Прогноз погоды

Ангелина в очередной раз пожалела, что согласилась на этот цирк. «Тайны Потустороннего Мира» - банальное название для шоу, которое на деле было лишь платформой для дешевых спецэффектов и пустых обещаний. Она, Изосимова, способная выжигать проклятия взглядом и отправлять недоброжелателей на больничную койку одним жестом, сидела в тесной гримерке и меланхолично потягивала прохладный, но совершенно безвкусный морс. Сегодняшние съемки в качестве приглашенных экспертов уже заранее казались ей пустой тратой времени.

Дверь распахнулась без стука, и в комнату вплыла главная причина её мигрени. Она об этом узнала пять минут назад.

Максим Левин. Разумеется, в идеально сидящем костюме, с безупречной укладкой и тем самым фирменным, чуть насмешливым прищуром, будто он только что предсказал обвал рубля, но делиться прогнозом не намерен.

— О, Левин, кого я вижу! - Ангелина вскинула бровь, не скрывая сарказма. - Неужели даже такой адепт высших сфер, как ты, снизошел до очередного шапито для домохозяек? Я-то думала, ты перешел на более эксклюзивные проекты - чтение мыслей олигархов или что-то в этом роде. Или они перестали кормить твоё раздутое эго?

Максим не спеша скользнул взглядом по её иссиня-черным волосам и платью с глубоким декольте, которое подчеркивало ровно столько, сколько нужно, чтобы лишить собеседника равновесия. Он позволил себе едва заметную, тягучую улыбку.

«А вот и моя огненная ведьма. Всё та же», - пронеслось в голове у Левина. Декольте, безусловно, меняло правила игры. Он не ожидал, что она пойдет с козырей так сразу. Провокация? Возможно.

— Ангелина, моя черная пантера... какая неожиданная встреча, - его голос обволакивал, как тяжелый бархат. - Я полагал, ты предпочитаешь проводить время в подземельях, ворожа над котлами, а не здесь, среди энергетических вампиров, которых ты так презираешь. Или решила, что местным эфирам не хватает твоей... харизмы? — А ты, я смотрю, всё так же охотно смешиваешься с толпой, чтобы потом с царственным видом от неё откреститься, - парировала она, поднимаясь с кресла. - Пришел собрать жатву из новых душ для своих контрактов? Уверена, тут полно желающих продать всё за обещание быстрого оргазма и лишнего миллиона на счету. Присмотрел уже себе жертву в коридоре? — Какая проницательность, Ангелина. Ты почти угадала мою бизнес-модель, - Максим сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. - Но ты преувеличиваешь. Я предпочитаю работать с теми, кто точно знает, чего хочет. Ты, кажется, к ним не относишься... по крайней мере, когда дело касается меня.

Он мельком кивнул менеджеру, возникшему в дверях, словно по щелчку пальцев.

— Мне черный кофе. Без сахара. Такой же горький, как мои перспективы с этой дамой. — Не льсти себе, - Ангелина скрестила руки на груди. - Перспективы со мной - это хронический недосып и риск быть проклятым твоими бывшими. А их, я подозреваю, целый легион. Хотя с твоим характером ты и сам прекрасно справляешься с самопроклятием. — Зато выспаться ты всегда успеешь в могиле, - Максим подошел вплотную и, понизив голос до шепота, подмигнул ей: - И поверь, мои бывшие - это лишь легкая разминка перед твоим уровнем. Ты, дорогая моя, стоишь куда более серьезных испытаний.

«Вот же гад. Всегда знает, куда ударить», — зло подумала Ангелина. Его невыносимая, граничащая с безумием самоуверенность бесила и одновременно чертовски возбуждала. Но сейчас она не даст ему этого почувствовать. Ни за что.

На этот раз её ухмылка стала еще более едкой.

— О, ты хочешь стать моим «испытанием», Левин? Боюсь, калибр мелковат. Я привыкла к монстрам, которые хотя бы не пытаются скрыть свою истинную сущность за швейцарскими часами и фальшивой вежливостью. Или ты сегодня решил примерить маску истинной хищности?

Максим почувствовал, как внутри закипает азарт. Она провоцировала его, била наотмашь, и это заставляло его кровь двигаться быстрее. «Ну хорошо, ведьма, посмотрим, кто из нас сорвется первым».

Менеджер принес кофе. Они сели в кресла друг на против друга. Максим сделал глоток, не отрывая взгляда от Ангелины.

— Истинная сущность? - повторил он, смакуя слова. - Говорит мне женщина, которая на камеру едва не рвет на себе волосы от «видений», а за кулисами просчитывает каждый шаг с точностью гроссмейстера. Мы с тобой, Ангелина, похожи куда сильнее, чем ты готова признать. И знаешь, сегодня у меня подходящее настроение, чтобы показать тебе, что такое настоящая хищность.

Её глаза вспыхнули темным огнем.

— Мы не похожи, мы как солнце и луна, Максим. Я - жара, пламя и непредсказуемость. А ты - холодный, расчетливый, вечно прячущийся в тенях. Неужели ты всерьез думаешь, что сможешь контролировать мой взрыв? — Зато я умею предсказывать затмения, - его голос понизился до вкрадчивого полушепота. - А во время затмений всегда случается что-то… из ряда вон выходящее.

Его взгляд опустился на её губы, а затем медленно вернулся к глазам. В этом взгляде плясали черти, которых он обычно держал на коротком поводке.

Ангелину пробила дрожь. «Черт, как он это делает?» Одна фраза - и тело предательски откликается. Это уже не было просто соперничеством или профессиональной грызней. Это была неразорвавшаяся бомба. Она ненавидела его за эту власть над моментом, но её тянуло к нему вопреки всякой логике.

— Что ж, Левин, если ты так любишь затмения, считай, что сегодня тебе повезло, - она медленно поднялась с кресла. Её движения были плавными, хищными. - Но учти: после моих затмений остаются лишь выжженные пустыни. Если не готов гореть — оставайся в своем прохладном, безопасном мире.

Ангелина наклонилась к нему, позволяя его взгляду на секунду утонуть в глубоком вырезе платья, дразня и обещая одновременно. Уходя, она медленно провела острыми ногтями по его ладони, оставляя на коже невидимый, но обжигающий след.

Съемки прошли как в тумане. Как только свет софитов погас, Левин перехватил Ангелину в пустом коридоре, зажав в углу у самого выхода.

— Я не договорил. Я люблю пустыни, Ангелина, - его рука легла ей на поясницу, и она почувствовала, как через тонкую ткань платья просачивается жар его ладони. - Тут нет лишних свидетелей.

Его пальцы медленно скользнули чуть ниже, вызывая волну мурашек.

— И тут можно устанавливать свои правила, - прошептал он. — Или нарушать чужие, - выдохнула Ангелина, сама подаваясь вперед. Теперь её взгляд был прикован к его губам. — Ты бы удивилась, узнав, сколько правил я готов нарушить ради тебя, ведьма, - его голос стал вибрирующим, почти рычащим. - Я люблю играть по-крупному. Но сегодня… — И всегда ли ты пытаегься выиграть? - её дыхание участилось, сердце билось о ребра, как пойманная птица. — А ты всегда пытаешься сжечь мосты? Почему бы нам не сжечь что-нибудь другое вместе? - он наклонился к самому её уху. - Мой номер всего на два этажа выше. Скромный люкс. Огромное джакузи. И полная звукоизоляция.

Ангелина усмехнулась, чувствуя, как внутри разгорается такой огонь, который не под силу потушить ни одной магии в мире.

— Джакузи? Да, ты, Левин, просто неисправимый романтик, - Ангелина шагнула вплотную, её дыхание смешалось с его. - Но я предупреждаю: если ты начнешь читать мне лекции о карме во время прелюдии, я тебя утоплю. Или, что еще хуже, расскажу всем о твоем первом неудачном опыте с медиумом из Нижнего Тагила. — Я рискну, - его губы нашли её.

Поцелуй был неистовым, жадным, полным накопленного напряжения, сарказма, ненависти и необъяснимого, разрушительного влечения. Он поглотил её ответ, заставляя Ангелину забыть обо всем, кроме его вкуса. Его рука скользнула под ткань платья, прижимая её к себе с такой силой, что между ними не осталось места для воздуха - только для горячей, необузданной страсти.

— И это ты называешь предсказанием будущего, Левин? - выдохнула она, когда он оторвался от её губ, чтобы оставить дорожку влажных поцелуев на шее. — Это, Ангелина, я называю очень точным прогнозом погоды, - его голос был хриплым. - Намечается шторм, и, кажется, я забыл зонт. Пойдем.

Номер действительно оказался люксом, но Ангелина была слишком занята тем, чтобы срывать пуговицы с его рубашки, чтобы оценить интерьер. Он же с поразительной легкостью справился с молнией на её платье, и ткань соскользнула на пол, обнажая черное кружевное белье.

«Она в этом белье… с ума сойти», — Максим усмехнулся, его глаза горели. — «Этот взгляд, который она мне бросает… она все еще играет».

— Я экстрасенс, Ангелина, а не слепой, - он отбросил её руки, сам ловко разделавшись со своей рубашкой, обнажая безупречный торс. - А теперь, если ты позволишь, я займусь более… практическим применением твоей интуиции.

Он сгреб её в охапку и, не давая ей опомниться, прижал к стене. Его губы грубо впились в её, язык требовательно пробивался сквозь сомкнутые губы.

— Левин, ты… ты не в своем уме! - выдохнула она, пытаясь отстраниться, но его хватка была железной. — Не в своем уме я бываю только рядом с тобой, Ангелина, - его голос был низким и грубым. Он отпустил её губы, чтобы спустить лямку лифчика ниже, обнажая плечи и ключицы. Его взгляд был голодным, хищным. - И знаешь, мне плевать на все твои предупреждения. Сегодня ты моя.

Он начал целовать её, дразня и требуя. Его руки спустились ниже, властно сжимая её бедра, притягивая к себе.

— Ты… ты не можешь так! - прошипела она, но её тело уже дрожало от возбуждения. — Я могу все, что захочу, - он грубо рванул ткань, впиваясь пальцами ей между ног. Ангелина вскрикнула, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

Он подхватил её на руки и понес в спальню, где небрежно бросил на кровать. Ангелина осталась лежать обнаженной, чувствуя на себе его изучающий, хищный взгляд.

— Обожаю, когда ты такая… покоренная, - сказал он, нависая над ней. - Это делает мою победу слаще. — Победу? Ты, Левин, просто еще не понял, кто здесь на самом деле главный, - она обвила его шею руками, притягивая к себе. Их губы снова сплелись в поцелуе, который был больше похож на схватку.

«Она чертовка. Как всегда прекрасна. Но сейчас она моя. И нам обоим это нравится», — Максим усмехнулся.

— Так что, жрица, ты готова к очищению огнем? - прошептал он, возвращаясь к её губам. — Готова к тому, чтобы ты, наконец, показал, на что способен, а не только болтал, - ответила она, и её руки уже блуждали по его телу, срывая остатки одежды.

Он рассмеялся, низким, гортанным смехом, который заставил её нутро сжаться от предвкушения. А затем он вошел в неё, резко, властно, и Ангелина выгнулась в ответ, впиваясь ногтями в его спину.

— Чувствуешь, Ангелина? Это не просто предсказание. Это - реальность, - рычал он, и каждый его толчок отдавался в её теле электрическим разрядом, прошивающим насквозь. — Реальность, которая тебе... не под силу, Левин, - стонала она, и её голос, обычно властный, теперь был хриплым от наслаждения. - Ты всего лишь... временное явление. — О, я буду куда более постоянным явлением в твоей жизни, поверь, - Максим прибавил темп, заставляя её выгибаться сильнее, чувствуя, как она уже балансирует на самом краю. — Это мы еще посмотрим! - выдохнула она, задыхаясь.

Через мгновение мир вокруг них взорвался ослепительным каскадом искр. Ангелина потерялась в вихре собственных ощущений, до боли впиваясь пальцами в плечи Максима, пока он не содрогнулся в финальной вспышке, издав низкий, гортанный звук удовлетворения. Когда всё стихло, они лежали в тяжелой тишине, прерываемой лишь неровным дыханием. Скомканные простыни казались горячими. Максим притянул её к себе, и Ангелина, к собственному удивлению, не оттолкнула его — она пристроилась на его груди, слушая, как выравнивается ритм его сердца.

— Ну что, ведьма, как тебе мой прогноз на сегодня? - голос Максима звучал глухо, но в нем отчетливо слышалось торжество. — Погода была... экстремальной, - пробормотала она. Мышцы отзывались приятной болью, а тело окутала расслабленная истома. - Но я ожидала большего от великого мага. Буря могла бы быть и посильнее. — Неужели? А мне казалось, твои стоны говорили о другом. Может, стоит провести второй сеанс? Чтобы убедиться, что ты правильно интерпретировала все знаки. — Заткнись, Левин, - бросила она, но в её голосе не осталось и тени прежней злости. Только легкое раздражение, густо смешанное с чем-то, опасно похожим на привязанность. - И дай мне поспать. — Сон — это для слабых, Ангелина. Мы, сильные, должны бодрствовать и... наслаждаться последствиями наших ритуалов, - он коснулся губами её макушки, вдыхая запах её волос.

Ангелина тяжело вздохнула, закрывая глаза.

— Я тебя ненавижу.

— Я знаю, - прошептал он ей в ответ. - И я тебя тоже. В этих словах, полных привычного цинизма, скрывалась странная, понятная только им двоим правда. Правда, которая обещала им еще немало таких «экстремальных прогнозов» в будущем. Ведь кто сказал, что любовь должна быть сладкой и нежной? Когда можно быть острыми, колкими и до безумия желанными друг для друга.