Сашка

— Пицца остынет, — шепчет она между поцелуями. — Плевать на пиццу. Катя смеётся и целует меня снова. Жёстче. Зубы впиваются в нижнюю губу. Я вздрагиваю. Мы движемся к кровати. Я стягиваю с неё футболку. Под ней спортивный топ. Я провожу руками по её животу, рёбрам, груди. Она худая, жилистая. Кожа горячая под пальцами. Катя стягивает мою футболку. Смотрит на меня. — Красивая, — говорит она тихо. Я не знаю, что ответить. Целую её вместо слов. Мы падаем на кровать. Я сверху. Целую её шею, ключицы, спускаюсь ниже. Стягиваю топ. Её грудь маленькая, соски твёрдые. Я беру один в рот, и Катя выгибается подо мной. — Блядь, — выдыхает она. Я улыбаюсь и продолжаю. Языком, зубами, губами. Её руки в моих волосах, сжимаются, тянут. — Саш... Алекс... — шепчет она. Я поднимаю голову. Смотрю на неё. Её глаза закрыты, губы приоткрыты. Щёки красные. — Что? — Ниже, — просит она. — Пожалуйста. Я расстёгиваю её штаны. Стягиваю вместе с бельём. Она помогает, поднимает бёдра. Я целую её живот. Бедро. Внутреннюю сторону бедра. Она дрожит. — Не дразни, — говорит она. — А если хочу? — Тогда я заставлю тебя заплатить за это потом. Я усмехаюсь и опускаюсь ниже. Первое прикосновение языком и она вздрагивает всем телом. Я держу её за бёдра, не даю двигаться. Медленно провожу языком снизу вверх. Снова. И снова. Катя стонет. Тихо, сдавленно. Её рука в моих волосах. Я беру клитор в рот. Сосу мягко. Её бёдра дёргаются. — Блядь, да, — выдыхает она. Я продолжаю. Языком, губами. Медленно. Потом быстрее. Потом снова медленно. Чувствую, как она напрягается, как близка. — Алекс, я... Я не останавливаюсь. Ввожу два пальца. Она мокрая, горячая. Двигаю ими в такт языку. Катя кончает тихо. Почти беззвучно. Просто замирает, сжимается вокруг моих пальцев, и потом выдыхает долго и дрожаще. Я целую её бедро. Поднимаюсь выше. Ложусь рядом. Катя лежит с закрытыми глазами. Дышит часто. — Ты... — начинает она и замолкает. — Что? — Я думала, ты говорила, что не умеешь открываться. Я усмехаюсь. — Это другое. Она открывает глаза. Смотрит на меня. Улыбается. — Тогда моя очередь показать тебе «другое». Она переворачивается. Толкает меня на спину. Садится сверху. Её руки расстёгивают мои джинсы. Стягивают их вместе с бельём. Я лежу голая под ней, и это странно. Уязвимо. Страшно. Но Катя смотрит на меня как, на единственное, что имеет значение. — Красивая, — повторяет она. — Очень. Она целует меня. Шею, грудь, живот. Медленно. Внимательно. Изучает каждый сантиметр. Когда её рот оказывается между моих ног, я перестаю дышать. Первое касание языком и я выгибаюсь. Хватаюсь за простыни. — Расслабься, — говорит она. — Не могу. — Попробуй. Её язык медленный, осторожный. Круговые движения. Я закрываю глаза. Чувствую каждое касание, каждое движение. Её пальцы раздвигают меня. Язык проникает глубже. Я стону и сразу прикусываю губу. — Не молчи, — говорит Катя. — Хочу слышать. Я не могу. Боюсь быть громкой. Боюсь потерять контроль. Но её язык не останавливается. Быстрее. Настойчивее. Её палец скользит внутрь, и я чувствую, как всё сжимается. — Катя... — шепчу я. — Да? — Не останавливайся. — Не собиралась. Она добавляет второй палец. Двигает ими глубоко, медленно. Её язык на клиторе. Я чувствую, как напрягаюсь, как близка к краю. — Давай, — шепчет она. — Кончи. И я кончаю. Сильно. Громко. Её имя срывается с губ, и мне плевать, что это слишком громко. Волна накрывает меня, и я тону в ней. Когда всё заканчивается, я лежу и не могу двигаться. Катя целует моё бедро, живот, поднимается выше. Ложится рядом. — Ты в порядке? — спрашивает она. Я киваю. Не могу говорить. Она обнимает меня. Мы лежим так несколько минут. Молча. Дышим. Потом я поворачиваюсь к ней. — Ещё раз, — говорю я. — Что? — Я хочу ещё раз. Тебя. Катя смотрит на меня. Улыбается. — Жадная. — Да. Я толкаю её на спину. Целую жёстко, требовательно. Её губы, шею, грудь. Спускаюсь ниже. Она уже мокрая снова. Я провожу пальцами, и она вздрагивает. — Алекс... Я не отвечаю. Ввожу два пальца сразу. Глубоко. Она стонет. Двигаю ими быстро. Без нежности. Смотрю, как она извивается подо мной. Как сжимает простыни. Как закусывает губу, чтобы не кричать. — Смотри на меня, — говорю я. Она открывает глаза. Смотрит. Я добавляю третий палец, и она охает. Двигаю рукой быстрее. Другой рукой нажимаю на клитор. Кругами. Снова и снова. — Блядь, Алекс, я... сейчас... — Кончай, — говорю я. — Хочу видеть. Она кончает с моим именем на губах. Сжимается вокруг моих пальцев так сильно, что я чувствую каждую пульсацию. Я не вынимаю пальцы. Двигаю медленно. Продлеваю. Она дрожит, просит остановиться, но я не останавливаюсь, пока она не кончает снова. Тише. Мягче. Когда я наконец вынимаю пальцы, она лежит обессиленная. Дышит тяжело. Я ложусь рядом. Целую её в плечо. — Извини, — говорю я. — За что? — Было слишком грубо? Катя смеётся. Тихо. — Нет. Было идеально. Мы лежим переплетённые. Потные. Счастливые. Пицца давно остыла. Вино стоит нетронутое на столе. — Я голодная, — говорит Катя. — Я тоже. — Разогреть пиццу? — Давай. Она встаёт. Голая идёт к столу. Я смотрю на неё. На её худое тело, на то, как она движется. Она оборачивается и ловит мой взгляд. — Что? — Ничего. Просто смотрю. Она улыбается и возвращается с коробкой пиццы и бутылкой вина. Мы едим прямо в кровати. Пьём вино из горла по очереди. — Это странно? — спрашиваю я. — Что? — Всё это. Мы встретились три дня назад. А сейчас... — Сейчас едим холодную пиццу в постели после секса, — заканчивает Катя. — Да. Странно. Но мне нравится. — Мне тоже. Мы доедаем. Катя убирает коробку. Ложится рядом. — Останешься? — спрашивает она. Я смотрю на неё. На её тёмные глаза. На родинку над губой. — Да, — говорю я. — Останусь.