Sultanın esiri

Тэхен распахнул глаза от яркого света. Солнце пробивалось сквозь большие окна султанских покоев. Все тело болело после вчерашней "аудиенции" с правителем. Шея была усыпана багровыми следами, а волосы взъерошены. Пытаясь подняться, руку парня что-то удержало. Металлическая цепь. Пока он спал, восстанавливаясь от пережитого, его приковали цепью к чужому ложе. Как будто игрушку. Тэхен долго пытался высвободиться, но всё без толку. Со стороны двери вновь послышался этот аромат. Дым и горький шоколад. Это вернулся Чонгук. Тэхен, как и самый обычный, напуганный всей ситуацией, человек, забился в самый дальний уголок постели, подбирая ноги к себе поближе. Он смотрел на мужчину волчьим взглядом. — О, тигрёнок проснулся. — На его лице опять была блядская ухмылка. Он смотрел на Тэхена хищным, но в то же время оценивающим взглядом. Будто определял насколько хорошо он "украсил" чужое тело. Присаживаясь рядом на софу, спросил — Как себя чувствуешь после вчерашнего? Тэхен готов был закопаться глубоко в нору, лишь бы не вспоминать произошедшее минувшего дня. Семья на небесах бы отреклась от него за подобный проступок в жизни. Он не должен был в такое вляпаться. Но он вляпался. И ему даже понравилось. Ему понравилось чувствовать внутри себя наполненность. Понравилось вдыхать этот запах едкого дыма и горького шоколада. Вчера он потерял сознание не столько от боли, сколько от удовольствия. На вопрос Чонгука он не ответил, лишь отвернулся от него в явной обиде. Мужчина, так и не дождавшись ответа, встал и направился куда-то на выход. Спустя минут 15 он вернулся с подносом еды. Много ароматного мясца, а рядом жареный рис и ещё много разных вкусностей. От такого вида омега проглотил слюнки. Попав в дом утех, он давно не питался нормальной пищей. Ел какую-то дешёвую и совсем не вкусную дрянь. А ради "поддержания" фигуры и вовсе ограничивал себя во всем. За столь долгое время он, наконец, адекватно поест. Как нормальный человек, а не кукла для удовольствия. Видя как облизывается парень, Чонгук пододвинул поднос к нему поближе. — Поешь. Незнаю чем тебя кормили до этого, но это должно тебе понравится. — Он говорил с какой-то странной, еле уловимой, заботой в голосе, чуть помолчал, а после, как приказ, сказал — Как поешь, позовешь слуг. Они у дверей. Снимут цепь и дадут другую одежду. — Тебе идет — Возле уха послышался глубокий мужской голос, из-за которого парень вздрогнул на месте. Тэхен настолько увлекся рассматриванием себя, что даже не заметил как к нему подошли. Руки султана обвились вокруг его талии и сцепились в замке у живота. Голова его легла Тэхену на плечо. Мужчина вдыхал сладкий аромат омежьих феромонов — спелая вишня. Парень, один раз тщетно попытавшись высвободиться из чужих рук, смирился и больше не сопротивлялся. Ему как будто и не хотелось сопротивляться. Было приятно находиться в чьих-то, пусть даже Чонгуковых, объятиях. Юношу пожирало любопытство. Зачем его так вырядили? Что с ним будет дальше? Его не убьют? Но ни один из этих вопросов он не озвучил. Прекрасно понимал, что одно неверное слово равносильно смерти. А он ведь еще даже не отомстил. — Идём. — Владыка крепко схватил Тэхена за руку и повел на выход — Без моего дозволения чтобы писка от тебя не было. Уяснил? Оказалось из парня сделали подружку правителя. Весь вечер, сидя в высшем обществе, он провел подле султана. Постоянно наливал ему вина в только что опустевшую чашу. Левая ладонь владыки весь вечер, по собственнически, покоилась на бедре Тэхена. Он чувствовал каждый взгляд что был обращён на его тело. Чувствовал как рука Чона то сжимала его бедро до боли, то вновь разжимала. Чон бросил парня на софу и навис сверху. Сейчас он, кажется, проклинал себя за то что выбрал Тэхену такой закрытый наряд. Снять его — сплошная пытка. Разобравшись, наконец, с верхом и оголив грудь парнишки, мужчина стал выкладывать дорожку из поцелуев. От самой шеи он спускался до пупка. Выцеловывал каждый миллиметр. Показывал, что тело Тэхена навсегда принадлежит ему одному. Юноша извивался от приятных ощущений. Выгибался в спине. С губ срывались легкие стоны. И его эта реакция тела бесила. Бесило, что природа его тела заставляет его быть таким униженным. Он пытался руками отодрать Чонгука от себя, но все было тщетно. Мужчина взял обе его руки в одну свою и поднял их вверх. Больше Тэхен сопротивляться не мог. Холодный разум продолжал твердить, что это все не правильно. Что не так его воспитывали отец с матерью. Но тело говорило об обратном. Чувства умоляли отдаться этому моменту. И ему пришлось отдаться. Больше не было сил на войну. Он принял поражение. Распластавшись под Чоном, парень прогибался в пояснице, сам подставляясь под жаркие поцелуи. По всему телу появлялись все новые и новые багровые отметины. Он вскинул голову назад от удовольствия. В штанах у султана становилось слишком тесно. "Друг" просился наружу. Разобравшись одной рукой с мешающей тканью, мужчина стал себе надрачивать. — Чон... — Голос Тэхена был умоляющим. То ли он просил остановиться из-за боли и страха. То ли умолял перейти к чему-то большему. У заднего прохода парня начала образовываться склизкая жидкость. Он тёк. Как же стыдно И как я только мог... Еще и из-за него От смущения, парень пытался спрятать свое лицо хоть куда-то. Были бы его руки свободны, он бы ими прикрыл стремительно краснеющее личико. Но они надежно запечатаны над головой. От каждого прикосновения Чона бросало в дикий жар. Внутри все будто плавилось от удовольствия. Парень тихо поскуливал, умоляя повелителя что-то сделать. На утро он пожалеет о том, что сдался и поддался искушению. Но сейчас ему явно не до этого. Мужчина продолжал облюбливать каждую крапинку на теле Тэхена. Игрался со стоячими вверх сосочками. Оставлял засосы на шее. Выцеловывал худую талию парня. Но игнорировал изнывающее колечко мышц. Будто издевался и мучил юношу. Омега уже ёрзал попкой от нетерпения. Наконец, мужчина оторвался от его тела и стал стягивать с него штаны с бельем. В любой другой момент Тэхен бы пнул его ногой и сбежал. Но сейчас он просто развалился на кровати и позволял Чону творить все, что ему вздумается. — Тигрёнок, ты здесь так красив...— Перед его взглядом была пульсирующая и истекающая смазкой дырочка. Вид просто прекрасный. Припав губами к влажному входу, мужчина стал вылизывать паренька. Немного проникал язычком внутрь, срывая с чужих губ сладкие стоны. Тэхен, сам того не осознавая, двигался попой навстречу и сам насаживался на влажный язык. Глаза — на которых от удовольствия проступали слёзы — катились к верху. Он закусывал губу стараясь сдерживать стоны. Стыдливо и в смущении, прикрывал лицо руками, которые, наконец, были освобождены. Оставив вход на мгновение пустым, мужчина поднялся. Одной рукой направив себя, а другой пошире раздвинув бедра парня, приставил головку ко входу. От нетерпения, колечко мышц откликнулось на близость головки. Тело само поддалось, будто приглашая — Какой же ты нетерпеливый, мой малыш — На лице Чонгука, от такого зрелища, появилась ухмылка. Тэхен сдавлено простонал, чувствуя как внутри все заполняется. Проходясь головкой по простате, султан заставил того выгнуться в спине и сорвал с его губ пронзительный стон. Казалось, вся столица услышала этот сладкий звук. Глаза парня изливались слезами. Лицо было красным. По всему телу стекал пот. Его трахали как последнюю безвольную суку. Родители бы убили его за подобное. Да, в прочем, он из прошлого и сам бы себя сейчас убил. Не подобает ему такое поведение. Но ему слишком нравится. Нравится настолько, что он готов ослушаться всего того, чему его учили. Готов отдаться в лапы этому зверю на растерзание. Тэхен держится. Старается держаться. Кончить прямо сейчас — все равно что полностью проиграть перед Чонгуком. Это позор. Позор для того кто вышел из благородных кровей. Он закусывает губу. Сдерживает себя. Султан буквально вдалбливает его в софу, заставляя того кончить. И Тэхен не выдерживает. Ломается и в итоге пачкает себе живот белой струйкой. Следом за ним, мужчина изливается внутрь своим горячим семенем. С томным выдохом на губах, он выходит из омеги и плюхается рядом на кровать. Из дырочки вытекает склизкая жидкость — смазка — вперемешку со спермой. Оба хватают ртом воздух, пытаясь привести сбившееся дыхание в норму. Тэ, уставший от процесса и будто забывший об опасности, проваливается в глубокий сон, повернувшись на бочок, лицом к альфе.