Excel и хаос

Коля сдержал слово. Ровно через неделю после «субботы фидбека» на всех цифровых площадках грянул «ЛОГИКА (feat. Лера Тушенцова)». Трек был на удивление… хорош. Это был не просто трэш. Это была ироничная, самобичующая поп-рейв баллада, где шипящий вокал Коли размышлял о невозможности любви к «сущему Рацио», а на фоне, как и обещалось, звучали семплы щелкающей клавиатуры, уведомления из мессенджера и сухой, отстраненный женский голос, произносивший: «дедлайн», «эффективность», «конверсия». Голос Лерки. Она слушала это, зарывшись лицом в подушку, в то время как Руся хохотал в голос, танцуя по гостиной. «Это шедевр! Лерка, ты звезда! Ты в трендах! С тобой уже мемы делают!» Мемы и правда были. Скриншоты ее серьезного лица с подписями «моя логика, когда я вижу твои расходы» или «внутренний голос, говорящий «дедлайн», пока ты смотришь котиков». Ее инстаграм, который она вела для узкого круга друзей и арт-сообщества, взорвался. Количество подписчиков росло не по дням, а по часам. Первые два дня она находилась в состоянии легкого шока. Потом пришло осознание. Ее лицо, ее голос, ее ироничный образ «сестры-логика» стал публичным достоянием. И это было… странно. Непривычно. Но и немного лестно. Третий день принес последствия. Первым позвонил менеджер Руслана, Аня. Голос ее был гладким, но напряженным. «Лерка, милая, ты, конечно, всех уделала. Но у нас маленькая проблема. Бренд, с которым мы вели переговоры о рекламной интеграции в клип «WRONG», увидел тебя в трендах. Их пиар-отдел в восторге. Они хотят, чтобы в ролике была не просто девушка-статист, а ты. Со своей… как они выразились… «аурой холодной эффективности». Лерка остолбенела. «Я? В клипе? Аня, я организатор. Не актриса». «Теперь ты еще и медийное лицо, дорогая. Благодаря Коле. Отказываться — значит обижать бренд, который дает хорошие деньги. Руслан не против. Говорит, будет весело». Вторым, как ни странно, написал Давид GSPD. Коротко и по делу: «Лерка. Видел трек. Круто. У меня есть идея для арта на обложку сингла. Нужен взгляд человека, который понимает в структуре. Обсудим?» Третьим оказался университетский куратор ее курсовой, профессор Михалыч, старый поклонник академической строгости. Он прислал email с темой «Неоднозначный культурный феномен». В вежливых, но ледяных выражениях он интересовался, не помешает ли ее новоиспеченная «медийная деятельность» серьезности научной работы, и не считает ли она, что участие в подобных «проектах» ставит под сомнение объективность ее как исследователя. Лерка сидела, уставившись в три экрана: в телефоне, в ноутбуке и в грустные глаза Борьки, который чувствовал ее смятение. Она хотела навести порядок, а сама стала источником хаоса. Система дала сбой на уровне оператора. В дверь постучали. Вошел Руся, уже успокоившийся. Увидел ее лицо. «Что, не рада славе?» «Это не слава, Рус. Это… цепная реакция. Меня просят быть тем, кем я не являюсь. Для бренда я — «аура». Для Давида — арт-критик. Для университета — профанатор науки. Я разорвусь». Руся сел рядом. «Слушай. Ты всегда говорила мне: «Разберись, что главное». Так разберись. Что для тебя главное?» «Главное… — она задумалась. — Главное — чтобы ты выпустил хороший альбом. Чтобы мой курсовой был не просто бумажкой, а настоящим исследованием. Чтобы… чтобы все было на своих местах». «Но места-то изменились, — мягко сказал Руся. — Ты вышла из тени. Тебя увидели. Теперь твоя система должна включать в себя тебя саму. Не как скромного организатора, а как нового игрока. Тебе нужен план для себя любимой». Он был прав. Как это ни парадоксально, его хаотичный ум ухватил суть. Она, архитектор систем, не прописала в них свою собственную роль при выходе в публичное поле. Телефон запищал ещё раз. Даня. Не сообщение, а звонок. «Привет, — его голос звучал спокойно. — Я видел. И новости про клип слышал. Ты как?» «Чувствую себя образцом для мемов и полем битвы амбиций», — честно призналась она. «Классика. Добро пожаловать в мой мир, — он рассмеялся. — Слушай, насчет этого клипа. Тебе не обязательно быть актрисой. Ты можешь быть… собой. Камера любит тех, кто не играет. Просто делай то, что делаешь всегда: наблюдай, оценивай, где-то критически хмурь брови. Бренд этого и хочет — твою реальную «ауру», а не ее имитацию». Его слова подействовали как бальзам. Он не говорил «откажись» или «соглашайся». Он предлагал решение внутри задачи. «А что насчет университета?» — спросила она. «А что, твой профессор смотрит клипы Коли? Скорее всего, нет. Он увидел заголовки. Напиши ему грамотный, развернутый ответ. Объясни, что твое полевая работа в «цифровом племени» дает уникальные данные для курсовой. Что ты не профанируешь науку, а делаешь ее актуальной. Ты же культуролог, убеди его культурологически». Она слушала, и туман в голове начал рассеиваться. Даня мысленно строил для нее мост между мирами, по которому она могла пройти, не предавая ни одну из своих частей. «Спасибо, — искренне сказала она. — Ты… как GPS в этом бардаке». «Всегда пожалуйста. Кстати, насчет GSPD. С ним работать легко. Он четкий. Скажи, что у тебя плотно, но можешь выделить час на созвон, чтобы обсудить концепцию. Он поймет. И, Лерка…» «Да?» «Ничего не бойся. Ты справилась с моим стримом, с Русланом, с Колей. С этим справишься тоже. Просто помни: теперь ты не только за сценой. Ты и на ней. И это не плохо. Это просто новый уровень сложности. А сложности — твоя специальность». Он повесил трубку. Лерка опустила телефон и взглянула на Руслана. «У меня есть план». «Ну конечно есть, — ухмыльнулся он. — У тебя всегда есть план». Она открыла новый документ. Заголовок: «Стратегия управления личным медиа-ресурсом и интеграции его в профессиональную деятельность (краткосрочный план)». Пункт первый: Написать ответ профессору Михалычу. Академично, но твердо. Пункт второй: Согласовать с Аней и брендом условия своего участия в клипе. Прописать право на финальный монтаж своего образа. Пункт третий: Назначить созвон с GSPD. Пункт четвертый: Подумать, как превратить этот внезапный публичный интерес в пользу для своего арт-организаторского проекта. И пункт пятый, который она не стала записывать, но твердо решила про себя: перестать бояться собственной тени, которую отбрасывает внезапно зажженный прожектор. В конце концов, тень — доказательство того, что ты находишься в свете. Борька, видя, что хозяйка снова склонилась над ноутбуком, а на ее лице появилось знакомое выражение сосредоточенности, удовлетворенно хрюкнул и положил голову на лапы. Порядок восстанавливался. Новый, более сложный, но порядок.