Когда признаемся?

      Дом, которые сняли Людмила и Сергей, был просто огромным и чем-то напоминал их дом в Лохово. Только в этот раз всё куда просторнее. По несколько комнат на первом и втором этажах, шикарная кухня, огромный участок, где можно построить ещё пару домов, ванная комната на каждом из этажей. Просто рай для семейной посиделки. А ведь так оно и есть.       В семью Васильевых вернулась Даша. Просто она поняла, что, наконец, нашла себя, выучившись на тату мастера и работая уже почти год. Сначала подрабатывала у своего учителя, а потом стала почти самостоятельной, когда её наставник решил сменить вид деятельности на открытие бургерной.       Однако, Даша вернулась скорее к дочкам, нежели к мужу, потому что сразу, почти с порога, заявила Венику, что хочет развода. А всё донельзя просто — у неё появился другой. Появился не сразу, конечно. И до банальности просто они познакомились. Обоим нравилась одна рок-группа, Даша как раз набивала логотип на предплечье своему клиенту. А потом всё завертелось и закрутилось. Она сразу призналась, что она так-то в браке и оставила четырёх дочек на попечение мужа, но, к её счастью, она словила джекпот. У самого было трое детей от двух браков, он их безумно любил, а с женщинами язык общий найти не смог. Бог любит троицу, пошутил как-то тот, а Даша сказала, что пока никакого брака, ей и первого хватило.       Кстати, о второй стороне. Веник спустя год после ухода жены начал выстраивать отношения с психологом их школы — Татьяной Владимировной. Женщиной она была красивой, умной, понимающей и интересной. Как психолог, она быстро нашла язык с Лизой и Ариной, а вот с Дианой и Соней было посложнее, ну, как минимум, войны не было. Всё началось ещё банальнее, с глупой ненависти друг к другу из-за взглядов на воспитание девочек, когда у Веника был кризис и нервы уже сдавали. Тогда девочки вместе с Таней и, как позже выяснилось, с Борей придумали хитрый план на то, чтобы раскрутить Веника на признание. Тогда, кажется, их отношения стали более тёплыми, и Веник с уверенностью мог назвать Таню другом семьи. А потом как-то вот так закрутилось, и вот они уже вместе сбегают со свидания от других людей, рассуждая о жизни. Тогда, около парка, Веник впервые поцеловал Таню. Буквально секунда, и женщина отстраняется, смотря с некоторым укором.       — Насколько я знаю, ты всё ещё женат, — подметила она беззлобы.       — Ты права, но как только Даша вернётся, я подам на развод, — решительно ответил Веник.       А после начались тайны и враньё на протяжении полугода. К великому счастью, что Таня была сама по себе одна и ей некому было врать, а у Веника был замечательный друг-сосед, который знал об их отношениях и прикрывал в случае чего.       Но вот в очередную встречу Таня сидела, перебирая пальцами ткань рукава своего лёгкого пиджака, ожидая, когда Веник, наконец, приедет. Ждала она его в уютной кофейне недалеко от того самого парка, где у них было нормальное свидание, правда идеальным оно всё же не стало, когда в Веника прилетел мяч, и он облил себя вином.       — Привет, — Веник идёт, запыхавшись, целуя Таню в щёку и присаживаясь напротив неё, — заказала себе уже чего-нибудь?       — Да не, аппетита что-то нет... Я хотела с тобой серьёзно поговорить, — начала Таня, тяжело вздохнув, — в общем, я прекрасно понимаю, что тебе нелегко признаться девочкам в наших отношениях, что ты не можешь разорваться и быть в двух местах сразу, что для тебя девочки всегда будут на первом месте... Я ценю это в тебе, но вечно врать и устраивать тайные свидания я тоже не могу...       Вот так почти в лоб она заявила о том, что хочет разойтись, о том, что ей предложили новое место работы в Питере, и уже через пару недель она переезжает. Веник естественно начал всё отрицать, говорил, что признается девочкам завтра, но этими завтраками он кормил её уже месяц. Она была благодарна ему за эти полгода отношений, но так дальше продолжаться тоже не могло. И Веник прекрасно понимал, что девочкам он не сможет признаться, пока не вернётся их мама. И ведь никто не знал, когда она вернётся...       Самое забавное, что после расставания с Таней, Веник решает завалиться к Боре, который опустошал свой неприкосновенный запас. Опустошал, громко сказано, потому что он открыл только первую бутылку водки. Водка — значит что-то серьёзное. И первое, что замечает Веник, это отсутствие женской пары обуви.       Теперь уже Боря рассказывал ему о том, как они разошлись с Галей. Оказалось, что игра в одни ворота Борю естественно не устраивали, а вечно сидеть и ждать, когда Галя сможет выбраться с ним куда-то, куда хочется ему, тоже не фонтан. Так и растягивали одну бутылку, жалуясь на свои расставания и несправедливость жизни. А через час уже было не до жалоб, потому что стопки и тарелки с закусками полетели на пол, а сам Веник сидел на столе, жадно целуя Борю, который почти сам готов залесть на эту жалкую столешницу. Ничего дальше поцелуев не зашло, потому что элементарно никто не знал, что делать... Точнее, в теории знали, но на практике боялись применить свои знания. Хотя, казалось бы, алкоголя в мозгу достаточно для раскрепощения, но частичка смущения никуда не убежала.       А вот на утро они всё прекрасно помнили и смущались ещё сильнее, намекая друг другу, что всё было ошибкой и они просто не сдержались. Только вот таких ошибок за следующий год стало очень много и почти регулярно. Боря продолжал быть другом для семьи и молодым человеком для Гали, потому что она всё никак не могла признаться родителям, что они уже не вместе. Но кто ж знал, что жизнь вот так круто развернётся и обычное соседство превратится в это... И теперь их тайные отношения длились куда больше, чем полгода. Местами было проще, местами тяжелее, особенно, если Веника отсылали на какие-нибудь курсы, семинары или конференции. Тогда они, из-за того что уж очень сильно скучали друг по другу, вообще еле сдерживались и ходили потом в кофтах с горлом. Весело, ничего не скажешь.       И вот сейчас, пока в огромном доме было много суеты и съехались все родственники не только со стороны Даши, но и со стороны Веника, сами же Веник и Боря прятались на участке. Сидели на широких садовых качелях. Точнее, сидел один Веник, пока Боря лежал, устроив голове на бедре, а свои ноги он свесил за ручки качели.       — И когда мы наконец признаемся? — заявляет Боря, наслаждаясь тёплым ветерком и лёгкому покачиванию.       — Ты уверен, что мы должны это сделать сегодня? Сегодня и так будет слишком много признаний... — вздыхает Веник, укладывая телефон на ноги.       — Ну, так тоже продолжаться не может, не ты ли хотел развестись с Дашкой, как только она вернётся?       — Хотел, да и она хочет, но все так обрадовались её возвращению, что мы с ней решили не портить этот момент. Ты же с Галей для всех тоже вместе, что-то я не вижу, что вы признались в своём расставании.       — Просто она не хочет расстраивать родителей, а они всё спрашивают, когда я сделаю ей предложение. Пока что нам удаётся закрыть им рты, но мне кажется, ещё немного, и они нас насильно поженят.       Такая перспектива Веника совершенно не устраивала, и вместо ответа он лишь наклонился к Боре, целуя. Это красивый и сладкий уход от ответа, но проблемы так и остаются нерешёнными, просто сейчас они отодвигают их чутка назад, наслаждаясь друг другом и окружающим их свежим воздухом.       — Борис, где ты там, помощь твоя нужна, — от голоса Сергея Алекссевича они отрываются друг от друга, словно их только что поймали, и Боре приходится слезть с качель и пойти на зовущий голос.       Теперь Венику остаётся сидеть одному и думать, как бы лучше всего признаться во всём...       А ведь народу было много, причём о-о-очень много. Собрались все сёстры Васнецовы, Маша даже своего спутника прихватила, но, кажется, уже успела пожалеть об этом, потому что Людмила Сергеевна уже клевала мозг с вопросом о свадьбе. Приехала и Женя, у которой работа была сейчас в Москве и она смогла выкроить себе выходной. Естественно была и Галя, которая тоже по такому случаю взяла отгул, но от работы она никак не отходила. Сёстры Васильевы тоже были всем составом и кое-кто даже не один. Соня наконец устаканила свои отношения с Игорем, а Лиза пригласила в качестве пока что друга Платона. Приехать соизволили даже родители Веника, и по такому случаю даже Виктор Иванович приехал, стараясь строить со своей супругой милые взаимоотношения, хотя Веник уже давно понимал, куда всё идёт.       И как такому количеству народу сказать, что ты собираешься разводиться со своей женой, что ты сошёлся с молодым человеком сестры своей жены, а те в свою очередь уже год не вместе. Для начала Веник бы хотел признаться своим дочкам, которых он обманывал, но никто не мог предсказать их реакцию, поэтому было страшно... Да и Боря на девушку был не похож от слова совсем, это усложняло ситуацию.       Но планам, которые так до конца и не были выстроены, не суждено сбыться, потому что теперь Аэлита Степановна звала Веника. Негоже мужу не быть рядом с женой.       К вечеру, наконец, все сели за огромный стол, благо в гостиной этого дома они могли себе такое позволить. Сидели почти все по парочкам, но Венику с Борей определённо везло, если это можно назвать везением, ведь сидели они в аккурат друг напротив друга. И спутниц их рядом не было, так как они занимались последними приготовлениями. Возможно они даже обсуждали свои тайны, но никто этого не знал наверняка. Правда уже через минутку-другую Даша, натягивая улыбку, села рядом с Веником, а Галя с Борей, пытаясь вести какой-то разговор. И началось время тостов и первым решил высказаться Сергей Алексеевич.       — Минуточку, минуточку внимания, — он встал, стуча вилкой по бокалу с коньяком, — итак, я очень рад, что наша огромная семья в сборе, учитывая, что на время она успела слегка распасться, но где-то убыло, а где-то прибавилось, — за столом прошлась волна смеха, от которого Веник, Даша, Галя и Боря слегка съёжились, — но я хочу сказать вот что. Дашуль, я очень рад, что ты вернулась в семью, наконец девочки снова обрели маму, а Вениамин жену, и всё возвращается на круги своя. Давайте за вас, ура, — с добродушием закончил Васнецов и большинство поддержали его речь.       Пока все чокались, Боря с силой сжимал вилку, которая почти вылетела из руки, но Галя остудила его пыл своим прикосновением.       — Можно тебя на пару минут? — прошептала она, и не дожидаясь ответа, вышла из-за стола.       — Так, Борь, а куда же убегает наша Галочка? — поинтересовалась Людмила Сергеевна.       — Пару сек, верну в лучшем виде, — улыбнулся Боря, поспешно вылезая из-за стола.       Под шумок выскользнул и Веник, который сказал, что хочет немного подышать воздухом. Как знал, что Галя решила поговорить с Борей у крыльца одного из входов в дом.       — Борь, ты мог бы немного получше изображать, что у нас ещё отношения? А то твою ревность за километр видно, — высказалась Галина Сергеевна, усаживаясь на скамью возле входной двери.       — Какую ревность, о чём ты? — не понимающе ответил вопросом на вопрос Боря, пиная камушек.       — Я про Веника, — она стрельнула таким взглядом, что любой преступник, который попался бы ей на допрос, раскололся, — думаешь, если я ношу очки, то я совсем слепая?       — Я тебя никогда не считал слепой, и уж тем более глупой, но мне кажется, что ты несёшь чушь.       — Борь, не надо ломать комедию, я же вижу, как ты смотришь на него. Ты на меня так смотрел лишь в день нашего знакомства, а на Веника ты смотришь так уже полгода... По крайней мере, я догадываться начала именно в то время.       Боря не знал, что на такое ответить, и решил сесть рядом с Галей, которая отвернулась от него, скрестив руки на груди.       — Врать бесполезно, верно?       — Наконец дошло, — довольно саркастично ответила Галя, но вздохнула. Всё же она не может винить Борю в их разрыве, да и даже если у него появились отношения после расставания, это не её дело... — мне Даша сказала, что она нашла другого и хочет развода от Веника... Я первая, кто об этом узнала... Точнее, о её новом мужчине, а о разводе она уже разговаривала с Веником. Думаю, такое обстоятельство только подкрепит ваши отношения.       — Ты переживаешь за наши с Веней отношения? — стараясь быть чуть более весёлым, спросил Боря.       — Я больше за тебя переживаю, потому что у нас с тобой не сложилось и в этом моей вины не так уж и мало. Ты действительно мне очень сильно нравился, но я не могла просто взять и оставить работу, да и заставлять тебя интересоваться моими увлечениями, я тоже не могла. Ты же не мог мне отказать, желая быть со мной на уровне, а я при этом игнорировала твои желания...       Веник слушал всё за дверью, готовясь в любой момент пойти обратно за стол. Галя знала о них с Борей... Но молчала... Но при этом просила того подыгрывать ей перед её родителями. Голова шла кругом. Почему же жизнь такая сложная штука-то, а?       — Знаешь, подслушивать вообще-то не красиво, — тишину прорезал голос Даши, которая заставила Веника почти подскочить от неожиданности.       — Господи, ты меня так в могилу сведёшь, Даша... Ты чего тут?       — А ты чего подслушиваешь?       — Я первый спросил.       — Вот только давай не будем устраивать тут перепалки. Уступи даме — ответь первым.       — Ладно, я просто хотел... Подышать воздухом...       — Ты давай мне эту байку не толкай. Заревновал, да?       — Кого я ещё там заревновал, скажешь тоже? — насмешливо отметил Веник, взъёрошивая свои волосы.       — Ну этого... Соседа нашего... Как его, Борис, кажется? Который как бы с Галей, но не с Галей.       Если бы такое могло реально произойти, у Веника бы буквально отпала челюсть. Неужели он так в открытую пялился на него, да ещё и выскочил демонстративно, чтоб пойти за ними?       — С чего ты взяла вообще? — Веник пытался отвести Дашу от этих подозрений, но делал это неуверенно, он и сам себе не верил.       — У тебя на лице это разве что не написано. — улыбнулась Даша без какого-либо зла в голосе, увиливая от ответа. Она была даже как будто рада за своего почти-мужа. — Пошли, а то ещё поймут, что ты их подслушивал, да и наши родственники уже с ума сходят.       Несмотря на то, что, казалось бы, Веник бы ужасно злился на Дашу из-за её ухода, да и у той были причины злиться на Веника, сейчас их взаимоотношения были слишком тёплыми для тех, кто недавно воссоединился. Наверное, если бы они ругались всё время, вряд ли бы кто поверил в их маленький спектакль, который они хотели уже завершить сегодня. Тем более столько народу и не нужно будет повторять по сто раз.       — Ты хочешь сказать, что рада за нас? И тебе... Не противно? — Боря всё никак не мог поверить в слова Гали, пока в его голове снова и снова прокручивались её слова.       — Ну... Это для меня скорее странно, чем противно, но если вы счастливы, то почему бы и нет. И думаю, вам тоже не в радость обманывать всех, придумывая нелепые предлоги, как тогда были у нас?       Боря улыбнулся, а за ним и Галя. С их расставания прошёл почти год, они уже могли без злобы вспоминать совместные моменты и местами даже улыбаться. Да и их игры в счастливые отношения подкрепили в них более дружеские, нежели любовные. И Галя, когда начала подозревать Борю насчёт новых отношений, поняла, что даже если у того кто-то появился, он выглядит гораздо счастливее, чем с ней, и ей легче от этого знания, она была рада за него, как за брата.       — Думаю, нам уже пора, а то спохвотятся, а нам ещё нужно думать над признанием.       — Ты прав, пошли.       Их родственники всё ещё продолжали сидеть и разговаривать на свои темы. Боря, когда вернулся за своё место, украдкой взглянул на Веника, который ковырялся в картошке, но вид у того был... довольным? Нет, скорее облегчённым. Неужто он уже сознался во всём, пока они с Галей беседовали? Скорее всего нет, иначе бы начались в лучшем случае — распросы, а в худшем — на него бы бежали с вилами и все поголовно жалели Галю. Но обстановка была той же, что и пять минут назад, все беседовали о чём-то, чокались, ели, а дети сидели в гаджетах и болтали о чём-то своём. Казалось бы вот оно, счастье в кругу большой семьи, но это было всё не то. Не любил Боря такие застолья, предпочитая уединение. Но он терпел. Ради Гали, с которой они играли в эти роли счастливой парочки, ради Веника, который вряд ли бы хотел признания прям здесь и сейчас, потому что у него были свои проблемы. Сегодня можно расслабиться и пустить всё на самотёк, а возможно лучше собраться и рассказать всё, ведь когда они ещё так все вместе соберутся.       — Так, семья, секундочку, — теперь на себя обратила внимание Людмила Сергеевна, так же, как и муж, стуча по бокалу, но уже вина. — Я тоже рада, что все мы в сборе и что наша семья расширяется. Наконец Даша вернулась семью, Соня нашла себе своего человека, да и Галина Сергеевна не отстаёт. Надеюсь, что в следующий раз мы соберёмся уже на вашей свадьбе, правда ведь, Борис?       Это заявление заставило Борю подавиться курицей, а Веника нахмуриться. Что за это ещё за намёки такие? Да какие намёки, тут уже напрямую говорят обо всём. Галя слегка постучала по спине, сама при этом выглядя бледнее обычного. Кажется, спектакль затянулся....       — Людмила Сергеевна, может не будем торопить события, нам и так вместе хорошо, правда ведь, Галюнь? — зачем-то встал Боря, слегка поднимая стакан. Сегодня он решил ограничиться соком, чтобы потом не вытворить всякой дичи. Хотя кажется, что вытворить дичь хочет Веник, судя по его взгляду. И неважно, что тут у тебя слева сидит жена, а твоя, пока что ещё, тёща толкает тост.       — Ну, тогда давайте немного порепетируем, а то мне как-то горько...       Те, кто были уже слегка пьяны, поддержали Людмилу Сергеевну, подкрикивая «горько». Даже дети и те подхватили, а Боре стало очень и очень неловко. Кто его просил вскакивать? Кто его просил отвечать? Галя же решила не растягивать и без того неловкий момент, взяв всё в свои руки и целуя Борю. Она надеялась, что ему хватит ума подыграть, потому что на данный момент она хотела бы, чтоб все подуспокоились и оставили их в покое, занимая этот вечер своими разговорами.       Правда вот Венику на это смотреть вообще не было никакого желания. Да, он обещал, что не будет устраивать сцен, если увидит, как Галя и Боря будут подыгрывать на публику, но сидеть спокойно он не мог. Даша лишь шёпотом имитировала слово «горько», поглядывая то на Борю с Галей, то на Веника.       Под счёт «пять» Галя остановилась, отошла, поправила очки и села обратно за стол как ни в чём не бывало. Боря сделал всё то же, кинув быстрый взгляд на Веника. Он ему совсем не понравился, и Боря ожидал как минимум бури. И, кажется, она началась. Веник слишком ярко выразил своё недовольство, встав из-за стола, роняя стул и уходя восвояси. Даша уже не стала вскакивать и бежать за ним, прекрасно зная, кто вместо неё пойдёт. И она не ошиблась.       Веник вышел из того же входа в дом, куда выходили Галя и Боря. Уже успело стемнеть, и жёлтая полоска заката высвечивалась в тёмных тучах. Похолодало, а он не накинул даже лёгкой кофты.       — Ну и куда ты ушёл?       Во двор вышел Боря, плотнее кутаясь в свою джинсовку и протягивая Венику его кофту.       — А ты думаешь, мне весело смотреть на ваш спектакль?       — Кто бы говорил насчёт спектакля. Словно мне весело сидеть и смотреть, как ты нежно целуешь свою Дашеньку в щёку, улыбаясь ей своей миловидной улыбкой. — Боря закатил глаза и пошёл дальше по двору.       Он прав, и Веник не имеет права наезжать на него. Игры затянулись, пора бы уже расставить все точки над «и», пока они не разругались окончательно, в итоге оставшись ни с чем... И ни с кем.       — Борь... Ну, Борь, прости, — Венику пришлось слегка пробежаться, чтобы нагнать Борю, который уже уселся на качели, слегка раскачиваясь.       — Да отстань ты.       — Борь, ну хватит, ну. Давай вернёмся сейчас за стол, посидим, поедим, а потом признаемся во всём. Сейчас всё равно многие под градусом, может легче воспримут?       — Ага, только вот девчонки твои не под градусом, а остальные вряд ли всё запомнят, а повторять по кругу я как-то не хочу. Но в одном ты прав, идти надо, а то как-то морозно.       Боря специально прошёл мимо Веника, даже не бросив на него никакого взгляда, что тому естественно не понравилось. Тот мог обижаться и дуться, как ребёнок, но был способ примирения, который работал всегда и безотказно. Кое-как словив рукав джинсовки, Веник тянет Борю к себе, целуя.       Сначала лёгкое прикосновение губами, которое как бы даёт шанс на отказ, но спустя секунды уже более глубокий поцелуй, заставляющий забыть весь негатив, произошедший в эти минуты. Ладонь, что держала чужое запястье, опускается к другой и сцепляется в замок, скрепляющий их взаимоотношения, а другая, что свободная, мягко ложится на шею, разглаживает кожу, слегка притягивает. Нежность так и сочится, в неё так и хочется окунуться, несмотря на прохладный вечер на окраине Москвы и ушедшее за горизонт солнце.       — Вот же жук, знаешь ведь, что этот запрещённый приём всегда работает. — отстраняется Боря, а после улыбается, ловя ещё один чмок в губы.       — А как же, за год я тебя неплохо так изучил, — в ответ Веник кидает хитрую улыбку, словно намекает на продолжение.       Только вот их улыбки спадают, стоит услышать до боли знакомый, но в то же время ненужный сейчас голос.       — Венюнечка, это что такое? — возмущённо кричит Аэлита Степановна. Под таким количеством выпитого вина она становится ещё более эмоциональной, чем обычно.       Она подходит, грубо хватает Веника за рукав и тащит в дом, словно застукала его за тем, как он ворует соседские яблоки. Хотя тут всё куда хуже, а Венику остаётся лишь кинуть умолящий на спасение взгляд Боре, который незамедлительно пошёл за ними.       Семейство продолжает сидеть за столом, но места уже редеют. Дети уже ушли по комнатам, и Маша, у которой уши завяли от разговоров о свадьбе, тоже покинула застолье со своим спутником. Может их счастье, что они сейчас не видят своими глазами, как взрослая, почти разведенная и явно подвипившая мамочка из Питера за ухо тащит провинившегося сына.       — Дашуль, а чего ж ты за мужем своим не следишь? — громко начала Аэлита Степановна, отвлекая всех от их мелких бесед, переключая внимание на себя. — Пока ты тут сидишь, делая вид, что не уходила из семьи, твой муж... целуется во всю. Да и не с другой милой девочкой, прилежной и питерской, а с... мужиком! — особенно сильно выделила последнее слово она, с силой убирая руку от сына, как будто брезгуя.       Боря подоспел как раз вовремя, на него уставились множество пар глаз. Кто-то так и не успел отправить кусок мяса в рот, кто-то смотрел, словно глаза сейчас выкатятся, в общем, все под впечатлением. И все как будто бы поверили, потому что... Подозрительно, когда двое мужчин оставляют своих дам, а сами шляются где попало.       — Что ж, тогда может сразу всю правду рассказать? Как есть... — неловко предложил Боря, оглядывая всех, успев взять за руку Веника, успокаивая его, а тот от шока, кажется, разучился разговаривать.       — Было бы славно узнать, почему вдруг два... — Людмила Сергеевна не могла подобрать слова, чтобы их как-то назвать, — изменяли собственным жёнам.       — Мам, я ему не жена, — вступилась Галя, вставая из-за стола и подходя к Боре.       — После такого уже никто не будет его женой, Галочка.       — А мы были в курсе, — неожиданно прорезался голос Даши, заставив родственников ещё больше пребывать в откровенном ахуе, — и вообще, я хотела рассказать, что тоже нашла себе другого, и мы с Веником разводимся, — твёрдо и слегка надменно попыталась поставить точку в этом разговоре Даша.       Многие вслед за Веником лишились дара речи, а Аэлита Степановна, держась за голову, присела на свободный, ближайший стул.       — Может лучше утром всё обсудим? — стараясь прикрыть тревогу усталостью, предложил Веник.       В ответ все переглянулись и кивнули, начиная потихоньку убирать со стола.

***

        Чудом оставшись в живых, Веник и Боря пробираются в самую крайнюю комнату на первом этаже. Боря обессиленно падает на кровать, пряча лицо в подушках, пока Веник начинает расхаживать туда-сюда.       — И как она только увидела? Материнское чутьё её привело? И вообще, почему она смеет меня принижать, она с отцом тоже собирается расходиться! — эмоционально рассуждает Веник, что заставляет Борю слегка улыбнуться.       — Ну, она вроде как не к другой бабульке уходит, в отличии от её сына.       Веник лишь закатил глаза, в данный момент сомнительный юмор Бори никак не разбавляет ситуацию, которая и так накаленна до предела. Боря знал, что когда мир Веника выходит из границ, которые он старается выстраивать всю свою жизнь, пытаясь держать всё под контролем, тот находится в трансе: ходит туда-сюда, плюётся ядом, грубит и вообще меняется, перестав быть добреньким мужичком с круглыми очками.       — Ладно, неудачная шутка, — мельтешение сводит Борю с ума, из-за чего ему приходится встать, чтоб приостановить Веника. — Сейчас нет смысла себя накручивать, лучше давай спать ляжем?       — Как ты себе это представляешь? Я боюсь, что как только лягу спать, уже не проснусь, либо же не проснёшься ты.       — Вень, ты себя накручиваешь. Да, нас спалили, как подростков, ну и что? Мы взрослые мужики, давно живём отдельно от родителей, у нас есть работа, квартира, и ещё куча головной боли. И тебе серьёзно нужно одобрение от родителей? Насколько я помню, ты рассказывал, что и свою Дашу перед родителями ты отставивал.       — Да, но это другое... Тут... Всё намного сложнее, — Веник скидывает руки Бори со своих плеч, который тот успел положить, когда начал свой монолог, садится на кровать, скрывая в ладонях своё лицо.       Паника отступает, на её место приходит опустошение. Он совершенно не представляет, что делать дальше. Правда, в одном Боря прав. Сейчас им нужно лечь спать.

***

        Галя застукала сестру у комнаты, где остановились родители Веника, а Даша без стеснения подслушивала разговор, скрестив руки.       — Это кошмар, сначала наш сын женится на готке, потом она бросает семью, после возвращается, словно не сбегала, а теперь выясняется, что наш сын... — Аэлита Степановна, прямо как её сын, ходит туда-сюда, почти что вырывая клочки волос из головы, пока её «муж», уже в расправленной кровати, читал какую-то книгу, совершенно не слушая жену, по крайней мере, старательно делал вид.       — И что ты от него хочешь? Наказать? Тебе напомнить, сколько ему лет?       — А ты слишком осмелел после ухода, тебе не кажется?       — Если сын счастлив, то ты, как мама, тоже должна быть за него рада... Или я не прав?       — Судя по рассказам Люды, этот... Нашему сыну совершенно не пара. Если уж так получилось, что Веня влюбился в мужчину, то он должен быть его уровня, а не какой-то... Неадерталец из деревушки на окраине Мурманска!       — Я эту каргу прямо сейчас хочу придушить, — шипит Даша.       — Даш, ты действительно считаешь, что это тебя касается? — устало потирает глаза Галя, но зная свою упёртую сестру, считает, что вопрос достаточно глупый, и отвечать на него нет смысла, поэтому она переводит тему, — А что там насчёт наших родителей?       — Почти тож самое. Отец оправдывает Веника, меня, мама злится и почти материт всех и вся. Но нас с тобой жалеет.       — М-да уж, эксперты нашей личной жизни.       — Как там эти двое интересно?       — Насколько мне известно, ушли вместе в самую крайнюю комнату.       — Надо бы проведать... Хочу запомнить Веника, а то боюсь, что утром мы будем опознавать...       — Даша, — теперь уже Галина Сергеевна шикает, а Даша усмехается, намекая, что она шутит. Но без пяти минут бывшего мужа проверить она всё же хочет.       Они спускаются со второго этажа, словно мышки, что затеяли пакость, и доходят до комнаты своих... бывших мужчин, прислушиваясь. Ни у одной не было желания застать их в неподходящий момент, но кажется, всё было тихо. Однако, стоило им поднять руку, чтоб постучать в дверь, они слышат шоркание и через несколько секунд выходит Боря, приоткрывая дверь, тихонько выскальзывая из спальни.       — Чего вам? — сонно и недовольно спрашивает он.       — Да хотели Веника проведать. Как он?       — Спит, еле уложил.       Даша в ответ на фразу улыбается, и Боря понимает, на что может намекать она, пока Галя старательно делает вид, что не понимает их.       — Даш, какая ты озобоченная.       — Ну знаешь, я Веника знаю дольше тебя...       — А я знаю его лучше, тем более, что за время твоего отсутствия в семье он изменился...       — Так, вы оба, успокойтесь, а то весь дом перебудем. Веник спит? Замечательно, делать нам тут нечего, Даш, уходим. Пошли-и, — Галя почти в спину толкает свою сестру, уводя от комнаты подальше, успевая кинуть Боре неодобрительный взгляд. А он лишь закатил глаза.       От части Даша была даже права. Боря мог подолгу нежно целовать Веника, шептать всякие глупости, дурацкие шутки и другую нежность, чтоб тот успокоился, пережив какой-то стресс, и тогда Веник засыпал, либо же утомленный от заботы Бори, либо же от осознания, что пока что всё хорошо. Правда сон Веника был чутким и перепалку он не мог не услышать, потому когда Боря забрался обратно в кровать, намереваясь лечь спать, Веник вдруг произносит:       — Что случилось? — шёпотом, очень сонно, сглатывая буквы.       — Тебя, как маленького ребёнка, пришли проведать две няньки, — саркастично ответил Боря, поворачиваясь к Венику лицом.       — А если серьёзно?       — Даша и Галя зачем-то хотели тебя проведать. Но я их вежливо послал.       — Понятно... Мне кажется, я теперь не усну, может...       Чего у Веника не отнять, так это наглости. Видимо понабрался от жены, за столько лет брака не удивительно даже.       — Мне кажется, я уже исчерпал свой запас нежности на сегодня... — вздыхает Боря, но всё же целует, довольного как кота, Веника.

***

        Эта ночь была спокойной, ведь утро обещало быть весёлым. И как ни странно, проснулся Боря, опять же раньше Веника, от настойчивого стука в двери и громкого голоса Сони.       — Пап, а ну выходи! Я знаю, ты там, поговорить надо!       — Ох, Вень, тебя там Соня хочет запытать, — шепчет Боря, прекрасно зная, что Веник вряд ли спит, просто ленится встать с кровати, оттягивая неизбежное.       — Я впервые в жизни совершенно не хочу вставать по просьбе дочки, предпочитая пролежать весь день с тобой.       — Впервые в жизни?       Веник мнётся, но признаваться в том, что он так думал уже не единожды, естественно не станет. Он поднимается с кровати, почти заставляя себя шагать к двери, которая уже еле выдерживает напор Сони.       — Ну наконец, — Соня совершенно случайно бросает взгляд за отца, видя, с кем он провёл ночь, и взбесившись ещё сильнее, уже не стесняясь в выражениях, начинает свою тираду. — Какие новости, а я не в курсе. У нас папочка оказывается по дядькам сохнет, отбивая их у наших тёть! И вы с мамой, оказывается, уже почти в ЗАГС бежите, разводиться. А нас в известность поставить нет желания?       — Сонь, я хотел утром всё объяснить... Да и в целом насчёт вранья...       — Какого чёрта просто... Сначала мама бросает, потом выясняется, что отец... Просто извращенец какой-то! Что дальше? Вспомним средние века, начнём с родственниками совокупляться? Хотя, ты уже по факту...       Сонину реакцию Веник предсказал почти на сто процентов, но даже не представлял, насколько та будет агрессивной. Он искал слова для оправданий, но неожиданно слышит голос Бори, причём такого тона от него он не слышал никогда...       — А ты, я смотрю, вся стоишь правильная, с нимбом на голове. Извини, но то, как ты морочила голову своему другу, мне известно, потому ты не имеешь никакого права осуждать отца. Он взрослый человек и сам решает, с кем ему встречаться.       — Вы вообще в мою личную жизнь не лезьте!       — Могу тебе сказать то же самое. Кудри отрастила и думаешь, что взрослой стала?       — Так, тихо, оба, — Боря заткнулся на полуслове, а Соня хотела плюнуть что-то вдогонку, но также остановилась. И эти слова вызывали в Боре чувство дежавю. — Сонь, Боря прав, не тебе меня осуждать. А ты, защитник, не забывай, что разговариваешь с моей дочкой... Несмотря на всё, она мне дороже.       — Нет у тебя больше дочери, — вряд ли Соня хотела сказать это, но она уже сказала, а слова назад не воротишь. На глазах у неё выступили злые слёзы, она демонстративно развернулась и ушла по коридору.       Веник же прикрыл дверь в комнату, разминая виски. Это только Соня, а голова уже раскалывалась.       — Извини, но я не могу смотреть, когда тебя осуждает девочка, что сама жизни не повидала...       — Я понимаю тебя, но она всё равно моя дочь... Её мнение вряд ли уж что-то изменило, но оно мне не безразлично... Однако, я надеялся на куда мягкий... Приговор.       Боря ничего не ответил, да и Веник был прав, как обычно. Он за всё время общения с ним тоже привязался к девочкам, особенно, когда начал встречаться с Галей. Но не защитить того, даже перед собственной дочерью, Боря не мог.       Вышли они вместе спустя минут десять, идя как на расстрел. Точнее, с таким настроем шёл Веник, а Боря, уже разгонавшись, готов был послать каждого, кто скажет что-то гадкое. Откуда только эта смелость в нём открылась? Наверное, с осознанием, что это конечная и они уже в самой заднице.       — Явились, голубки, — начала Людмила Сергеевна.       — Веничек, это правда? Мне тут какие-то ужасы понарассказывали, — Маша, которую похоже только посвятили в курс событий, решила убедиться о сказанном ей из первых уст. Как никак, Веник появился в их семье из-за неё, он стал её первым настоящим другом, первым настоящим возлюбленным, и его мнение в данный момент ей было важнее.       — Смотря, что тебе наговорили. Но да, я в отношениях с Борей... Уже больше года...       На кухне, где все собрались, повисла тяжёлая тишина. Кто-то просто стоял, об что-то уперевшись, кто-то сидел за столом, кто-то стоял рядом. Веник старался оглядеть всех, но при этом не смотрел ни на кого. Он пытался прочитать реакцию на их лицах, но она не блестела разнообразием: удивление, безразличие или полное отвращение.       — Ну, и что теперь? — спросила Женя, которая как раз выражала своё безразличие, решив разрядить обстановку.       — Как минимум, нам с Веником нужно развестись, а ещё... Я бы хотела познакомить дочек со своим мужчиной.       — Весёлая семейка. Женщина уходит из семьи, находит в это время другого, папаша в это время начинает мутки с мужиком... Который вообще-то встречается с другой женщиной. Ничего не упустила?       — Мам, не забывай, с кого это всё началось. И как это началось, — подала голос Галина Сергеевна, которой порядком надоело лицемерие. — Кто ушёл из семьи, кто изменил отцу? Кто после вернулся как ни в чём не бывало, даже не объяснив свой уход, кто виноват в том, что отец уехал от нас в Красноярск... И если бы не свадьба Даши и Веника, неизвестно, когда бы он вернулся.       — Галь, тише-тише, — Даша подошла к сестре, приложив руку на плечо, успокаивая.       Ситуация накалялась и теперь один конфликт перетекал в другой, что не нравилось никому. Особенно, Людмиле Сергеевне, которая демонстративно отвернулась от всех.       Но многим было сейчас не до разборок минувших лет, потому последний гвоздь в крышку гроба решила заколотить Аэлита Степановна.       — Как бы там ни было, эта ситуация всё равно не забудется вот так просто, даже если ты, Венюничка, счастлив. Я еле приняла её, — она кинула взгляд на Дашу, которая почти показала один очень приличный жест, но Машина рука её остановила, — а теперь мне принимать какого-то... деревенщину.       — Так, мама, это уже перебор. Я не прошу принимать его, мне не нужно твоё позволение или одобрение, чтоб быть с ним, у меня своя голова на плечах, чтобы понимать всю тяжесть последствий, но оскорблять его я не дам. Где вы были все, когда Даша ушла? Вы все были заняты своими делами, своей жизнью, а мне пришлось научится жить заново, заново знакомиться со своими дочками, искать новую работу и даже выстраивать новые отношения! И этот деревенщина, как ты соизволила назвать его, был рядом со мной всегда, всегда приходил на помощь и никогда не осуждал. В отличии от тебя. И раз уж речь зашла о личной жизни, ты бы лучше в своей разобралась, нежели лезла в мою.       В такие моменты Боря гордился, что был с Веником, но в то же время сильно смущался, особенно, когда он сейчас стоял впереди, как бы загораживая от сурового внешнего мира. Теперь уж точно никто не мог и слова вставить, а Веник, всё ещё пребывая на эмоциях, хватает Борю за руку и ведёт за собой.       — Знаешь, я конечно не девица красная, но мне тоже больно.       — Прости.       Они останавливаются у двери их временной комнаты, и Веник, наконец остыв, прислоняется к ней спиной, тяжело вздыхая. Боря подходит к нему, почти вплонтую, пытаясь заглянуть в глаза.       — Стало легче?       — Кажется, да... Не знаю, правильно ли я поступаю, я так окончательно обрываю связь со всеми своими родственниками, но... Уж лучше так, чем обманывать их и делать вид, что мы с Дашей счастливая семья с обложки журнала.       Слова сейчас не столь важны, как присутствие дорогого тебе человека. Боря — не мастер поддержки, но всегда знал, что сделать для Веника, будь то слово, жест или поступок. И сейчас он просто обнимает его, успокаивающе гладит и старается ни о чём не думать. Самое сложное уже позади, теперь же им, стоит только перешагнуть порог дома, нужно задуматься о других вещах. Например, о предстоящем разводе. А вообще, взять бы палатки, сесть в машину и сгонять куда-нибудь на природу, дня на два. Подышать лесным воздухом, половить рыбки на ужин, зажарить её... Кажется, на предстоящие летние деньки у Бори появились планы, в которые он обязательно посвятит своего любимого... Но позже, может минут через пять.       — Видишь, Диан, как им хорошо вдвоём. — шепчет Лиза из-за угла, а та лишь пожимает плечами.       — Всё равно это выглядит странно... Я бы скорее приняла блудную маму, чем новую любовь папы...       Диана, снова пожав плечами, уходит, оставляя Лизу наедине с размышлениями. Она не знает, что дальше ждёт её и семью в целом, но она не сомневалась, что будет поддерживать связь с отцом, несмотря ни на что.

***

      Новый год обычно принято встречать с близкими людьми, будь то семья, друзья или гордое одиночество с красивой кошечкой, но в этой жизни всегда найдутся исключения.       Для Веника этот год был очень тяжёлым, особенно последние полгода. Сначала вернулась жена, практически сразу же требующая развода, после семейная посиделка, когда в первый и последний раз собралось много родственников лишь из-за возвращения его жены. А после свалилась тяжесть бракоразводного процесса, бытовые скандалы и крупные ссоры и на добивку — внезапные похороны.       Не сказать, что Боря был прямо таки расстроен смертью отца, но это событие, наконец, помирило его с его мамой, которую Веник увидел впервые в самой ужасной обстановке из всех предполагаемых.       Женщина была невысокой, подкрашивающей седину дешёвой краской, маленькой и хрупкой старушкой. Но, по словам Бори, мама стала выглядеть лучше, чем раньше. Как выяснилось, отец с матерью успели разойтись, но до развода дело не дошло.       А вот развод Веника был куда веселее, ведь пока Даша знакомила своих дочерей с новым «отцом», Соня не брезговала устраивать скандалы, не принимая сторону ни мамы, ни папы. Диана не так демонстративно была настроена против каждого родителя, но всё же разделяла мнение Сони, однако жить предпочтала больше с мамой. В общем-то, каждая дочь высказала своё мнение в пользу мамы, но Веник не был так уж расстроен...       Враньё.       Он был просто лютой депрессии, ведь в квартире стало слишком одиноко. Оттого, через неделю после окончательного переезда девочек, Боря стоял с чемоданом и бутылкой какого-то коньяка. Намёк был более чем прозрачным.       А после похорон отца, желая быть ближе к сыну и в попытках наверстать упущенное, мама Бори переехала в его квартиру. Веника она приняла очень даже радушно, учитывая, что до знакомства с ним у Бори в друзьях были одни придурки, судя по её словам, а тут такой приличный, пусть уж и разведённый мужчина. Но она не была дурой и прекрасно понимала, какие отношения связывают их двоих, и молча приняла всё как должное.       И этот новый год был уж совсем скромным. Борина мама решила справить праздник с какими-то друзьями. Когда она успела их завести в Москве, живя всего пару месяцев, не понятно.       Веник стоял на балконе, глядя на салют, который стрелял после пробития курантов. На улице была парочка семей, они смотрели на яркие фейерверки в небе, громко радуясь наступившему новому году. Веник лишь грустно усмехнулся.       — Ну всё, мать поздравил, она уже там на веселе и танцует со своими новыми подружками. Старушке шестьдесят пять, но пляшет, словно все двадцать. — Боря принёс два бокала с шампанским, протягивая один Венику. — А тебе кто-нибудь звонил?       — Только от Лизы сообщение пришло... И их фото общее. Девочки до сих пор не разговаривают со мной... Даша им не запрещает, но, как минимум, Соня с Дианой не особо стремятся к общению со мной.       Лиза, иногда с Ариной, навещала отца, рассказывая о последних новостях в новом доме, да и в целом о новой жизни и планах. Сёстры Даши, да и в она в целом, продолжали поддерживать связь с Веником, но уже куда меньше. По крайней мере, в их голосе не сквозилось отвращение.       В отличии от Бори, у Веника с его мамой отношения совсем ухудшились, и лишь только от отца он узнал об их окончательном разводе.       Год был тяжёлым не только для него. Но Веник не жалел. Сейчас он встречал праздник с человеком, которого любил и принимал таким, какой он есть, с его дурацкими шутками, которые никогда не менялись, с забавными бытовыми привычками и со своим взглядом на жизнь, который Веник принимал и уважал. Ну и ещё с парой бокалов шампанского, весёлым криком детей на улице, сообщениями от людей, от кого Веник вряд ли ожидает поздравления и которые он глянет чуть позже, и предвкушением на грядущий год.