«Невидимая черта»
18 февраля 2026 г., 19:00
Лестничная площадка в новом апате была спроектирована с умом: широкие пролёты, панорамные окна от пола до потолка, через которые открывался вид на парк с ещё голыми, но уже набухающими почками деревьями. Мина жила тут год, но здесь всё ещё пахло новизной — металлом лифтов, свежим бетоном, чистотой.
Мина прислонилась к стене, украшенной глянцевой плиткой под мрамор. В Корее март — это когда зима сдаёт позиции неохотно: по утрам лужи затягивало льдом, а к полудню асфальт уже был мокрым. Девушка взглянула на часы — сын опаздывал…
И вдруг — топот маленьких ног по мраморным ступеням, звонкий смех, мелькнувшая тень в пролёте лестницы. Мина выпрямилась, вглядываясь в полумрак: кто-то стремительно приближался, перепрыгивая через ступеньку.
Через мгновение из-за поворота вылетел её сын — раскрасневшийся, взъерошенный, с горящими от восторга глазами. Он подбежал к ней, держа в руках кепку. Его щёки пылали от волнения, а улыбка была такой широкой, что, казалось, вместила в себя всё весеннее солнце, пробивающееся сквозь мартовские тучи. Он протянул кепку маме, ожидая её реакции.
— Мама, смотри, что мне папа подарил! — радостно воскликнул он. Мина посмотрела на кепку, которая была ярко-красной с белыми звёздами.
— Круто, правда? — продолжал мальчик, размахивая кепкой.
— Папа сказал, что купил её в Америке!
— Да, она выглядит очень интересно, — ответила Мина, стараясь скрыть свои мысли.
— Я буду носить её каждый день! — заявил мальчик, надевая кепку на голову. Мина присела на корточки перед сыном. Её руки мягко легли на его плечи.
— Ёнмин, — начала она строго, — ты опять ел шоколад?
Мальчик на мгновение замер, а затем опустил глаза. Он знал, что мама всегда замечает, когда он нарушает правила.
— Да, — тихо признался он.
Мина вздохнула, её лицо стало серьёзным.
— Ты же знаешь, что у тебя аллергия на шоколад, — сказала она, стараясь не звучать слишком строго.
— Это может быть опасно для твоего здоровья.
Мальчик опустил голову ещё ниже, чувствуя себя виноватым.
— Дядя Крис угостил меня, — сказал он, указывая на плитку шоколада в руке.
— Дяде Крису нужно по жопе дать, — Мина встала, беря сына на руки. К ней навстречу шли Кристофер и Хёнджин.
— Хёнджин, — обратился к нему мальчик, — ты обещал, что сегодня уложишь меня спать!
— Ёнмин, подожди, — сказал Хёнджин.
— Я должен поздороваться с твоей мамой. Я её знаю больше, чем тебя. — Парень обнял Мину, целуя её в щёку.
— Привет, как тебе неделя без этого хулигана?
Подошедший Крис тоже обнял Мину и извинился за то, что накормил мальчишку шоколадкой. Он достал из кармана платок и вытер испачканную щёку Ёнмина.
— Ты всегда такой сладкий, — с улыбкой сказал Крис, подмигивая мальчику.
— Я ужасно по нему соскучилась. — Мина с нежностью посмотрела на сына и потрепала его по макушке.
— Мама, Феликс сказал, что папа дурак. — шепнул мальчик маме на ухо.
— Ёнмин, — девушка строго посмотрела на сына.
— Твой папа кто угодно, но не дурак. Не слушай дядю. — мальчик потянулся к Чану и тот перехватил его.
— Ты уже такой большой стал! — сказал Кристофер.
— Пойдем переодеваться и купаться, а потом Хенджин уложит тебя.
Когда ванные процедуры были закончены, девушка завернула Ёнмина в полотенце и передала его Хенджину. Тот бережно отнёс его в комнату и уложил в кроватку, нежно поцеловав на ночь.
Ёнмин, уже засыпая, прошептал:
— Спасибо, Хёнджин.
Тот улыбнулся и, погладив мальчика по голове, вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.
Мина, Хёнджин и Чан медленно прошли на кухню, стараясь не шуметь. Лидер группы открыл холодильник, чтобы взять что-то перекусить, а Джинни достал из шкафа кружку и налил в неё воду. Мина же решила заварить чай, потому наполнила чайник и поставила его на включенную конфорку. Затем она вытерла руки о полотенце и повернулась к мужчинам.
— Как он себя вёл? — тихо спросила Мина, глядя на Чана, тот вздохнул и потер переносицу. Он выглядел уставшим.
— Нормально, — ответил он, слегка улыбнувшись.
— Малыш очень умный. Но характер… — парень покачал головой и закатил глаза.
Хёнджин, сидевший напротив Чана, хмыкнул и поднял кружку, будто собираясь сделать глоток.
— Характер Минхо, умноженный на твой, — продолжил он, улыбаясь, но в его голосе звучала легкая насмешка.
— Это взрывоопасная смесь. Ёнмин почти не отлипал от Минхо всю неделю.
Чан кивнул, соглашаясь. Он сел за стол и устало положил голову на руки.
— Закатил истерику перед отъездом, — сказал он, не поднимая головы.
— Хотел, чтобы папа с ним поехал. Я и предложил купить ему шоколадку. — Мина нахмурилась и посмотрела Хёнджина, парень задумчиво кивнул, понимая, что это может значить.
— Мина, он очень любит Минхо, — тихо произнес он, глядя на неё.
— И тебя. Мина мягко улыбнулась, подошла к столу и присела рядом с Чаном.
— Он наш сын, — сказала она, глядя на Джинни.
— Конечно, он любит своих родителей.
—Ёнмин хочет, чтобы вы были вместе, — сказал Чан.
— Ему необходимы оба родителя.
— Крис, — Мина серьезно посмотрела на друга.
— Вы прекрасно знаете, как я не люблю эту тему. У него есть и папа, к которому он ездит очень часто, и мама, с которой он живет. То, что мы с Минхо разошлись, не снимает с нас ответственности родителей.
— Минхо тоже очень скучает по сыну. — наконец сказал Хёнджин.
— Закроем эту тему. — тяжело вздохнула Мина.
Дальше они разговаривали о шалостях Ёнмина, как он доставал Сынмина и Чанбина. Проводив Чана и Хёнджина, Мина зашла в комнату сына.
Ёнмин — милый четырёхлетний мальчик с тёмными кудрявыми волосами, которые всегда находились в беспорядке и казались всегда растрёпанными. Его глаза глубокого шоколадного цвета с характерным раскосым разрезом были поразительно похожи на глаза Минхо, что делало их почти идентичными. Внешность Мини была настолько похожа на отца, что это не оставляло сомнений в их родстве.
Мальчик был чрезвычайно любознательным и непоседливым, часто забирался в самые неожиданные места. Он любил лазить по деревьям, исследовать крыши и забираться на высокие шкафы в доме. Его активность и стремление к новым впечатлениям порой доставляли немало хлопот родителям.
Мина знала, что в нем всё, от макушки до пят, буквально всё было от отца: манера поведения, манера общения, привычки, жесты. Его голос, интонации, даже мимика — всё это напоминало Минхо. Характер, темперамент, даже походка — всё это было копией отца. Хенджин однажды сказал, что Ёнмин — это Минхо в миниатюре, и она не могла с этим не согласиться.
Единственное, что сын взял от неё самой, помимо кудрявых волос, — это, пожалуй, часть своего характера. В этом отношении он был уникален. В нём смешались две противоположности: ум и упрямство, любознательность и капризность, доброта и вспыльчивость. Иногда Мина смотрела на сына и не могла поверить, что ему всего четыре года. Он говорил так, будто уже прожил долгую жизнь, его вопросы порой ставили её в тупик.
Мальчик был не просто умным, он был невероятно проницательным: замечал мелочи, на которые другие дети его возраста не обратили бы внимания, и задавал вопросы, которые поражали взрослых. Однажды он спросил, почему небо голубое, и она не смогла ответить ему так просто, как хотелось бы. Вместо этого она начала рассказывать ему о физике атмосферы, о том, как свет проходит через воздух и рассеивается, но даже это не удовлетворило его полностью.
Иногда его упрямство доводило мать до белого каления. Он мог закатить истерику из-за того, что она не разрешила ему взять игрушку, которую он видел только в магазине.
Ёнмин спал так сладко, что девушка не удержалась и поцеловала сына в щёки. Она очень скучала по нему. Неделя без него давалась трудно. Но теперь малыш рядом, а значит, всё будет нормально. Поцеловав его в лобик, Мина вышла из комнаты и пошла на кухню. На телефон пришли уведомления - это Минхо скинул фотографии. Он и Минни лежат, они играют. Потом фотографии пошли с Хёнджином, как он катал ребенка на плечах. Минхо прислал все фотографии за неделю, которые сделал. Минхо был хорошим отцом, хоть он и не жил с сыном, ведь интересовался им, всегда был рад, если у Мины были какие-либо дела и та просила его посидеть с ребенком.
***
На следующее утро девушка собирала сына в детский сад. Спросонья Ёнмин капризничал и не хотел одеваться. Мина уже в сотый раз просила его надеть штаны, но мальчик всё капризничал. — Ли Ёнмин, если ты сейчас же не оденешься, я позвоню твоему отцу, — спокойно, но твёрдо сказала Мина. Она никогда не кричала на ребёнка и не поднимала на него руку. Крик был для неё табу в воспитании. Вместо этого она старалась говорить с Ёнмином мягко, но уверенно, показывая, что она серьёзно настроена. Ёнмин нахмурился, но всё же начал медленно натягивать штаны. Мина улыбнулась и обняла его, погладив по голове. — Вот умничка, — похвалила она. — А теперь давай быстрее, чтобы мы не опоздали. Когда они вышли из дома, солнце уже начинало светить, и на улице было тепло. Мина держала сына за руку, и они шли по знакомой дороге к детскому саду. Ёнмин, хотя и был немного раздражён, уже не капризничал. Он смотрел на маму и улыбался. — Мам, а папа меня заберет из сада? — Не знаю, сынок, — Мина посмотрела в телефон на время. Они опаздывали на двадцать минут. — Я напишу папе и спрошу. Ты же только вчера от него уехал, уже соскучился? — Да, — честно ответил мальчик. — Я всегда по нему скучаю, а ты? Этот вопрос вогнал в ступор. Скучала ли она по Минхо? Нет, но что сказать сыну? Она не видела бывшего мужа уже полгода вживую. Только на фотографиях. Даже в компании они не пересекались. Она ушла в другой отдел, который вообще не связан с айдолами. — Мам! — позвал её мальчишка. — Ты скучаешь по папе? — Я… Не знаю, Минни, — ответила она, стараясь говорить честно, но не слишком откровенно. — Мы с папой не видимся уже давно, и я не всегда уверена, что скучаю по нему. Мальчик нахмурился, и в его взгляде мелькнуло разочарование. — Но ведь вы же были вместе, когда я был маленьким, — сказал он. — Почему вы перестали видеться? Мина вздохнула и присела на корточки, чтобы быть на одном уровне с сыном. — Это сложный вопрос, сынок, — мягко сказала она. — Иногда взрослые не могут быть вместе, даже если очень любят друг друга. Это не всегда зависит от них. Она не хотела вдаваться в подробности, боясь напугать сына. Он был ещё слишком мал, чтобы понять все сложности взрослых отношений. — Но ты всё равно любишь папу, правда? — спросил он, глядя на неё с надеждой. — Конечно, люблю, — ответила Мина, стараясь, чтобы её голос звучал уверенно. — Он всегда будет частью моей жизни, благодаря твоему папе у меня есть ты, поэтому я всегда буду любить его. Просто мы живём отдельно. Мальчик задумался, переваривая её слова. Через несколько секунд он кивнул. — Ладно, — сказал он, немного успокоившись. — Хочу, чтобы папа забрал меня из садика. Мина улыбнулась и обняла сына. — Обещаю, что я напишу ему. — сказала она, стараясь, чтобы голос был уверенным. Они продолжили путь к детскому саду. Ёнмин больше не капризничал, и Мина чувствовала, что её слова немного успокоили его. Но она знала, что тема с папой будет ещё не раз возвращаться в их разговоры. Когда они подошли к детскому саду, Мина поцеловала сына в щёку и сказала: — До встречи, мой хороший. Я люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, мам, — ответил Ёнмин и побежал к группе детей, ожидающих у входа. Выйдя из детского сада, Мина достала телефон и набрала номер Минхо. Он ответил почти сразу. — Привет, — сказал он с лёгкой улыбкой в голосе. — Привет, — ответила она, стараясь говорить спокойно. — Как дела? — Всё хорошо. Что-то случилось с Мин-Мином? — Он в порядке, — ответила Мина, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. — Я просто хотела спросить, сможешь ли ты забрать его из сада сегодня? Он сегодня очень капризный, кое-как собрала его в сад, а по пути просил, чтобы забрал его именно ты. — Конечно, без проблем, — ответил Минхо, стараясь скрыть удивление. — Я заеду за ним в четыре. — Спасибо, — сказала Мина, чувствуя, как её напряжение немного спадает. — Ты не представляешь, как это важно для него. На работу Мина ходила с огромным удовольствием. Финансовый отдел был её тихой гаванью. Здесь не было суеты, связанной с айдолами, и никаких проблем. Она приходила, отработала свои часы и уходила, чувствуя себя в безопасности и комфорте. Её маленький кабинетик был уютным и аккуратным. На стене висела фотография с сыном, которая напоминала ей о том, что дома ждёт семья. На рабочем столе всегда царил порядок: все документы были аккуратно разложены, а на экране компьютера — только нужные программы и папки. Мина любила свою работу за стабильность и предсказуемость. Она знала, что каждый день будет таким же, как и предыдущий, и это её успокаивало. Коллеги уважали её за профессионализм и доброжелательность, и она всегда была готова помочь. Всё тот же JYPE, но в финансовом отделе было гораздо спокойнее.***
Минхо приехал в детский сад ровно в четыре часа, как и обещал Мине. Он поставил машину на стоянку, выключил зажигание и вышел из автомобиля. Лёгкий ветерок коснулся лица, а солнечные лучи пробивались сквозь кроны деревьев. Он открыл дверь и тут же услышал радостный детский крик. Ёнмин, как обычно, выбежал ему навстречу. Его маленькое личико светилось от счастья, волосы развевал ветер. — Папа! — закричал мальчик, бросаясь к нему. Минхо улыбнулся и подхватил сына на руки. — Привет, мой маленький. Как прошел твой день? — спросил он, поправляя кудрявую чёлку Ёнмина. — Нормально, — ответил мальчик, обнимая отца. — Но я скучал. Минхо опустил сына на землю и они направились к выходу из детского сада. — Сегодня ты какой-то грустный, — заметил Минхо, глядя на сына. — Что-то случилось? — Я не выспался, — сказал Ёнмин, зевая. — И мама плакала. Она не показывает этого, но я знаю. Я проснулся и услышал, как она плачет. Минхо нахмурился. — Ёнмин, ты должен больше помогать маме, — строго сказал он. — Ты её единственный защитник, а ты капризничаешь. Мальчик опустил голову и тихо пробормотал: — Я хотел с тобой поговорить об этом, но ты всё время занят. Минхо почувствовал укол вины. Он открыл дверь машины и усадил сына на заднее сиденье. — Сынок, я не всегда могу быть рядом, но я всегда о тебе думаю, — сказал он, пристегивая ремень безопасности. — Мы сейчас поедем ко мне на работу. Тебя уже ждет Сынмин, он отведет тебя к маме, и вы вместе поедете домой. — Я хочу, чтобы ты меня отвел к маме, а не Сынмин, — упрямо сказал Ёнмин, складывая руки на груди. — Ёнмин, ты же знаешь, что твоя мама не очень хочет меня видеть, — мягко, но твёрдо ответил Минхо. — Она сейчас переживает сложный период. — Я утром спрашивал её, скучает ли она по тебе. Она сказала, что не знает, — тихо сказал мальчик, глядя в окно. — А потом я спросил её, любит ли она тебя, и она сказала, что любит. А ты, пап? Ты скучаешь по маме? Минхо на мгновение замер, глядя на сына. Он не ожидал этого вопроса. — Скучаю, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но это не важно. — Почему? — спросил Ёнмин, поворачиваясь к отцу. Минхо тяжело вздохнул и отвернулся, глядя на дорогу. — Потому что так бывает, когда люди расходятся, — ответил он. — Но это не значит, что они перестают любить друг друга. Просто иногда жизнь расставляет приоритеты по-своему. Мальчик задумался над словами отца. Он помолчал немного, а потом тихо спросил: — А ты когда-нибудь вернёшься к маме? — Я не знаю, — честно ответил Минхо. — Но я всегда буду любить вас обоих. Они помолчали ещё немного. Когда они подъехали к зданию, Минхо, одетый в спортивный костюм, взял сына на руки. Ёнмин начал капризничать. — Не хочу идти к маме с Сынмином, хочу с тобой! Отведи меня, пап! — громко заявил он, упираясь ногами. Минхо вздохнул и посмотрел на сына. — Сейчас не время для капризов, Ёнмин, — строго сказал он, стараясь не повышать голос. — Тем более, Сынмин давно не видел твою маму. Ему будет очень приятно, если ты проведёшь с ним время. — Ты тоже давно её не видел, — не сдавался мальчик, упрямо глядя на отца. — Ты же сам говорил, что соскучился по маме. В этот момент из-за угла коридора появилась Мина. Её взгляд был холодным. Она выглядела уставшей. — Ты зачем папе нервы треплешь? — спросила она, подходя ближе. Ёнмин тут же оставил отца в покое и бросился к матери, обнимая её так крепко, как только мог. — Мама! — воскликнул он, заливаясь слезами. — Я так соскучился. — Привет, — наконец сказал Минхо стараясь звучать уверенно. — Давно не виделись. Мина кивнула, но не ответила на его приветствие. Она продолжала обнимать сына, будто боялась, что он исчезнет. Ёнмин, почувствовав напряжение, отпустил её и посмотрел на Минхо. — Мам, обними и папу, — повторил он, но уже тише, словно боялся нарушить этот хрупкий момент. Мина перевела взгляд на сына, а затем на Минхо. Её глаза дрогнули, и она сделала шаг навстречу бывшему мужу. Минхо замер, не зная, что делать. — Мина, — тихо сказал он, пытаясь найти нужные слова. Мина остановилась, её лицо оставалось холодным, но в глазах промелькнула тень удивления. Она сделала ещё один шаг вперёд, но не сказала ни слова. — Ёнмин, это лишнее, — сказала холодно Мина. — Побудь с папой ещё немного. Я схожу за вещами, и мы пойдем домой. У папы, скорее всего, есть ещё дела. Она быстро чмокнула сына в щёку и прошла по коридору в финансовый отдел. — Не хочешь пойти к Чанбину и Джисону? — спросил Минхо у сына и поднял того на руки, идя к лифту. Мальчик был явно недоволен поведением мамы, поэтому его щёки надулись, а брови съехались на переносице. Когда лифт остановился на нужном этаже, Минхо первым вышел, держа сына на руках. Чанбин и Джисон сидели в своей домашней студии и работали над новым треком. — И снова всем привет, — сказал Минхо, улыбаясь. — К вам пришёл гость. — Бин-бин, — тут же потянулся Ёнмин к парню на руки. — Привет, мой маленький кучерявый рэпер, — Чанбин взял на руки мальчишку и посадил его на стул рядом с собой. — Смотри, что мы делаем, — он указал на монитор с музыкальным треком. Джисон, не отвлекаясь от работы за компьютером, приобнял мальчика и сказал: — Ёнмин, хочешь послушать, как звучит наша новая песня? Малыш с энтузиазмом кивнул. Чанбин нажал кнопку на пульте, и из колонок зазвучала музыка. Мальчик тут же начал подпрыгивать на стуле, хлопая в ладоши. — Так ты не рэпер, ты танцор, совсем как твой папа, — засмеялся Джисон. — Нет, — надулся Ёнмин. — Я в Хёнджина. — Эй, я вообще-то твой папа, — начал щекотать сына Минхо. Ёнмин громко смеялся, пытаясь вырваться из объятий отца. Минхо начал быстро чмокать его в щёки. — Папа, перестань! Я уже взрослый. — Малой, как мама? — спросил Джисон, отрываясь от компьютера. — Мама злая сегодня, — сказал Ёнмин и пересел к Минхо на колени. — Твоя мама в последнее время всегда злая, — сказал Чанбин. — Наверное, ей не хватает хорошего такого… Закончить предложение не дал Минхо, хорошенько ударив друга в плечо. — Эй, во-первых, она моя бывшая жена. Во-вторых, здесь её сын, напоминаю ему четыре. В-третьих, это твоя подруга и бывший менеджер. Уважай её. — А что я такого сказал? — насупился Чанбин. — Хорошего горячего супа. В этот момент телефон Минхо зазвонил, и он поднял трубку. Как оказалось, их уже ждала Мина на парковке. — Прощайся с ребятами и пойдём. Твоя мама уже тебя ждёт, — сказал Минхо. — Ты нас отвезешь домой? — с надеждой спросил Ёнмин. — Пока, Ханни, — Он обнял Джисона. — Бин-Бин, пока. Чанбин встал со стула и обнял Ёнмина, а затем подмигнул Минхо, намекая, что неплохо было бы угостить бывшую жену супом. — Забудь. — строго сказал Минхо и вышел вместе сыном в коридор офиса.***
Длинные волосы были аккуратно убраны в строгий тугой хвост на затылке, а челка аккуратно обрамляла лицо, придавая ему строгость и деловитость. Брючный костюм из темно-синего жакета и брюк сидел идеально, подчеркивая стройную фигуру и выверенные линии. Каждый элемент одежды был тщательно выглажен, складки на ткани лежали ровно, словно по линейке. Образ завершали классические туфли на невысоком каблуке, которые выглядели так, будто только что сошли с витрины магазина. Мина выглядела безупречно, словно сошла с обложки делового журнала. Её внешний вид говорил о профессионализме и ответственности, что было особенно важно в работе финансового отдела. Она стояла посреди холла компании с безупречной осанкой, словно она никогда не знала, что такое сутулость. Но, несмотря на строгий деловой образ, в её облике были детали, которые выдавали её личность и прошлое. Например, элегантная сумка, подаренная Феликсом. На ручке висели брелоки в виде Либита и Джиниретв — двух её любимых игрушек и людей, которые были важны для Мины. Ещё одной деталью, которая выдавала её, была маленькая татуировка на лодыжке. Она была едва заметной, но при внимательном взгляде можно было разглядеть изящный узор, который переплетался с линиями вен. Татуировка была сделана по пьяни на спор с Ханом лет пять назад. И, наконец, браслет. Хёнджин подарил его на прошлый день рождения. Браслет был сделан из тонкого золота и украшен мелкими камнями, которые переливались на свету. Он всегда был рядом с ней, напоминая о том, что даже в самые строгие моменты жизни есть место для любви и нежности. Минхо замер у лифта, не замечая, как сын дергает его за рукав. Его взгляд был прикован к Мине, которая стояла посреди холла компании. Она всегда поражала его безупречным внешним видом, но сегодня что-то в ней было особенно притягательным. Минхо чувствовал, как его сердце начинает биться быстрее, а мысли путаются. Он не мог отвести глаз от бывшей жены. Сын, заметив, что отец застыл на месте, снова дернул его за рукав: — Пап, ты меня слышишь? Что стоишь? Пойдем! Вон мама! — повторил он, указывая на Мину. Минхо моргнул, пытаясь вернуться в реальность. Он посмотрел на сына и мягко улыбнулся: — Иду. Сейчас подойду. Сын нетерпеливо потянул его за руку: — Пойдем скорее! Минхо ускорил шаг, пытаясь догнать Ёнмина, пока тот не начал задавать вопросы. Мина заметила их приближение и чуть заметно улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень, которую Минхо не смог понять. — Мам, а папа сказал, что хочет нас отвезти домой! — хитро сказал мальчик, ставя отца в неловкое положение. — Если ты не против, — добавил сам Минхо, стараясь говорить спокойно. Мина ответила ему с неловкой улыбкой: — Минхо, прости, но нас уже ждут на парковке. В следующий раз обязательно подвезешь. Минхо растерялся. Он не ожидал такого ответа и его сердце сжалось от неприятного предчувствия. — Ох, ладно, — вздохнул он, стараясь не показывать, как сильно его это задело. — Ну, тогда я вас провожу. Сын потянул его за руку: — Пойдем, пап! Минхо пошел за сыном, чувствуя, как внутри всё кипит. Он не мог понять, что происходит, но почему-то был уверен, что это что-то нехорошее. На парковке действительно было мало машин. Минхо заметил черный «БМВ», которого раньше здесь не видел. Из окна машины выглядывала чья-то рука с татуировками. И тогда сразу стало понято, кто это. — Чонгук! — Ёнмин тут же подбежал к машине. — Чонгук! Минхо внезапно остановился. Его сердце пропустило удар. Он резко схватил Мину за руку и потянул её за собой, подальше от машины. — Что это, блядь, значит? — прошипел он, стараясь не сорваться на крик. — Почему этот гребаный Чон Чонгук держит моего сына на руках? Мина нахмурилась, услышав его тон. — Прекрати истерить, — холодно сказала она. — Я не обязана перед тобой отчитываться. — Нет! — Минхо поднял голос на бывшую жену. — Ответишь на один вопрос? Повторяю: какого хуя гребаный золотой макнэ из BTS держит МОЕГО — Минхо прокричал это — Сына на руках?! Ты с ним? — Это и мой сын, если ты не забыл, — в тон сказала Мина. — Напомню, Ли Минхо. Ты сам ушел от меня. А я должна сидеть и ждать, когда отец моего ребенка вспомнит, что у него была семья?! — Мина шипела, словно змея. — Я живой человек. Чонгук хороший друг и нет-нет да помогает мне. — А помощи от Хёнджина или Чана, или Сынмина, да любого из нас тебе, блядь, мало? Мы, блядь, хуевые люди? А, ну конечно, — Он кивнул в сторону машины. — Тебе помощь в другом нужна. Чонгук, услышав ругань, выглянул из машины: — Эй, полегче, Минхо. Я просто помогаю. И не забивай: тут Ёнмин. Минхо обернулся к нему: — Помогаешь? Никто не просил. И я прекрасно знаю, что у тебя в машине мой ребенок. Чонгук нахмурился, но ничего не ответил. Он снова отвернулся к окну. Минхо, не сдержавшись, схватил Мину за плечи: — Ты с ним? Ты с ним спишь? — его голос дрожал от гнева. Мина, вырвавшись из его рук, сделала шаг назад: — Отстань от меня. Это не твоё дело. — Моё дело, — Минхо стиснул зубы. — Ты моя жена, а теперь ты с ним. Какого хуя происходит? — Я не твоя жена, — Мина произнесла это так холодно, что у Минхо сжалось сердце. — И я не обязана отчитываться перед тобой. Чонгук, увидев, что ситуация накаляется, вышел из машины и подошел к ним: — Давайте успокоимся, — сказал он спокойным, но твердым голосом. — Я просто друг, мы просто общаемся. Минхо резко обернулся к нему: — Какой друг? — Отстань от него, — вмешалась Мина, положив руку на плечо Чонгука. — Езжай в парк с Ёнмином, а я скоро подойду. Это между мной и бывшим моим мужем. Минхо почувствовал, как внутри всё закипает. Он не мог поверить, что она так спокойно говорит об этом. Когда машина Чонгука отъехала, Мина схватила Минхо за кофту и молча потащила обратно в холл. Яростно стуча каблуками, она направлялась к лифтам. Было понятно, она ведет его в офис. — Зачем мы идем в офис? — яростно прошипел Минхо. — Затем, блядь, что только там есть место, где нас никто не услышит. — таким же тоном ответила Мина.***
Джисон и Чанбин всё также сидели на студии. Они разбирали какие-то бумаги, но теперь к ним присоединился Феликс. Как только он увидел Мину, поднял руку, но, заметив её яростный взгляд, резко опустил. — Всем привет, — резко сказала девушка. — Прошу вас, оставьте нас вдвоем ненадолго. Джисон явно хочет попить кофе. Зная Мину не один год, они прекрасно понимали, что лучше и вправду выйти. Ещё более редкий - случай увидеть Минхо в таком состоянии. А если эти две глыбы начинали ругаться, то лучше действительно уйти подальше, чтобы не попасть под горячую руку. Все втроем - Чанбин, Джисон и Феликс вышли. Когда за ними закрылась дверь, Мина закрыла глаза и глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Минхо молча стоял рядом, его лицо было напряженным, а кулаки сжаты. — Ты в своем уме? — наконец заговорил он, глядя на неё с недоумением и гневом. — Какого черта ты делаешь? Каким образом ты вообще связалась с Чонгуком? Мина села на диван и стала надавливать на виски пальцами. — Полгода. Я не видела тебя полгода. — тихо говорила она. — И что я по итогу вижу? Абсолютно такого же маленького мальчика, у которого отняли игрушку. — Мой сын не игрушка, — сказал Минхо. — Твой сын всегда остается твоим сыном. Что бы не было между мной и Чонгуком, ты и только ты остаешься отцом для Ёнмина. — девушка подняла глаза на бывшего мужа. — И я говорю не о сыне. Минхо сел рядом, чувствуя, как внутри всё клокочет. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — Мина, ты же знаешь, что я не хотел уходить, — начал он, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожал. — Да, знаю, — она кивнула, но в её голосе не было ни капли тепла. — Но ты ушел. И теперь я живу так, как хочу. Я не обязана перед тобой отчитываться или оправдываться. — Но я твой муж, — сказал Минхо, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Муж, который ушел, — холодно заметила она. — И я не собираюсь возвращаться к прошлому. Минхо закрыл лицо руками, чувствуя, как боль внутри становится невыносимой. — Мина, пожалуйста, — прошептал он, не поднимая головы. — Прости меня. Она посмотрела на него, но в её взгляде не было ни прощения, ни сожаления. — Мне не за что прощать тебя, Минхо, — тихо сказала она. — Ты сам всё решил. Я жалею, что попросила тебя забрать Ёнмина из сада. С этими словами она встала и вышла из офиса, оставив Минхо одного.***
Идти до парка было недолго. Буквально десять минут. Воздух был свежим, стоял лёгкий запах цветущих яблонь, деревья шептались на ветру. Девушка ускорила шаг, надеясь, что прогулка поможет ей отвлечься от мыслей. На детской площадке Мина заметила Ёнмина. Он сидел на качелях, его волосы развевались на ветру, а лицо светилось радостью. Как хорошо, что он не видел очередной ссоры родителей. Мина почувствовала, как внутри что-то сжалось, но постаралась не думать об этом. Чонгук сидел в самом укромном уголке площадки, спрятавшись за небольшой беседкой. Его взгляд был устремлен на Ёнмина, но в нем читалась усталость. Мина присела на скамейку рядом с ним, стараясь не нарушать его уединение. — Ой, смотрите! — прошептала она, пытаясь поднять настроение себе и Чонгуку. — Это же Чон Чонгук! Скорее! — Она толкнула мужчину плечом, пытаясь разрядить обстановку. — Шутишь, — заметил Чонгук и поднял на неё взгляд. — Значит, всё ещё хуже, чем могло быть. — В его голосе слышалась грусть, а в глазах - усталость. — Тебя утомил мой сын? — тихо спросила Мина, стараясь не выдать своих эмоций. — Меня утомил твой муж, — ответил Чонгук, глядя прямо в глаза. — Не помню, чтобы он так себя вел, когда танцевал у нас. — Он грустно улыбнулся, но в улыбке не было ни капли насмешки. Мина почувствовала, как внутри всё сжалось. — Прости, — прошептала она, опустив голову. — Я не знаю, что сказать... Минхо обычно так себя не ведет. — Тебе и не нужно ничего говорить, — Чонгук положил руку ей на плечо. — Я всё понимаю. — сказал он. — Я всё понимаю. Кстати, Ёнмин сказал, что ты хочешь супа. Мина удивлённо подняла голову и посмотрела на него. Её брови нахмурились, а в глазах мелькнуло любопытство. — Какого супа? — спросила она, слегка улыбнувшись. Чонгук усмехнулся, его голос прозвучал немного иронично. Он сделал паузу, словно наслаждаясь моментом, а затем начал рассказывать. — Давай так, — сказал он, поправляя прядь волос. — Я расскажу тебе, если ты пообещаешь, что не убьёшь своих друзей. Мина нахмурилась, но спорить не стала. — Ладно, — ответила она, скрестив руки на груди. — Рассказывай. Чонгук улыбнулся ещё шире и начал: — Пока мы ехали сюда, я спросил Мин-мина, как он провёл время с папой. Он рассказал, как они ходили в студию к Ханни, — Чонгук поднял два пальца, изображая кавычки. — И Некому Бин Бину, если я правильно понимаю, это Джисон-щи и Чанбин-щи. Мина не смогла сдержать улыбку. Она знала, что Ёнмин всегда называет Чанбина именно так. — Ну и Хан спросил у твоего сына, как ты поживаешь, — продолжил Чонгук. — На что добрый ребёнок сказал, что ты злишься. Но… — Чонгук сделал драматичную паузу. — Не менее добрый Чанбин сказал, — Чонгук прочистил горло. — Цитирую твоего ребёнка, заметь! «Твоя мама всегда злая, ей не хватает супа хорошего». И ты только представь: Минхо ударил Чанбина и сказал, что тот неправ, на что твой друг повторил, что тебе не хватает супа хорошего. Мина возмущённо выдохнула и сложила руки на груди. — Убью всех троих, — сказала она. — Не смейся, Чонгук, они при ребёнке такое обсуждают. Чонгук рассмеялся, но смех вышел немного нервным. — Они, конечно, умеют удивлять, — сказал он, покачав головой. — Но ты должна признать, что это было забавно. Мина прищурилась, но её губы тронула слабая улыбка. Она не могла долго злиться на своих друзей. — Ну вот ты уже и улыбаешься, — Чонгук улыбнулся ей, его глаза заискрились теплотой. Он осторожно закинул руку на её плечи и мягко погладил, словно стараясь успокоить. — Не знаю, что насчёт первого варианта, а вот просто суп я устроить могу. Ай! — Он подпрыгнул, когда Мина внезапно ткнула его в бок. — Используете запрещённое оружие, госпожа Ли. — Сам Чон Чонгук предлагает приготовить мне суп? — Мина удивлённо приподняла брови, её голос звучал слегка иронично, но в нём слышалась благодарность. Она указала на себя. — Я не могу не согласиться. Плюс мне лень сегодня готовить. Она улыбнулась и посмотрела на площадку. Ёнмин, заметив её взгляд, радостно помахал рукой и закричал: «Мама!». Его голос был звонким и беззаботным, как у любого ребёнка его возраста. — Он так быстро растёт, — с сожалением произнесла Мина, наблюдая за сыном. Её взгляд был задумчивым, а в голосе проскользнула лёгкая грусть. — Я не успеваю насладиться им. Кажется, что ещё вчера он был совсем маленьким, а теперь уже бегает, играет и задаёт вопросы. — Да, он похож на тебя, — тихо сказал Чонгук, его голос звучал мягко, почти нежно. Он не отводил взгляда от Ёнмина, который продолжал весело носиться по площадке. — Очень, — согласилась Мина, но в её голосе проскользнула грусть. — Но он как губка, впитывает всё и от всех. В нём много от Хёнджина и от Криса. Он проводит много времени с ними, а я отдалилась от них. Как будто так легче. Чонгук внимательно посмотрел на Мину, его взгляд стал задумчивым. Он молчал, обдумывая её слова, и в его глазах отражались тени её переживаний. — Из-за Минхо? — наконец спросил он, его голос звучал тихо, но уверенно. Мина кивнула, отвернувшись. Её взгляд был устремлён вдаль, словно она пыталась найти там ответы на свои вопросы. — Угу, — прошептала она, её голос дрожал от эмоций. — Знаешь, я так и не рассказала, почему мы разошлись... Когда я родила, всё было нормально. Первые два года всё шло хорошо. Мы были счастливы, я чувствовала себя нужной, но потом мы начали ругаться. Просто начали раздражаться друг от друга по мелочам. Меня обижало, что он много времени проводит с группой, а не с семьёй. Хотя я понимала, что это работа. Мы ругались каждый день по пустякам, из-за мелочей. Я была такой истеричной, такой нервной. В тот момент Ёнмин был очень капризным и болезненным. И в один день Минхо пришёл, собрал вещи и сказал, что больше так жить нельзя, что это плохо сказывается на ребёнке. И представь себе, он был прав. Видимо, из-за стресса Ёнмин так себя вёл... Спустя несколько месяцев у Минхо появилась девушка. Они год встречались, но потом расстались. А я так и осталась где-то позади. Он прекрасный отец, он заботится о сыне. Но… — она замолчала, её голос дрогнул, и она посмотрела на Чонгука, пытаясь найти в его глазах понимание. — Я не знаю, как дальше. Чонгук молчал, но его взгляд говорил больше, чем слова. Он понимал, через что прошла Мина, и ему было больно видеть её такой. Мина вздохнула. Её плечи слегка опустились, а лицо стало ещё более задумчивым. Она чувствовала, как внутри нарастает тяжесть, как будто все её переживания вдруг навалились разом. В этот момент к ней подбежал Ёнмин, чьё лицо светилось радостью. — Мам, где папа? — спросил он звонким и немного взволнованным голосом. — На работе остался, — ответила Мина, стараясь скрыть свою грусть. Она улыбнулась, поправляя курточку на сыне, чтобы тот не замёрз. — Чан позвонил ему и попросил остаться. — Ну вот, — сказал Ёнмин. Его голос звучал обречённо. Он опустил плечи и посмотрел на землю, словно уже заранее расстроился. — Я так хотел, чтобы он поиграл со мной в мою коллекцию. — Милый, не расстраивайся, папа обязательно это сделает, когда будет возможность, — Мина потрепала сына за щёку, стараясь успокоить его. Её голос звучал мягко и нежно. — Мы можем поиграть вместе, если хочешь. Чонгук наклонился к Ёнмину, его взгляд был тёплым и дружелюбным. — Я тоже хочу поиграть с тобой, — сказал он с улыбкой. — Что у тебя за коллекция? Ёнмин радостно закивал, а глаза его заблестели. — Это машинки! У меня их целая коробка! — он начал перечислять марки, названия и свои любимые модели. Мина и Чонгук переглянулись, улыбнувшись. — Может, уже поедем домой и там ты покажешь Чонгуку свои машинки? — предложила Мина. — Плюс Чонгук хвастался, что может приготовить вкусный суп. — Да! — Ёнмин подпрыгнул от радости. — Я хочу суп! И поиграть! Чонгук и Мина возвращались домой, весело беседуя с Ёнмином. В автомобиле мальчик увлечённо рассказывал о своих любимых игрушечных машинках, а Чонгук, проявляя искренний интерес, задавал уточняющие вопросы. — Эта машина называется «Феррари», — говорил Ёнмин, показывая маленькую красную машинку. — Она самая быстрая в моей коллекции! — И правда, выглядит впечатляюще, — согласился Чонгук. — А ты знаешь, кто её производитель? — Конечно! — Ёнмин гордо поднял руку. — Это «Феррари Италия». Мина с теплотой наблюдала за тем, как легко Чонгук находит общий язык с её сыном, что вызывало чувство благодарности. — Спасибо, Чонгук, что так терпеливо слушаешь Ёнмина, — сказала она, когда они подъезжали к дому. — Он очень любит рассказывать о своих машинках. — Для меня это сплошное удовольствие, — ответил Чонгук, улыбаясь. — Он настоящий эксперт в этом деле.***
По прибытии домой Ёнмин сразу направился к своей коробке с игрушками, а взрослые проследовали по направлению к кухне. Но прежде чем выполнить свое обещание о вкусном супе, Чонгук присел на пол рядом с мальчиком. Тот как раз раскладывал машинки в ровный ряд. — Ого! Это у тебя целый автопарк? — с искренним интересом спросил Чонгук, беря в руки ярко‑красную машинку. — А эта гоночная? Тогда она должна ехать вот так… Он с весёлым гулом прокатил машинку по полу, изображая визг тормозов на поворотах. Ёнмин звонко рассмеялся и пустил навстречу жёлтую машинку — грузовик с грузом. Несколько минут они увлечённо устраивали гонки, даже придумали правила чемпионата и построили из кубиков гараж. Наконец, когда Ёнмин начал уставать, он улёгся на диван, обняв свою коробку с машинками. Чонгук взъерошил мальчику волосы, поцеловал в макушку и направился на кухню готовить суп, а Мина, наблюдая за его действиями, ощущала, как напряжение постепенно отступает, что было для неё самым главным. Чонгук и Мина переглянулись и улыбнулись друг другу. — Спасибо, Чонгук, — тихо сказала Мина, садясь рядом с ним. — Ты настоящий друг. Чонгук улыбнулся в ответ. — Для меня это не проблема. Рад был помочь. Чонгук уехал, пожелав спокойной ночи Ёнмину, который уже засыпал, прижимая к груди плюшевого мишку в своей кровати. Мина, чувствуя усталость после долгого дня, решила навести порядок в гостиной. Она аккуратно складывала машинки сына по местам, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить его. После ухода друга она успела переодеться в футболку Хёнджина и домашние шорты, а голове мелькали мысли о завтрашнем дне: выходной, сад для Ёнмина, уборка и просто возможность ничего не делать. Текущий вечер и следующий день обещали быть тихими и спокойными, но внезапно раздался звонок в дверь. Мина удивилась и пошла открывать, думая, что это Чонгук забыл что-то. Однако, открыв дверь, она замерла от неожиданности. Перед ней стояли семь человек, все как один злые. Сзади Чанбина стоял Чонин, который, увидев Мину, слегка сжал её плечо, пытаясь успокоить. — Ты могла сделать что угодно, — начал Чан, его голос дрожал от гнева. — Что угодно, Мина. Но этого мы не понимаем. Чан отодвинул девушку, стоявшую перед ним, и жестом пригласил всех войти. Мина почувствовала, как внутри неё поднимается волна страха и непонимания. Она стояла, не зная, что сказать или сделать, а руки начали дрожать. И тут же Мина потянулась закрыть дверь в детскую, чтобы не разбудить Ёнмина. — Что происходит? — наконец спросила она, пытаясь сохранить спокойствие. — Где мой ребенок? — холодно спросил Минхо, разуваясь и не обращая внимания на вопрос бывшей жены. Его взгляд был холодным и отстранённым. — В своей комнате, где ему ещё быть, — ответила Мина, стараясь не показать своего раздражения. — Вы, может быть, объясните, что вы все забыли у меня дома в одиннадцать вечера? Это уже переходит все границы. — Онни, — начала Кюрин, подходя ближе, её голос был полон сарказма. — Ты закрутила роман с Чонгуком? — Вы из-за этого сюда всей кучей пришли? — Мина закатила глаза и посмотрела на Минхо, её голос дрожал от злости. — Серьезно? Ты серьезно? Но Минхо не ответил, лишь прошел по коридору в комнату сына, не обращая внимания на остальных. — Отвечай, — грубо сказал Хёнджин, его лицо исказилось от гнева. — Джинни, — Мина не знала, что и сказать. За все года их дружбы он никогда не позволял себе так с ней разговаривать. — Нет. Мы просто общаемся. Между мной и Чонгуком ничего нет. Только дружба, и я не понимаю, почему это вас так задевает. — А нашей дружбы тебе мало? — не выдержал Феликс, его голос дрожал от обиды. — Вы пришли сюда для того, чтобы отчитать меня? — терпение Мины кончалось. — Когда у меня есть ребенок, вы отчитываете меня, как школьницу? Вы для этого сюда пришли? В этот момент Минхо вернулся в коридор с Ёнмином на руках, который хныкал из-за того, что его разбудили. Но лицо отца было непроницаемым, а голос холодным. — Забираю сына. Он тебе явно не нужен, — спокойно сказал он, а взгляд был полон решимости. — Ты что творишь? — Мина попыталась выхватить сына, её голос дрожал, а руки тряслись. — Мам! — Ёнмин проснулся и начал плакать, его голос был наполнен страхом. — Папа, отпусти! Я хочу к маме! Папа! — Отпусти, Мина, ты делаешь Ёнмину больно, — сказал Сынмин, прижимая её к себе, удерживая на месте. — Мама… мама! — Ёнмин тянулся к Мине, его слёзы капали на пол. — Папа, пусти. Чан, помоги… Бин-Бин! Рэён! — Он тянулся к Чэрён, которая сама потянулась, пытаясь остановить Минхо. Чонин, видя слёзы мальчика, не выдержал и подошел ближе, его руки дрожали. И тут не выдержала Мина. Она со всей силы дёрнулась, освобождаясь от Сынмина, отодвинула с силой Хёнджина, что тот в узком и без того коридоре ударился спиной. Её лицо исказилось от ярости, а глаза метали молнии. Воздух разрезал хлёсткий звук пощёчины. Минхо, не ожидая такой прыти, расслабил руки. Мина тут же схватила Ёнмина, который уже был готов упасть, и прижала его к себе. — Никогда, — тихо прошипела она, голос дрожал от гнева и боли. Она смотрела только на Минхо, и её глаза были полны решимости. — Ты слышишь меня? Никогда больше не смей трогать моего сына. А ты, — она повернулась к Хёнджину. Её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Вот кем ты видишь меня? Скажи мне, Хёнджин. За пять лет дружбы я тебе хоть раз дала усомниться хоть в чём-то? Какое ты имеешь право орать на меня? Вы все? После того, что я для всех сделала. Я всё для вас делала! Минхо замер, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло удивление. Он не ожидал такой реакции от Мины. Его взгляд опустился на Ёнмина, которого она крепко прижимала к себе. Ребёнок, всё ещё испуганный, всхлипывал у неё на руках. — Ты не имеешь права! — резко обратилась к нему Мина. — Ты не имеешь права приходить сюда и забирать его силой. Ты не имеешь права кричать на меня и обвинять в том, чего я не совершала. И ты не имеешь права быть таким безразличным к тому, как ты разрушаешь жизнь своего сына! Минхо молчал, его лицо оставалось холодным, но в глубине глаз что-то изменилось. — Сынмин, Чэрён, помогите мне с Ёнмином, — тихо сказал она, не глядя на Минхо. Сынмин и Чэрён переглянулись, затем подошли к Мине и аккуратно взяли Ёнмина из её рук. — Мина, — тихо сказала Кюрин, делая шаг вперёд. — Мы не хотели, чтобы так вышло. Мы просто хотели понять… — Понять что? — перебила её Мина, а голос звучал горько. — Что я должна оправдываться перед вами? Что я должна объяснять почему я общаюсь с Чонгуком? Почему я не могу быть счастлива? Кюрин опустила глаза, её лицо исказилось от стыда. — Мы не хотели тебя обидеть, — тихо сказала она. — Мы просто… мы переживаем за тебя. — Переживаете? — Уходите, — тихо сказала Мина, её голос дрожал от слёз. — Все уходите. Я больше не хочу вас видеть. Никто не стал спорить. Только Сынмин грустно улыбнулся, стараясь побыстрее покинуть дом, чтобы ещё больше не травмировать Мину и Ёнмина. Хёнджин уходил самый последний. — Мина… — начал парень, — Мне жаль. Прости. Мина подняла глаза, полные гнева и разочарования. — Уходи, Хёнджин. Я сейчас очень сильно зла на тебя. Не хочу ничего слышать. Ты прислушался к ревнивому человеку, который сам не знает, чего хочет. Хёнджин стоял около двери, его глаза выражали смесь боли и вины. — Да, Джинни, не смотри на меня так. Минхо такой. Ему не так важен в этой ситуации Ёнмин, как важно контролировать меня. Я уверена, что если бы вдруг так произошло и мы с тобой переспали, его бы не так задело как то, что я просто… просто, — повторилась она, — без секса или чего-то подобного общаюсь с Чонгуком... Это касается не только Минхо, но и в целом вас. Трахнула бы я Айена или Чанбина, мне вы слово бы не сказали. Мина отвернулась, её голос дрожал от эмоций. Хёнджин вышел из квартиры, чувствуя себя ещё более виноватым, чем когда-либо. Как только все незваные гости вышли на улицу, к Минхо подбежал Чан. Его глаза горели гневом, голос дрожал от ярости. — Ты что творишь, Минхо? Совсем уже с ума сошёл? Это твой сын, подумай, какую травму ты ему устроил! Ты хоть понимаешь, что делаешь? — Чан схватил Минхо за грудки, но его руки дрожали. — Чан, успокойся, — Чонин подбежал к ним, его лицо было искажено от боли. — Хён, успокойся, слышишь? Чанни-хён! Ты делаешь только хуже. — Ты видел, до чего ты довел Мину? — Чан продолжал кричать, его голос дрожал. — А про Ёнмина ты думал или ревность тебя ослепила? Она сейчас развернется, соберет вещи и уедет обратно в свою страну! И ты никогда не увидишь сына, Минхо! Никогда! — Она много думала о сыне? — Минхо шипел, его голос был полон ненависти. — Когда трахалась с Чонгуком? Ты думаешь, я не знаю? Ты думаешь, я слепой? — Чан, отпусти Минхо, — Хан подошел к ним, его голос был твердым, но в нем слышалась мольба. — Минхо, ты должен остановиться. Она же сказала, что они просто общались. Ты же сам это знаешь. — Я тоже с ней просто общался, — Минхо говорил тихо, но в его голосе чувствовалась горечь. — Когда она была с Чаном. Но как ты видишь, у нас с ней общий ребенок. — Замолчи, Минхо, — Чан схватил его за плечи, голос дрожал от гнева. — Ты не можешь так поступать! Ты не можешь разрушить свой мир! — А она может разрушить? — Минхо оттолкнул Чана, его голос был полон горечи. — Она не сможет забрать у меня сына! — Минхо, остановись, — Чонин подошел ближе, его лицо было искажено от боли. — Ты делаешь только хуже. Ты должен успокоиться. — Успокоиться? — Минхо рассмеялся, но его голос был холодным. — Успокоиться? Когда она предала меня? Когда она выбрала другого? Когда она разрушила всё, что у нас было? Я должен успокоиться? — Минхо, — Хан положил руку ему на плечо, голос был мягким, но в нем слышалось беспокойство. — У вас давно ничего не нет. Вы разошлись. Ты должен остановиться. Ты должен подумать о сыне. Чан прав. Она сейчас посмотрит на это и решит у ехать. — Ты сейчас же, — Начал Чан, смотря прямо на Минхо. — поднимешься к своей жене и сыну, — он пальцем указал на третий этаж. — и будешь слёзно умолять их простить тебя. Мне без разницы, как ты это сделаешь, но ты сделаешь так, чтобы она не уезжала. Я не хочу терять её ещё раз. Минхо кивнул и направился к подъезду. Его шаги были тяжелыми, а в груди сжимался ком. Он поднялся на третий этаж, его сердце билось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Перед дверью он остановился, сделал глубокий вдох и, собрав всю свою волю, постучал. Через несколько долгих минут дверь открылась, и на пороге появилась Мина. Её глаза были красными от слёз, лицо осунулось, а волосы были растрепаны. — По-моему, нам нужно поговорить, — сказал Минхо, стараясь говорить спокойно, хотя внутри его бушевала буря эмоций. — По-моему, ты должен уйти, — ответила она. — Мне нужно успокоить и уложить ребенка. Мина заметила на его щеке ярко-красный отпечаток от своей ладони. — Он всё ещё плачет? — спросил Минхо, стараясь не показать, насколько его беспокоит состояние сына. — А ты как думаешь? — ответила Мина, её голос был полон горечи. — Он сейчас пережил такой скандал… Минхо, мне правда нужно идти к нему. Прошу тебя, не усугубляй ситуацию ещё больше. Она протянула руку, легонько отталкивая его от двери. Минхо не отступил. Мина вздохнула и отступила на шаг, но не пригласила войти. Она опустила взгляд, затем снова посмотрела на него, будто решаясь. — Заходи, — сказала она, открывая дверь шире. Минхо вошел в квартиру, чувствуя, как напряжение в воздухе становится почти осязаемым. Он прошел мимо гостиной и оказался в спальне, где на кровати сидел Ёнмин. Мальчик выглядел испуганным и растерянным: его глаза были широко раскрыты, а губы дрожали. Когда он увидел, что за матерью зашел отец, то сильнее прижался к стенке кровати и заплакал. — Эй, милый. Тише, — Мина тут же села рядом с сыном и нежно обняла его. — Папа больше не напугает тебя. Всё хорошо, малыш. Минхо почувствовал, как внутри всё сжалось от боли. Он знал, что сделал больно не только Мине, но и их сыну. — Сынок, — тихо сказал Минхо, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Мин-Мин, это же я. Я больше не буду себя так вести. Не буду, сын. Я могу тебя обнять? — он протянул руки к ребенку, надеясь, что тот примет его объятия. Мальчик посмотрел на отца с недоверием, но всё же медленно отцепился от матери и аккуратно перетек в объятия отца. Минхо почувствовал, как его сердце наполнилось теплом, когда он прижал сына к себе. — Испугался? — тихо прошептал он на ухо Ёнмину. Мальчик слабо кивнул, и Минхо почувствовал. — Мама, — позвал Ёнмин и протянул руку. — Ты тоже обними меня. Мина обошла Минхо, садясь напротив, и обняла их обоих, устроив голову на плече парня. Она поглаживала сына по его кудрям, мальчик постепенно успокаивался в родительских руках. Причем обоих родителей. От Минхо пахло бергамотом и мятой. Мина мысленно улыбнулась, она ведь подарила ему эти духи перед самым расставанием. Пользуется. От этой информации стало даже тепло. Хотя она всё ещё была очень зла на него. — Мам, пап… — тихо начал Ёнмин. — Что, милый? — спросила Мина. — Я не хочу, чтобы вы ругались. — тихо произнес мальчик, выбираясь из рук отца. — Вы же мои мама и папа. Самые лучшие и крутые родители, которые только могут быть. Я хоть и маленький и много чего не понимаю, но я знаю, что вы оба у меня лучшие. Вот вы вроде взрослые, а ведете себя не хуже меня, — надулся мальчик. — Папа, ты мне всегда говоришь, чтобы я слушал маму и не обижал её. А сам? — Ёнмин упер руки в бока, сидя на кровати и смотря на ошалевших родителей. — А сам её обижаешь! Мама, вчера ты сказала, что папа кто угодно, но не дурак. А Феликс прав! Папа дурак. Старый дурак. — Минни, — Мина, стараясь не смеяться, тут же прикрыла рот сына ладонью. — Нельзя так говорить. — Стоп. Феликс сказал, что я дурак? — Минхо посмотрел на Мину. — Да. — вырвался Ёнмин. — И он прав. Я с ним согласен. Мама, ты не лучше папы, ругаешься и ругаешься с ним. Зачем? — малыш внимательно посмотрел на мать. — Если из-за меня, то вам не нужно ругаться, я вас обоих очень сильно люблю. — И кто только научил тебя так разговаривать? Никакого уважения к старшим. — усмехнулся Минхо и потянулся к сыну, обнимая его одной рукой. Вторую он завел за спину к Мине и тоже прижал к себе. — Я слышу здесь нотки Сынмина, — сказала Мина и приобняла Минхо. — Точно. — сказал Минхо. — А теперь, парень, тебе пора ложиться спать. — он посмотрел на Ёнмина, который и вправду уже клевал носом. — Мам, — мальчик повернулся к Мине. — пусть папа останется. Хочу, чтобы он завтра утром был тут, когда я проснусь. Можно? — он потянулся к чёлке Мины, убирая пряди, которые ему не нравятся. — Если папа захочет. — Понимая, что стресса и так достаточно на сегодня для их сына, Мина кивнула и поцеловала малыша в нос. — Па, ты останешься? — Ёнмин повернулся к Минхо. — Останусь. — спокойно ответил ему отец. — Всё, теперь ложись. Ёнмин лег, а Мина накрыла его одеялом. И потихоньку начала похлопывать ему по плечу, чтобы он быстрее уснул. Минхо же гладил по одеялу, чуть касаясь руки бывшей жены. — Мам, папа. Люблю вас. — сказал Ёнмин и сладко засопел. — А мы тебя. — тихо сказала Мина на русском. — Ты учишь его русскому? — тихо спросил Минхо. — Нет. — Мина покачала головой. — Но какие-то фразы он знает. За мной повторяет. Я говорю с ним на корейском. — А сама не забыла русский? — Минхо слабо улыбнулся и посмотрел в сторону сына. — Стараюсь не забывать. Часто думаю на русском. — она пожала плечами. — Ты о моем родном языке поговорить хотел? Если да, то мы можем продолжить, но если всё-таки ты хочешь обсудить сегодняшний день, то пойдем на кухню, я хоть чай нам сделаю. — она встала и потихоньку вышла из комнаты. В коридоре был бардак: куртки сброшены с вешалок, валялись кисточки, обувь, колпачки от косметики. Мина тяжело вздохнула, вспоминая о завтрашних планах на безмятежный выходной. Она наклонилась, поднимая куртки и вешая их обратно. Минхо решил помочь и стал расставлять обувь по местам. Оголенные ноги бывшей жены привлекали внимание и очень сильно отвлекали. Но он не без усилий отвел взгляд, поднимая раскиданные вещи. Ни с того ни с сего Мина, поднимая очередную кисточку, горько заплакала. Стало так грустно от всего, что здесь произошло. — Господи. — Она уселась прямо на пол по-турецки и приложила руку ко лбу. — Минхо. Ты же мог просто поговорить со мной. Зачем было устраивать всё это? — она всплеснула руками, указывая на весь бардак коридора. — Мина. — Минхо аккуратно присел рядом с ней на корточки, беря её голову. — Посмотри на меня. — девушка подняла взгляд, встречаясь с его глазами. — Я виноват, я сглупил. Милая. — он начал вытирать её слезы руками. — Боже, какой же я идиот. — он тут же прижал её к себе. — Прости, прости меня. За всё. За то, что ушел, за то, что оставил одну в трудный период. Прости. Я виноват перед тобой, даже не перед сыном, а перед тобой. — Мина гуще разрыдалась. — Прости за сегодня. — Ты… — задыхалась от слез девушка. — Ты встречался год с той визажисткой. Год! Просто взял и начал встречаться с ней. Я не подала на развод. — она легко ударила его по плечу. — Я до сих пор твоя жена. И тогда ей была. Ничего тебе не говорила. Не устраивала таких сцен, и даже не запрещала видеться тебе с Ёнмином. А сейчас, когда я просто общаюсь с человеком... Просто... Ты тут же настроил наших против меня, приехал вместе с ними, начал забирать сына. Минхо. — она подняла глаза на мужа. — скажи мне, разве я заслуживаю такого отношения к себе? И знаешь, что самое смешное и обидное? Что если бы это был кто-то из наших, тот же Сынмин или Джисон, тебя бы это не так цепляло как то, что я общаюсь именно с Чонгуком. — Мина. — он прижал её к себе ещё сильней. — Я знаю. Я идиот. — Я ненавижу тебя. Ли Минхо. — тихо сказала девушка. — Ненавижу за то, что люблю тебя. Ненавижу, потому что ты бросил меня, потому ты пошел дальше, а мне не даёшь двигаться дальше. Я жалею о дне, когда влюбилась в тебя. — Не говори так. — он чуть отодвинулся, чтобы заглянуть ей в глаза. — Родная, я уже что раз пожалел, что ушел тогда. Я каждый день виню себя за то, что отпустил тебя. Слышишь? Ты самая невероятная женщина, которую я встречал. Ты родила мне сына. Ты мать моего ребенка. Мина ничего не ответила, она смотрела на человека, которого любила, которому могла простить многие вещи. Он сидел перед ней такой открытый, беззащитный, с всё ещё красным следом от её руки на щеке. Это был её муж, это был её Минхо, отец её ребёнка. Но в тоже время он был таким чужим, далёким, недоступным. Он говорил такие слова, которые она хотела услышать до появления Чонгука в её жизни. До того, как она захотела дать самой себе шанс. Возможно, она завтра будет винить себя за то, что сейчас собирается сделать... Не возможно, а будет. Будет очень долго. До головных болей, до кровоточащих губ, которые она будет грызть. До ночных истерик. Но разве этот момент не стоит этого? Всё ещё молча, ведомая желанием, она подрывается на колени, прижимая к себе мужа, и целует в губы. Неважно, ответит он или нет, будет ли она себя завтра казнить морально за это. Главное, что сейчас она делает то, что действительно хочет. Хватило секунды. Секунды, чтобы ответить ей. Одна его рука ложится на затылок, а вторая на подбородок, притягивая ближе, сильнее. Чтобы не убежала. Он отвечает ей, отвечает с таким упорством, как будто не было всего того ужаса, что он натворил. Отвечает, как будто в первый раз целует её. Такая правильная, такая родная. Такая нужная. Она его женщина. Была, есть и будет всегда. Сколько не беги, все дороги ведут только к ней. Сколько женщин было после? Он не считал. Их было достаточно, все на одно лицо. Одной рукой сжимает её бедро — такая мягкая и горячая кожа, скрываемая лишь короткими шортами. Второй прижимает к себе за поясницу, заставляя выгибать спину и ни на сантиметр не отдаляться от своего тела. Она дрожала, теряясь в частых вздохах, целиком и полностью отдавалась его ласкам, никак не препятствуя. — Это ничего не меняет между нами. — сказала она, чуть отодвигаясь, чтобы расстегнуть его рубашку. Руки не слушались, дрожали. — Ничего. — Он кивнул, сильнее хватая за бедра и прижимая к себе.
