«Намасте»

      Юнги натирал сыр для последней на сегодня пиццы, когда напарник с глухим стуком бросил овощи на стол:       — Нет, я не понимаю, чё ты не пошлёшь его?       Они повернулись налево: администратор с красным от злости лицом нависал над миниатюрной девочкой за кассой.       Юнги нахмурился:       — Лу, это уже четвёртая работа за два месяца.       Тот перестал нарезать лук и посмотрел на него:       — А если он тебя головой в унитаз макнёт?       — Не макнёт. — Повернул кусочек сыра другой стороной.       Лу занёс нож выше нужного и отсёк половину овоща:       — Ты меня уже бесишь своим равнодушием.       — Чего ты прицепился? Тебя же не трогают.       — Я вот этим ножом, — Лу помахал им в воздухе, — чуть яйца ему не отрезал. Конечно, он меня не трогает.       — Ну, вот и охраняй меня, якудза. Так, — Юнги сверился с таблом, на котором висел заказ. — Гауду сюда ещё.       Он подошёл к холодильнику, доставая головку сыра.       — Слушай, я, конечно, прикрою, но тебе бы стать более настойчивым и характер научиться показывать.       Юнги замер, так и не развернув сыр до конца:       — Давай ты не будешь меня учить, ладно?       Стало тихо. Молчание нарушал шум вытяжки. Лу развернулся к разделочной доске, чувствуя затылком раздражение.       — Матери мне хватает, — бросил Юнги в пустоту.       Он высыпал вторую горсть сыра на пиццу и пошёл мыть руки.       Лу сжал нож сильнее. Не мог он просто стоять и смотреть, как друг терпит каждое обзывательство. А как только делал шаг, чтобы защитить, Юнги взглядом говорил не лезть. Он не знал, что происходит у Юнги дома. Только замечал, что тот всё чаще брал смены с утра до ночи, из-за чего плечи оседали, а взгляд выцветал. Лу надеялся, что его шутки хоть чуть-чуть заряжают, но этого явно было мало. Нужна была физическая разгрузка — тело тоже должно расслабляться. Да хотя бы массаж! Дай ему волю, массировал бы напарника каждый день вместо теста.       Зацепившись за эту мысль, посмотрел на Юнги, который засовывал пиццу в печь.       — Слушай, у меня друг работает в студии йоги…       — Заткнись. — Юнги кинул прихватку на стол и с раскрасневшимися от печи щеками спустился по стене на пол.       — Ты даже не дал договорить.       — Лу, — Юнги посмотрел на него из-под козырька кепки, удерживающей волосы, — спасибо, что заполнил неловкую паузу, но мне не интересна эта девчачья хуйня. — Он раскидал ноги, перекрывая узкий проход.       — Я же сказал «друг», а не «подруга».       — Мне не интересно, — чуть настойчивее. Юнги потёр лицо и сверился с часами на стене.       — Да насрать мне. Так вот, — Юнги вымученно застонал, — есть друг у меня, тренер в студии йоги. И по последним понедельникам месяца проводит бесплатное занятие в двенадцать утра.       — И как мне это должно помочь в борьбе с нашим админом?       — Посидишь в позе лотоса часок, расслабишься, — Лу подошёл к нему и опустился на корточки. — Это рядом, в соседнем доме. Называется «Намасте».       Юнги смотрел себе под ноги несколько секунд, пока уголок рта не дрогнул:       — Вчера мем попался, там Будда держит руки в этом жесте, — он задержал дыхание, будто от этого картинка перестанет быть смешнее. — Сука.       — И? — Лу видел, как Юнги пытался опустить уголки рта, но улыбка продолжала вырисовываться.       — Подпись, — это было не смешно. Даже оскорбительно, наверное. Но плечи начали подрагивать, а смешок слетал с губ, будто он пытался сдержать кашель. — «Намасте…» — он фыркнул, попытался остановиться, закрыл глаза, но смех всё равно вырвался. — «Намасте, хуилы», — он рассмеялся неожиданно громко, как будто прорвало плотину.       Лу улыбнулся, хотя не понял шутку.       Юнги смеялся до странной пустоты в голове, ощутил, как из него вышел последний запас сил. На лице осталась тень от улыбки, когда прозвонил таймер. Лу поднялся, показывая жестом сидеть, достал коробку и упаковал горячую пиццу.       — На сегодня всё, — Лу протянул другу руку, помогая встать. Юнги несколько мгновений смотрел на чужую ладонь и, зацепившись, поднялся.       Они в тишине помыли посуду и протёрли столы, закрывая смену. Кассир — уже в одиночестве — пересчитывала наличку. Администратора нигде не было видно. «Походу, докопался до уборщицы» — подумал Лу.       Парни вымыли руки и пошли переодеваться в каморку.       — У меня выходной завтра, — сказал Юнги, застёгивая джинсы.       Лу задумчиво наклонил голову:       — А ещё завтра последний понедельник месяца.       — Отъебись, — громко вжикнул молнией на ширинке.       — Сам отъебись.       Они переглянулись и направились к выходу.       У задней двери стояли молча, пока Юнги курил. Лу бросил пару месяцев назад. Сказал, что из-за тренажёрного зала, но на самом деле — подружка попросила поддержать её, пока сама бросает. Поэтому сейчас, как ищейка, втягивал носом каждую выпущенную струйку дыма и часто сглатывал.       Юнги раздавил окурок и протянул руку, чтобы пожать.       — Увидимся.       — Не пропадай, — Лу махнул на прощание и, накинув капюшон, ушёл. Юнги дождался, когда спина напарника скроется в темноте, и двинулся в противоположном направлении.       Апрельский холод забирался под куртку, Юнги горбился и втягивал голову в плечи. Неосознанно пинал камушек, пока тот не улетел в сторону соседнего дома. Он поднял взгляд — на логотипе неоном светились сложенные ладони. Он фыркнул и пошёл в сторону дома.       В квартиру зашёл аккуратно, стараясь не шуметь. Но свет в спальне всё равно включился, когда он щёлкнул замком.       — Пришёл, сынок? — слишком бодрый голос для часа ночи.       — Да.       Юнги направился в свою комнату прямо в куртке, только скинул кроссовки.       — Я оставила тебе еду на плите.       — Я не хочу, — раздражённо, на выдохе.       — Да ты никогда не хочешь!       — Ну, значит, не готовь! — хлопнул дверью.       Юнги закрыл глаза, привыкая к прохладе тёмной комнаты.       Завтра она уйдёт в первую смену, и день сложится лучше, чем просто хорошо.       Он скинул куртку на пол, положил плеер на стол и упал в одежде на мягкий плед. Посмотрел на правую руку возле лица — на свежий ожог от лопаты для пиццы. На его тонких пальцах это не выглядело мужественно. Вот руки Лу — да. Новый пластырь только украшал его ладони-клешни. Да и был тот на голову выше и телосложением крепче.       Юнги водил по пледу, пропуская ворс между пальцев. Глаза сами собой закрывались, а мысли собирались в напоминание постирать джинсы, чтобы те успели высохнуть перед сменой. Так и уснул.              Утром проснулся без будильника, было уже светло. От пряжки на ремне болел живот. Юнги перевернулся на спину, чтобы расстегнуть штаны. Он вздрогнул, когда услышал звон посуды. Обычно мать уходила рано.       Юнги привстал, заглядывая на комод, где стояли электронные часы: 10:34.       Вот же…       Накрыл лицо подушкой и замычал.       Он переоделся в домашнее и вышел на шум: на кухне орал телевизор, а мать на той же громкости причитала ему.       Юнги встал в проходе, придерживая пальцами бамбуковые нити, служащие занавеской вместо двери.       — Проснулся, сынок? — она шинковала капусту.       — Почему ты не на работе?       Та лишь усмехнулась, покачивая головой.       — Почему. Ты. Не на работе. — повторил сквозь зубы.       — У меня выходной. — В передаче многодетная мать рассказывала, как тяжело ей живётся с четырьмя детьми. Сидящая на кухне лишь сочувственно качала головой: — Вот, смотри, сынок, как люди живут. Четыре ребёнка, тоже двадцать пять лет. И ведь не сдаётся, всё на себе, всё на себе.       Юнги отбросил занавеску и пошёл в ванную. Он сидел на унитазе, слушал, как та продолжала поддакивать за стенкой. Юнги плотно закрыл уши и зажмурился.       Один день. Ему нужен был один день в пустой квартире.       Он стянул одежду и перебрался в ванну. Лёг во всю длину и включил мощный напор, чтобы ничего не слышать.       Юнги положил руку на член, провёл вверх-вниз, мысленно вспоминая картинки, которые смотрел на днях. Девушка. И два парня, входящие в неё спереди и сзади. Ему понравилось то видео. Это был бисексуальный секс, где парни тоже целовались. Обычно групповушка фокусируется на девушке, но в той его возбудило, как парень вдалбливался в другого, пока девушка надрачивала нижнему.       Юнги поднёс указательный и средний ко рту, смачивая слюной, а затем размазал её по головке. Ухватился тремя пальцами за крайнюю плоть, начиная медленно. Он был на пике, когда девушку трахал мужчина, а того имел второй. Юнги воспроизводил в голове шлепки голой кожи и ускорял темп.       Вода уже добралась до тазовых косточек.       С губ слетел полувыдох. Вторую руку опустил на мошонку, слегка оттягивая. Он прикусил нижнюю губу, вспоминая, как парень сверху кончил внутрь, а когда доставал член, из него ещё лилась сперма: любовно размазал её по чужому входу и слизал. Юнги чувствовал, что близко. Ещё пару… мгновений…       — Юнги, убавь воду! — по двери заколотили.       Он вздрогнул, открыв глаза. Напрягся и ещё усерднее задвигал рукой.       — Ты меня слышишь вообще!? — стук усилился.       — Уйди! — он закричал, но голос сорвался.       — Убавь воду, я сказала!       Юнги ударил по воде:       — Дай мне пять грёбанных минут!       — Следи за языком! — снова стук, уже ногой.       — Отвали от меня! Уйди! — Юнги сбросил пяткой шампуни с бортика. — Уходи!       Несколько секунд за шумом напора слышал только телевизор.       Юнги сел и запустил руки в волосы. Потянулся к крану и выключил воду. Успокоившись, вышел в коридор.       На кухне нож с раздражающей резкостью бил по разделочной доске.       Он натянул тёплый спортивный костюм и громко хлопнул входной дверью. Закурил прямо в подъезде и пошёл. Не знал куда, просто прямо — через детскую площадку, алкогольный магазин, загаженный сквер. Он потерял счёт времени и сигаретам. Посмотрел на наручные часы — 11:46. До студии йоги идти минут десять.       «Чушь», — мелькнуло в голове.       Сколько вообще длится занятие? Час? Два? Мать должна уйти в свой тупорылый книжный клуб после обеда, поэтому вариант не самый худший.       Через десять минут Юнги стоял под вывеской со сложенными в «Намасте» руками и последний раз затянулся. С мыслью «посмотрю, с кем дружит Лу» толкнул дверь от себя.              — Фу.       Мужчина, разговаривающий с несколькими девушками, обернулся:       — Фу? — он выгнул бровь, иронично улыбаясь гостю.       — Воняет чем-то. — Юнги прошёл в помещение, оглядываясь.       — Это пало санто.       — Без понятия, что это. — Юнги засунул руки в карманы, чуть подняв подбородок.       Девушки переглянулись. Мужчина задержал взгляд на мешковатом спортивном костюме с тремя полосками.       — Чем могу помочь?       — Пришёл на йогу.       Пауза чуть затянулась.       — Интересно, — снова улыбка. — Как узнали про студию?       — Мимо проходил.       Мужчина ухмыльнулся уголком губ и подошёл ближе, протягивая руку:       — Я Хосок. Можно Хоби.       — Юнги, — пожал её, опуская взгляд. У Хоби чистая и мягкая кожа. На её фоне ладонь Юнги казалась слишком шершавой.       — В костюме, наверное, будет немного неудобно, — Хоби кивнул подбородком на олимпийку. — Сейчас как раз бесплатное занятие, берите коврик и садитесь на свободное место.       Юнги смотрел на симметричное лицо, которое обрамляла волнистая чёлка. Кожа чуть смуглая, контур губ чёткий. Глаза... красивые.       — Первый раз?       Юнги замешкался, отпуская руку:       — Что?       — На йоге. Первый раз?       — Да.       — Хорошо, попрошу освободить место поближе. Пойдёмте, — Хосок направился в зал. Юнги пошёл следом.       Тут было человек двадцать. И все девушки. В обтягивающих леггинсах и коротких топах.       Юнги машинально потянул молнию кофты повыше.       Хоби что-то сказал блондинке с большим бюстом в первом ряду. Она немного помялась, но кивнула, уступая коврик. А затем с презрением посмотрела на скромную фигуру в спортивных штанах. Юнги закатил глаза и занял её место.       Хосок сел лицом ко всем и поприветствовал, сложив руки в намасте.       Практику они начали с дыхания: сели со скрещенными ногами и поочерёдно зажимали то одну ноздрю, то вторую. Юнги всё это время подглядывал за тренером и, когда тот замечал, сразу закрывал глаза.       После второго упражнения на резкие выдохи стало жарко. Олимпийку пришлось снять, оставаясь в майке.       — Теперь давайте потянемся, — Хоби улыбнулся, вытягивая правую руку вверх и наклоняясь корпусом влево.       Юнги старался повторять точь-в-точь. Ещё он старался не пялиться на оголившийся бок, где из-под красных шорт выглядывала белая резинка.       — Молодцы, теперь вправо.       С другой стороны боксеры выглядывали чуть сильнее.       Хоби снова поймал взгляд. Юнги отвернулся.       — Аккуратно переходим в кошку.       Юнги обернулся на зал: девушки встали на четвереньки, выгибая спину и выпячивая задницы.       «Это точно взято из учения тибетских монахов?».       Было неловко. Но Юнги тоже встал. На четвереньки.       — Юнги, колени на ширине плеч.       — Хорошо, — он чуть расставил ноги.       — А руки под плечами. И направь указательные пальцы вперёд.       Юнги подшагнул ладонями ближе.       — Нет, ты слишком близко, — Хосок подошёл к нему. — Встань на колени. А теперь опусти руки.       Хосок накрыл его ладони своими, большими, и указательными пальцами обеих рук выравнивал положение миновых, проводя подушечками вдоль фаланг. Он поглаживал царапины на костяшках, аккуратно обходя свежий ожог.       — Чувствуешь? — «Твоё внимание?» — Что твои пальцы тоже сильные.       Юнги не поднял взгляд, лишь кивнул. Хосок отстранился медленно.       Затем они сделали несколько скручиваний, которые дались не так уж просто. Он всегда думал, что йога — это про расслабление, про погружение в свои мысли. Но на самом деле голова забита лишь тем, как бы выполнить всё правильно и не свернуть себе шею.       — Переходим в собаку мордой вниз.       Все зашевелились и оказались в ещё более компрометирующей позе.       Он уставился на коврик, будто тот мог его телепортировать.       — Юнги, толкни живот к бёдрам.       — Чего? — он не видел Хоби из-за спадающих волос.       Хосок подошёл к нему сзади. Обхватил за тазовые косточки и потянул на себя.       Господи.       Он прикончит Лу.       — Толкнись руками назад. — Юнги не понимал, чего от него хотят, и начал двигаться всем телом, находясь вверх тормашками. — Руками, Юнги. Отведи таз назад, упрись в меня.       — Да я пытаюсь!       Юнги качнулся насколько возможно и вот теперь точно знал, что сделал всё правильно, потому что упирался в чужой пах. Он боялся пошевелиться. Хосок не был возбуждён, но чувствовал, что начинал возбуждаться сам.       — Хорошо, молодец, — и ушёл.       Юнги стоял как послушная собака. Переминался с ноги на ногу, по команде поднимал их наверх. И думал. Много думал о холокосте и других страшных вещах.       — Встаём в планку, а затем отстраиваем воина.       Хосок показывал каждое движение. Усугубляло ситуацию только одно — обтягивающие шорты. Пока тот стоял прямо, всё было в порядке, но из-за поз, где упор шёл на ноги, они оголяли и обтягивали больше положенного. Ещё и цвет этот — как тряпка для быка.       Казалось, что прошла целая вечность, когда раздалось долгожданное «последнее упражнение, и будем готовиться к шавасане».       Юнги понятия не имел, что это, но слово «последнее» его обнадёжило. Он понял, что до этого момента ни черта не знал про йогу. Даже то, что на ней возможно нехило так пропотеть.       — Садимся на коврик с вытянутыми ногами. Подложите мягкий кирпичик выше поясницы и лягте на него. Вы должны почувствовать приятное натяжение позвоночника.       Юнги обернулся — девушки изящно лежали на подъёме с выточенными талиями. Лишь он один не понимал, как лечь так же, потому что кирпичик выскальзывал и падал.       — Помочь? — Хосок уже стоял рядом.       — Да. — Чёртова улыбка сводила с ума. — Пожалуйста.       Хоби присел и оседлал его бёдра.       — Я… Эм. — Юнги выпучил глаза, когда увидел, как ползут вверх чужие шорты.       — Я тренер, Юнги, — и потянулся к талии.       Юнги набрал в лёгкие воздуха. Хоби запустил руки ему за спину и захватил кирпичик с двух сторон. Хотя со стороны всё равно казалось, будто обнимает.       — Ложись, пока я держу.       Юнги осторожно наклонился.       — Не бойся.       — Я не боюсь.       — Положи руки на мои бёдра и держись за них.       Чуть замешкавшись, Юнги опустил потные ладони туда, где заканчивались шорты. Мышцы на ощупь были каменные. Он сильнее ухватился за них, проскальзывая пальцами чуть дальше — к ягодицам, — и завалился спиной назад, чувствуя приятный хруст в позвоночнике.       — Не больно?       — Всё хорошо, — прохрипел Юнги.       Хосок вскинул голову:       — Лежим, дамы, не поднимаемся.       Тренер осторожно двинулся вперёд, плотнее прижимаясь к минову члену. Юнги напрягся, когда почувствовал прикосновение рук на голом животе.       — Дыши.       По всему телу побежали мурашки, и вот сейчас это точно не предвещало ничего хорошего. Примерно так всё и начиналось в том тройничке.       — Слезь с меня.       — Я контролирую твоё дыхание, — слишком заботливо. Всё это уже слишком.       Юнги поднялся, опираясь на локти, и оказался почти у самого лица:       — А я не контролирую свой член, — прошипел, чтобы никто не услышал.       В глазах напротив сверкнул блеск, а уголок губ пополз наверх. Хотелось опустить его пальцем.       Хосок изнутри прикусил нижнюю губу и поднялся.       — Все молодцы! Медленно потянитесь и давайте подготовимся к шавасане.       Девушки засуетились, куда-то встали, а потом вернулись на коврики с… пледами в руках?       Хосок кинул один в Юнги:       — Прикройся.       Все уже лежали. У многих были маски для сна, а тем, кто забыл, Хоби раздал одноразовые.       — А мне? — Юнги спрятал под пледом нижнюю половину тела, пока тренер включал расслабляющую музыку и опускал жалюзи. — Можно мне маску? — повторил чуть громче.       Хосок посмотрел через плечо:       — Попробуешь без маски первый раз.       Юнги посмотрел обиженно, но Хоби это проигнорировал.       По пространству уже разливалась мелодия, а тренер неторопливо ходил по залу, помогая сконцентрироваться:       — Прикройте глаза и расслабьтесь. Осознайте пространство вашего коврика.       Юнги поёрзал, находя удобное положение.       — Раскиньте руки и ноги. Ощутите, как холодный воздух соприкасается с горячей кожей.       С маской всё-таки было бы лучше.       — А теперь сконцентрируйте всё внимание на большом пальце правой ноги. Затем на указательном, среднем…       Юнги пытался, но в нос ударил запах той вонючей херотени, будто Хосок ходил с ней между ними.       — Представляйте, как части тела от ног до макушки наполняются энергией, а беспокойство покидает вас.       Юнги услышал голос слишком близко и приоткрыл глаза. Хосок стоял над ним и разглядывал. Затем опустился на колени с правой стороны.       — Представьте, как невидимая рука дотрагивается до ваших плеч. — Хосок положил руку на плечо Юнги, слегка массируя. Тот застыл, вглядываясь в глаза наверху. — Как собирает всю тяжесть, которую вы копили на протяжении недели. — Спустился ладонью ниже, задевая ключицы, и задержался на груди. — А затем отпускает в пространство, даруя расслабление.       Юнги дышал тяжело, а сердце билось слишком быстро. Хосок спустил руку ниже, задерживаясь средним пальцем на соске. Губы рефлекторно приоткрылись, привлекая чужое внимание. У одного дёрнулся кадык, у второго — член.       — Ваши лёгкие расширяются. Почувствуйте, как вы вдыхаете холодный и выдыхаете тёплый воздух.       Юнги выдыхал горячий. Горячим было вообще всё, потому что Хоби накрыл свободной рукой свой пах, продолжая массировать чужой сосок большим и указательным. Из Юнги вылетали тихие судорожные выдохи, глаза закатывались под опущенными ресницами.       Рука спустилась ниже — к плоскому животу, — залезая пальцами под резинку штанов. С губ сорвалось несдерживаемое «ещё...». Хосок удовлетворённо улыбнулся.       — А теперь сконцентрируйтесь на одной точке, которая сейчас напряжена. — Юнги сконцентрировался. — И направьте собранное по участкам тела расслабление в эту точку.       Мин обхватил чужое запястье и запустил глубже — под боксеры.       Хосок наклонился к уху и потёрся носом о щёку:       — Почувствуйте позу полного расслабления, — шёпотом, надавливая большим пальцем на влажную головку. — Шавасана.       Юнги выгнулся под чужим прикосновением. Хотелось большего. Непозволительно большего. Хосок лишь поглаживал, наблюдая за каждой судорогой. И смотрел, как в темноте изгибаются брови и дрожат ресницы, представлял свои губы на них.       После нескольких движений Хоби поднялся к своему месту, оставляя Юнги с призрачным следом от пальцев.       — Перевернитесь на бок и, когда будете готовы, садитесь со скрещенными ногами и сложенными в намасте руками.              ***       Хосок попросил Юнги задержаться, чтобы собрать инвентарь. Это было кинуто небрежно, как бы между делом: «Ах да, Юнги, останься помочь, если не сложно…» — будто это не на его пальцах был чужой предэякулят.       Когда Хосок убедился, что все ушли, то закрыл студию изнутри. Взял из своего шкафчика массажное масло и спрятал в кармане.       Жалюзи уже были подняты, когда он вернулся в зал. Юнги стоял спиной и в полуприседе скручивал последний коврик.       — Как тебе йога?       Юнги развернулся на уровне чужого паха. Шорты сейчас сидели ниже, из-за чего стали видны ярко выраженные косые мышцы.       — Ожидал другого... Я ещё ни перед кем не стоял на четвереньках.       — Приятно быть первым, — Хосок улыбнулся и опустился на колени, расставив их. — Будет честно встать раком перед тобой?       Юнги сглотнул.       — Думаю, да.       — Тогда, — он приобнял сзади, касаясь талии под майкой, и нежно провёл ладонями дальше, встречая табун мурашек. — Как бы ты хотел меня? — шёпот над самым ухом. Затем лёгкий укус в хрящик.       — На себе, — Юнги подставил шею. — Как наездник, только спиной.       Хосок хмыкнул и спустился поцелуями ниже. В первый раз всегда неловко смотреть друг на друга.       — И… Сделаешь кое-что для меня?       Хоби отлип от шеи, находя чужие глаза.       — Поставь засосы. Как можно больше. Но чтобы их не было видно в одежде.       Он завис, осознавая просьбу.       — Конечно. — Сжал упругую кожу под пальцами. — Снимешь майку?       Вместо ответа Юнги подцепил футболку за край и стянул через голову.       Хосок осторожно толкнул его на пол. Взял чужие ладони и задержал на них взгляд.       — Повар?       Юнги кивнул.       — У моего друга такие же, он в пиццерии работает. — Юнги отвернулся, вытягивая их из чужих рук. — Нет, не убирай. Прости. Обними меня. — И положил их на свою талию.       Юнги не понимал, зачем это делает. Он покосился на дверь. Мать должна уже уйти, можно возвра…       — Ох...        Влажные губы прильнули к его ключицам и вобрали в себя кожу, чтобы поставить первый засос. Горячий рот плотно прижался, прикусывая и почти трахая крошечный участок кожи. Юнги выгнулся с полустоном, а Хосок в унисон его подхватил и спустился ниже к груди.       Юнги было не больно. С каждым засосом он погружался в негу, пока его тело окрашивали в бордовый. Руки зажимали волнистые волосы, повторяя каждое движение головы. И только когда язык скользнул по члену, он вернулся на землю.       Хосок обхватил головку пухлыми губами и опустился на всю длину. Юнги со стоном толкнулся в горло, сжимая волосы сильнее.       После нескольких движений Мин коснулся чужого плеча, подавая знак подняться. Член выскользнул изо рта с влажным стуком. Хоби не торопился, водил носом и оставлял поцелуи на лобке:       — Ты пахнешь как жжёный сахар.       Юнги протянул руку вниз и провёл пальцем по пухлой губе, убеждаясь, что всё это и правда происходит. Чувствовал, как тело стягивает от засохшей слюны. Он приподнялся, осматривая побагровевшую кожу:       — Спасибо.       — Почему тебе это нравится?       — Не нравится. Просто сейчас мне это нужно.       Хосок, уже обнажённый снизу, подполз ближе и сел на бёдра. И смотрел, будто пытался прочитать его.       — У меня есть эластичные резинки, если захочется чего-то поинтереснее.       Юнги фыркнул.       — Повернись, я тебя растяну.       — Я уже, — Хоби кивнул на бутылочку рядом, когда встретил тревожный взгляд, и показал свои масляные пальцы. — Ты слишком сладко стонал, пока я тебя… метил.       Юнги тихо выдохнул, выдавая облегчение из-за напрасной мысли о сексе накануне.       — В твоей студии есть всё?       — Я иногда провожу практики самомассажа. — Юнги не нужны были объяснения, но… было приятно знать, что так встречают не каждого нового ученика. — Только презервативов нет.       — Мне всё равно. — Юнги поймал взгляд. — А тебе?       Хосок улыбнулся, пропуская чужой член между ягодиц. Он наклонился вперёд, собираясь накрыть губы своими, но Юнги отвернулся.       — Я не… целуюсь.       Хоби нахмурил брови, отстраняясь.       — Никогда?       Юнги видел, как с лица пропадает игривость. И ненавидел себя. Себя и свои принципы.       — Если уверен, что встреча первая и последняя.       Хосок задумчиво вёл пальцем по засосу на солнечном сплетении:       — Мы… можем поужинать?       — Это лишнее, — Юнги невесело улыбнулся. — Залезь на меня, пока член не упал.       Рука Хоби замерла. Он поджал губы и развернулся спиной. Расставил колени с внешней стороны миновых бёдер и медленно опустился на член, запрокидывая голову. Присел так раза четыре, пока Юнги сжимал его ягодицы, насаживая глубже. Они трахались практически в тишине, только еле сдерживаемые стоны вылетали из Юнги. Хоби дышал неслышно.       — Неприятно? — Юнги прижал его, останавливая. — Можем развернуться.       — Всё ок, — бросил небрежно и продолжил двигаться.       В груди Юнги скреблись кошки.       — Давай на четвереньки.       Хосок послушался.       Юнги встал позади, поглаживая талию и обхватывая правой рукой чужой член, который тоже был в масле. Обнял левой и прильнул голым торсом к майке, уткнувшись носом между лопаток. С нажимом водил рукой по члену. Ему хотелось услышать хоть что-то, один стон, шумный выдох — всё, кроме молчания.       И Юнги старался. Дрочил так, как никому и никогда: смачивал пальцы, ласкал головку, надавливал и вёл со всей нежностью, на которую был способен.       — Входи… — Хоби сидел на коленях, запрокинув голову на его плечо.       Юнги приставил член ко входу, но не торопился. Он водил головкой по ложбинке, надавливал, дразнил. Проскальзывал на миллиметры и снова спускался ниже, ловя выдохи в паре сантиметров от рта. Хоби облизывался и безотрывно смотрел на него.       Когда Юнги вошёл, то, наконец, услышал то, что хотел: Хосок гортанно застонал в самые губы. Не в поцелуй — в дыхание, едва ощутимое прикосновение, от которого сносило голову. Не меняя положения, Юнги входил, стараясь достать до простаты и выбить похожий звук. Их носы задевались, а языки облизывали собственные губы.       Хоби изнемождённо смотрел на чужой рот, пока Юнги дышал совсем близко. Когда Хосок вынул язык, дотрагиваясь до своей верхней губы, то задел чужую. Юнги, словно обжёгшись, отстранился на пару сантиметров, концентрируясь на оргазме, который вот-вот должен был настигнуть. Он сжал член Хоби, почувствовав, что кончит через секунды, и в самые губы произнёс:       — Я всё-таки хочу поужинать, — задержался в миллиметре, ожидая разрешения.       — Свидание? — наконец, улыбаясь, спросил Хосок.       — Свидание, — и дотронулся горячим языком до мягких губ, проникая в податливый рот. Они целовались пошло, мокро, грязно, пока возбуждение освобождало их. Влажные звуки вперемешку с теплом на пальцах. Юнги не чувствовал вес своего тела, по нему разливалась приятная пустота, которую теперь хотелось заполнить новым чувством.              ***       На улицу они вышли через час.       — Юнги, говоришь, тебя зовут? — вокруг глаз Хоби смеялись морщинки.       Зажжённая сигарета замерла в паре сантиметров от лица Мина.       — Не смешно. — Долгая затяжка.       Хосок забрал сигарету, аккуратно рассматривая след от чужих губ, и прикоснулся своими ровно в том же месте. Юнги заворожённо наблюдал: это казалось интимнее всего того, что они делали в зале.       Хоби выдохнул дым, возвращая сигарету. И снова задержался взглядом на шрамах.       — Хочу почувствовать их.       Юнги прищурился:       — Настолько?       — Только эти, — Хоби кивнул на его ладонь и задержал взгляд. — Остальные — просто руки.       Юнги ничего не ответил. Только медленно выдохнул и опустил взгляд на ботинок, слишком внимательно притаптывая окурок.       Несколько секунд просто смотрели друг на друга.       — До вечера?       Хосок огляделся по сторонам и притянул его за олимпийку, оставляя невесомый поцелуй на губах:       — Теперь уж точно.