри, это заставляло меня чувствовать себя живым. Даже когда я уже совсем потерялся между реальностью и галлюцинациями препарата. Медкит чувствует сжатие и напряжение, как будто натягивается тонкая нитка, которая в любую секунду разорвётся. Он ускоряет шаг, а из горла вырываются гортанные стоны, больше похожие на рычание животного. Темп невыносимый, стимуляция невыносимая, это всё заставляет меня дрожать, а потом и начать трястись от силы оргазма. В попытках зацепиться за что-нибудь, удержать своё тело, когти разрывали плоть спины партнёра. Пока моя матка с гостеприимством наполняется его спермой. Это чувство собственности всегда было великолепно, бесспорным выигрышем и заявлением прав. Когда мы вместе дрожали и превращались в потный клубок удовольствия. Доктор не выходил из меня, он и не хочет этого делать. — хорошо всегда меня принимаешь. Как всегда сильно кончаешь. Ты идеальная моя насадка для члена. — унизительно грязно бормочет он, однако сейчас эти слова казались похвалой, если не смыслом жизни. Я заскулил, двигая бёдрами вниз, то-ли выбраться, то-ли снова подтолкнуть его к действию. Он охотно уткнулся в мою шею, начиная снова двигать бёдрами, пробуждая слегка утихающее возбуждение. Я издал вой от нового нападающего наслаждения. Доктор кусает и сосет под подбородком, оставляя жестокие метки, которые кричали о том, что я весь его. Готовый трахаться всю ночь без остановки, крича, пока не сорву голос. Но больше всего, мне хотелось умолять и кричать его имя, чтоб он понял, как мне это нравится. Однако, рот жгло так сильно, что ничего, кроме стонов и криков издавать я не мог. Во всяком случае, моя киска снова мокнет, предвкушая новый раунд насилия. Медкит дёргает меня за запястье, вновь переворачивая мою руку. Он без труда находит вену, резко берёт скальпель и глубоко проводит вдоль, отделяя мясо от кожи, обнажая всю кровь, которая стремительно брызнула наружу. Он ускорился, пока я кричал, крехтя от наслаждения. Я закрываю глаз, слезы текут теперь безудержно, либо от наслаждения, либо от боли. Доктор же резко даёт мне пощёчину, заставляя хныкать и плакать сильнее. — ты умрёшь прямо так. О, и ты будешь рад этому, похотливая сука — рычит он, снова целуя меня в шею, но потом поднялся и поцеловал меня в губы, не страшась разъедающей желудочной кислоты. Доктор скользит своим языком между моих зубов, встречаясь с моим языком и яростно обмениваясь голодными прикосновениями и чмоканьем. Хватая меня за рога, он запрокинул мне голову, а потом надавил на сонную артерию пальцами, начиная медленно сжимать её, заставляя в глазах потемнеть. Однако бёдра доктора ни на миг не остановились от своего ритма. Он всё вбивался и вбивался в меня с яростью. Медкит берёт скальпель, всё ещё сжимая сонную артерию, а потом лёгким и точным движением вонзил его мне в горло, что быстро повлекло фантан крови. Я кричу от боли, единственная рука пытается сжать место кровотечения кровь польсинующе потекла водопадом, стук сердца сначала был оглушающим, но потом в ушах зазвенело. Я больше не чувствовал боли, только то, как медленно мои руки опускаются, как тело расслабляется, а сердце сбивается с ритма. Кровь продолжает течь, но уже не так активно, но моё тело уже никогда не продолжит движение. Теперь в комнате слышится только горячее и тяжелое дыхание Медкита. Он ничего не говорит, только падает вперёд и целует мою всё ещё горячую шею, облизывает, а потом с жестокостью кусает. Острые зубы сначала слегка протыкают плоть, но потом начинают с большей энтенсивностью кусать, но не любовно, а отдирая кожу с безжалостной силой. Послышалось чавканье, доктор как беганный зверь раздирает меня, выплёвывает остатки кожи, а само мясо сжирает, будто голодное животное. Теперь Медкит не похож на этого профессионального доктора, а на нечто совсем иное, что нельзя описать словами. Окровавленная куча, жаждующая только пополнить свою нужду во мне. Рука сжимается, помагая клыкам разрывать и жрать. Ему не составило труда разрезать меня, разорвать, оторвать мне голову, вспороть брюхо, вытащить кишки наружу, вырвать руки, обгладысая кости, совсем позабыв о скрепках в своём желудке. Он вытащил моё сердце наружу, сквозь оставшиеся органы. Взял скальпель... Но нет, не для того, чтоб искалечить меня вновь, а чтоб прорезать собственное горло вдоль, до грудной клетки, заставив кровь течь постоянным потоком. Доходя до мягкого места живота, инстинкт самосохранения отключился полностью, вскрывая своё брюхо, безжалостно погружается туда рукой, но сжимая зубы от боли. Дёргает большую кишку наружу, вываливая её из себя. Медкит резко бросается вперёд, переместив руки на мою оторванную голову, хватаясь за рога. С болим усилием и дрожью от боли, чуть ли не теряя сознание, он вырывает его, а потом с громкии хлюпающем звуком втыкает этот рог себе в живот. Вой боли всё таки раздался, когда он безжалостной точностью рвал себе внутренние органы на протяжении нескольких мгновений, пока сам не упал от болевого шока, истекая кровью прямо на меня. Так и закончилась наша история. В сырой лаборатории, испачканной кровью, которая кишила общими воспоминаниями совместной работы, первой любовью, романом, предательством, насилием. Но за то мы вместе, спустя столько времени, тело к телу. Душа к душе. И никаких преград.