Все, кроме загадки

Широкую улыбку пирата видел каждый, кто был на судне-призраке, даже крабы-могильщики, вызывающие омерзение одним своим видом. И каждый завидовал, что хорошо сложенная женщина именно его решила забрать с собой. Этот-то самомнительный мусор, который развалится от упоминания пороха и рома в его положении?! Пират по-прежнему в петле вокруг шеи, но привязан к метле абсолютно голой ведьмы, которая поразила его фантазию с первого же взгляда. Смущение прошло, в нем играл Дон-Жуан, голос его звучал чудовищно, но он старался внести в него нежность: — Мадмуазель, позвольте узнать, куда столь прелестное создание вроде вас несет такое чудовище, как я? — улыбнулся он, пытаясь поймать взгляд ведьмы, хотя в его положении это сделать было невероятно сложно, потому что развивался на рее как флаг тех каперов, что его подбили несколько сот лет назад. Ведьма мелодично хихикнула. Оставалось загадкой, как ее нагота не заставляла ее продрогнуть до костей. Все же ветра и зюйд-вест. — Я уговорила своего осьминога показать тебе мое логово. — Вы проживаете одна? — что бы продолжить разговор, спросил зомби, вспоминая, что у хорошеньких девушек обычно злые и страшные отцы или, что еще лучше — противные и хамоватые матери. — Конечно же, одна! — уже рассмеялась ведьма, стреляя кокетливым взглядом на свою «добычу», а осьминог на ее голове по-прежнему недобро таращился на нее. Зомби-пират постарался сделать взгляд как можно более дружелюбным, понимая, что именно эта зверушка, с подобной которой он боролся в морях, всегда основа принятия решений у его возлюбленной. — Ваш осьминог напоминает мне причудливый головной убор, — сделал первый комплимент пират, все еще наблюдая хищный взгляд этого зверя. — А не ты ли хвастался, что резал всех осьминогов, какие попадались тебе на пути в море? — удивилась ведьма. Пират прокашлялся, решил парировать: — Да, но ваш вовсе не ужасен, как те, что встречались мне, — он почти увидел довольную улыбку ведьмы, которая молча одобряла его слова, правя метлой. Пират разошелся, решил проявить себя во всей красе, как бывалого оратора. — А ваша фигура напоминает мне древнегреческие статуи… — было начал он, но ведьма прервала его смешком: — Давно не было женщины? Пират смущенно почти что оскорбился, потому что, вися в петле несколько сот лет, естественно, не то что о женщинах, даже об осьминогах не вспомнишь, но вышел из положения достойно: — Такой, как вы, еще никогда, прелестная мадмуазель. К тому времени они уже начали снижаться, и когда ведьма приземлилась, все такая же голая и все с тем же осьминогом на голове, она мягко коснулась губами его щеки, отвязывая от реи. Она соблазнительно прошептала, заставляя мертвое сердце пропускать удары и своего зверя просто смотреть в сторону: — Заслужил за все свои попытки. Будь как дома. Пират воззрился на отвесную скалу с пещерой и широко улыбнулся, понимая, что теперь это его убежище на всю оставшуюся вечность. Он галантно наклонился и поцеловал ладонь ведьмы к ее смущению, хотя, казалось, куда ей смущаться еще больше, потому что без преувеличений — в ней можно было рассмотреть все, кроме загадки.