Заставь меня

Учёба в колледже должна была быть про ночные занятия, сомнительную еду в столовой и случайные экзистенциальные кризисы. Но не про него. Ты сидишь за угловым столиком в привычной кофейне кампуса, попивая кофе, который уже давно остыл, и наблюдаешь, как он смеётся над чем-то, что сказал Феликс. Ян Чонин. Лучший друг твоего лучшего друга. Парень, который каким-то необъяснимым образом стал твоим другом — легко, почти без усилий, словно он всегда был рядом. А теперь… теперь каждый его взгляд, каждая улыбка оставляют щемящую пустоту в груди. Всё началось с малого. Общие шутки в библиотеке. Лёгкий толчок плеч в коридоре. То, как он постоянно находил повод прикоснуться к тебе — рука на плече, лёгкое соприкосновение локтей, случайное касание пальцев, когда он передавал тебе ручку. Для него это было естественно. Для тебя — пыткой. Чем больше ты проводила с Чонином времени, тем больше замечала мелочей. То, как он морщил нос, когда смеялся слишком сильно. Как смягчался его голос, когда уставал. То, как украдкой поглядывал на тебя в середине разговора, словно проверяя, смеёшься ли ты тоже. А твои друзья? Они всё видели. Хёнджин бросил на тебя понимающую ухмылку. Сынмин слегка подтолкнул его локтем, когда ты рассеянно крутила соломинку, не отрывая взгляда от Чонина. А Феликс — предатель — подмигнул тебе, когда Чонин обнял тебя за плечи и, наклонившись, тихо прошептал: — Ты уходишь в себя. Я уже надоел тебе? Его дыхание щекочет ухо, а лицо загорается румянцем. — Ты всегда мне надоедаешь, — выпаливаешь ты в ответ, отталкивая его, хотя сердце стучит быстрее. Ян просто улыбается, невозмутимо, потому что в этом вся ты: спорить, дразнить, переходить границу между дружбой и чем-то… большим. Вот только он не подозревал, что эта граница существует. А ты? Ты уже погрязла слишком глубоко. Чонин знал о своём очаровании. Он не был высокомерным, нет. Он был слишком игрив, чтобы быть надменным. Но его поведение делало невозможным злиться на него. Даже когда он крал последний кусочек твоего десерта, «случайно» портил твою прическу или втягивал в нелепый спор — просто чтобы увидеть, как ты будешь злиться. И что ужасно — ты позволяла ему все это. Потому что, как бы сильно ни притворялась раздражённой, ты жаждала его внимания. То, как загорались его глаза, когда он поддразнивал тебя. То, как он дул губы, проверяя твою реакцию, чтобы убедиться, что ты всё ещё сосредоточена на нём. Опасная игра. *** Сегодняшний вечер был типичным — группа собралась у Чанбина для «учёбы», которая быстро превратилась в хаос. На заднем фоне тихо играла музыка, на столике остались незаконченные задания, а Чонин растянулся на диване, положив голову тебе на бедро. — Подвинься, — пробормотала ты, слегка толкнув его коленом. Он не двинулся. Запрокинул голову, улыбаясь. — Почему? С тобой удобно. — Я не подушка. — А могла бы стать ей для меня. Ты закатила глаза, но не оттолкнула его. Феликс, стоявший в другой части комнаты, поймал твой взгляд и губами тихо произнёс: — Это так очевидно. Ты слегка фыркнула, отшивая его взглядом, и он только рассмеялся. Чонин, ничего не замечая, чуть сдвинулся, и волосы коснулись твоего бедра. — Чем вы тут занимаетесь? — услышала ты Феликса. — Ничем, — быстро ответила ты. Он ухмыльнулся. — Просто восхищаюсь, как по-домашнему вы выглядите, ребята. Чонин фыркнул, не отрицая. Вместо этого вытянул руки над головой, рубашка слегка задралась, обнажив полоску кожи. Ты отвела взгляд, прежде чем успела снова встретиться с ним взглядами. — Дина, — внезапно сказал он, садясь рядом. — Что? Его взгляд стал игривым, но с ноткой вызова. — Ты сегодня какая-то странная. Твоё сердце замерло. Чёрт бы его побрал за то, что заметил. — Я всегда странная, — пробормотала ты. — Да, но сегодня особенно странная, — он ткнул тебя в бок. — Что у тебя в голове? Ты. Всегда ты. — Просто устала, — соврала ты, отводя взгляд. Чонин изучал тебя какое-то время, затем пожал плечами и снова откинулся на спинку стула. — Ну, если собираешься быть такой загадочной, хотя бы поделись своими закусками. Ты бросила в него чипсину, и он ловко поймал её ртом, ухмыляясь. То, что началось с одного ломтик картошки, быстро переросло в целую битву. Два ломтика превратились в горсть, горсть — в хаос. Попкорн и крендельки летали по гостиной Чанбина, а остальные прятались, хохоча. — Да что с вами не так, вам что, пять лет? — выругался Сынмин, стряхивая крошки с учебника. Чонин только улыбнулся и запустил в тебя сырное колечко. — Это она начала, — сказал он с хитрой улыбкой. — Ты буквально украл мой Дорито! — схватила ты подушку и швырнула её в него. Он поймал подушку без усилия, лишь ухмыльнувшись, глаза сияли вызовом. Прежде чем ты успела что-то предпринять, он вскочил с дивана. Ты вскрикнула, пытаясь отползти, но Чонин оказался быстрее — его руки обвили тебя за талию, и он поднял тебя, удерживая легко и уверенно. — Ян Чонин, отпусти меня сейчас же! — ты брыкалась, лицо раскраснелось. — Заставь меня, — усмехнулся он, слегка наклонив голову. Остальные покатились со смеху, Феликс что-то шептал о «карме», между смешками. — Ты такой… придурок! — пробормотала ты, кулаками стуча по его спине. Он лишь усмехнулся, чувствуя твоё сопротивление, и казалось, что весь мир сжался в этом моменте. Его смех был настолько заразительным, что твоя улыбка невольно вторила ему. И в этот момент, когда казалось, что Ян слишком близко, вмешался Хёнджин, запустив диванную подушку в Чонина: — Либо отпусти её, либо унеси куда-нибудь ещё, мы пытаемся посмотреть фильм! Чонин на мгновение ослабил хватку и осторожно поставил тебя на ноги. Твои колени подкосились, и ты ловко отвела взгляд, пытаясь не замечать, как близко он стоит, как тепло его присутствия кажется почти осязаемым. — Перемирие? — спросил он тихо, взгляд мягкий, почти серьёзный. Ты сглотнула: — Если ты принесёшь мне ещё чипсов. Он рассмеялся, улыбка стала шире: — Договорились. Чонин вернулся с охапкой закусок и, бесцеремонно свалив их тебе на колени, рухнул рядом на диван. Его тёплое бедро прижалось к твоему, будто здесь ему самое место. Ты пыталась сосредоточиться на фильме — боевике, выбранном Сынмином, — но невозможно было не замечать, как Чонин слегка шевелится, с улыбкой наблюдая за тобой. Все началось с его руки, небрежно закинутой за спинку дивана, пальцы время от времени касались твоего затылка. Потом он наклонился и прошептал какой-то саркастичный комментарий, обдавая горячим дыханием твоё ухо. Ты вздрогнула, а он только ухмыльнулся, будто знал, что делает — и что у тебя внутри всё переворачивается. Ты была полна решимости не доставлять ему такого удовольствия. Когда его рука «случайно» легла на твоё бедро, ты не отреагировала. Когда пальцы рассеянно барабанили по коже, ты не отводила взгляда от экрана. И когда он лёгонько ущипнул тебя, просто чтобы подразнить, ты в ответ резким движением локтя пихнула его в ребра. Чонин тихо охнул, но не отстранился. Наоборот, он наклонился ещё ближе. — Ты такая жестокая, — прошептал он, губы почти касались твоего уха. — Ты первый начал, — парировала ты, не поднимая взгляда. Его тихий смешок пробежал по позвоночнику, вызывая предательский трепет, от которого нельзя было отмахнуться. — Я и закончу, — сказал он, будто бросая вызов. Прежде чем ты успела возразить, его пальцы впились тебе в бока, щекоча ребра. Ты ахнула, зажимая рот рукой, чтобы сдержать смех, и попыталась вырваться, но Чонин дернул тебя обратно — его хватка была крепкой, уверенной. — Прекрати, прекрати… — прошептала ты, отбиваясь, но он лишь усмехнулся, и его порочная улыбка в тусклом свете телевизора заставила тебя застонать от смеха и раздражения одновременно. Громкий, преувеличенный кашель прервал вашу борьбу. Чанбин безучастно смотрел на вас обоих: — Если вы двое не можете спокойно посмотреть фильм, идите куда-нибудь в другое место. Его взгляд многозначительно метнулся к балкону. Чонин замер, пальцы всё ещё касались твоей талии. Ты чувствовала его тепло, слышала, как его грудь поднимается и опускается чуть быстрее обычного. На мгновение вы оба замерли, но это мгновение было слишком коротким. — Давай, — хрипло пробормотал он, вставая и дергая тебя за собой. — Прежде чем Чанбин действительно решится нас убить. Прохладный ночной воздух успокоил разгорячённую кожу, когда вы вышли на балкон. Внизу город гудел, огни мерцали, как живое море, отражая бурю эмоций в твоей груди. Чонин тихо закрыл за вами дверь, заглушив звуки фильма и болтовню друзей. Ты подошла к перилам, схватилась за холодный металл, стараясь выровнять дыхание. Но Чонин не дал ни секунды передышки. Его пальцы легко скользнули по шее, отбрасывая волосы, и ты вздрогнула. Он тихо засмеялся, и ты ударила его по руке: — Эй, будь серьёзным! Он ухмыльнулся, его глаза блестели в свете ночных огней: — Совершенно серьёзен. — Ты невыносим! — закричала ты, толкая его в грудь, но он без усилий перехватил твои запястья и аккуратно прижал к себе, пока ты не упёрлась спиной в перила. Его хватка была уверенной, большие пальцы слегка касались точек твоего пульса, и дыхание перехватило. Чонин склонил голову набок, изучая тебя с той самой бесящей ухмылкой: — Интересно какой бы ты была, если бы не была такой занудой? Ты усмехнулась, извиваясь в его объятиях, но он лишь притянул тебя ближе, грудью практически вжимаясь в твою грудь. — Не знаю… Счастливой? Свободной от твоих постоянных мучений? — язвительно протянула ты, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он рассмеялся, тепло и раскатисто, и смех этот эхом отозвался у тебя в животе. — Лгунья. Тебе нравится, когда я мучаю тебя. — Я… терплю тебя, — выдохнула ты, не в силах отвести взгляд. — Ну, конечно. Ты закатила глаза, но прежде чем успела возразить, Чонин развернул вас обоих одним плавным движением, так что его спина оказалась прижатой к перилам. Ты инстинктивно уперлась руками ему в грудь, пытаясь не врезаться, чувствуя его ровное, сильное сердцебиение под ладонями. Он не отпускал твои запястья. Вместо этого притянул тебя ближе, пока вы не оказались почти вплотную друг к другу, носы почти соприкасались. Его голос стал тихим, дразнящим: — Признай это. Тебе было бы без меня скучно. Ты приоткрыла губы, но слова застряли в горле. Внезапно это перестало быть просто игрой. То, как он смотрел на тебя — по-настоящему смотрел — словно мог видеть каждую твою мысль, каждое скрытое чувство. Его ухмылка смягчилась, и хватка на запястьях ослабла, пальцы переплелись с твоими. Городской шум превратился в фоновые помехи. — …Может быть, — пробормотала ты едва слышно. У Чонина перехватило дыхание. Его большие пальцы медленно водили круги по твоим костяшкам. — Только может быть? — уточнил он, почти шепотом. Ты сглотнула. — Заткнись. Он рассмеялся тихо, почти нервно. — Заставь меня. Это был вызов. Дерзкий вызов. Ты рассмеялась, пытаясь контролировать дыхание, чтобы не выдать, как быстро стучит сердце. — Осторожнее, Чонин. С огнём лучше не играть. Его ухмылка стала резкой, волчьей. — Кто сказал, что я играю? Ты задумалась. Чонин всегда был дерзким, но здесь… это было что-то иное. То, как его пальцы сжимал твои, как взгляд скользил к твоим губам, словно обдумывая следующий шаг. Он не просто флиртовал — он бросал тебе вызов. — Ты блефуешь, — сказала ты, поднимая подбородок. Его глаза потемнели. Одним плавным движением он обхватил тебя за талию, прижался сильнее спиной к перилам. Одна нога скользнула между твоими, удерживая тебя на месте. У тебя перехватило дыхание. — Неужели? — его голос был низким, с резким оттенком чего-то такого, от чего у тебя в животе собирался жар. Ты открыла рот, чтобы что-то возразить, но вырвалось только слабое: — Ты… Он сжал твою талию один раз — крепко и жёстко. — Веди себя прилично. У тебя пересохло в горле. Дрожь пробежала по спине — от его прикосновения, от его внимания к каждой твоей реакции. Это не был Чонин, который возмущался из-за крошек на диване или подпрыгивал на страшных моментах во время просмотра фильма. Это был кто-то другой — кто-то, кто видел тебя насквозь. Его ухмылка смягчилась, стала более спокойной. Большой палец легко провел по изгибу талии. — Что, язык проглотила? Ты с трудом сглотнула. — С каких это пор ты… — неопределенно махнула рукой между вами. —… делаешь это? Он приподнял бровь. — Что, выигрываю? — Ты не выигрываешь. — Ты почти меня одурачила, — улыбка вернулась, но на этот раз в ней сквозила нервозность, словно он осторожно проверял почву так же, как и ты. Ты надулась, изображая преувеличенно нахмуренное лицо, что всегда заставляло его закатывать глаза. — Мне следовало бы укусить тебя за то, что ты такой надоедливый, — проворчала ты, протягивая руку, чтобы ущипнуть его за ухо. Он усмехнулся, и звук его смеха, вибрирующего в груди, дошел до тебя, когда ты прижалась ближе. — Ты бы мечтала об этом. — О, пожалуйста, — усмехнулась ты, слегка наклонив голову. — Как будто ты способен меня остановить. Его ухмылка потемнела, стала опасной. — Попробуй. Ещё один вызов. Ты ни мгновение не сомневаешься. Твои пальцы скользнули от его уха к подбородку, мягко склонив голову так, чтобы обнажить гладкую линию шеи. Лёгкое касание зубов к пульсу — медленное, едва ощутимое, — заставило его резко втянуть воздух. Чонин замер. На мгновение вокруг воцарилась тишина: только прерывистый выдох и ощущение того, как его пальцы крепко сжали твою талию. Не ослабляя хватки, он оттолкнул тебя назад, пока твои плечи не уперлись в грубую кирпичную стену балкона, скрытую стеклянной дверью. Резкий рывок перехватил дыхание, но прежде чем ты успела что-то сказать, его руки уже скользнули под бёдра и, без малейшего усилия, подняли тебя на уровень глаз. Инстинктивно ты обхватила его талию ногами, дыхание стало частым и прерывистым. Его голос звучал как грубый шёпот у твоего уха: — Будет справедливо, если я тоже так сделаю, верно? Затем его рот скользнул по твоей шее, зубы провели по чувствительной точке чуть ниже челюсти — тому месту, которое всегда заставляло тебя дрожать. Ты ахнула, запутав пальцы в его волосах, когда он прикусил тебя достаточно сильно, чтобы вызвать лёгкую боль, которая одновременно будила в тебе желание. — Чонин… — его имя вырвалось у тебя, почти как стон, и ты возненавидела собственный слабый голос. Он мурлыкнул тебе в шею, вибрация пробежала прямо к сердцу: — Что? — словно шептал он без слов. — Ты… такой мудак. Чонин рассмеялся тихо, порочно, прежде чем снова прикусить твою кожу, на этот раз ниже, там, где шея плавно переходит в плечо. Ты крепче вцепилась в его волосы, ногти оставили след на коже головы, и он застонал, крепче сжимая твои бёдра. — Сделай так ещё раз, — пробормотал он, губами касаясь твоей кожи. Ты дернула его за волосы, заставив голову откинуться назад ровно настолько, чтобы ваши взгляды встретились. Его глаза потемнели, зрачки расширились, и это зрелище заставило твоё сердце дрожать. — Придурок, — прошептала ты с едва заметной усмешкой. Чонин застыл на мгновение, а затем его губы прижались к твоим, заглушая удивлённый вздох. Поцелуй был беспорядочным, полным страсти и отчаянного желания, его язык скользил по твоему, словно он пытался выиграть невысказанную дуэль. И, Боже, ты проигрывала. Твоя спина выгнулась навстречу ему, бедра сжали его талию, когда он сильнее прижал тебя к стене. Одна его рука скользнула вверх, обхватив челюсть и склоняя голову, чтобы углубить поцелуй, а другая осталась на твоём бедре, пальцы впивались властно и уверенно. Голова закружилась: от жара его губ, от близости его тела, от приглушённого звука, который он издал, когда ты прикусила его нижнюю губу. И вдруг… Стук из квартиры оборвал всё. Вы оба замерли. Чонин отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с тобой взглядом, его грудь тяжело поднималась и опускалась. Долгое мгновение вы оба стояли неподвижно, и было слышно лишь твое прерывистое дыхание и отдалённый гул города. Он моргнул, и хватка слегка ослабла, словно он только что вышел из транса. Его губы оставались приоткрытыми, припухшими от поцелуев, грудь быстро поднималась и опускалась в неглубоких вдохах. Впервые с того момента, как вы познакомились, Ян Чонин выглядел искренне удивлённым. — Нам нужно вернуться в дом, — пробормотал он хриплым голосом. — Досмотреть фильм до конца. Ты уставилась на него. И это всё, что он скажет? Твои ноги всё ещё обвивали его талию, пальцы запутались в его волосах, а он… хотел чего? Притвориться, что ничего не произошло? Вернуться к привычным перебранкам из-за боевиков, как будто он не прижимал тебя к стене и не сжимал твоё тело в своих руках? Чонин, должно быть, прочитал твоё недоверие на лице, потому что его щеки вспыхнули румянцем. Осторожно он опустил тебя на пол, задержав руки на бёдрах на секунду дольше, чем нужно, прежде чем сделать шаг назад. — Чонин… — начала ты, но он уже повернулся к балконной двери, проводя рукой по волосам, словно пытаясь стереть следы твоих пальцев. — Феликс определённо скажет что-нибудь глупое, если мы здесь задержимся, — произнёс он, избегая твоего взгляда. Ты скрестила руки на груди. — С каких это пор тебя волнует, что думает Феликс? Чонин помолчал, всё ещё стоя спиной. Его плечи напряглись, затем медленно расслабились. Когда он, наконец, обернулся, привычная ухмылка вернулась на лицо, но глаз она почти не касалась. — С этого момента, полагаю. С этими словами он открыл балконную дверь и шагнул внутрь, оставив тебя наедине с воспоминанием о его прикосновениях — кожа всё ещё горела там, где он тебя касался. В гостиной воцарилась тихая, почти подозрительная тишина, когда ты вернулась. Чонин уже плюхнулся на диван, скрестив руки за головой, будто ничего не произошло. Единственный намёк на внутреннее напряжение — колено, которое беспокойно подпрыгивало, и пальцы, отбивавшие неровный ритм. Взгляд Феликса метался между вами, улыбка становилась шире. — Итак, — протянул он, — как тебе свежий воздух? Чонин пнул его, не глядя. — Заткнись. Ты опустилась на дальний конец дивана, стараясь держаться как можно дальше, но пространство между вами казалось напряжённым, словно воздух перед грозой. Хёнджин, как всегда, не мог остаться в стороне: — Вы двое выглядите взволнованными. — У нас всё в порядке, — сказала ты, а Чонин рявкнул: — Не лезь не в своё дело! Чанбин фыркнул. — Ох, детки. Сынмин пробормотал, не отрываясь от телефона: — Они точно целовались. Чонин запустил в него подушкой. Ты закрыла лицо руками, ощущая, как щеки горят. И что самое ужасное? Каждый раз, когда ты осмеливалась взглянуть на Чонина, он уже смотрел на тебя. Как будто не мог с собой справиться. Как будто был так же потрясён, как и ты. *** Неделя прошла в череде мимолетных прикосновений и томных взглядов. Чонин, словно заглаживая минутное удивление на балконе, стал неумолим. Сначала это было едва заметно — рука на твоей пояснице, когда он вел пропускал тебя через двери, пальцы, случайно касающиеся твоих, когда он передавал конспекты в классе, его колено под столом, так близко к твоему, что тебе пришлось оттолкнуть его. Но вскоре всё переросло в нечто большее. Он обнимал тебя за плечи, прижимался подбородком к твоей макушке и смеялся над чем-то, что говорил Феликс. Когда на диване становилось тесно, он усаживал тебя к себе на колени, небрежно оставляя руки на твоих бёдрах, как будто это было его полное право. И однажды — когда ты заснула во время фильма — ты проснулась, положив голову ему на грудь, а его пальцы запутались в твоих волосах. Ты вскочила так резко, что чуть не ударила его головой по подбородку. Чонин только ухмыльнулся, вытянув руки над головой, словно он только что не обнимал тебя. — Хорошо спалось? Ты кинула ему одеяло в лицо. Сегодня был вечер пятницы, и группа собралась в местном караоке-баре, чтобы отпраздновать конец промежуточных экзаменов. Чонин был невыносим весь вечер — наклонялся к тебе, чтобы взять напитки, грудью прижимался к твоей спине, горячее дыхание касалось уха, пока он шептал дразнящие комментарии о твоем ужасном выборе песен. Ты была на грани срыва. Ты только что вернулась из ванной, когда Чонин поймал тебя в углу тускло освещённого коридора, расставив руки по обе стороны от твоей головы, словно загоняя тебя в клетку своего тела. — Чонин… — предупредила ты, но голос вышел слишком хриплым, совсем не таким, каким ты хотела. Он ухмыльнулся, склонив голову набок. — Что? — Что ты… — начала ты, но он уже наклонился ближе, его пальцы коснулись твоей шеи, лёгкие, как перышко. Ты вздрогнула. Его глаза потемнели. — Интересно… Ты нахмурилась. — Заткнись. Он тихо рассмеялся, тепло и мягко. Затем наклонился ещё ближе, губы коснулись твоего уха. — Заставь меня. Дыхание перехватило. И тут же он исчез, проскользнув обратно в общий зал, словно ничего не случилось. Ты долго стояла у стены, сердце бешено колотилось. Он собирался убить тебя. Довольно. Если Чонин хотел поиграть в эту игру — проверить, как далеко сможет завести тебя, прежде чем ты сломаешься, ладно. В эту игру могут играть двое. Ты ждала подходящего момента. И он наступил во время учебной сессии в просторной гостиной общежития Хёнджина. Все разместились на полу с учебниками и полупустыми банками энергетических напитков. Чонин сидел рядом с тобой, его плечо касалось твоего, колено невольно покачивалось, когда он что-то записывал. Ты медленно потягивала свой напиток, наблюдая за ним краем глаза. Наклонившись, ты коснулась губами его уха и прошептала: — Ты пропустил целый раздел. Твоя рука переместилась на его бедро, пальцы легко скользнули по джинсовой ткани. Чонин замер. Ручка остановилась на полуслове, чернила растеклись по бумаге. Ты почувствовала, как напряглись его мышцы от твоего прикосновения, как дыхание чуть перехватило — едва заметно — прежде чем он заставил себя выдохнуть. Когда он повернул голову, ваши лица оказались опасно близко. Его взгляд скользнул к твоим губам, затем обратно, тёмный, вызывающий. — Правда? Ты ухмыльнулась, слегка надавив кончиками пальцев. — Угу. Мгновение вы оба не двигались. Комната будто исчезла: скучная болтовня Феликса и Хёнджина, шуршание маркера Сынмина, тихая музыка из динамиков — всё растаяло, оставив только вас двоих в молчаливом противостоянии. Затем его рука накрыла твою, удерживая на месте. Большой палец медленно скользил по твоим костяшкам, обдуманно, не отрывая взгляда. — Спасибо, что указала на это, — пробормотал он хриплым голосом. Твоё сердце забилось быстрее. Прежде чем ты успела возразить, его хватка усилилась, и он потянул твою руку ещё выше по бедру — ровно настолько, чтобы у тебя перехватило дыхание. Ой. О, это было плохо. Потому что Чонин не отступал. И внезапно ты осталась единственной, кто пытался сохранить самообладание. Твой взгляд метнулся к остальным: Феликс бормотал про себя уравнения, Сынмин агрессивно подчеркивал что-то в тетради, Чанбин дремал, прижавшись щекой к учебнику, Хёнджин листал что-то в телефоне. Кофейный столик полностью закрывал им обзор. Никто вас не заметил. Большой палец Чонина медленно описывал круги по твоим костяшкам, ухмылка его стала шире, когда он поднял твою руку выше. Опасно выше. У тебя перехватило дыхание, когда кончики пальцев коснулись изгиба бедра, так близко к… Нет. Точно нет. Ты отдернула руку, словно обжегшись, чуть не опрокинув банку энергетика. — Я… хочу есть, — выпалила ты, вскакивая на ноги. — Сейчас. Смех Чонина был низким, мрачным, словно дым, который полз прямо под кожу. — Нужна помощь? — Нет. Ты почти бегом ринулась на кухню, пульс гулко отдавался в ушах. Дверца холодильника зашипела, когда ты резко открыла её; прохладный воздух никак не унимал жар, поднимающийся по шее. Ты ухватилась за столешницу, пытаясь остановить дрожь в руках. Что, черт возьми, это было? С каких пор Чонин — игривый, злой Чонин — стал так на тебя влиять? С каких пор его поддразнивания перестали быть шуткой и превратились в обещание? Ответ поразил тебя, словно удар под дых: С тех пор, как вы остались одни на балконе. С тех пор, как он прижал тебя к стене и укусил так, будто мечтал об этом долгое время. Звук закрывающейся двери заставил тебя подпрыгнуть. Ты обернулась… И вот он, объект твоих мыслей, стоит, прислонившись к дверному косяку, как будто Чонин хозяин этого места, скрестив руки на груди, и на губах всё ещё играет эта бесконечно раздражающая ухмылка. Воздух наэлектризовался, когда он сделал два быстрых шага, и его тело прижалось к твоей спине. Прежде чем ты успела среагировать, руки уже прижали тебя к столешнице, забыв об открытом холодильнике, а грудь, словно стена тепла, прижалась к твоему позвоночнику. — Ты всегда убегаешь, когда всё становится интересным, — пробормотал он, обдавая горячим дыханием твоё ухо. Одной рукой обхватил талию, удерживая на месте, а затем запустил пальцы в твои волосы. Его пальцы нежно, но властно протянули пряди, откидывая голову назад ровно настолько, чтобы твой взгляд встретился с его. Твоё сердце забилось быстрее. Его глаза потемнели, зрачки расширились, несмотря на флуоресцентное освещение кухни. Но самое ужасное? То, как ощущается его сердце за твоей спиной — тихое, ритмичное, дразнящее. — Ты такой надоедливый, — выдохнула ты, и твой предательский пульс синхронизировался с его. Его ухмылка обнажила зубы. — И всё же ты здесь. — Как и ты, — парировала ты, слегка извиваясь в его объятиях. — Давишь на меня, словно ты здесь главный. Пальцы Чонина сжали волосы так, что у тебя перехватило дыхание. — Может, и так. С тебя хватит. Резко повернувшись, ты упёрлась ладонями ему в грудь. Его хватка ослабла от удивления, когда он отпустил твои волосы, и ты смогла оттолкнуть его на шаг, но его руки всё ещё удерживали твою талию. Пространство между вами натянулось, напряжённое, почти ощутимое. Чонин быстро пришёл в себя, глаза сузились. — Проблемы? — Да, — ответила ты, вздернув подбородок, встречая его пристальный взгляд. — Если собираешься так себя вести, тогда соглашайся. Он приподнял бровь. — На что? — Хочешь поиграть в игры? Хорошо, — ты подошла к нему так близко, что стон сорвался с его губ. — Приходи ко мне вечером. Чонин замер. На мгновение единственным звуком было его прерывистое дыхание и отдалённая болтовня остальных в гостиной. Хватка на твоей талии слегка ослабла — совсем на мгновение, прежде чем пальцы снова впились в тебя по-собственнически. — Это приглашение? — его голос был хриплым, чуть громче шепота. Ты ухмыльнулась. — Угадай. Затем ты выскользнула из его объятий, достала газировку из холодильника и закрыла его. Повернулась к нему спиной и ушла, как ни в чём не бывало. Позади тебя Чонин медленно, прерывисто выдохнул. Мат. *** Ты пронеслась по своей крошечной комнате-студии, как ураган, швыряя разбросанное бельё в шкаф и засовывая пустые пакеты из-под закусок под кровать. Часы на телефоне показывали 23:47, а Чонин всё ещё не ответил на твоё сообщение. «Ты идешь или нет?» — отправила ты час назад. Прочитано. Никакого ответа. — Глупая, глупая, глупая… — пробормотала ты, взбивая подушки в третий раз, прежде чем агрессивно их переставить. Зачем ты вообще это сказала? Конечно, ты была взволнована, но в тишине своей комнаты реальность накрыла тебя, как тяжёлое одеяло. У Чонина никогда ни с кем не было отношений. А у тебя? Ты не была девственницей, но всё, что было раньше, казалось неловким и неуклюжим. Ничего похожего на то, как Чонин смотрел на тебя, словно пытался разгадать. Живот свело. Что, если он не придёт? А если придёт? Ты рывком открыла ящик прикроватной тумбочки, роясь в ручках и мелочах, прежде чем с досадой застонать. Презервативов нет. Ты хлопнула себя по лбу. — Почему я вообще… Мы не… Боже. Ты плюхнулась на кровать, ладонями прикрыв глаза. Это было нелепо. Слишком много мыслей. Чонин, наверное, сейчас смеётся над твоим сообщением у себя в квартире, уже забыв о… Динь-дон. Сердце пропустило удар. Звонок в дверь. Ты сидела, как вкопанная, секунды три, прежде чем вскочить и, едва не споткнувшись, бросилась к двери. Рука зависла над ручкой. Дыши. Ты рывком открыла дверь. Чонин стоял в коридоре, руки в карманах, ссутулившись от холода. Волосы слегка влажные, словно он только что принял душ, на нём тонкая толстовка с капюшоном поверх рваных джинсов. Он выглядел взволнованным. Долгое время никто из вас не произносил ни слова. — Ты не ответил на моё сообщение, — выпалила ты. Губы Чонина дрогнули. — Я был занят. — Занят чем? Пялился в телефон, решая, стоит ли приходить? Он шагнул вперёд, заставив тебя отшатнуться, переступая порог. Дверь со щелчком закрылась за ним. — Занят, — медленно произнёс он. — Настраивал себя. Чонин неспешно осматривал твою комнату, пальцы скользили по беспорядку на столе — наполовину исписанный альбом, стопка маркеров, ноутбук, украшенный наклейками. Его взгляд задержался на маленькой полочке над кроватью, где стояли манга и фотография с прошлогодней вечеринки Хэллоуина с Феликсом. Ты закатила глаза и плюхнулась на кровать, упёршись спиной в стену, скрестив руки на груди. — Чувствуй себя как дома, я полагаю. Чонин ухмыльнулся, но не клюнул на приманку. Вместо этого он нажал на пробел на твоём ноутбуке, разблокируя его. — Кольцо Элдена? Серьёзно? Ты пожала плечами. — Что? Я люблю эту игру. — Да, она заставляет людей швыряться контроллерами. Ты запустила в него носком. — И это говорит парень, который в ярости психанул из-за Марио Карт на прошлой неделе, потому что Хёнджин победил его синей ракушкой. Чонин театрально схватился за грудь. — Это было форменное предательство! Существуют правила! — Ага. — Ты невольно улыбнулась, плечи расслабились. — Ну, если решишься, мне не помешает напарник. Для этой игры нужны двое. Чонин, наконец, повернулся к тебе лицом. — Хочешь поиграть со мной? — Зависит от обстоятельств. Ты снова меня кинешь? Он не отреагировал на шпильку. Вместо этого сделал два шага к кровати и с тихим вздохом сел на край. Матрас прогнулся под его весом, и внезапно воздух между вами снова стал напряжённым. — Это странно, — признался он, потирая затылок. — Что странно? — моргнула ты. — Это… — он неопределённо махнул рукой между вами. — Тусоваться. Только вдвоем. Никто не подслушивает, не врывается. Ты даже не осознавала этого, пока он не сказал, но он был прав. Каждый момент, когда ты была с друзьями, был шумным, хаотичным, безопасным. А это… это была неизведанная территория. Ты пихнула его ногой в колено. — Боишься, Ян? Его взгляд метнулся к тебе, тёмный и непроницаемый. — В ужасе. Искренность в его голосе застала тебя врасплох. Прежде чем ты успела ответить, он наклонился вперёд, уперев руки по обе стороны от твоих бедер, словно заключая тебя в ловушку. — Но не настолько, чтобы уйти. У тебя перехватило дыхание. Взгляд Чонина скользнул к твоим губам. И вдруг из забытого ноутбука зазвучал саундтрек к «Кольцу Элдена». Вы оба замерли. Чонин расхохотался, и напряжение разлетелось вдребезги, как стекло. — Вау. Даже вселенная считает тебя ботаном. Ты застонала и запустила подушкой ему в лицо, когда он закрыл крышку ноутбука. — Заткнись. Он без усилия поймал подушку, улыбаясь, но когда его глаза снова встретились с твоими, между вами промелькнуло что-то невысказанное. В тот момент, когда ты прикусила нижнюю губу, взгляд Чонина остановился на этом движении, как у хищника, который внимательно выслеживает жертву. Его пальцы судорожно вцепились в подушку, тело дернулось, а смех сменился чем-то тяжёлым… голодным. Ты не дала ему шанса подумать. Подавшись вперёд, ты закинула одну ногу ему на колени, оседлав его одним плавным движением. Подушка упала на пол, а его руки мгновенно сжали твои бёдра, оставив лёгкий след на коже. Его дыхание сбилось, глаза расширились от твоей смелости. — Чёрт… — пробормотал он хриплым голосом. — Когда ты успела стать такой… Ты прервала его, прижавшись грудью к его груди, губы коснулись мочки его уха. — Какой? Чонин резко выдохнул, пальцы вцепились в твою кожу. — …уверенной в себе. Ты ухмыльнулась, уткнувшись в его шею, прежде чем слегка коснуться зубами того места, где бился его пульс, наслаждаясь тем, как крепче Чонин сжал тебя. Его дыхание сбилось, тело напряглось под тобой, когда ты прикусила подбородок и провела дорожку поцелуев вдоль него. — Дина… — предупредил он, но в его тоне не было настоящего протеста, лишь резкие нотки, от которых внизу твоего живота разливался жар. Ты отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом, и ваши губы оказались в нескольких дюймах друг от друга. — Мне остановиться? Глаза Чонина потемнели. В следующий момент его руки оказались у тебя в волосах. Он притянул тебя к себе, и его губы впились в твои. Поцелуй был диким — сплошные зубы, прерывистое дыхание, отчаяние, когда он впивался в твой рот, словно ждал этого слишком долго. Ты запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе, пока граница между вами не превратилась в жаркое, пронзительное ничто. Чонин с рычанием отстранился, руки скользнули под твои бёдра. Он встал, всё ещё обнимая тебя. Ты едва успела ахнуть, прежде чем он осторожно уложил тебя на кровать. Голова оказалась на подушках, а его тело накрыло твоё так, что закружилась голова. — Чёрт… — выдохнул он тебе в губы, прижимая бедра ровно настолько, чтобы ты выгнулась навстречу ему. — Ты… черт… сводила меня с ума несколько недель. Ты усмехнулась, царапая его шею ногтями. — Тебе потребовалось немало времени, чтобы что-то с этим сделать. Бедра Чонин прижались к твоим в экспериментальном движении, и это трение послало электрический разряд в низ твоего живота. Ты ахнула, вцепившись пальцами в его волосы, когда его губы нашли твою шею, а зубы прошлись по чувствительной коже чуть ниже уха. — Чонин, — его имя сорвалось с губ хриплым стоном, и ты почувствовала, как он ухмыльнулся тебе в шею, прежде чем сильно всосать кожу, оставляя след, который наверняка завтра превратится в синяк. Он отстранился ровно настолько, чтобы полюбоваться делом своих рук, его зрачки расширились от возбуждения. — Моя, — пробормотал он хриплым голосом. Ты вздрогнула. Затем его губы снова прижались к твоим, голодные и нетерпеливые, его руки скользнули под твою рубашку, чтобы погладить обнаженную кожу талии. Его прикосновения были нетерпеливыми, но неуверенными, будто он изучал тебя, пытался выучить наизусть, и от этой мысли тебя обдало новой волной жара. Ты прервала поцелуй, тяжело дыша. — Ты действительно ведешь нечестную игру. Чонин прикусил твою нижнюю губу. — И это говорит та, кто её начала. — Это ты вытащил меня на балкон. — Ты укусила меня. Ты закатила глаза, но возражение застряло у тебя в горле, когда его бедра снова прижались, на этот раз сильнее, сорвав сдавленный стон с твоих губ. Дыхание Чонина сбилось от этого звука, его хватка на твоей талии усилилась. — Черт, — пробормотал он, прижимаясь своим лбом к твоему. — Я… черт… я не знаю, что делаю. Признание было грубым, ранимым, и от этого у тебя защемило в груди. Ты обхватила ладонями его лицо, заставляя встретиться с тобой взглядом. — Эй. Мы не обязаны… — Нет, — перебил он, качая головой. — Я хочу. Я просто… — Он резко выдохнул. — Я не хочу все испортить. Твое сердце сжалось. У тебя перехватило дыхание, когда его пальцы коснулись пояса твоих брюк. — Тогда позволь мне показать тебе. Ты потянулась к подолу своей рубашки, и его пальцы дернулись вслед за твоими, словно он не мог решить, остановить тебя или помочь. Ты не дала ему времени на раздумья — одним плавным движением стянула ткань через голову и отбросила в сторону. В ту секунду, когда прохладный воздух коснулся твоей обнаженной кожи, Чонин опустил взгляд, его губы слегка приоткрылись. Его руки неуверенно повисли в воздухе, кадык дернулся, когда он с трудом сглотнул. — Ты… — Его голос надломился. Он прочистил горло и попытался снова. — Черт. Ты ухмыльнулась, хотя твой пульс участился. — Увидел что-то, что тебе понравилось? Чонин в ответ не произнес ни слова. Вместо этого его руки легли тебе на талию, большими пальцами он начал осторожно гладить кожу. Сначала его прикосновения были легкими, как перышко. У тебя перехватило дыхание, когда его пальцы задели чувствительную впадинку чуть ниже ребер. Затем, ободренный тем, как выгнулась твоя спина от его прикосновения, он провел ладонями по твоим бокам, его мозолистые пальцы скользнули по внешним изгибам груди. Его взгляд метнулся к твоему, ища разрешения. Ты кивнула, прикусив губу. Он резко выдохнул, прежде чем обхватить грудь, его большие пальцы скользнули по соскам медленными, экспериментальными движениями. Это ощущение пронзило тебя насквозь, и ты не смогла подавить тихий вздох, который вырвался у тебя. — Черт, — пробормотал он грубым голосом. Затем, прежде чем ты успела подразнить его, он наклонил голову и накрыл ртом набухший сосок, его язык двигался так приятно, что твои пальцы вцепились в его волосы. — Чонин… Он замурчал тебе в кожу, вибрация послала по тебе еще одну волну жара. Одна его рука скользнула по твоей спине, прижимая ближе, когда он перевернулся на бок, его зубы задели чувствительную кожу, и ты застонала. Ты нетерпеливо потянула его за толстовку. — Снимай. Сейчас же. Чонин отстранился ровно настолько, чтобы стянуть ткань через голову, под ней не было рубашки, и затем его грудь прижалась к твоей, кожа к коже, его сердцебиение гулко стучало у тебя под кожей. — Ты убиваешь меня, — выдохнул он, его губы покрывали горячими поцелуями шею. Ты выгнулась навстречу ему, царапая ногтями спину. — У тебя отлично получается. Чонин рассмеялся — дрожащим, задыхающимся звуком — прежде чем запечатать твой рот обжигающим поцелуем, его руки опустились ниже, стали смелее. Его пальцы снова замерли на поясе спортивных штанов, его дыхание коснулось твоих губ. Ты чувствовала, как он напряжен — как слегка дрожат его мышцы, как учащенно бьется пульс под твоими ладонями, лежащими на его обнаженной груди. — Ты в порядке? — пробормотала ты, проводя большим пальцем по его ключице. Он резко выдохнул, прижимаясь своим лбом к твоему. — Да. Просто скажи мне, если я делаю что-то не так. Ты рассмеялась, склоняя голову, чтобы поцеловать его в подбородок. — Ты слишком много думаешь. Чонин застонал, но его пальцы, наконец, пробрались под ткань, скользнув по кружеву нижнего белья. В ту секунду, когда он почувствовал, какая ты влажная, он замер. — Черт, — выдохнул он, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть на тебя широко раскрытыми глазами. — Ты… уже… Ты качнула бедрами навстречу его руке, прикусив губу от того, как расширились его зрачки. — Я же говорила. Ты отлично справляешься. Чонин с трудом сглотнул, его пальцы медленно, экспериментально описывали круги на ткани. — Вот так? — Мм… чуть выше, — ты направила его руку своей, прижимая кончики пальцев там, где они были нужны тебе больше всего. — И, черт возьми, да, прямо здесь. У Чонина перехватило дыхание, когда ты выгнулась от его прикосновения. — Ты такая… — Он замолчал, его голос был хриплым, а другая рука сжимала твое бедро, как будто он боялся, что ты исчезнешь. — Какая? — поддразнила ты, снова проводя ногтями по его затылку. Он не ответил. Вместо этого он просунул палец под кружево и наконец отодвинул его в сторону, чтобы прикоснуться к тебе как следует. В ту секунду, когда его кожа коснулась твоей, вы оба ахнули. Пальцы Чонина обхватили клитор, сначала нерешительно, затем, когда ты застонала, его прикосновения стали более настойчивыми. — Такая, — пробормотал он, впиваясь губами в твои губы. — Раздражающая. Ты запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе. — Продолжай. Чонину не нужно было повторять дважды. Его пальцы спустились ниже, обводя складки с благоговением, от которого у тебя задрожали бедра. Один палец проник внутрь до первой костяшки. Ты ахнула, впиваясь ногтями в его плечи. Чонин замер. — Слишком? — Нет, — выдохнула ты, покачивая бедрами под его рукой. — Еще. Его выдох был прерывистым, но прикосновения становились смелее. Он погрузил свой палец глубже, не сводя с тебя глаз, наблюдая за каждой твоей реакцией — за тем, как у тебя перехватило дыхание, когда он экспериментально согнул палец, как выгнулась твоя спина, когда он добавил второй. — Черт, — прошептал он хриплым от благоговения голосом. — У тебя такой красивый голос. Ты не могла даже подразнить его, не тогда, когда его пальцы скользили внутри, растягивая тебя медленными, обдуманными движениями. Каждое движение его пальцев посылало искры по позвоночнику, каждое движение его большого пальца по клитору заставляло пальцы на ногах поджиматься. А Чонин? Чонин учился. Быстро. Его движения становились все увереннее, ритм — все устойчивее, пока он не начал трахать тебя двумя пальцами так, что у тебя перед глазами заплясали звезды. — Вот так? — пробормотал он, касаясь губами твоего уха, и согнул пальцы. Твой стон был ошеломляюще громким, твои бедра дернулись под его рукой. — Да, именно так… Улыбка Чонина была откровенно самодовольной. — Да? — он сделал это снова, на этот раз жестче, его ладонь терлась о твой клитор с каждым толчком. — Ты собираешься кончить для меня? Ты задохнулась на следующем вдохе, обхватив его талию ногами. — Чонин… — Сделай это, — потребовал он, его голос понизился до рычания — Дай мне почувствовать твой оргазм. И, Боже, ты это сделала. Оргазм накрыл тебя, как приливная волна, ты выгнулась на кровати, когда наслаждение пронзило тебя насквозь. Чонин не унимался, его пальцы ласкали тебя, пока ты не стала извиваться, сверхчувствительная и задыхающаяся. Когда ты, наконец, откинулась на подушки, расслабленная и бездыханная, его глаза потемнели от удовлетворения. Его взгляд опустился на свои блестящие пальцы, грудь поднималась и опускалась от неровных вдохов. Не отрывая взгляда, он медленно поднес пальцы ко рту и прижал их к губам, проводя языком по подушечкам, чтобы попробовать тебя на вкус. Грязное, нарочитое зрелище. И оно послало новый прилив жара прямо в тебя, твои бедра сжались вокруг пустоты. — Черт, — выдохнула ты, твой голос сорвался. Чонин ухмыльнулся и с тихим хлопком высвободил пальцы. — Что? — пробормотал он хриплым голосом. — Я был бы не прочь попробовать тебя на вкус. Твое лицо вспыхнуло, но ты не отвела взгляда — даже когда твой взгляд упал на натянутую ткань его джинсов, на очертание эрекции. Твой ход. Внезапным толчком ты опрокинула Чонина на спину, оседлав его бедра, прежде чем он успел среагировать. У него перехватило дыхание, когда ты устроилась на нем, твои спортивные штаны все еще липли к телу, влажная ткань касалась его живота. — Посмотри на себя, — простонал он, его руки скользнули вверх по твоим бедрам, чтобы обхватить талию. — Черт, ты так великолепна. Ты прикусила губу, борясь с румянцем, заливающим шею, когда наклонилась, касаясь губами впадинки на его шее. — Заткнись, — пробормотала ты, прежде чем прикусить кожу, оставляя дорожку из поцелуев на его торсе. Дыхание Чонина сбилось, когда ты добралась до пояса джинсов, мышцы живота напряглись от твоего прикосновения. Ты расстегнула пуговицу с привычной легкостью, твои пальцы тянули молнию вниз мучительно медленно. — Ты… — Его голос был напряженным, бедра слегка приподнялись над кроватью, словно умоляя о большем. Ты нежно поцеловала ткань его боксеров, прямо там, где очертание его члена проглядывалось лучше всего, и Чонин заскулил, его пальцы запутались в твоих волосах. У него перехватило дыхание, когда ты потянула его джинсы вниз по бедрам, его мышцы напряглись под твоими прикосновениями, когда он приподнялся, чтобы помочь тебе полностью снять их. Ткань собралась у лодыжек, прежде чем он нетерпеливо отбросил их в сторону, его грудь поднималась и опускалась от быстрых, неглубоких вдохов. Его боксеры облегали его, не скрывая очертания члена, обтянутого хлопком. Ты провела кончиками пальцев по резинке трусов, наблюдая за тем, как напряглись мышцы его живота при прикосновении. Чонин резко выдохнул через нос, его голос стал хриплым. — Перестань так пялиться. Ты ухмыльнулся. — Почему? Ты стесняешься? Его щеки порозовели, но в глазах горело что-то горячее, что-то дерзкое. — Нет, — солгал он, сжимая простыни пальцами. — Просто теряю терпение. Ты что-то промычала, просунув пальцы за пояс его боксеров и медленно стягивая их вниз, позволяя прохладному воздуху целовать его разгоряченную кожу, прежде чем, наконец, полностью освободить его. Чонин дернулся под твоим взглядом, его член красный и тяжёлый прижался к его животу. Его уверенность поколебалась всего на секунду — зубы впились в нижнюю губу, бедра напряглись, — прежде чем он выдавил из себя ухмылку. — Теперь ты довольна? Ты не ответила. Вместо этого ты наклонилась и, приоткрыв рот, нежно поцеловала внутреннюю сторону его бедра, чуть выше колена. Дыхание Чонина стало прерывистым, его бедра слегка приподнялись над матрасом, словно в ожидании твоего прикосновения. Ты скользнула губами выше, слегка прикусывая чувствительную кожу возле тазовой кости, наслаждаясь тем, как его пальцы вцепляются в простыни. — Дина… — Его голос уже был срывающимся, напряженным и отчаянным. Ты проигнорировала его, проведя языком вверх по всей длине одним медленным, обдуманным движением — от основания до кончика. Чонин вздрогнул, из его горла вырвался сдавленный хрип, когда он выгнул спину на кровати. — Черт возьми! Ты улыбнулась ему, твое горячее дыхание коснулось его влажной кожи. — Ты такой вкусный. Его бедра непроизвольно дернулись, его член коснулся твоих губ. — Пожалуйста, — выдохнул он, его пальцы снова нашли твои волосы, — пожалуйста, просто… Ты не стала заставлять его умолять дальше. Вместо этого ты заглотила его одним плавным движением, губы сомкнулись вокруг длины, а спина Чонина выгнулась дугой, когда он оторвался от кровати со сдавленным вздохом. Его пальцы запутались в твоих волосах — не направляя, а просто удерживая, — пока ты ласкала его языком, медленно и обдуманно. Чонин был шумным. Каждый вдох, каждый прерывистый стон, срывавшийся с его губ, заставлял тебя трепетать до глубины души. Ты чувствовала, как дрожат мышцы под твоими ладонями, как его бедра дергаются, словно он борется с желанием насадить тебя на свой член. — Твою мать… — Его голос срывается, полный отчаяния. — Я не… я долго не протяну… Ты напевала что-то себе под нос, покачивая головой, а он стонал, крепче вцепившись в твои волосы. И тут… Зазвонил его телефон. Пронзительный, раздражающе бодрый рингтон Феликса — какая‑то мемная песня месячной давности — прорезал воздух, как ведро ледяной воды. Чонин замер. Ты оторвалась от него с тихим, влажным звуком и уставилась на ненавистное устройство, вибрирующее на прикроватной тумбочке. — Ты… должно быть, издеваешься надо мной. Чонин смотрел в потолок, грудь тяжело вздымалась, а выражение лица металось между отчаянием и неверием. — Я собираюсь его убить. Ты вытерла рот тыльной стороной ладони, изо всех сил сдерживая смех, клокотавший в груди. — Тебе стоит ответить. Вдруг что-то важно. Он медленно повернул голову к тебе, его взгляд потемнел. — Нет ничего важнее этого. От напряжения в его голосе по спине пробежали мурашки. Телефон зазвонил снова. Чонин издал сдавленный стон и провёл руками по лицу. — За что… Ты не выдержала и рассмеялась — напряжение лопнуло, как слишком натянутая струна. Чонин посмотрел на тебя без малейшего веселья во взгляде. — Это не смешно. — Это очень смешно. Он схватил подушку и прижал её к лицу, заглушая очередной стон. — Я умираю. Ты забралась на кровать, оседлала его бедра и сдернула подушку. Чонин моргнул, глядя на тебя, его волосы были в беспорядке, губы припухли от поцелуев, его твердый член все еще прижимался к твоему бедру. Он выглядел разбитым. И он был весь твой. Ты наклонилась и потерлась носом о его нос. — У нас впереди вся ночь, Инни. У него перехватило дыхание. Затем его руки оказались на твоей талии, и он с рычанием перевернул тебя на спину. — Тогда перестань дразнить меня. Его телефон зазвонил в третий раз. Вы оба проигнорировали его. Руки Чонина слегка дрожали, когда он подцепил пальцами пояс твоих спортивных штанов, стягивая их вниз по ногам вместе с нижним бельем одним медленным движением. Прохладный воздух ласкал твою обнаженную кожу, но это никак не могло унять жар, скапливающийся внизу живота, — не тогда, когда Чонин вот так смотрел на тебя, его темные глаза обшаривали каждый твой обнаженный дюйм с чем-то средним между благоговением и голодом. — Черт, — выдохнул он, разводя твои ноги шире, его большие пальцы касались чувствительной кожи на внутренней поверхности бедер. — Ты… Ты приподняла бровь, приподнимаясь на локтях. — Я что, Инни? Он не ответил. Вместо этого он провел пальцем по твоим складкам, его дыхание сбилось, когда он заметил, как дернулись мышцы под его пальцами. — Все еще такая влажная, — пробормотал он, скорее для себя, чем для тебя, прежде чем ввести один палец внутрь, медленно, не отрывая взгляда. Ты прикусила губу, чтобы подавить стон. Чонин посмотрел тебе в глаза, его губы приоткрылись. — Ты… выглядишь так чертовски… — Чонин, — выдохнула ты, когда он согнул палец, касаясь этого идеального места внутри тебя. Его зрачки расширились сильнее, если такое вообще было возможно. Он добавил второй палец, его движения были неуклюжими, но решительными, а свободной рукой он сжал твое бедро так сильно, что на завтра у тебя наверняка останутся синяки в форме его пальцев. — Скажи мне, что тебе нравится, — потребовал он грубым голосом. Ты наклонилась и обхватила пальцами его запястье, направляя движение. — Сильнее. Чонин застонал, уткнувшись лбом в твое бедро, и подчинился, отчаянно трахая тебя пальцами. — Презервативы, — выдохнула ты, впиваясь ногтями в его плечо. — У тебя есть? Чонин практически бросился за своими сброшенными джинсами, роясь в бумажнике, прежде чем вытащить оттуда единственный, слегка помятый пакет. Он торжествующе поднял его, когда его щеки вспыхнули. — Я… э-э… я проводил исследование. Ты не могла удержаться от смеха, несмотря на то, что все твое тело жаждало его. — Исследование? — Заткнись, — пробормотал он, разрывая упаковку зубами, прежде чем натянуть презерватив — или попытаться это сделать. Его руки дрожали, латекс неловко соскальзывал, и после нескольких неудачных попыток ты сжалилась над ним. — Дай, — пробормотала ты, приподнимаясь, твои пальцы соприкоснулись с его, когда ты раскатала презерватив по всей длине. Чонин заскулил, его бедра дернулись от твоего прикосновения. Ты почувствовала, как напряглись его мышцы, когда откинулась на подушки. Его руки нашли твои бедра, пальцы впились в кожу, когда он расположился между твоих ног. Первое прикосновение головки ко входу заставило вас обоих ахнуть, и на мгновение он замер, его темные глаза встретились с твоими. — Ты в порядке? — прошептала ты, протягивая руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с его лба. Чонин с трудом сглотнул. Его голос был хриплым, едва узнаваемым. — Да. А затем он вошел в тебя, медленно, так мучительно медленно, и это было незабываемо. Ты выгнулась под ним, царапая ногтями его спину, когда он вошёл до конца, прижавшись бедрами к твоим. — Черт, — выдохнул он, дрожа всем телом. — Ты… черт возьми… Ты для пробы повела бедрами, и Чонин застонал, уткнувшись лбом тебе в плечо. — Не… не двигайся… Ты ухмыльнулась, даже когда у тебя перехватило дыхание. — Почему? Не можешь с этим справиться? Чонин вскинул голову, его глаза сверкнули. — Ты… Затем он почти полностью вышел из тебя, прежде чем снова войти, и от этого толчка у тебя перехватило дыхание. — Это, — выдохнул он, уже задавая мучительно медленный ритм, — то, чего ты хотела? Ты смогла только кивнуть, пальцы запутались в его волосах, когда он начал двигаться, и каждый толчок посылал искры по твоему позвоночнику. Он был повсюду — его запах, его жар, его прерывистое дыхание каждый раз, когда ты сжималась вокруг него. — Чонин… — Посмотри на меня, — потребовал он, и когда ты это сделала, его взгляд был диким, голодным. — Я хочу… Блять. Я хочу тебя видеть. Поначалу толчки Чонина были неровными — немного слишком быстрыми, немного слишком отчаянными, — но он быстро учился, его тело подстраивалось под твоё с каждым неровным вздохом, каждым прерывистым стоном, который ты не могла подавить. Его бедра дрогнули, когда ты выгнулась под ним, царапая ногтями спину, и он застонал, уткнувшись лицом в изгиб твоей шеи. Затем… он остановился. Ты застонала, инстинктивно приподнимая бедра, чтобы продолжить движение. — Почему ты… Дыхание Чонина обжигало кожу, когда он усмехнулся, голос его был низок и груб. — Хочешь кое-что попробовать? Прежде чем ты успела спросить, его рука скользнула вверх по твоему горлу, его ладонь нежно прижалась к шее. У тебя перехватило дыхание, глаза расширились — и, Боже, то, как ты сжалась вокруг его члена, заставило его выругаться, его бедра непроизвольно дернулись. — Черт, — прошипел он, сжимая пальцы. — Я так и знал. — Что знал? — выдохнула ты, чувствуя как кружится голова. Чонин наклонился, касаясь губами твоего уха. — Что тебе нравится, когда я беру все под свой контроль, — его хватка усилилась — ровно настолько, чтобы у тебя перед глазами все поплыло, а затем он двинул бедрами, входя в тебя с такой силой, что у тебя перед глазами засверкали звезды. — Мы выяснили это в караоке-баре. Ты не могла говорить, не могла думать, не тогда, когда он попадал в нужное место с каждым толчком, не тогда, когда его большой палец давил на твой пульс. Твои стоны были громкими, без фильтра, его имя слетало с губ словно молитва. Смех Чонина был мрачным, торжествующим. — Да, вот так. Дай мне услышать тебя. Его темп стал жестче, свободной рукой он прижал твои запястья над головой, вжимая тебя в матрас. Ты извивалась, удовольствие туго скручивалось у тебя внутри. Голос Чонина был грубым, властным, его горячее дыхание касалось твоего уха, когда он глубже вдавливал тебя в матрас. — Вот и все. Смотри, как я трахаю тебя. Твои ресницы затрепетали, пытаясь сфокусироваться, когда удовольствие затуманило зрение, но ты заставила себя открыть глаза и встретиться с ним взглядом. Его взгляд был темным, зрачки расширены от желания, губы приоткрылись, когда он тяжело дышал. Вид его такого — растерянного и отчаявшегося — вызывал в тебе трепет. Его бедра неумолимо двигались вперед, и каждый толчок вырывал из твоего горла прерывистый звук. Его хватка на твоих запястьях усилилась, его пальцы сильнее сдавили шею. — Такая хорошая девочка, и вся моя, — прорычал он. Эти слова разбили тебя вдребезги. Стон сорвался с губ, когда ты выгнулась на кровати, и оргазм накрыл тебя словно волна. Удовольствие разлилось по твоим венам, раскаленное добела и всепоглощающее, твои ногти впились в его ладони, когда ты прижалась к нему. Чонин не останавливался. — Черт возьми, вот так, — процедил он сквозь зубы, сбиваясь с ритма, пока стремился к собственному освобождению. — Возьми это, прими меня… Его голос сорвался, когда он кончил, его бедра дрогнули, он со стоном уткнулся лбом тебе в плечо. На мгновение единственным звуком было ваше прерывистое дыхание. Ты чувствовала жар его кожи и то, как ваши сердца дико бились в унисон. Он медленно отпустил твои запястья, его пальцы скользнули вниз по рукам, безмолвно извиняясь за красные следы, оставленные на коже. Ты ожидала, что он отстранится — откатится, пошутит, разрушит момент, как это бывало раньше. Но Чонин не пошевелился. Вместо этого он запечатлел поцелуй на твоей ключице, медленный и продолжительный, затем поднял голову и встретился с тобой взглядом. Выражение его лица было мягким. Уязвимым. Дыхание всё ещё сбивалось, грудь вздымалась напротив твоей, пока он удерживал взгляд. Его глаза, обычно озорные и дерзкие, были тёмными и беззащитными. Обычная ухмылка исчезла, уступив место чему-то честному и болезненно нежному. Ты сглотнула, пальцы судорожно вцепились в простыни. Никто из вас не произнёс ни слова. Затем, медленно, Чонин поднял руку и убрал влажную прядь волос с твоего лба. Его прикосновение было неуверенным, почти благоговейным, словно он боялся, что ты исчезнешь под ним. — Ты в порядке? — пробормотал он хриплым голосом. Вопрос застал тебя врасплох. Даже сейчас, после всего, его первой мыслью была ты. Ты кивнула, горло сжалось. — Да. А ты? Он выдохнул, проводя большим пальцем по изгибу твоей скулы. — Да. Чонин перевернулся на бок и притянул тебя к себе, прижимая к груди, как будто это было самой естественной вещью в мире. Его руки обвились вокруг тебя, подбородок покоился на макушке. Ты всё ещё ощущала его сердцебиение — быстрое, неровное — под своей ладонью. — Это было… — начал он, затем замялся, проводя пальцами по твоей спине. — Сильно? — предложила ты, едва сдерживая дыхание. Он издал тихий смешок, и ты почувствовала вибрацию на своей коже. — Мягко сказано. Ты улыбнулась, уткнувшись лицом в его кожу, но тяжесть реальности постепенно накрывала вас обоих, как плотное одеяло. Это была не просто интрижка. Это была не просто игра. Это был Чонин — твой друг, парень, который сводил тебя с ума, к которому у тебя было безумное влечение — который обнимал тебя так, словно ты была чем-то по-настоящему ценным. И это пугало тебя. Ты почувствовала, как он слегка напрягся, словно уловил перемену в твоих мыслях. — Эй, — пробормотал он, приподнимая твой подбородок, чтобы вы встретились взглядом. — Мы не обязаны… Я имею в виду, если хочешь притвориться, что этого никогда не было… Ты прервала его поцелуем. Мягкий, протяжный, безмолвный — твой ответ на невысказанный вопрос, повисший между вами. Когда ты отстранилась, Чонин смотрел на тебя, слегка приоткрыв рот. — Или мы могли бы сделать это, — выдохнул он, и голос едва заметно дрожал. Ты ухмыльнулась. — Заткнись. Чонин улыбнулся — этой глупой, приводящей тебя в бешенство, идеальной улыбкой — и притянул тебя ближе. — Заставь меня. И ты это сделала. *** Пронзительный звонок телефона Чонина разорвал утреннюю тишину. Ты застонала, вслепую шаря по тумбочке, пока пальцы не нащупали устройство. На экране мигало «Феликс ☀». Ты замялась. Но затем нажала «ответить». — Эй, Ян Чонин, где ты, черт возьми… — раздался громкий голос Феликса, настолько громкий, что ты вздрогнула. Ты прочистила горло. — Он спит. На мгновение воцарилась тишина. — …Дина? — тон Феликса мгновенно изменился, наполнившись самодовольством. — Почему у тебя телефон Инни? Ты взглянула на Чонина, который всё ещё лежал рядом, рука властно обнимала тебя за талию. Лицо было зарыто в подушку, волосы торчали во все стороны. Ты ухмыльнулась. — Угадай. Феликс театрально выдохнул. — БОЖЕ МОЙ… Ты повесила трубку. Чонин пошевелился, моргая тяжелыми от сна глазами. — Кто это был? Ты бросила его телефон на кровать. — Феликс. Выражение Чонина сменилось ужасом, когда до него дошло. — О, нет… Ты наклонилась и поцеловала его в лоб. — Удачи. Когда он потянулся за телефоном, который уже гудел от потока сообщений из группового чата, ты не смогла удержаться от смеха. Потому что наконец-то, наконец-то… Ты больше не была единственной, кто волновался.