Доверие, сшитое из лотосов

Выйдя из подъезда, лица друзей окутал вечерний воздух мая, наполненный ароматом цветущей сирени и чем-то теплым, родным и приятным. Мари была одета в бело-розовое платье в пол, с различными развевающимся деталями и сделанного из невесомого на ощупь материала, Мари сама не знала из какого, оно просто ей понравилось: такое воздушное, легкое и беззаботное платье. На ногах были обыкновенные белые кроссовки без излишеств. А в небрежно собранный пучок, из которого выпадали волнистые пряди, собраны волосы, закрепленные аккуратной серебристой шпилькой с красным блестящим цветком на конце. Адриан же был одет в объемное худи черного цвета и брюки с ремнем, вероятно подаренный кем-то. Ноги украшали черные лакированные ботинки с острым носом. Ничего лишнего и без изысков. На спине располагался рюкзак, который ему пришлось взять только из-за Мариэллы, в нем лежали ее куртка на случай, если она вдруг замерзнет, ведь платье было слишком легким, хоть и длинным, также зонт, расческа, заколки и прочие личные вещи девушки. Темнота уже давно окутала город, и свет исходил только от фонарей, светящихся ярких неоновых вывесок различных кафе, ресторанов и магазинов и от окон многоквартирных домов. На встречу паре попадались разношерстные персонажи и каждый был по-своему уникален и интересен. Из закоулков и подворотней доносились веселые голоса, громкий смех, врезающийся в уши и аромат сигарет. Город жил, пульсировал, каждая улица проживала свой сценарий. И именно это очаровывало Мариэллу: она была влюблена в этот город, строила свои мечты и возлагала надежды. Но до определенного времени. Пока не умерла ее мать, самый близкий человек и советник, который понимал ее без слов, мог определить ее эмоциональное состояние и то, чего она хочет в данную секунду лишь по одному взгляду. У девушки были очень доверительные и теплые отношения с матерью. Адриан, хоть и участвуя время от времени в диалоге с Мари, все равно думал о своем: о возвращении к семье, на родину, вернуться к своей привычной деятельности, образу жизни. Он старательно отгонял такие мысли и наслаждался данным моментом, приятной ночной прогулкой с обворожительной девушкой, вдыхал ароматы свежесваренного кофе и вкусных булочек, исходящие от кофеен. Его все устраивало, хотя он и скучает по старому укладу жизни, он знает одно: нужно что-нибудь хоть иногда в этой жизни делать по-другому, непривычное для тебя, пробовать новое и не зацикливаться уже на ускользнувших от тебя событий. Ему это давалось относительно легко. Спустя пару часов активной ходьбы по центру города, Мариэлла резко свернула к крыльцу какого-то магазинчика, опустилась на корточки, шумно выдохнула, и потирая лицо, промолвила: - Адри, я очень устала ходить. Может, найдем какой-нибудь парк и посидим там до утра? Например, где есть какой-нибудь пруд или много зелени. Устала от людей, ну ты понимаешь? Адриан не понимал, каково это, устать от толпы людей, но раз его спутница призналась, что утомилась, то он радушно согласился. Они постояли еще минут пять, пока Мариэлла не переведет дух и не наберется сил для продолжения пешей прогулки. - Ты уверена, что дойдешь, может, доедем на такси? – вежливо предложил Адриан, уже готовый достать телефон из кармана и набрать номер такси. - Ни в коем случае! Вся романтика заключается в том, что мы должны своими ножками дойти до пункта назначения! – эмоционально отказала Мари. – Но я бы не отказалась от воды. Они молча зашли в круглосуточный магазин, и парень купил ей воды и на свое усмотрение прихватил ей еще шоколад. Весь оставшийся путь до парка раздавался раскатистый смех и оживленные разговоры. Они узнавали о себе чуточку больше, знакомились и погружались во внутренний мир друг друга. - Вот скажи, чего бы хотел прямо сейчас? А?  – с неподдельным интересом спросила Мариэлла. Хмыкнув в ответ и ненадолго задумавшись, он ответил: - Увидеться с семьей. – с ноткой щемящей грусти произнес он. - Ох она, наверное, далеко, да? - В Англии, это далековато отсюда. - Твоя семья из Англии!? Или они эмигранты? – осторожно хотела узнать Мари, когда внутри у нее все взорвалось от удивления. Неужели она сейчас проводит время с каким-нибудь состоятельным джентльменом, почитаемым в своих кругах интеллигенции? - Они местные. Но тебе, по всей видимости, интересно узнать, почему я хорошо говорю на русском и что я забыл здесь? – это был риторический вопрос, и Адриан начал свое повествование. Они уже подходили к парку, и его рассказ как раз состоится именно в нем. - Я с рождения жил там, меня воспитывала мать и пару дворецких. Мать у меня русская, поэтому я с трех лет уже мог понимать ее речь и сам обучался русскому языку. Но параллельно меня учили и английскому языку, поэтому, я мог разговаривать и с отцом, который является англичанином. Он весьма богатый и многоуважаемый человек, может ни в чем себе не отказывать, и мы с мамой не знали, что значит не хватать на еду или одежду. - Прости, ты сказал «нам с мамой», а папа не участвовал в вашей жизни? Или я не так поняла? - Ты правильно поняла, ему было наплевать на нас, но он снабжал нас деньгами и всеми благами, поэтому мне не на что жаловаться. Отцовскую любовь и поддержку мне заменял мой дворецкий Роберт. Я его и считаю своим отцом. Он для меня многое сделал. - А почему отцу было все равно? – прощупывала почву Мари, боясь поставить Адриана в неловкое положение. - Я считаю, что могу тебе это рассказать. Ты должна иметь представление, с кем общаешься. Скажу прямо – я сын женщины, удовлетворяющей прихоти мужчин за деньги. Отец, когда был в России по экономическому вопросу, связанному с его компанией, или это было сотрудничество, не помню подробностей, то переночевал именно с моей матерью. И оставил ей свою визитку на случай, если понадобится помощь с деньгами, уж очаровала она его в ту ночь. И спустя пару месяцев она узнала о беременности, и почему-то подумала про моего отца. По визитке она связалась с ним, но тот, конечно, давно был в Англии, однако, когда услышал эту новость, тут же примчался к ней и забрал ее с собой, выкупив ее. Сразу после моего рождения отец сделал ДНК-тест, и мама отнеслась к этому с пониманием. Тест показал, что он мой отец. Казалось, история с счастливым концом, моей матери выпал шанс жить нормальной жизнью, все же когда мне исполнился год, отец снова уехал в командировку и привез с собой женщину, видимо того же рода деятельности, что и моя мать. И та тоже была в положении. Родственники отца были в ярости от его беспорядочных связей с женщинами не его статуса и крови, но настояли на свадьбе именно с его новой любовницей, ведь она была просто образованнее и может внешне симпатичнее, чем моя мать. Как бы это грубо не звучало. Мама была потрясена и разбита, но отец настоял на том, чтобы мы поселились в отдельном доме и не показывались никому на глаза. Через 15 лет, то есть мне было 16, отец принял решение отправить меня в Россию, ведь мне не место в его благородной семье, и пора бы мне хлебнуть самостоятельной жизни, видимо, стало жалко тратить на меня деньги. Я переехал, нашел работу и скромную съемную квартиру, привык жить сам, а моя мама осталась там совсем одна, не считая дворецкого. Почему он не отправил ее со мной – для меня остается до сих пор непонятным и нелогичным. Адриан закончил свой рассказ и уставился на пруд, рассматривая колебания воды и прислушиваясь к ее шуму, пытаясь отвлечься от нарастающей тоски. Мариэлла внимательно посмотрела на его лицо: поджатые губы, прищурившиеся глаза – признаки стресса. Дыхание его стало неровным, он то и дело тяжело и беспокойно вздыхал, шевеля свои передние пряди. Он сидел на траве, скрестив ноги и сцепив руки в замок. Мари молча положила свою руку на плечо Адриана, а затем легонько прилегла на его плечо, поглаживая его рукой. Она не стала что-то говорить, она просто была рядом с ним в эту минуту, поддерживая и мысленно передавая ему «я с тобой, все хорошо». Адриан накрыл ее холодную ладонь своей теплой, отчего рука Мари начала согреваться. Этот молчаливый жест, наполненный поддержкой и пониманием, говорил громче любых красноречивых слов. И Адриан тоже все понимал, почему она молчит: она боится сказать что-то не то или случайно обидеть его. Но кое-что Мариэлла решила сказать: - Я с тобой, если что, помогу тебе. Ты очень сильный человек, Адриан. – чуть ли не плача, произнесла она, ведь она по натуре своей является человеком очень эмпатичным и сопереживающим. - Спасибо, ты, наверное, самый близкий человек для меня на данный момент. Спасибо, что остаешься рядом. И знаешь, все-таки эта затея с моим переездом была глупой. Мой друг побесился и успокоился, я преувеличил. Поэтому ты в полной безопасности. И потому я съезжаю, как только мы вернемся домой. Не хочу отягощать твои будни своим присутствием.  –  с чувством вины и досады сказал Адриан. - Я не против. Ты и я совсем одиноки, а вместе нам станет веселее, и мы не будем сильно впадать в тоску, верно? – ободряюще ответила Мари, надеясь услышать положительный ответ. Адриан сначала опустил голову на траву, подумал, затем медленно поднял взгляд на девушку. - А может, ты и права. Ладно, я согласен. – наступила долгая пауза. Мари разглядывала окружающие ее кусты каких-то цветов, которые вот-вот расцветут, пышные зеленые кусты, толстые стволы деревьев и слушала негромкое звучание сверчков. Адриан погрузился в свои мысли и теребил отворот своих брюк, пытаясь забыть свой рассказ и сфокусироваться на настоящем. Немного посомневавшись в вопросе, но все-таки решивший его задать, Адриан спросил: - А у тебя есть своя история? - Конечно есть. Я тебе о ней расскажу когда-нибудь. – с немного натянутой улыбкой ответила Мариэлла, не желая сейчас начинать свою исповедь. Это уж слишком серьезная и больная тема. На данный момент. - Конечно. – с пониманием сказал парень. Так они просидели долгое время, разговор перешел в совершенно другое русло, они болтали о чем-то непринужденном, легком и веселом. Улыбки озаряли их лица, и Мариэлла не заметила, как оказалась в объятиях Адриана, который накрыл их обоих курткой. Он лишь увидел мурашки на ее ногах и вмиг достал куртку из рюкзака. Но она даже не заметила этого жеста, настолько она отвлеклась от насущных проблем и предалась мгновению. Как только друзья увидели, как утреннее солнце начинает подниматься, они направились обратно домой, в свою обитель, в которой они уже не будут такими одинокими.