Cortis истории +18

Музыка в гостиной гремела так, что пол под ногами вибрировал в такт басам. В центре круга на ковре вращалась пустая бутылка из-под колы, вынося свой вердикт. Когда горлышко замерло, двое парней под общий свист и улюлюканье, в шутку толкая друг друга плечами, направились в сторону тесного шкафа в прихожей. Юн Джи проводила их коротким взглядом и сделала глоток своего напитка, задаваясь невольным вопросом: «И что я здесь забыла?». Она не была занудой или типичной «зубрилкой», которая боится солнечного света. Юн Джи умела и дружить, и смеяться, и даже неплохо проводить время на таких вечеринках, как эта, посвященная «Экватору» их обучения. Но сегодняшний вечер был другим. Она знала, почему пришла сюда на самом деле, хотя ни за что не призналась бы в этом даже себе. Причина сидела всего в паре метров от неё. Джеймс. Её личная головная боль на протяжении последних шести месяцев. С того самого момента, как он перевелся в их группу в середине семестра, он превратил её жизнь в сплошную полосу препятствий. Джеймс умудрялся быть везде и сразу. Он успевал на все шумные вечеринки, занимался спортом, светился во всех компаниях и при этом умудрялся каким-то невероятным образом выдавать блестящие результаты в учебе. Сейчас он сидел в кругу своих друзей, откинувшись на спинку кресла. Он смеялся над чьей-то шуткой — громко, искренне, без тени стеснения, захватывая всё внимание окружающих своей сумасшедшей харизмой. В какой-то момент его взгляд, острый и внимательный, скользнул по ней. Юн Джи мгновенно отвела глаза, сделав максимально безразличный вид, будто её крайне заинтересовал рисунок на обоях в другом конце комнаты. — Не ожидал, что ты решишься играть в подобные игры, староста, — раздался его голос, пробиваясь сквозь шум музыки. В нем слышалась отчетливая усмешка. Юн Джи медленно повернула голову. Она не отвела взгляд, а лишь слегка прищурилась, позволяя на губах появиться ответной, холодной ухмылке. — А что? Это не входило в твои планы? — парировала она, вздернув подбородок. — Мои планы гораздо масштабнее, чем просто наблюдать за тобой из угла, — Джеймс подмигнул ей, и по компании друзей прошел одобрительный гул и смешки. Он действительно был душой компании. Черт возьми, этот парень был чертовски популярен, и это бесило Юн Джи больше всего. Они не были врагами в классическом смысле этого слова — они не пакостили друг другу втихую. Но их соперничество было настолько осязаемым, что, казалось, между ними воздух начинает искрить, стоит им оказаться в одной аудитории. Больше всего Юн Джи уязвляло то, как легко ему всё давалось. Она проводила часы в библиотеке, выверяя каждую строчку в конспектах, в то время как Джеймс мог пропустить половину лекций, заявиться на экзамен с заспанным видом и в итоге получить такой же балл, как у неё. Или, что случалось всё чаще, на один балл выше. Бутылка на столе снова пришла в движение. Юн Джи почувствовала, как внутри всё напряглось. Она смотрела на вращающееся стекло, а краем глаза видела, как Джеймс подался вперед, не сводя с неё своих насмешливых глаз. И вдруг бутылка замедлялась, лениво поскрипывая о поверхность стола, пока, наконец, её горлышко не замерло точно напротив Юн Джи. Комната тут же взорвалась: свист, одобрительные выкрики и хлопки заполнили пространство. Юн Джи, впрочем, ожидала подобного — в таких компаниях удача всегда имела специфическое чувство юмора. Она не позволила ни одной мышце на лице дрогнуть. Спокойно, с тем самым хладнокровием, которое так бесило её конкурентов, она поднялась с места. В этот момент из шкафа как раз вывалились те двое парней — они выглядели слегка дезориентированными и то и дело вытирали губы, вызывая новую волну хохота у толпы. Юн Джи подошла к дверям кладовки и замерла, скрестив руки на груди. Внешне — скала, внутри — натянутая струна. Она молча наблюдала, как один из парней снова заносит руку над бутылкой, и мысленно твердила одну и ту же фразу, как мантру: «Только не он. Кто угодно, только не Джеймс». Она была готова провести эти семь минут даже с Мартином, обсуждая его дурацкие идеи, или с кем-то из параллельной группы, лишь бы избавить себя от присутствия своего главного раздражителя. — О-о-о, Джеймс! — чей-то звонкий крик разрезал тишину, и по толпе пронесся гул. Юн Джи перевела взгляд на стол. Горлышко бутылки, словно издеваясь, застыло в идеальной прямой линии, указывая на парня в черном худи. «Блеск», — пронеслось в голове у Юн Джи. Худший сценарий из всех возможных только что стал реальностью. Джеймс не спешил. Он медленно поднялся, поправил волосы и окинул Юн Джи таким взглядом, будто уже выиграл этот раунд. Его ухмылка стала шире, а в глазах заплясали те самые искры, которые обычно предвещали очередную порцию сарказма. — Ну что, староста? — он подошел к ней почти вплотную, так что она почувствовала запах его парфюма — смесь цитруса и чего-то терпкого. — Кажется, небеса услышали твои молитвы. Или ты всё-таки подкупила бутылку, чтобы остаться со мной наедине? — В твоих мечтах, Джеймс, — отрезала она, разворачиваясь к двери. — Заходи и молчи. Это будут самые долгие семь минут в твоей жизни. Мартин, сияя как начищенный таз, уже стоял у двери с секундомером в руках. — Прошу в рай, господа! Время пошло! Внутри шкафа было так тесно, что каждый вдох казался общим. Юн Джи прижалась спиной к холодной стене, стараясь держать дистанцию, насколько это вообще позволяло пространство, заставленное какими-то коробками.  Темнота была почти осязаемой, но даже в ней она кожей чувствовала его взгляд. Джеймс не просто смотрел — он буквально сверлил её глазами, не отрываясь ни на секунду. Тишина давила на уши сильнее, чем музыка снаружи. Прошла минута, вторая, но парень молчал, и это непривычное отсутствие колкостей пугало Юн Джи больше, чем его дерзкие шутки. — Что? — наконец не выдержала она, сорвавшись на шепот. Джеймс не ответил. — Что? Почему ты так пялишься? — её голос стал резче от нахлынувшего волнения. — Что, язык проглотил? Где все твои остроты? — Ты же сама сказала мне молчать, — раздался его голос, непривычно низкий и спокойный. Юн Джи недовольно фыркнула, скрестив руки на груди. — С каких это пор ты стал таким послушным? Она не видела его лица, но отчетливо почувствовала, как он улыбнулся — этот характерный звук усмешки невозможно было спутать ни с чем. Снова повисла пауза, во время которой Юн Джи пыталась унять бешено колотящееся сердце. — Староста, — вдруг спросил он, и в его тоне промелькнуло что-то любопытное, — а ты... ты когда-нибудь целовалась? Юн Джи замерла. Вопрос застал её врасплох, выбивая из колеи хладнокровия. — Тебе-то какое дело? — огрызнулась она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Значит, точно не целовалась, — подытожил он с легким смешком, поймав её на этой защитной реакции. — Ну конечно. Наверняка целыми днями только и делаешь, что зубришь свои учебники. Ни на что другое времени не остается, да? Юн Джи нахмурилась в темноте, чувствуя, как внутри закипает раздражение. «И из-за кого, интересно, я зубрила?» — зло подумала она. Если бы этот «гений» не наступал ей на пятки в каждом рейтинге, она бы, может, и позволила себе хоть раз сходить на свидание. Но признаться ему в этом было равносильно капитуляции. — Моя личная жизнь тебя не касается, — процедила она. — Следи лучше за своей. Хотя, судя по слухам, ты и так только этим и занят. Джеймс сделал шаг вперед. Совсем крошечный, но теперь она чувствовала тепло, исходящее от его груди. — Слухи врут, — тихо сказал он. — Тебя там не было, так что они не считаются. Юн Джи старалась не выдавать своего волнения, но в тесноте шкафа скрыться было невозможно. Её глаза метались в темноте, цепляясь за любые очертания предметов, лишь бы не пересекаться с его взглядом, который, казалось, прожигал насквозь. Джеймс, заметив её замешательство, заулыбался ещё шире. В его голове созрел очередной план, и он, подавшись чуть вперед, прошептал ей прямо в ухо: — Староста... а хочешь, научу? Целоваться, я имею в виду. Юн Джи на мгновение замерла, а потом едва не прыснула от смеха. Это было так в его стиле — нагло, самоуверенно и абсолютно неуместно. — Давай сделаем вид, что я этого не слышала, — отрезала она, пытаясь вернуть себе маску хладнокровия. — Ну, я же о тебе забочусь, — не унимался он, и в его голосе послышались притворно-заботливые нотки. — Чтобы не опозорилась перед парнем, когда дело дойдет до практики. А то ведь зубрить теорему и практиковать поцелуи — это разные вещи. — Как благородно с твоей стороны, я сейчас расплачусь от этой щедрости, — саркастично бросила Юн Джи, сложив руки на груди. Джеймс проигнорировал её колкость. Он медленно наклонился ближе, и теперь Юн Джи чувствовала его дыхание на своих губах. Его парфюм — терпкий, с нотками цитруса — заполнил всё пространство, заставляя мысли путаться. — Ну же, староста... я ведь не кусаюсь, — прошептал он, и его голос стал опасно низким. Он смотрел на неё в упор, его взгляд буквально приклеился к её губам. Наглая улыбка не сходила с его лица, но движения были медленными, расчетливыми. Он сокращал расстояние сантиметр за сантиметром, внимательно следя за её реакцией. Юн Джи чувствовала, как спина вжимается в твердую поверхность полки, а сердце бьется так громко, что, казалось, его слышно даже снаружи за шумом музыки. Она должна была оттолкнуть его, должна была сказать что-то едкое и поставить его на место... но почему-то её руки, вместо того чтобы упереться в его грудь, просто застыли в воздухе. Но парень не стал ждать официального согласия, просто сократил последние миллиметры и накрыл её губы своими.  Поцелуй был неспешным, почти ленивым — он словно пробовал её на вкус, наслаждаясь моментом своего триумфа. Даже в этот миг он не переставал улыбаться, чувствуя, как Юн Джи вся сжалась под его напором. Она не оттолкнула его, не ударила, но и не спешила отвечать. Напротив, от шока и смущения она зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли круги, и намертво сжала губы, превратившись в безмолвную статую. Джеймс слегка отстранился, лишь на волосок, чтобы сменить угол. Его дыхание обжигало её щеку. Видя её нерешительность, он не отступил, а лишь усилил давление. — Открой рот... — тихий, едва различимый шепот опалил её кожу. Это был приказ, замаскированный под просьбу. Юн Джи замерла. Её мозг кричал о том, что нужно прекратить это безумие, но тело предательски перестало слушаться. Спустя мучительную секунду она, подчиняясь какому-то странному импульсу, медленно и неуверенно разомкнула губы. Джеймсу этого было достаточно. Как только плотина рухнула, он с новой, сокрушительной силой впился в её рот. Больше не было той осторожности — теперь он целовал её глубоко и властно, без малейшего зазрения совести исследуя её своим языком. Юн Джи почувствовала, как голова идет кругом. Весь её мир, состоящий из графиков, планов и холодного сарказма, рассыпался в этой тесной кладовке. Она ощущала вкус его губ, напор его тела и то, как его наглость медленно, но верно ломает её последнюю защиту. Её руки, которые она до этого прижимала к себе, невольно коснулись его плеч, сминая ткань худи.  Поцелуй, начавшийся как дерзкий урок, перерос в нечто неуправляемое и пугающе глубокое. Джеймс больше не дразнил — он целовал её с какой-то отчаянной жадностью, заставляя Юн Джи окончательно потерять связь с реальностью. Когда они начали задыхаться от нехватки кислорода, вместо того чтобы отстраниться, они лишь сильнее вжались друг в друга. Его ладонь, горячая и тяжелая, соскользнула с её плеча вниз, уверенно накрывая талию и притягивая девушку почти вплотную. Юн Джи, чьи пальцы до белых костяшек вцепились в его плечи, не выдержала: когда его язык снова коснулся её, из её горла вырвался тихий, надломленный стон. Этот звук стал для Джеймса последней каплей. У него буквально сорвало крышу — он вжал её в стену, теряя всякий контроль, и поцелуй стал настолько страстным и властным, что у Юн Джи заложило уши. — Все! Семь минут прошло! Выходите, если вы там еще живы! — Громкий, ликующий голос Мартина ворвался в их личный космос одновременно с резкой полосой света. Дверь распахнулась. Юн Джи, ослепленная светом и ужасом от осознания происходящего, со всей силы толкнула Джеймса в грудь. Она мгновенно зажала рот ладонью, глядя на него расширенными, полными шока глазами. Её губы горели, волосы были в беспорядке, а очки чуть сползли набок. Не сказав ни слова, она вылетела из шкафа пулей, пронеслась мимо замерших друзей и скрылась в ночном саду. В шкафу воцарилась тишина. Мартин и остальные ошарашенно смотрели на Джеймса. Тот стоял, прислонившись к полке, тяжело дыша. Его взгляд был затуманенным, а на губах всё еще играл вкус её поцелуя. Он медленно провел кончиком языка по нижней губе, словно пытаясь закрепить этот момент в памяти. — Чувак? — подал голос Мартин с улыбкой. — Вы что, там реально? Джеймс не ответил. Вместо того чтобы вернуться к компании и ловить их восхищенные взгляды, он молча оттолкнулся от стены и, игнорируя друзей, направился вслед за Юн Джи. Его наглая ухмылка исчезла, уступив место предельной сосредоточенности. Теперь им определенно было о чем поговорить — и одними саркастичными шутками на этот раз он не отделается.