Тишина в библиотеке

      Обычно первого января под дверьми библиотеки не стояла очередь из желающих взять книгу для «легкого чтения» или поискать информацию для очередного эссе про войны троллей. Первого января те немногие студенты младших курсов, что оставались на зимние каникулы в Хогвартсе, предпочитали проводить время, играя в шахматы или пробуя новые диковинки из Волшебных Вредилок Уизли. Выпускной курс, в свою очередь, дружно страдал от тяжелейшего похмелья — последствия бурного празднования Нового года в Выручай-комнате. Пятый и шестой курсы же — либо примыкали к старшим товарищам, разделяя их страдания, либо зажимались по углам со своими вторыми половинками.       В общем, ученикам Хогвартса было не до всяких книжек! У них были дела важнее учебы и знаний. Но Минхо всё равно упрямо открывал двери библиотеки строго по расписанию даже в праздники.       Отпирающее заклинание, сопровождаемое мягким взмахом волшебной палочки, открыло все засовы на тяжелой двустворчатой двери. И с протяжным скрипом она отворилась.       Минхо перешагнул порог своей вотчины, вдыхая аромат чернил и старого пергамента. Никакой пыли в воздухе, Минхо наложил столько очищающих чар на полки, сколько не накладывали защитных заклинаний на философский камень.       Как минимум два.       С каждым взмахом волшебной палочки на окнах отворялись тяжёлые ставни, впуская в библиотеку свет утреннего солнца. Сегодня было на удивление ясно. Непривычная погода для Шотландии. Да и для Великобритании в целом.       Минхо с тяжелым вздохом упал в своё мягкое кресло у стола библиотекаря. На сегодня с него хватит работы.       — Мистер Ли, ваш кофе, сэр!       Дрожь пробежала по спине. Первым инстинктом Минхо было подпрыгнуть на месте и заорать, что есть сил. Но благо мозг Минхо работал быстрее, чем его инстинкты. Минхо быстро нашел справа от себя улыбчивого эльфа в рождественском свитере и разноцветных носках.       — Спасибо, Тинки, — Минхо осторожно взял чашку чёрного кофе из рук эльфа. — Пожалуйста, больше не появляйся так внезапно.       — Но, мистер Ли! — грустно потупил взгляд Тинки. — Профессор Бан сказал, что даст чаевые только за внезапное появление рядом с вами!       — Я тоже могу дать чаевые! — клятвенно заверил эльфа Минхо.       — Десять галлеонов?       Минхо стиснул зубы и еще раз поблагодарил Тинки за кофе. Грёбанный наследник древнего рода Бан.       Тинки исчез с резким хлопком, заставив Минхо ещё раз подпрыгнуть на месте. Вообще он был не из пугливых, но внезапные звуки заставали его врасплох.       Поднеся к губам чашку кофе, Минхо почувствовал приятный аромат. Казалось, один только запах кофеина уже поднимал ему настроение. Сделав глоток, Минхо почувствовал, как по телу растекается тепло, а каждая клеточка оживает. Да, это то, что ему было нужно. Каким бы психом ни был профессор Бан, он всегда знал, когда отправить Минхо кофе. Не зря профессор Бан преподаёт защиту от тёмных искусств. Знает, как вовремя задобрить злобную сущность.       Ощутив прилив сил, Минхо приманил к себе книгу учёта. Количество выданных книг по спискам уже давно превысило сотню. Совсем скоро в Хогвартс вернутся студенты, к тому моменту нужно успеть передать деканам списки должников библиотеки.       — «А тех, кто не вернёт книги до конца января, будет ждать страшная кара…», — прочел Минхо вслух аккуратно выведенные пером буквы.       — Проклятие до седьмого колена или в этот раз всего лишь летучемышиный сглаз?       — А!       В очередной раз за это утро Минхо подскочил на месте. Перо и пергамент мягко опустились на пол. Мысленно молясь Мерлину и Моргане, Минхо поднял пергамент с пола, осторожно ухватив его за края. К несчастью, чернила всё же смазались.       — Профессор Бан! — рявкнул Минхо, переводя взгляд на источник своего раздражения. — Я напишу на вас жалобу директору. Подкол с внезапно выпрыгивающим из-за угла домовиками был забавным, но, когда неожиданно появляться начинаете вы, это уже напоминает преследование.       Профессор Бан сидел на краю письменного стола Минхо, болтая ногами. На лице профессора сияла широкая улыбка. Такая широкая, что на щеках этого самовлюбленного раздражителя появились глубокие ямочки, в которые Минхо хотелось посильнее ткнуть кончиком волшебной палочки. Может тогда это придурок поймёт, какую боль испытал Минхо, когда увидел смазанные чернила на пергаменте?       Однако в тёмных глазах профессора Бана не было ни намёка на сожаление или стыд. В них искрилась гордость за собственную шутку.       — То есть тебе можно бросать меня посреди Запретного леса ночью, а мне устроить безобидный розыгрыш — нет? — сложил под грудью руки профессор. — Двойные стандарты?       — Вы, профессор Бан, здесь числитесь преподавателем по Защите от тёмных искусств, — напомнил Минхо, сжигая в руках испорченный пергамент, — вы вполне способны выбраться из леса самостоятельно.       — Там было темно! — обиженно развёл руками профессор Бан. — У меня чуть сердце не остановилось! Если бы не мой друг-кентавр, я бы там и умер!       — Вот видите, профессор Бан, — Минхо собрал пепел от сгоревшего пергамента в ладонь, — вы умеете находить друзей даже в дремучем лесу. Так что моя помощь вам не нужна. Вам и дружеской достаточно.       По мановению волшебной палочки из-под стола выехало мусорное ведро, куда Минхо смахнул пепел.       — Ладно-ладно, ты — прав, я — виноват, — поднял обе руки вверх профессор Бан.       — Я всегда прав.       — Всегда, — согласился профессор Бан, — мир?       Кресло со скрипом отодвинулось от стола. Минхо резко поднялся со своего места и подошёл к тележке с не рассортированными книгами. Положив обе ладони на ручку, он толкнул тележку вперёд. Колёса застучали о деревянный пол.       — Ну, Минхо! — плаксиво позвал его профессор Бан.       — У меня много работы, — пробурчал в ответ Минхо, — книги сами себя по местам не расставят.       — Ты прав, — профессор Бан оббежал тележку, останавливая её с другой стороны, — но что-то мне подсказывает, что они могут подождать пару минут.       Минхо взял несколько книг из тележки и свернул в ближайший ряд. Как удачно, что он докатил её как раз до нужного места. Перехватив книги так, чтобы рука с палочкой была свободна, Минхо принялся за расстановку. Верхняя книга из стопки поплыла вверх, но профессор Бан ловко схватил её.       Ну, конечно, он же бывший ловец. Умеет ловить всё, кроме намёков.       — Ты уверен, что книга о трансфигурационных чарах должна стоять в разделе с древними языками?       — Это не… — начал было Минхо, но быстро перевёл взгляд на табличку в начале ряда.       Это и правда раздел с рунами. Чёрт.       Лёгким движением палочки Минхо отправил книги обратно в тележку. Он разберёт их позже. Что ещё у него было в списке дел на сегодня?       А, покормить учебники по бестиологии.       Минхо развернулся на пятках и пошёл в сторону подсобки.       — Мин, ну, давай этот год начнём с нормальных разговоров, — простонал за его спиной профессор Бан, — например: «Хэй, Чани! Прости, пожалуйста, что бросил тебя вчера одного в лесу посреди ночи и тебе пришлось слёзно вымаливать помощи у кентавров! У меня были на то весомые причины. Такие как…» — и вот тут ты можешь добавить то, что тебя беспокоит.       С другой стороны книжки могут и подождать кормёжки. Лучше сначала зайти в Запретную секцию и пересчитать все книги о магии крови.       — Меня ничего не беспокоит, профессор Бан, — с нажимом произнёс последние два слова Минхо. Пальцы путались в связке ключей в поисках нужного.       — Начнём с того, что ты обращаешься ко мне по фамилии, — заметил профессор Бан, не отставая от Минхо ни на шаг, — а ты так со школы не делал.       — Всё течёт, всё меняется, Кристофер, — пожал плечами Минхо, подходя к двери в Запретную секцию. Ключ оказывается был прямо под рукой. И чего он так долго его искал?       — Кристофер?! Что случилось с Чани! — насупился профессор Бан, облокотившись плечом о стену рядом. — Мин, я правда не понимаю, что произошло. У нас был такой хороший вечер. Мы отлично провели время в Хогсмиде. Даже Мэттью встретили! Сто лет его не видел! А потом ты затащил меня в лес и оставил меня там одного?!       — Мэттью то, Мэттью это, — Минхо провернул ключ в замке, — может и встречаться будешь с Мэттью?       Дверь со скрипом отворилась. Минхо резко потянул её на себя. Дверь поддалась как-то уж слишком легко. Зайдя внутрь, Минхо хотел затворить её за собой, но это уже успел сделать профессор Бан, опираясь о неё спиной. На его щеках снова появились ямочки.       — И почему это я должен встречаться с Мэттью?       — Я не знаю деталей вашей личной жизни, мистер Кристофер Бан, — фыркнул в ответ Минхо.       — Ты — моя личная жизнь. Буквально!       Минхо пропустил это мимо ушей. Он пытался взглядом отыскать то, зачем он сюда пришёл. Потому что память Минхо отказывалась работать. Глаза тоже подводили, потому что со стройных рядов книг их взгляд то и дело соскальзывал на грудь профессора Бана.       Стоит заметить, что некий Кристофер Бан имел привычку носить лёгкие рубашки даже зимой. Даже сейчас на нём поверх рубашки не было никакого пиджака или кардигана. Или хотя бы мантии! Хуже всего в этом было то, что первые две пуговицы рубашки были расстёгнуты, оголяя обтянутые белоснежной кожей ключицы.       Это совершенно неприемлемый внешний вид для преподавателя. Разврат и содомия. За такое необходимо выписывать дисциплинарное взыскание. Минхо лично готов поставить пару засосов у основания шеи профессора, чтобы ему больше не приходило в голову расстёгивать столько пуговиц за раз.       Во рту у Минхо пересохло.       — То есть я был вынужден сегодня ночью проходить посвящение в почётные друзья кентавров, потому что ты приревновал меня к Мэттью?       Мэттью. Одно упоминание об этом авроре дарило Минхо волну отвращения. Что за имя вообще такое? Мэттью.       — Обычное у него имя, английское, — закатил глаза Кристофер.       Минхо быстро моргнул. Он что, это вслух сказал?       — Мин, он просто мой бывший напарник из Аврората, — продолжал разъяснять Кристофер. — Ты расстроился, потому что мы долго с ним разговаривали?       — Я не расстроился, — отвёл взгляд в сторону Минхо, — просто…       — Просто?       — Ты был так занят в конце семестра, — прошептал Минхо, — и я так ждал, что мы побудем наедине. И я рад, что твои бывшие коллеги помнят о твоём существовании, но ты потом ещё целую вечность рассказывал мне про Мэттью, про его девушку, про их дом и про ваши приключения в Аврорат. И ещё, мне кажется, что я знаю о его расписании тренировок больше, чем о своей работе. А я люблю свою работу! И вчера я хотел провести вечер с тобой и слушать о тебе. А не о каком-то там Мэттью.       Чан осторожно взял Минхо за руку.       — Прости, — также тихо ответил ему Чан, — я правда увлёкся вчера. Я не хотел, чтобы так вышло.       — Ты не должен извиняться, — фыркнул в ответ Минхо, — ты должен отпустить меня и добиться своей истинной любви.       — Ты — моя любовь, — Чан прижал руку Минхо к своей груди, — чувствуешь, как бьётся?       — Угу, — задумчиво протянул Минхо.       Пуговица номер три легко выскочила из петли.       — Минхо.       — Твоё сердце бьётся так сильно, что пуговицы из петель вылетают! — восхитился Минхо, поддевая пальцем следующую. — Вот! Ещё одна!       — Я так понимаю, это означает, что я прощён?       Минхо пожал плечами, вытаскивая очередную пуговицу из петли. Он не умел долго обижаться. Особенно, когда извинения выпрыгивают из рубашки прямо тебе в лицо.       — Мерлин! — рассмеялся Чан.       — Ты можешь называть меня просто Минхо.       Рубашка, наконец, была окончательно расстёгнута. Минхо раздвинул полы рубашки, оглядывая результат своей работы. Доступ к прессу и грудным мышцам был открыт. Не теряя ни минуты, Минхо положил ладони на грудь Чана и сжал. С губ Чана сорвался короткий выдох со стоном. Грудь всегда была его слабым местом.       — Будем считать, что ты искупил свою вину, — прошептал Минхо, прежде чем толкнуть Чана обратно к двери.       Ощутив удар спиной, Чан зашипел. Но долго отвлекаться на боль ему не пришлось. Минхо губами припал к основанию шеи.       — За такой вырез нужно выносить дисциплинарное наказание, — между поцелуями прошипел Минхо.       — Это открытый воротник, — на выдохе ответил Чан.       Успевает разговаривать? Минхо ухмыльнулся и прикусил кожу там, где уже наливался красным свежий засос. Чан откинул голову назад, затылком врезаясь в деревянную дверь. Пальцы впились в плечи Минхо. С чужих губ не слетело ни единого звука, кроме ласкающих ухо стонов. Хороший мальчик.       Вчера, до того, как в их планы вмешались, Минхо планировал опробовать заклятие с двусторонним куполом. Его использовали на севере для наблюдения за перепадами магической энергии во время северного сияния. Но кто сказал, что его нельзя использовать для того, чтобы подарить своему парню секс под снегопадом без риска отморозить задницу?       К сожалению, это свидание пока откладывается. Но вот пересчитать спиной Чана пару ближайших полок Минхо всё ещё мог.       Не оставив на шее ни одного живого места, а в голове Чана — ни одной связной мысли, Минхо взмахом волшебной палочки снял со своего парня всё, кроме рубашки. Лёгкий шёпот Акцио между поцелуями, и в руку Минхо прилетает флакончик смазки, спрятанный в подсобке Запретной секции. Сюда всё равно никто не заходит без библиотекаря. Мадам Пинс, его предшественница, прокляла бы Минхо за такое использование Запретной секции. К счастью, она давно была на пенсии, а Чан был совсем рядом и уже успел стянуть с Минхо мантию.       — Мин…       Флакон отлетел в сторону, разбившись где-то между книжными шкафами. Плевать. У Минхо не было времени на это. Он должен был выебать Чана ещё вчера.       Закинув одну ногу парня себе на талию, Минхо вовлёк Чана в глубокий поцелуй. Вместе с тем, как его язык пробирался в рот Чана, пальцы Минхо, смазанные специальным зельем, мягко водили по краю ануса. Кольцо мышц сначала напряглось, чувствуя внешнее воздействие, но с каждым движением всё больше расслабляясь, пока, наконец, Минхо не смог протолкнуть внутрь палец.       — Аргх! — Чан разорвал поцелуй, утыкаясь лбом в плечо.       Минхо легко поцеловал партнёра в висок. Он знал, что это не столько от боли, сколько от непривычного ощущения. Последний месяц у них едва хватало времени на сон. Секс сильно сдвинулся вниз по приоритету.       — Лучше? — спросил Минхо, покрывая ухо и волосы Чана мягкими поцелуями.       Чан кивнул, и палец внутри пришёл в движение, аккуратно растягивая стенки.       — Давай уже второй, — простонал Чан, извиваясь в его руках.       — Кто-то вспомнил своё аврорское прошлое и решил покомандовать? — ехидно спросил Минхо, добавляя второй палец. Благодарностью за хорошую работу ему стал довольный стон, когда два пальца внутри Чана задели нужное место.       — Ох, как же так? — с озадаченным видом протянул Минхо, намеренно раз за разом проходя совсем рядом с нужной точкой, но не задевая её. — Никак не могу понять, где это…       Из глаз Чана полились слёзы. Он весь извивался в его руках от нетерпения. Бёдра дёрнулись, пытаясь насадиться на пальцы глубже. Но Минхо ещё сильнее прижался всем телом к Чану, не давая пространства для движения. Когда Чан снова застонал, Минхо вновь протолкнул пальцы глубже. Голова Чана заметалась из стороны в сторону, превращая чёрные кудри в беспорядочное облако на голове.       — Минхо-Мин, — простонал Чан, чуть не плача.       Не собираясь мучать его ещё дольше, Минхо ввёл внутрь третий палец. Это изменение, казалось, совсем лишило Чана рассудка. Его член уже давно стоял колом, сочился от естественной смазки. И наверняка чувствовал себя совсем одиноким без должного внимания. Минхо искренне любил член Чана, но сейчас в его планы входило уделить внимание другому месту.       Когда три пальца начали входить достаточно свободно, а Чан привык к чувству наполненности, Минхо понял, что можно переходить к следующей стадии. Его член, в конце концов, тоже требовал внимания.       Поставив Чана ненадолго на обе ноги, Минхо быстро стянул с себя штаны. И только в этот момент понял, что совсем голый. Он помнил, как с него стянули мантию, но, когда эти шаловливые ручки стянули с него ещё и рубашку?       Минхо решил не задаваться бесполезными вопросами слишком долго.       Не без усилий подхватив Чана на руки, Минхо прижал его к ближайшему стеллажу с книгами. Минхо пристроил тело своего парня так, чтобы книжные полки перенимали большую часть веса парня на себя. Стеллаж чуть покачнулся, но стойко выдержал вес. Минхо усадил Чана на край одной из полок. С задних рядов посыпались книги. Позже Минхо будет долго ругаться, пытаясь вытащить упавшие фолианты из-под шкафа. Но сейчас ему было плевать. Весь его мир сузился до Чана.       Минхо сходил с ума от жара его тела. От аромата его кожи, который так хорошо сочетался с запахом чернил и пергамента. От твёрдости его мышц под своими руками. И от податливости, которую Чан позволял себе только рядом с Минхо. Только ему было позволено всё. И это пьянило Минхо похлеще огневиски. Доверие, безусловное и безотчётное. Эта искренность сильнее всего туманила сознание.       Прикусив и отпустив нижнюю губу Чана, Минхо ещё раз проверил устойчивость их положения. Чан откинул голову чуть назад, ловя момент, чтобы немного отдышаться. Его ноги крепко обхватывали Минхо за талию. Одна ладонь цеплялась за полки, а вторая запуталась в волосах Минхо.       Головка члена мягко скользнула к растянутому входу. Из груди Чана вырвался резкий выдох. Минхо крепче впился руками в бёдра Чана и после одобрительного кивка слегка качнул бёдрами вперёд.       Если до этого Чан казался беспокойным, то сейчас он бил все рекорды. Он царапал ногтями шею Минхо, закатывал глаза, ловил ртом воздух, как рыба, но стойко принимал внутрь сантиметр за сантиметром.       — Умница, Чани, — Минхо целует его в висок, затем в скулу, — никто не принимает меня лучше тебя. Нет никого кроме тебя, Чани. Только ты, всегда.       Минхо едва держался, чтобы не застонать. Его изнутри сжигал жар, поднимающийся от его члена вверх по всему телу. Сердцебиение ускорилось, в ушах стучала кровь. Минхо чувствовал, как туман застилает все мысли в голове. И остаётся только Чан.       Вес его тела, его жар, его лицо, его слёзы, его искусанные в кровь губы и помеченная красными пятнами шея.       Сука.       — В тебе так блядски хорошо, Чани, — простонал Минхо, входя внутрь до упора, — так тепло, так хорошо. Ты будто создан для меня. Только для меня. Я…       — Мин, пожалуйста, двигайся, — сквозь стон произносит Чан, глядя на него такими влажными, просящими глазами.       Чан умел оборачиваться волком. Анимагом Чан стал легко, почти играючи. Минхо не мог перестать гордиться Чаном в тот день, когда тот впервые обратился перед ним на берегу Чёрного озера. Но в такие минуты, как сейчас, в глазах Чана не было ничего от его волчьей натуры. Зато он напоминал Минхо щенка с огромными грустными глазами. Завидев этот взгляд, Минхо всегда сдавался без боя.       Минхо хотел начать с медленного темпа, но быстро сорвался на более рваные, резкие толчки. Ему не потребовалось много времени, чтобы отрегулировать угол так, чтобы каждый толчок попадал, куда нужно, принося одну волну удовольствия вслед за другой. Член Чана, зажатый между их телами, всё сильнее сочился от смазки. Чан вздрагивал и постанывал каждый раз, когда Минхо задевал его своим телом.       Стоны Чана с каждым толчком становились всё громче, а хватка на плечах — всё крепче. Костяшки на руке, сжимавшей книжную полку, побелели. А другой рукой Чан оттягивал волосы Минхо назад, отправляя вниз по позвоночнику толпу мурашек. Когда пик стал совсем близок, Чан вцепился всеми своими конечностями в Минхо, прижимаясь так близко, как это возможно. Словно пытаясь раствориться в нём. Минхо чуть приподнял Чана, успевшего немного соскользнуть с полки, и впечатал его спиной в книжные корешки. Чан врезался затылком в том какого-то учебника по тёмной магии, но ему некогда было обращать внимание на боль. Минхо резким движением вошёл внутрь Чана до упора, вырывая из того протяжный стон. Сразу после чего Чан кончил Минхо на грудь, тихо поскуливая Минхо в шею.       Ухватив покрепче мягкое, разнеженное ласками тело, Минхо ускорил темп, ловя свою разрядку всего через пару толчков после Чана. Изливаясь в него до последней капли.       Минхо прижался лбом к корешку какой-то книге, восстанавливая сбитое дыхание. Его член всё ещё продолжал пульсировать внутри Чана. Мысль об этом будило что-то животное внутри Минхо. Минхо толкнулся глубже, не давая сперме вылиться наружу. Да, так было хорошо. Чан был полон им. Наполнен до краёв только им.       — Если ты не вылижешь это всё до последней капли, — лениво протянул Чан, — то в следующий раз в Запретном лесу останешься ночевать ты.       Минхо усмехнулся. Ну что за пустые угрозы?       — Не побоишься один возвращаться в замок по темноте, когда будешь меня там бросать? — язвительно уточнил Минхо.       — Я.… а… Минхо! Ну хватит меня дразнить! Я же… а!       Чан хотел сказать что-то ещё, но Минхо нашёл его языку занятие поинтереснее. Он втянул Чана в глубокий поцелуй. Если бы Минхо мог сожрать Чана, он бы это сделал. Видимо эти мысли заставили тело Минхо послать к чертям рефрактерный период, потому что его член резко поднялся внутри Чана, готовый к новым свершениям.       — Ты только что кончил, — резко отстранился Чан, — откуда силы на второй раунд?       — Чани, — Минхо приложил палец к губам парня, — тишина в библиотеке.       Чан взвизгнул, ощущая резкий шлепок по заднице. Но видя хитрую ухмылку на лице Минхо лишь задорно рассмеялся.       — Слушаю и повинуюсь, господин библиотекарь.       Всё же некоторые преподаватели в Хогвартсе не понимают с первого раза. Но ничего пока Чан так сладко стонет в его руках, он готов был объяснять раз за разом.       И, если уж быть совсем честным, Минхо надеялся, что Чан их никогда не усвоит. Наказания за нарушения были слишком сладкими, чтобы их не проводить.       А на Мэттью всё же стоит наслать летучемышиный сглаз. Чтобы неповадно было!