Сандал и ваниль

      Шейн обожал сандал, древесный аромат сводил его с ума. Это ощущалось чем-то тёплым и почему-то всегда напоминало ему о детстве и особенно о Рождестве, когда всё вокруг пахло чем-то древесным, тёплым и уютным. И, как назло, сандалом пах его главный противник в жизни и на льду — Илья Розанов.       Они встречались раз за разом на льду, желая буквально уничтожить друг друга. Но это скорее пытался сделать только Илья. Ведь уже через пару совместных матчей Шейн понял, что ощущает что-то странное, что абсолютно точно не похоже на ненависть и желание размазать своего соперника на арене. Холландер не мог понять до конца это чувство. И это ужасно его бесило. Зато не мешало играть, а лишь создавало ещё более ожесточённое соперничество на льду.       Их противостояние было буквально легендарным. Все спортивные СМИ, соцсети и сами хоккейные фанаты обсуждали постоянно, кажется, только Розанова и Холландера. Ни один их совместный матч никогда не проходил спокойно, всегда это было жарко и с миллионами искр. Арена гудела, фанаты сходили с ума.       Шейн, как ему казалось, абсолютно точно ненавидел своего главного соперника: Илья был излишне самоуверенный и дерзкий, вечно грубый на льду, он часто пренебрегал правилами и играл действительно жёстко. Но почему-то, когда Розанов раз за разом буквально вжимал Шейна в бортик на хоккейной арене, капитан Монреаля только лишь заводился. И заводился не от злости, а от возбуждения и желания, которые появлялись словно из ниоткуда. Да, его многое бесило в этом наглом русском парне, но одно всё же было в нём прекрасно — его запах. Холландер буквально с ума сходил от этого насыщенного и даже немного горьковатого сандалового аромата, что исходил от Розанова. Иногда Шейн ловил себя на странном и ужасном желании буквально опуститься на колени перед этим горячим альфой, но тут же гнал эти мысли, ведь это было просто недопустимо и возмутительно. В хоккее не очень ценили отношения между игроками, а особенно между такими серьёзными соперниками. Хоть в хоккей играли достаточно много омег, данный спорт всё-таки считался предназначенным больше для игроков-альф, к тому же он довольно осуждал отношения между мужчинами. В мире с этим всё было в порядке, но хоккей был полон ужасных стигм и предрассудков из прошлого. Да, после публичного признания в своей ориентации капитана «Нью-Йорк Адмиралс» Скотта Хантера отношение к таким людям и таким парам стало немного полегче. Но всё-таки за подобное можно было поймать огромную волну осуждения, особенно когда ты успешный игрок с хорошими перспективами. Поэтому Шейн не мог себе даже позволить думать о чём-то таком.       Но инстинкты оказались сильнее любой ненависти или её отрицания. Ледяная стена между Розановым и Холландером, кажется, оказалась слишком хрупкой, ведь разбилась и рухнула она после очередного их совместного матча абсолютно случайно. Они столкнулись в пустой почти тёмной арене, когда все игроки и зрители разошлись. По какой-то случайности остались только они вдвоём. Они стояли в длинном и довольно просторном коридоре, но всё это пространство вдруг наполнилось ароматом сандала. Шейн готов был сойти с ума. Он уже который сезон буквально мечтал, чтобы Илья его трахнул. Даже не занялся сексом, нет, именно трахнул. Приближалась течка, поэтому Холландер совсем сходил с ума и уже едва держался на ногах и в здравом рассудке в присутствии своего главного соперника.       Они остановились и смотрели друг на друга почти минуту. Шейн тяжело дышал и облизывал пересохшие губы. Розанов какого-то чёрта стоял перед ним ещё и без футболки. Наверное, после душа. И Шейн благодарил всех богов, что Илье хватило мозгов сейчас стоять в джинсах, а не в полотенце или уж совсем обнажённым, ведь тот явно мог. Розанов же вёл себя абсолютно спокойно, но с каким-то вызовом смотрел на Шейна, явно показывая своё превосходство. Бостон сегодня, кстати, одержал очередную победу. Илья был настолько невозмутим, что Шейн никогда бы не догадался, что сам Розанов безумно хочет ровно того же, что и он. В глазах Ильи абсолютно не читалось, что он сам уже который сезон сходил с ума от запаха Шейна. Холландер пах ванилью и чем-то безумно сладким. Илье иногда казалось, что Шейн это буквально какой-то ванильный пломбир с кучей таких же ванильных сладких зефирок. Да, омеги всегда пахли довольно сладко, но Илью обычно настолько сладкие запахи не привлекали и даже отталкивали. Но не Шейн. Канадец какого-то чёрта своей сладостью попал ему прямо в сердце.       Шейн сам не понял как это случилось, но в один момент он уже был прижат к стене в коридоре, а губы Розанова накрыли его губы. Он грубо протолкнул язык ему прямо в рот, увлекая в страстный и жаркий поцелуй. Ещё более жаркий, чем их соперничество на льду. И почему-то Холландер даже не думал сопротивляться. Он просто обмяк в его руках, которые уже собственнически гуляли по его телу. Шейн не мог поверить. Он ведь так давно тайно мечтал об этом.       Как это вообще случилось? Он не понял. Не понял толком и Илья. Но эту ночь они оба провели в квартире Шейна. Сбылись самые невероятные мечты Шейна. А приближающаяся течка делала его запах особо сладким, отчего у Ильи просто сносило голову. Это был первый раз Холландера с парнем. И это было так... Идеально. Он был омегой, но всё равно пытался иногда встречаться с девушками и даже спать с ними. Но всё вообще было не то. Однажды он даже состоял в отношениях с невероятной красавицей и актрисой Роуз Лэндри, о которой мечтал буквально каждый парень на этой планете. Но даже тогда у Шейна ничего не вышло. Они занимались сексом, но это было ужасно и очень стыдно. С Розановым всё было иначе. Шейну было настолько хорошо, что он первый раз кончил, едва Илья коснулся его члена рукой. Илья тогда лишь победно улыбнулся, довольный собой и реакцией тела Холландера на него. И тогда они оба поняли насколько они идеальные партнёры. Про отношения и речи не шло. Но вот встречи ради секса продолжились, причём очень часто. А потом они сами не заметили, что просто секс перерос в настоящие полноценные отношения. Совсем скоро два главных соперника уже не просто встречались, но и жили вместе.       

***

      Обычно все рекламные контракты перепадали Шейну, но в этот раз на съёмку пригласили Илью. Съёмки проходили в другом городе, куда Илья отправлялся очень нехотя, не желая оставлять любимого одного дома. Параллельно с работой было ещё несколько мероприятий и интервью, из-за чего Розанова не было дома целую неделю. Он ужасно скучал по своему омеге, с которым они только недавно расписались, постоянно звонил и писал ему сообщения. Только вот Шейн отвечал как-то коротко и вообще через раз, в какой-то день он вообще не отвечал до самого вечера. Илью это немного напрягало, ведь он точно знал, что Шейн сейчас не занят, а тренировок, игр и каких-то съёмок у него нет в этот период. Розанов сразу понял, что что-то здесь не так.       Когда он вернулся домой, это чувство только усилилось. Шейн его встречал не радостный и весёлый, а какой-то замученный и ужасно бледный. Это было на него не похоже. Он даже как-то лениво потянулся к Илье, когда тот захотел его обнять. И тут альфу словно током пробило, он почти тут же отмахнулся от своего омеги, не понимая в чём дело. Что-то было не так. Илья почти минуту смотрел на Шейна и ничего не говорил, пытаясь понять причину. И наконец-то до него дошло — запах. У Шейна изменился запах, он стал ещё более сладким. Да, от Холландера и так всегда пахло сладкой ванилью, но сейчас всё было иначе. Словно аромат стал более сладким, даже каким-то чересчур приторным.       Запах у омеги мог измениться только в двух случаях. Но Илья сразу же выбросил из своей головы первый вариант, поскольку изменить Шейн ему уж точно никак не мог, к тому же тогда бы он пах, как другой альфа, с которым и случилась эта измена. И тогда он сразу же задумался о втором варианте. Чаще всего запах у омег менялся в связи с беременностью, иногда становясь просто чуть слаще, а иногда изменяясь совсем до неузнаваемости. И Илья вдруг как-то глупо улыбнулся, начиная разглядывать Шейна, пытаясь найти в нём хоть какой-то намёк на возможную беременность. Но кроме усталых красных глаз и ужасно бледного лица ничего странного в его омеге не было.       — И какой срок? — прямо спросил Илья.       — Что? — Шейн не понял о чём говорит Илья и чуть нахмурился. Розанов усмехнулся и взглядом указал на живот Шейна. Холландер проследил за его взглядом, опустил голову, немного подумал и тут же посмотрел серьёзно на Илью. — Боже, нет. Нет, точно нет. Никакой беременности, расслабься.       — А что тогда с твоим запахом? Как ты это объяснишь? Ты пахнешь иначе. Я что-то слабо верю, что ты изменил мне с кондитером в пекарне или вроде того, — Илья рассмеялся, подошёл ближе к Шейну и, притянув его к себе за талию, поцеловал в щёку.       — Запах изменился? Чёрт, я думал, мне показалось... — Шейн тут же начал стыдливо отводить взгляд. — Меня на днях буквально тошнило из-за того, что я ощущал вокруг себя какой-то ужасно приторный запах. Словно меня всего сахарной пудрой обсыпали, а потом окунули в чан с пломбиром.       — Примерно так ты и пахнешь, — Розанов чуть усмехнулся и, наклонившись ближе, слегка укусил мочку уха Шейна. — Чертовски сладкий...       — Но это же не значит, что у нас будет ребёнок, — Холландер покосился на Илью, который уже мысленно, кажется, представлял себе план детской комнаты. — Да и с чего ему вдруг быть? Мы же не планировали.       — Холландер, ты серьёзно? Мы буквально не предохранялись после свадьбы ни разу. Или ты забыл как дети появляются?       — Чёрт... — Шейн выдохнул, опуская голову на плечо Ильи. Розанов осторожно приподнял его за подбородок и заставил посмотреть на себя.       — Кроме тошноты что-то было ещё?       — Не знаю, нормально всё было. Наверное. Хотя, когда ты уехал на съёмки, я всю неделю валялся в постели и не мог встать. Слабость какая-то была. Может, простудился?       — Всё с тобой ясно, Холландер. Тесты есть дома? — Розанов говорил серьёзно, но мягко. Шейн кивнул. — Тогда иди проверь, а завтра сходим к врачу.       — А если всё подтвердится? — омега посмотрел на своего альфу так, словно этот ребёнок разрушил бы все их планы на жизнь. Шейн почему-то очень боялся. Только вот Илья вообще не понимал этого страха в его глазах.       — Если всё подтвердится, значит, заменим твои тренировки на ленивую скучную йогу, а вместо хоккейной формы будешь носить мои худи.       — Я и так из них не вылажу последнюю неделю, — чуть улыбнулся Шейн. — С ума был готов сойти без твоего запаха рядом. Думал, что умру просто.       — Тогда всё ясно и без тестов. Но для верности всё-таки сделай, — Илья осторожно и как-то особенно нежно поцеловал омегу в лоб. — А завтра сходим к врачу. Вместе. Ладно?       — Ладно.       После четырёх положительных тестов уже точно сложно было в чём-то сомневаться, но утром следующего дня Шейн и Илья всё равно были в кабинете у врача. Вместе, как и обещал Розанов. Конечно, всё подтвердилось. Шейн только молился, чтобы это была не двойня, как когда-то у Хейдена с Джеки, ведь это было бы ужасно сложно. Но врач после ультразвукового исследования убедил и успокоил Шейна, что плод точно один. Хотя, Шейну ужасно не нравилось, когда их ребёнка называли плодом, ведь для него это уже был самый настоящий ребёнок. И ребёнок этот, как оказалось, уже целых шесть недель жил внутри него.       С того визита к врачу изменилось всё. Илья стал настолько заботливым и осторожным к своему омеге, что Шейна это иногда даже пугало. Родителям и друзьям они пока решили не говорить, но перед тренером пришлось объясниться, ведь Шейну теперь категорически нельзя было тренироваться и играть. Играли Шейн и Илья после свадьбы теперь вместе за команду Оттавы, оставив Монреаль и Бостон. Для Холландера это всё стало просто ударом, он не знал как расстаться с хоккеем на такой длительный срок... Он хотел хотя бы немного кататься у бортика во время тренировок, но Илья запретил ему даже вставать на коньки. Из-за этого было много споров, ссор, обид и слёз Шейна. Но пришлось смириться, ведь он был согласен со своим альфой в том, что на льду можно навредить ребёнку абсолютно любым способом.

***

      Илья сразу сказал, что ему абсолютно всё равно кто у них родится. И Шейн был рад, что у его альфы такая позиция. Но он не знал, что в глубине души Розанов просто мечтал стать отцом именно для девочки. Хотя, наверное, это стало понятно ровно в тот момент, когда на УЗИ врач с полной уверенностью объявил будущим родителям, что они ждут именно дочь: Илья радостно вскрикнул, подпрыгнул на месте, обнял и поцеловал несколько раз своего омегу, а потом даже обнял самого врача. Тут абсолютно всем стало ясно, что Илья Розанов безумно счастлив. И Шейну стало особенно тепло от этого. Он точно не ожидал такой реакции, но был чертовски доволен. Он сам очень надеялся на девочку, хоть и не говорил Илье. Омега был уверен, что с девочкой ему будет проще найти общий язык и её будет проще воспитывать. Но он упускал одну маленькую деталь: это всё ещё был ребёнок Ильи Розанова, который абсолютно точно унаследует его характер.       Когда они приехали домой после клиники, Илья готов был носить Шейна на руках. Причём буквально. Но Холландер вовремя его тормозил. Зато в другом тормозить он его не мог и не собирался. Они почти сразу же начали выбирать имя для их малышки. Они пока не знали какое оно будет, но оба точно были уверены в том, что это должно быть что-то особенное.       Шейн и Илья улеглись в гостиной перед телевизором. Точнее Илья просто сидел, а Шейн развалился на весь диван, уложив голову Илье на колени, и смотрел на него снизу вверх. Илья лениво перебирал пальцами волосы омеги, а рядом с ними улеглась Аня. Собака сначала тихонько лежала где-то в ногах у Шейна, а потом забралась повыше, уложив передние лапы ему на живот, кажется, понимая, что там внутри точно кто-то или что-то есть. В последнее время живот омеги как раз немного подрос и стал заметно выделяться. И такой компанией они смотрели какое-то дурацкое реалити-шоу, суть которого даже не совсем была понятна. Илья хотел по традиции включить хоккей, но Шейн настоял на этом чёртовом шоу. Илье пришлось просто сдаться и согласиться, ведь он понимал, что сейчас спорить с мужем бесполезно, нельзя, да и вообще опасно для жизни. Холландер последнее время вообще подсел на такие программы, его было просто не оторвать от телевизора. Розанов понимал, что омега явно просто скучает без хоккея и ищет чем заполнить пустоту. И он правда не возражал.       Но в этот раз очередное типичное реалити о чьей-то любви шло просто фоном, ведь Илья с Шейном уже почти час выбирали имя для своей дочери. И, кажется, финального варианта всё ещё не было. Совсем. Аня всё ещё валялась возле живота Шейна, пытаясь что-то там прощупать лапами и вынюхать. Но у неё тоже всё было как-то безуспешно. Зато рядом с омегой было очень тепло и уютно.       — Давай назовём её Лили и всё, — Розанов лениво зевнул и запустил руку в свои кудри. Он уже действительно устал. Ему казалось, что выбрать имя ребёнку это дело пяти минут. Но как же он ошибался. Хотелось уже поскорее с этим покончить.       — Розанов, ты издеваешься? — Шейн обиженно ударил Илью кулаком куда-то в грудь, причём довольно сильно. — Это было твоё имя, когда мы тайно от всех трахались. Я не хочу, чтобы нашу дочь звали так. Я буду звать её и вспоминать это. Боже, Илья, нет. Это гадко... И очень неправильно.       — Опять ты из себя святого и непорочного строишь, — альфа с лёгкой усмешкой закатил глаза. — Шейн, ты не забывай, что мы ребёнка сделали ровно при таких же обстоятельствах, когда трахались.       — Это ещё не повод так её называть. И почему именно Лили тогда? Почему не Джейн, например?       — Джейн это скучно.       — Скучно? Роз, ты сам дал мне это имя. Забыл?       — Ты скучный и имя скучное, всё честно, — спокойно ответил Илья, но тут же получил очередной удар кулаком, только теперь по руке. Ещё и Аня подала голос, словно была на стороне Шейна. — Хорошо, если не Лили и не Джейн, тогда предложи свой вариант. Мы уже столько имён за сегодня перебрали, у меня голова идёт кругом...       — Ну, не знаю. Если честно, я бы хотел назвать её Ирина, — Шейн чуть отвлёкся на собаку, которая прямо сейчас хотела, чтобы ей срочно почесали ухо. Поэтому омега не сразу заметил как резко изменился Илья в лице: улыбка пропала, он нахмурился и смотрел куда-то в сторону. Когда Шейн понял, что долго не слышит голоса Ильи, он посмотрел на него. Заметив состояние Розанова, Холландер коснулся его руки, желая привлечь внимание. — Ты чего, Илья? Что-то не так? Я думал, тебе приятно будет... Мы бы продлили память о твоей матери через нашу дочь. Это же здорово, разве нет?       — Нет, — сухо ответил Илья, а его голос звучал сейчас чересчур низко и грубо. Шейн даже как-то напрягся, не понимая чем так обидел Илью. Ему казалось, что альфе правда должна понравиться эта идея.       — Но почему?       — Называть ребёнка в честь умершего родственника это... — Илья ненадолго замолчал, словно ему было тяжело говорить. Он чуть махнул головой. Шейн не понимал всё ещё ничего. А потом Розанов всё-таки повернулся снова к Шейну, и Холландер увидел в глазах любимого супруга слёзы. Он не плакал, нет, но в глазах стояли слёзы, которые Илья пытался скрыть. — Это плохая примета в России. Не надо, Шейн.       — Боже, Илья, я же не знал. Прости. И много у вас ещё таких странных примет?       — Достаточно, — Илья усмехнулся и быстро вытер слёзы. Не хотелось быть слабым перед Шейном, но любые воспоминания о матери всегда вызывали у него волну эмоций и мысленно возвращали в тот самый день, когда он нашёл её в комнате с пустой упаковкой снотворного.       — Прости, прости, прости, — быстро проговорил омега и осторожно погладил Илью по руке. — Я не хотел тебя как-то обидеть. Наоборот, я думал, что тебе будет приятно. Я же знаю как для тебя важна эта тема...       — Всё хорошо, Шейн, правда, — Розанов ещё раз быстро смахнул слёзы и наклонился вниз, чтобы поцеловать мужа и показать ему, что всё правда в порядке. — Я безумно ценю это. Для меня действительно очень важно и приятно понимать, что ты так ценишь мою память о маме. Она...       — Была замечательной, да? — закончил Шейн за Илью, чувствуя, что голос того срывается. Розанов расплылся в улыбке.       — Да. Она была лучшей. И, я уверен, что она бы полюбила тебя. Ты бы очень ей понравился. Она бы точно одобрила мой выбор. Я бы так хотел вас познакомить...       — Я знаю, родной. Мне тоже ужасно жаль, что я не могу с ней познакомиться. Но я точно знаю о ней самое главное: она родила и воспитала самого лучшего парня на свете. И теперь этот парень является моим мужем и отцом нашей дочери. И я безумно благодарен Ирине за это, — Шейн потянулся рукой вверх и очень осторожно коснулся пальцами крестика на шее Ильи. Розанов накрыл своей рукой пальцы Шейна.       — Спасибо... — очень тихо прошептал Илья, благодаря то ли Шейна, то ли маму. Возможно, обоих сразу.       — Я, кажется, выбрал имя, — сказал вдруг Шейн, желая разрядить обстановку.       — Ирина под запретом, — напомнил Розанов.       — Я помню. Давай назовём её Лили.       — Но пять минут назад ты был категорически против. Что вдруг изменилось?       — Не знаю. Мне просто очень нравится это имя. Оно красивое, милое, короткое. А ещё связано с твоим и вообще похоже на твоё. Илья, Лили... Так созвучно.       — Ты уверен? А дурацкие ассоциации не будут тебя потом преследовать всю жизнь?       — Ассоциации это мои проблемы, я как-нибудь справлюсь. А имя и правда красивое. Я хочу, чтобы нашу дочь звали именно так.       — Точно? — Илья вопросительно посмотрел на мужа. Он уже готов был взять телефон и записать на видео согласие Шейна на всякий случай, чтобы чуть что у него были доказательства, если вдруг омега снова передумает. Но Розанов заметил, что Шейн вдруг резко изменился в лице и стал выглядеть ужасно напуганным. Холландер приложил сначала одну руку к животу, а потом и другую тут же. Аня отползла куда-то в сторону и прижала ушки, словно тоже ощущала что-то не то. — Боже, Шейн, что такое? Больно? Что-то с малышкой?       — Да, — коротко ответил Шейн, чем вызвал у Ильи настоящую панику. Розанов уже действительно потянулся за телефоном и собирался вызывать врачей. — Она толкнулась.       — Толкнулась? Это плохо? — Илья всё ещё был в панике. Ему казалось, что происходит что-то плохое.       — Придурок, — Шейн расслабленно выдохнул и, схватив руку Ильи, уложил её на свой живот. Секунд десять ничего не происходило, а потом Розанов отчётливо ощутил лёгкий удар под своей ладонью. Это был довольно слабый пинок, но он точно был. Это была их дочь. Прямо сейчас. Здесь.       — С ума сойти, она правда толкнулась.       — Первый раз... — абсолютно зачарованно проговорил Шейн и начал быстро двигать рукой по животу, пытаясь ощутить это снова ещё хотя бы раз. Но, кажется, это была разовая акция. — Наверное, ей просто понравилось имя. Она тоже хочет, чтобы её звали Лили.       — Значит, решено? — Илья выдохнул и улыбнулся. Он наклонился и поцеловал Шейна, после чего погладил его живот. Очень осторожно, бережно, с любовью. — Ну, привет, Лили.       — Привет, Лили, — тихонько повторил омега. Аня в этот момент снова подала голос и улеглась Шейну прямо на живот, вызвав смех у своих хозяев. — Даже Аня утвердила имя. Теперь всё официально.       — Когда-то это было моим тайным именем, чтобы иметь возможность потрахаться, а теперь так будут звать мою дочь. С ума сойти! — Илья всё-таки не смог сдержаться и снова упомянул острую тему, пытаясь подавить смех. И тут же Шейн довольно больно ударил его маленькой подушкой, которая лежала рядом.       — Розанов! Если ещё хоть раз напомнишь мне об этой ситуации... — Шейн говорил медленно и тяжело дышал, грозно глядя на Илью. Альфа поймал себя на мысли, что Шейн за столько лет отношений, кажется, перенял у него тот самый угрожающий славянский взгляд. И он едва сдержался, чтобы не засмеяться, осознавая это. Шейн снова ударил его подушкой, а Аня просто спрыгнула с дивана и убежала куда подальше от этого кошмара. Зато теперь у малышки Шейна и Ильи было имя. И это, кажется, главное. Оставалось надеяться, что она никогда не узнает историю своего красивого и прекрасного имени.

***

      Уже несколько недель Илья и Шейн знали, что ждут именно девочку. У этой девочки уже даже было имя — Лили. Но Шейн всё равно чертовски горел идеей о том, что они должны провести гендер-пати. Илья не понимал смысла, ведь всё уже было известно. Только вот Холландера было не переубедить, он хотел сделать праздник для самых близких, где они бы могли наконец-то объявить всё официально. Спорить с беременным омегой было опасно в первую очередь для себя, поэтому Розанов просто послушно согласился.       Чтобы не устраивать из этого какую-то масштабную тусовку, Илья сказал, что они должны организовать праздник в ближайшие выходные. Шейн был рад и этому, поэтому оставшееся время он буквально летал между закупкой украшений и выбором торта. Илье было приятно видеть, что его омега снова такой активный и чем-то действительно заинтересованный, ведь из-за вынужденного декрета он немного погас. Теперь он снова чувствовал себя нужым и важным, занимаясь организацией гендер-пати. Розанов даже не смел вмешиваться, чтобы всё было исключительно так, как хочет его любимый супруг. Илья даже согласился на малиновую начинку в торте, хотя сам почти что ненавидел малину. Зато малину обожал Шейн в последние пару месяцев, поэтому перечить ему точно не стоило.       Праздник действительно получился скромным и для самых близких: пришли Юна и Дэвид, Роуз со Светланой почему-то приехали на одной машине, Пайки пришли вдвоём без детей, заглянули ещё пару ребят из команды Оттавы. Илья хотел ещё позвать Скотта Хантера и его супруга Кипа, но оказалось, что эти двое тоже ждут пополнение в семье, поэтому Розанов и Холландер даже не обиделись, а только поздравили друзей и пожелали удачи. Шейн и Илья даже не звали никакого фотографа. Хотелось, чтобы это был день действительно для самых близких. Конечно, на данном празднике была и Аня как самый первый и главный ребёнок в семье Ильи и Шейна.       Вечеринка проходила на заднем дворе коттеджа. Играла негромкая спокойная музыка, вокруг было полно тематических украшений для гендер-пати в розовых и голубых цветах, на нескольких столах стояло немного закусок и исключительно безалкогольных напитков, гости общались между собой, а Илья был занят приготовлением небольших бургеров, которые когда-то ему тут же готовил Шейн, что было даже символично. Это не было похоже на какой-то официальный и важный праздник, это была встреча близких людей, которых здесь собрала действительно важная новость.       Роуз ходила с небольшой коробочкой, куда собирала записки от гостей с предположениями о том кого же всё-таки ждут будущие родители. Светлана бегала за ней хвостиком и снимала всё на видео: что-то для личного архива, а что-то для соцсетей на тот случай, когда парни решат поделиться со всеми новостью в сети. Шейн в какой-то момент заметил, что Роуз и Светлана буквально весь день проводили вместе и вообще приехали сюда вместе, что было страннно, ведь до этого они вообще редко виделись и никогда особо не общались. Но вскоре от странных мыслей его отвлёк Хейден, который решил, что пришла пора дарить подарки.       — Окей, и что ты нам даришь? — Розанов как-то с недоверием уставился на Пайка, приобнимая Шейна за поясницу и притягивая к себе. Омега как-то сразу тоже ничего не понял, ведь у Хейдена в руках не было никаких коробок, а рядом с ним тоже не было чего-то, что можно было принять за подарок.       — Вообще-то я дарю вам самый важный и нужный подарок. Я опытный отец, вы же знаете, — гордо произнёс Пайк, а Илья лишь громко цокнул языком и закатил глаза. Хейден бесил как никогда сильно и хотелось его поскорее выставить отсюда, но только ради Шейна Розанов терпел его присутствие здесь.       — Опытный отец, ты нас уже утомил, — Илья показательно и чересчур театрально зевнул.       — Окей, давайте к сути. Я дарю вам годовой запас подгузников.       — Очень мило, Пайк, но что-то я тут ничего похожего не наблюдаю, — Розанов усмехнулся и рукой обвёл территорию заднего двора.       — Вам всё привезут завтра. Я немного не рассчитал с доставкой... — Хейден почесал голову и немного отвёл взгляд. — Но там правда их много, на разный возраст и размеры. Это реально самая нужная вещь, Джеки не даст соврать.       — Если честно, да, — жена Хейдена улыбнулась и протянула Шейну небольшую игрушку в виде мишки. — А это от меня лично. Это игрушка с белым шумом, чтобы ваш малыш лучше засыпал.       — О, Джеки, спасибо. Это очень мило, — Холландер улыбнулся и обнял Джеки. Они дружили не меньше, чем с Хейденом. А в последнее время они стали общаться ещё больше на тему беременности и детей. Спрашивать что-то у мамы было немного неловко, лезть в интернет не хотелось, а жена Пайка была отличным сборником ответов на все вопросы, ведь опыта у неё было полно.       Остальные гости решили последовать примеру Пайка и тоже вручить свои подарки. Первыми были Роуз и Светлана. Они вместе подарили от себя Шейну сертификат на посещения спа-салона, чтобы он мог расслабиться и отдохнуть, когда ему это будет нужно после рождения ребёнка. Сертификат был действителен ближайший год, поэтому омега сам мог выбрать нужный момент. В дополнение к этому подарку они подарили ещё и специальную подушку для беременных, чтобы Шейну было удобнее спать по ночам, ведь его живот уже довольно подрос. Девушки сказали, что оставили подушку в гостиной коттеджа, не став тащить её на задний двор. Холландер очень обрадовался и поблагодарил девушек, хотя снова обратил внимание, что даже подарок они почему-то дарили совместный, что было странно. Он даже хотел спросить у них об этом, но тут на Шейна буквально налетела Юна с объятиями. Она, кажется, минут десять в очередной раз поздравляла своих любимых мальчиков с будущим пополнением и говорила как сильно их любит. Дэвид лишь стоял рядом и иногда кивал в знак согласия, будучи немногословным, как и всегда. Холландеры подарили коробку с вещами для будущего малыша, в которой было много всего от бутылочек и сосок до нескольких наборов одежды. Подарок был действительно нужным и полезным, ведь будущие родители ещё почти ничего не покупали для ребёнка. Дальше были парни из команды, которые подарили довольно скромный, но очень милый подарок — это был маленький костюмчик для малыша в цветах команды Оттавы с надписью Hollanov и цифрой 1 на спине. Этот подарок, пожалуй, растрогал Шейна больше всего. Даже суровый вечно Илья был рад и улыбнулся. Это было действительно мило. Было приятно знать и видеть, что команда, их вторая семья, так их поддерживает. Ещё парни получили коробку через курьера с видеоняней внутри — это был небольшой подарок от Скотта и Кипа, которые не смогли присутствовать на празднике. Свой подарок был даже у Ани, которая в зубах притащила несколько цветов. На территории коттеджа таких цветов точно не было, что значило лишь то, что Аня где-то погуляла и стащила их для своих хозяев. Все лишь улыбнулись, когда увидели собаку с цветами, а Илья взял свою любимую Аню на руки и, поцеловав где-то за ухом, погладил любимицу. Но главный сюрприз Аня устроила для всех чуть позже.       Праздник подходил к концу. Оставалось самое главное и интересное — разрезать торт и узнать пол будущего ребёнка. Шейн ужасно нервничал, словно они с Ильёй ничего не знали. У омеги даже слегка дрожали руки, когда он взял нож, чтобы на глазах у всех отрезать кусок от белоснежного торта с красивым декором. Илья не понимал этого волнения, ведь они оба уже прекрасно знали, что ждут свою Лили. Но альфа решил поддержать любимого мужа. Розанов обнял со спины Шейна и осторожно накрыл его ладонь своей, чтобы они вместе разрезали торт. Оставалось несколько мгновений до момента, когда их близкие всё узнают. Парни из команды внимательно смотрели на торт, Роуз со Светланой были заняты съёмкой важного момента, Юна со слезами на глазах наблюдала за всем этим, а Дэвид обнимал свою жену. Аня тоже не сидела без дела. Она заметила бабочку, которая пролетала с ней рядом, и решила побегать за ней. Никто этого даже не заметил, но через секунду Аня врезалась в столик с тортом... И почти сразу вся трава рядом оказалась перепачкана малиновой начинкой и кусочками розовых коржей, как и сама Аня, которая радостно валялась в этом всём и ничего не понимала. Все ахнули и резко замолчали. Стало тихо, даже лёгкий ветер вдруг успокоился. Шейн замер, на его лице не было никаких эмоций. Илья понял, что сейчас придётся успокаивать омегу, ведь он так готовился к этому празднику, а теперь всё было разрушено буквально за секунду. Роуз и Светлана сразу же убрали телефоны, чтобы случайно не заснять истерику Холландера, которой явно было не избежать. Но Шейн лишь спокойно отложил нож на столик с тортом и развернулся к гостям.       — Как видите, у нас будет дочь, — омега как-то грустно усмехнулся. Илья сразу же его обнял и поцеловал в висок, давая понять, что он рядом, чтобы хоть как-то поддержать любимого мужа. Никто пока не решался что-то говорить, все молчали. — Мы всё равно это уже знали. У нас будет дочь, да. И у неё уже есть имя. Нашу малышку зовут Лили.       — Шейн, детка... — Илья тихо прошептал ему это на ухо и уткнулся носом куда-то в шею. — Ты в порядке?       — Да, всё отлично. А если кто-то хочет торт, то тут ещё осталось, — Шейн рассмеялся и кивнул на столик, где действительно осталась ещё почти половина торта с ярко-розовым кремом.       Все до сих пор не решались что-то говорить и даже двигаться. Тогда Шейн достал телефон и сделал пару снимков Ани на траве с кусками торта и малиновым кремом. Он на них посмотрел и улыбнулся. После этого все словно одновременно выдохнули с облегчением и налетели на Шейна с объятиями и поздравлениями. Розанов даже не обиделся, что его сейчас никто не обнимал, ведь Шейну в данный момент после почти сорванного праздника поддержка явно была нужнее. Зато к нему подошёл Дэвид и пожал руку, поздравляя с дочкой. Для Розанова это было важно, ведь Холландер-старший в каком-то смысле заменил ему отца и был важной фигурой в его жизни.       На Аню никто не обижался, ведь она сделала этот праздник действительно особенным. Гости не расходились почти до самой ночи, продолжая без конца поздравлять будущих родителей с дочкой. Шейн ни капли не грустил из-за случившегося, ведь самое главное, что их близкие узнали наконец-то про Лили. Омега, который не очень любил чем-то делиться в социальных сетях, решил, что пришла пора рассказать и всему миру о счастливом событии в их семье. Всё равно он давно не выходил на лёд, живот уже был довольно заметный, а в некоторых изданиях проскакивали пара статей о будущем пополнении в хоккейной семье. Не хотелось разных слухов. Да и Шейн был настолько счастлив, что ему хотелось почти что кричать об этом на весь мир. Илья был только рад, ведь он обычно транслировал в постах и сторис Инстаграма почти что каждый свой шаг. Получается, наконец-то можно было не скрываться.       Они вместе выбирали нужные снимки и текст для совместной публикации в спальне. Шейн устроился максимально удобно с помощью своей новой подушки, а Илья лежал рядом, обнимая его со спины. Аня, главная виновница этого дня, валялась в ногах у хозяев и уже спокойно спала. Шейн листал архив фотографий, чтобы выбрать самые подходящие. Но все снимки были словно какие-то неправильные: то слишком интимные и личные, то недостаточно радостные, а иногда просто чересчур смешные и странные.       В итоге парни выбрали три фотографии, которые были сделаны именно сегодня прямо на гендер-пати. Первый снимок был с детским боди от парней из Оттавы. На втором фото довольная Аня валялась на траве в кусочках торта и креме. А на третьем снимке, который сделала Роуз, Шейн и Илья были вместе возле реки на закате: Шейн стоял спиной к Илье в растёгнутой рубашке, из-под которой виднелся подросший живот, а Розанов очень нежно и с любовью обнимал Шейна, держа ладони на его животе, а его подбородок лежал на плече омеги.       Подпись была короткой: «+1! Ждём нового игрока Оттавы в следующем сезоне!».       Хоть это и была ночь, но через минуту телефоны Ильи и Шейна разрывались от уведомлений с лайками и комментариями. Все были безумно рады за главных звёзд Лиги и поздравляли их. А утром, кажется, только ленивый не упомянул об этом событии на своём ресурсе. Эта новость была буквально везде. И это был первый пост Розанова, который не собрал ни одного негативного комментария. Весь мир сходил с ума и радовался вместе с будущими родителями. Кажется, действительно весь мир ожидал появления Лили на свет. Бренды и журналы уже связывались с хоккейной семьёй для будущего сотрудничества, а ведущие интервью и подкастов пытались урвать парней к себе ради эксклюзивных комментариев. Весь мир действительно сходил с ума из-за одной крохи, которая ещё даже не успела родиться.

***

      Это был тот редкий день, когда Роуз Лэндри была в городе. Кажется, она была занята съёмками очередного странного фильма, у которого будут ужасные сборы в кинотеатрах и такие же ужасные отзывы кинокритиков. Но Шейна это мало волновало, потому что это был свободный день у Роуз, который она готова была посвятить любимому другу. Вообще девушка стала часто появляться в городе, и, как заметил Холландер, явно не всегда съёмки были тому причиной. А ещё в последнее время Роуз стала уж какой-то чересчур довольной и счастливой, она вся буквально расцвела и стала выглядеть ещё шикарнее. Да, она и так была буквально фэшн-иконой, и Шейн иногда даже в шутку жалел, что у них так ничего и не вышло когда-то давно, ведь он мог встречаться с самой красивой и горячей актрисой. Но сейчас Роуз Лэндри буквально вся сияла изнутри. Холландер был уверен, что у неё кто-то появился, что очень его радовало. Да и он часто ловил какие-то знаки от девушки о том, что она точно больше не одна. Только вот она всё не признавалась кто же овладел её сердцем. Шейну было чертовски интересно это узнать. И именно в этот вечер всё выяснилось.       Роуз решила зайти вечером на ужин к Шейну и Илье, пообещав, что захватит свою вторую половинку с собой. А ещё Лэндри предупредила, что обоих парней её выбор явно очень удивит. После такого прогрева заинтригован был даже Илья, который в целом относился к Роуз довольно спокойно: он не против был пообщаться при встрече, ценил её как подругу Шейна, но полноценной дружбы с ней не было, ибо эту роль в его жизни уже занимала Светлана. И каково же было удивление парней, а особенно Розанова, когда вечером к ним домой заявилась Роуз в компании... Светланы! Илья и Шейн сначала решили, что это какой-то глупый розыгрыш, возможная случайность или что Света просто пришла без приглашения в то же время, что и Роуз. Но нет. Девушки улыбались, хитро глядя на друзей, переглядывались между собой и даже держались за руки. Поняв, что парни явно в шоке, уже Светлана решила проявить инициативу и, кажется, добить их окончательно. Девушка притянула Роуз к себе и горячо поцеловала в губы. Та лишь двинулась ближе и углубила поцелуй. Шейн просто молча наблюдал за этой картиной и пытался осознать происходящее, а Илья вообще уже мало что соображал. Розанову в целом было плевать на выбор Роуз, но его очень обидело то, что его лучшая подруга умолчала о своих новых отношениях, ещё и при таком раскладе.       Вскоре все четверо сидели за столом. Готовил сегодня Илья. Это была паста с креветками. Чертовски вкусная, причём. Только вот пока никто особо не ел: девушки были увлечены друг другом и всё время не сводили глаз одна с одной, Шейн молча наматывал пасту на вилку, а Илья грозно косился на Роуз и Светлану. Атмосфера была даже не напряжённая, а какая-то странная.       — Я, конечно, очень рад за вас... — наконец-то прервал тишину Шейн, всё-таки отложив вилку на тарелку. Он посмотрел на каждую из девушек по очереди. — Но почему вы не сказали нам ничего?       — Рози хотела это пока оставить в тайне, — Света мило улыбнулась и посмотрела на свою девушку, они под столом переплели свои пальцы.       — Рози? — Илья прищурился.       — Лана так иногда меня называет, — спокойно ответила Роуз.       — Лана? — Илья снова ничего не понял и косо посмотрел на обеих. Кажется, девушки уже даже успели придумать себе милые прозвища, как в самых дурацких любовных фильмах и романах, которые Илья просто ненавидел.       — А что, Илья, в отношениях с тобой Света не называла тебя никакими милыми именами? — Роуз прямо с каким-то вызовом посмотрела на Илью. Его это взбесило так, что он едва ни ударил рукой по столу, но лишь коротко ругнулся про себя. Розанов контролировал себя, помня, что это их подруги, а ещё не хотелось лишний раз нервировать и пугать беременного мужа.       — Мы за вас рады, — Шейн попытался разрядить обстановку и улыбнулся.       — По Илье особенно заметно, — Светлана тихонько хихикнула, а Розанов лишь закатил глаза.       — И когда это началось? Долго вы вместе? — Холландер продолжал спокойно поддерживать разговор. Ему правда была интересна эта история, ведь она по факту касалась всех четверых в каком-то плане.       — Месяца два уже точно. Даже три, я думаю, — Лэндри расплылась в улыбке и посмотрела на свою Лану. Они правда выглядели счастливыми и обе светились просто. Шейн был искренне рад. Илья тоже, конечно, радовался, просто этого не показывал, ибо его не отпускали шок и лёгкая обида на лучшую подругу за умалчивание о таком.       — Вы очень круто смотритесь вместе, кстати. Вы не против, если я сделаю пару фото? — Шейн не переставал улыбаться. Получив согласие девушек, он взял телефон и сделал несколько фото их вдвоём, пообещав нигде это не публиковать, пока они сами не решат объявить об этих отношениях. Потом вчетвером они сделали пару снимков, где все улыбались и смеялись, но один только Илья показывал своё грустное русское личико, которое никогда не улыбается.        — Чёрт, совсем забыла! — вдруг вскликнула Роуз и потянулась за своей сумкой, откуда достала небольшую коробочку с розовым бантом. Шейн сразу понял, что это что-то для Лили. Роуз уже давно задаривала его подарками для малышки. Открыв коробку, Шейн просто замер. Это были крохотные вязаные пинетки в виде хоккейных коньков.       — С ума сойти, просто прелесть! Спасибо! — Шейн осторожно передал подарок Илье, чтобы тот тоже посмотрел. — Ты где такие достала?       — Нигде, — спокойно ответила Роуз и всё-таки приступила к ужину.       — Рози сама их связала, — с какой-то даже гордостью сказала Света, ловя удивление в глазах парней.       — Роуз Лэндри встречается с девушкой и умеет вязать, вот же новости! — Холландер рассмеялся, глядя на подругу. — Чего я ещё о тебе не знаю, детка?       — Если бы мы не расстались, ты бы узнал меня ещё глубже, — усмехнулась Роуз, и тут же за столом раздался смех.       — Как хорошо, что этому не бывать, ведь Шейн теперь мой муж, — Розанов хитро посмотрел на Лэндри.       — Зато теперь твоя бывшая девушка и подруга знает меня достаточно глубоко. Один-один, Илья, — довольно улыбнулась Роуз, подмигнув Свете, и отпила немного вина. Дальше вечер прошёл спокойно и весело.

***

      У Шейна была одна особенность. Точнее это было его новое пристрастие на фоне беременности. Омега теперь с ума сходил от яблочного пирога с корицей. Он буквально постоянно хотел его есть, причём пирог обязательно должен был быть горячим и только что приготовленным. Илья сначала пытался давать Шейну какую-то замороженную готовую выпечку, которую нужно было просто разогреть... Но почти сразу он понял, что это бесполезно. Шейн отвергал даже булочки и пироги в пекарнях, где те были приготовлены не прямо перед ним. Розанов теперь часто вставал с утра пораньше, чтобы съездить в самую ближайшую к дому пекарню и взять там самый свежий и только что приготовленный пирог для Шейна. Но иногда приходилось вставать в три часа ночи и идти всё готовить самому, потому что Шейн буквально начинал плакать — так сильно ему хотелось чёртов яблочный пирог с корицей. Шейну порой было жутко стыдно за это, но ему казалось, что он буквально умрёт, если не получит желаемое. Илья всё понимал и даже не возникал по этому поводу, хотя иногда такая внезапная готовка или ранние подъёмы немного утомляли. Но Розанов радовался тому, что у Шейна такие безобидные и даже почти милые запросы, ведь у кого-то, как он вычитал в интернете, были желания вроде съесть какой-то экзотический несуществующий фрукт посреди ночи или срочно ощутить аромат мокрого асфальта в самый жаркий и солнечный день. Так что, как считал Илья, их семье ещё повезло, ведь простой яблочный пирог с корицей казался чем-то вполне адекватным на фоне других частых желаний у беременных омег.       Это было очередное утро, когда Илья поехал за пирогом для Шейна. Омега его не просил об этом, но Илья сам как-то проснулся пораньше и решил порадовать любимого. Когда он уезжал, Шейн ещё спал. И Розанов был уверен, что к его возвращению омега всё ещё будет в постели. Так, в целом, и оказалось. Шейн действительно был в постели, только вот он не спал, а был чертовски занят и, кажется, сильно расстроен чем-то, потому что его привычный приторный запах ванили вдруг стал немного горьковатым и окутал собой весь дом. Илья сразу напрягся и даже успел испугаться, потому что изменение в запахе у омег в менее сладкий спектр всегда означало что-то не очень хорошее. В спальне Илья застал Шейна на кровати в оружении подушек, пледов, одеял и нескольких футболок самого Ильи. Омега хаотично перебирал предметы вокруг себя, всё время их перекладывал и жутко нервничал. Розанов боялся даже спрашивать причину поведения и состояния Шейна, но всё-таки на свой страх и риск подошёл поближе, осторожно поставил коробку с яблочным пирогом на тумбочку и присел на пол возле кровати.       — Доброе утро, милый. Чем-то занят? — Илья старался говорить максимально спокойно и ровно, чтобы не вызвать лишних негативных эмоций у омеги, которых у него сейчас и так явно было в избытке.       — Ничего не получается... — расстроенно ответил Шейн и посмотрел на Илью настолько разбитым взглядом, что Розанов мысленно подумал уже о самых худших вариантах.       — Что не получается? Давай я помогу? И у нас тогда всё получится вместе.       — Нет! — Холландер почти закричал, чем ещё больше испугал Илью. — Я должен сам всё сделать.       — Хорошо, детка, хорошо. Не буду мешать. Но, может, расскажешь... Что ты такого важного должен сделать?       — Гнездо, — Шейн шмыгнул носом и взглядом указал на предметы вокруг себя. Он взял одну из подушек и попытался её переложить в другое место, но результат его снова не устроил. Омега спрятал лицо в ладонях и опустил голову вниз. Илья тут же понял в чём дело. Все омеги в последние месяцы беременности проходили период гнездования, когда обустраивали детскую комнату и создавали в ней максимальный уют, а ещё делали гнездо, в котором ощущали себя максимально спокойно, комфортно и уютно. Розанов даже расслабленно выдохнул, когда осознал, что ничего страшного ни Шейну, ни Лили не угрожает. Хотя, конечно, гнездо для любого беременного омеги значило очень много.       — У тебя отличное гнездо получилось. Такое большое, уютное. Пустишь меня? — Илья говорил максимально плавно и спокойно, чтобы успокоить и приободрить любимого. Шейн пару секунд смотрел на него, явно раздумывая над ответом.       — Не знаю... Оно такое кривое и какое-то неправильное. Тебе точно нравится? — Холландер с лёгким недоверием посмотрел на мужа, но всё-таки было приятно слышать похвалу в адрес своего творения.       — Конечно, милый, — Илья, не дожидаясь разрешения, сам осторожно забрался на кровать, залезая прямо в центр гнезда. Он сел рядом с Шейном и сразу же его обнял, погладив по животу и поцеловав в висок, чтобы успокоить. Он ощутил, что ему прямо в ладонь толкнулась Лили. Илья улыбнулся — их малышка проснулась. Он вдруг снял с себя футболку и положил её в круг к остальным вещам. — Тебе же нужен мой запах и мои вещи. Я пока побуду тут, ладно? Тогда это место станет ещё уютнее.       — Ты не злишься, что я взял твои вещи? — Шейн немного виновато посмотрел на Илью и на тот участок гнезда, где были футболки и даже несколько худи Розанова. Омеги всегда тянули в гнездо одежду своего альфы с его запахом, это было нормально, но Холландеру всё равно почему-то было неловко брать чужие вещи без спроса.       — Шейн, милый, ну ты чего? Если будет нужно, можешь взять всю мою одежду и все мои вещи. Главное, чтобы тебе было комфортно.       — Мне комфортно, когда мой муж рядом и меня обнимает.       — Намёк понят, — Илья довольно улыбнулся и обоими руками обнял омегу, целуя его несколько раз в обе щеки. — А если муж ещё и твой яблочный пирог с корицей тебе принёс?       — Тогда у меня точно самый лучший муж на свете! — Шейн сразу же повеселел и посмотрел довольно на своего альфу. — Ты правда его принёс? Я же даже не просил...       — Я знал, что лишним точно не будет. И хотелось тебя порадовать.       — Я тебя ещё не достал с этим пирогом? — Шейн снова виновато посмотрел на Илью. Ему правда было жутко стыдно, что приходилось вечно гонять Розанова за выпечкой то в пекарню, то на кухню.       — Это нужно для тебя и Лили. Если бы нужно было звезду с неба достать для вас, я бы это тоже сделал. Потому что я вас очень сильно люблю.       — Звезду пока не надо, — Шейн буквально расплылся в улыбке и облизнулся, заметив коробку на тумбочке. — А вот пирог давай.       — Так уже лучше, — Илья поцеловал его в висок и, взяв коробку, передал её омеге. — Если будет что-то нужно из вещей, всё бери и даже не спрашивай.       — Уже всё на месте. Оказывается, тут не хватало только тебя с пирогом.       — Этого у меня много, пользуйся, — Розанов погладил Шейна по руке и взял себе маленький кусочек яблочного пирога с корицей. Взглядом он зацепился за настенные часы, которые показывали ровно восемь утра. Илья в очередной раз удивился тому, что его омега так рано подорвался, успел устроить глобальную стройку и ещё более глобальную истерику. Но радовало то, что такое состояние было временным. Нужно было ещё немного потерпеть. Совсем скоро их Лили будет с ними, и всё закончится. Но впереди, конечно, было ещё и много других проблем, о которых Илья старался не думать сейчас, вместо этого он сидел внутри гнезда со своим омегой и ел его любимый пирог с яблоком и корицей.

***

      У Монреаля и Оттавы планировался благотворительный матч перед финалом сезона. Это была давно запланированная игра, но по иронии именно эти две команды как раз боролись за кубок в этом сезоне. Поэтому сегодняшнюю игру вполне можно было считать полноценной репетицией финала. Ещё этот матч был уникален тем, что прямо за пару дней до него у команды Монреаля сменился капитан: внезапно, неожиданно, спонтанно. Обычно так никогда не делали в середине и уж тем более в конце сезона. Однако теперь главным игроком в «Монреаль Метрос» был Хейден Пайк. Для многих это стало полной неожиданностью, а для кого-то и поводом для глупых шуток. Пожалуй, главным отличившимся шутником на данную тему стал Илья Розанов. Он без конца смеялся с новой позиции Хейдена в команде Монреаля и генерировал шутки буквально со скоростью света. Шейн же, наоборот, был безумно рад за своего лучшего друга и за свою бывшую команду. И на этом матче Холландер искренне не знал за кого болеть: за лучшего друга или за любимого мужа.       Да, несмотря на свой уже приличный срок, Шейн выбрался на матч, хотя Илья был категорически против и буквально умолял своего омегу остаться дома. Но с Шейном было спорить бесполезно, к тому же он давно никуда не выбирался, а ещё ужасно соскучился по играм. До родов по прогнозам врача оставалось ещё недели четыре точно — это был главный аргумент Шейна, чтобы пойти на матч. Розанов просто сдался, понимая, что любимому мужу перечить бесполезно, тем более в его положении и на таком сроке.       Так как матч был благотворительным и никак не влиял на общие результаты, все игроки были расслабленные и весёлые. Фанаты разных команд тоже легко и дружественно общались между собой. На арене была максимально радостная и позитивная атмосфера. Многие игроки просто собирались небольшими компаниями до матча и обсуждали свои планы, общались о хоккее и о чём-то личном. И только Розанов не упускал возможности лишний раз уколоть Хейдена по поводу его нового статуса в команде. Илья всё ещё считал, что Пайк недостоин быть капитаном, да и вообще играть в хоккей. Хейден в долгу не оставался и кидался язвительными комментариями в ответ. Только вот нынешнего капитана команды Оттавы никак не задевали слова о том, что он плохо играет. Илья уже даже привык ко мнению Пайка о том, что он недостойный муж для Шейна. Однако, когда Хейден вдруг сказал, что из Ильи будет ужасный отец, Розанов почти взорвался и был готов ударить своего сегодняшнего противника. Он весь буквально покраснел от злости и даже замахнулся для удара, но кто-то из команды быстро оттащил Илью в сторону и успокоил. Казалось, конфликт забылся. Но всем лишь казалось.       Шейн весь матч переживал: он буквально разрывался на части эмоционально, ведь в одной команде играл его лучший друг, а в другой его любимый муж. Обоих он любил почти одинаково. Холландер понимал, что Илья был очень подавлен, ведь Оттава проигрывала Монреалю. Счёт 3:1 в пользу Хейдена явно не радовал Розанова, и Шейн это отлично понимал. Холландер радовался за друга, но был ужасно подавлен из-за Ильи. Рядом с ним на трибуне матч смотрела и Джеки, жена Хейдена, которая старалась приободрить Шейна, напоминая о том, что это просто игра, к тому же это благотворительный матч, который ни на что не влияет. Джеки по сравнению с Шейном выглядела куда более весёлой, радостной и свежей. И это всё при том, что она тоже была беременна. Пайки ждали пятого ребёнка, о чём пока знал только близкий круг, но Шейн искренне поражался состоянию и внешнему виду девушки, которая и правда буквально вся сияла. Шейн же таким прекрасным состоянием похвастаться не мог: беременность уже действительно утомляла, передвигаться было не просто, живот прилично вырос, а малышка постоянно сходила с ума внутри, не успокаиваясь, кажется, ни на секнуду. Во время матча малышка тоже пиналась очень часто, что немного беспокоило Шейна. Он почти не убирал руку с живота: то просто держал, то слегка гладил. Но даже не это было главной проблемой. С самого утра Шейн чувствовал себя странно: дочь пиналась чаще обычного, кружилась голова, а ещё была подозрительная тянущая боль в низу живота, которая то появлялась, то резко проходила. Утром он не сказал об этом Илье, чтобы тот пустил его на матч и не запер дома, а сейчас он не говорил об этом Джеки, которая сидела рядом.       Но в какой-то момент жена Хейдена сама заметила, что с Шейном творится что-то не то. Было понятно, что его странное состояние и внешний вид совсем не были связаны с тем, что творилось сейчас на льду. Она видела, что он весь бледный, а взгляд у него максимально растерянный.       — Ты в порядке? — тихонько спросила Джеки, наклонившись к Шейну и кивая на его живот. Шейн пару секунд помолчал и слегка помотал головой, давая понять, что что-то явно не так. Девушка тут же окончательно отвлеклась от матча и повернулась к Холландеру, внимательно осматривая его с головы до ног, будто анализируя и пытаясь понять причину его состояния. — Что с тобой?       — Схватки... Возможно. Я не уверен, — Шейн ответил очень тихо и неуверенно, но жена Хейдена его отлично услышала и в панике посмотрела на него.       — И сколько это продолжается? Весь матч?       — С утра... — Шейн виновато отвёл взгляд в сторону, но тут же поморщился от боли и буквально обнял обеими руками живот.       — С утра?! — в панике Джеки повысила голос так сильно, что болельщики с нескольких мест оглянулись на них. Она тут же стала говорить тише. — Боже, Шейн... Если это всё началось ещё утром, ты должен быть сейчас в больнице, а не на этом чёртовом матче. Зачем ты сюда приехал?       — Я хотел поддержать Илью... И Хейдена. И я так давно не был на арене.       — Будем считать, что ты поддержал их обоих достаточно. А теперь вставай быстро. Мы уходим. Я отвезу тебя в больницу, Шейн. Это не шутки.       — Но как же матч...       — Ни один матч в мире не стоит твоего здоровья и здоровья твоего ребёнка. Шейн, я серьёзно. Поехали. Или ты хочешь, чтобы твоя дочь родилась прямо здесь? Сомневаюсь, что кто-то из Оттавы или Монреаля умеет принимать роды, — Джеки улыбнулась, чтобы немного разрядить обстановку.       — А как же Хейден? У него явно богатый опыт, — Шейн чуть улыбнулся в ответ. Боль начала немного отступать. Но, кажется, лишь на время.       — Ты про то дурацкое интервью, где он хвастался как ходил со мной на парные роды? Я тогда рожала близняшек. Хейден и правда поехал со мной. Но почти в самом начале ему стало плохо, ему что-то вкололи и отправили отсыпаться в соседнюю палату. Зато сколько гордых слов было на том интервью! — девушка рассмеялась и погладила Шейна по плечу, намекая, что пора вставать и уходить.       — Вот же мудак. Ладно, пойдём... Только давай дождёмся хотя бы конца второго периода, уже почти всё. Хочу сказать Илье, что мы уезжаем в больницу.       — А вот это лишнее. Напишем ему сообщение. Или хочешь его разволновать и отвлечь? Оттава и так проигрывает, не усугубляй ситуацию.       — Ладно, не будем его отвлекать, ты права. Но Илья так хотел быть со мной во время родов...       — Хочешь, чтобы он, как мой Хейден, свалился в обморок в такой важный момент? — Джеки снова рассмеялась и помогла Шейну встать. Они собирались уходить.       — Илья бы справился и выдержал. Он меня очень любит.       — Шейн, милый, никто и не спорит. Но сейчас нам правда очень нужно скорее оказаться в больнице. Или ты мне не доверяешь в таком вопросе?       — Если бы ты написала курс о беременности и родах, я бы первым его купил.       — А это идея, Холландер! Я обязательно подумаю об этом.       Шейн стал выглядеть чуть лучше. Джеки его немного отвлекла и расслабила. Хотя, конечно, странное состояние никуда не ушло, а схватки только продолжались. И Шейна это всё ещё пугало. Но рядом была Джеки, ей он точно доверял, она лучше всех знала что и как. Они уже собирались уходить, как вдруг их внимание привлекла странная шумиха на льду. Кто-то из игроков двух разных команд дрался, причём выглядело это действительно пугающе. Ровно через секунду стало понятно, что это были Хейден и Илья. Шейн успел придумать себе тысячу ужасных поводов их очередной стычки, но всё было гораздо проще: когда Илья упустил очередную шайбу и не смог забить, Хейден подъехал к нему и быстро пошутил о том, что отец из Ильи будет ещё более худший, чем хоккеист. Услышать это второй раз день, ещё и от ненавистного Хейдена, было чертовски неприятно. Илья даже не думал, а просто сразу налетел на Пайка, начиная его бить то руками, то даже клюшкой. Ненависть была запредельная. Хейден задел его за живое, Илья действительно очень боялся стать плохим отцом для дочери, ведь правильного и нужного примера у него не было.       Игроки и судьи пытались разнять двух капитанов, а Джеки тянула Шейна к выходу, ведь им нужно было торопиться в больницу. Шейну от увиденного стало снова плохо, а боль внутри только усилилась. Джеки поняла, что медлить нельзя, и буквально насильно вытащила Холландера с арены. Оставаться здесь ему точно было нельзя.       Через двадцать минут они уже были в больнице. Джеки почти не паниковала, ведь обстановка и ситуация были ей прекрасно знакомы. Она только волновалась за Шейна, который всё это переживал впервые, ещё и находился тут без своего альфы. Ему явно было страшно и больно. Но Джеки спокойно передала его врачам и осталась ждать в коридоре.       Во время ожидания Джеки вспомнила про Илью, она же обещала Шейну написать сообщение. А ещё нужно было выяснить всё про драку. Но девушка успокаивала себя тем, что эти двое явно не успели друг друга там убить, иначе ей бы точно уже сообщили, да и стычки у Ильи и Хейдена были буквально каждую их встречу по любой глупости.       Матч как раз закончился, когда на телефон Розанова пришло сообщение от Джеки. Он был в раздевалке вместе со своей командой, которая была немного расстроена счётом 5:2 в пользу Монреаля. Но для Ильи это был просто удар ниже пояса. Проиграть Хейдену... А ведь эта игра была практически настоящей репетицией перед главным матчем сезона, где они снова будут играть друг против друга. И если они снова повторят этот позор, Илья готов был бросить хоккей и карьеру. Он мог простить себе любой позор, но только не проигрыш Пайку.       Взяв телефон, он увидел сообщение от жены Хейдена и несколько пропущенных от Шейна. Он тут же набрал Шейна, но тот был недоступен почему-то. Тогда Илья вернулся к сообщению, быстро его прочитал и буквально сорвался с места. Никто из команды даже не обращал внимания на странное поведение своего капитана, списав всё на результаты игры. Илья направлялся в больницу, он никак не мог себе позволить оставить Шейна одного в такой момент и пропустить рождение долгожданной и любимой дочери.       Джеки пила уже третью порцию кофе, хотя её доктор запретил ей это сейчас делать. Но уже даже она начинала нервничать, ведь новостей от врачей не было довольно долго. Наконец-то к ней вышел главный врач больницы, что слегка напугало её. Почему к ней не послали обычную медсестру, чтобы что-то сказать? Но доктор выглядел вполне радостным и даже улыбался. Это был мужчина лет пятидесяти, с сединой, в круглых очках и в медицинском халате.       — Доктор Милтон, — представился мужчина.       — Джеки Пайк, — немного нервно ответила девушка, желая скорее получить информацию.       — Жена Хейдена Пайка? Так вы прямо с матча, что ли, приехали?       — Вроде того. Так что там с Шейном? Как он? Я могу к нему зайти хотя бы на минуту? Он и так без своего альфы здесь, а ему явно очень страшно и тяжело сейчас.       — Думаю, сейчас ему точно не страшно. Но вы можете к нему зайти. Он сам вам всё расскажет.       Джеки собиралась ещё что-то спросить, но главный врач больницы буквально растворился, когда его позвал кто-то из персонала. Девушка осторожно и тихо вошла в палату, ожидая застать там Шейна, которому очень плохо и явно страшно. Но всё было совсем не так. Шейн даже не лежал, а спокойно сидел на больничной койке, прислонившись спиной к стене. Вид у него был немного виноватый, словно ему за что-то очень стыдно. Зато в руке у него был имбирный эль с соломинкой в банке, который Шейн активно потягивал. Джеки как-то растерялась и ничего не поняла. Она ожидала увидеть его уже в больничной одежде хотя бы. Но омега был одет в свою одежду и явно не выглядел так, словно ему очень больно и скоро он должен родить. Если бы не его большой живот, можно бы вообще было подумать, что парень просто отдыхает.       — Как ты? — спросила Джеки и опустилась на стул рядом с Шейном.       — Ложная тревога, — едва слышно произнёс Шейн и виновато отвёл взгляд в сторону.       — В каком смысле?       — Это были схватки, да, только не те. Тренировочные... Так это, кажется, называется? — он посмотрел на Джеки, та лишь слегка кивнула. Она прекрасно знала и сама переживала такое же, особенно часто это было в беременность с близняшками.       — Как же ты меня напугал, — девушка расслабленно выдохнула и улыбнулась. Паника наконец-то отпустила. Шейн был в полном порядке.       — Это всё наша Лили, — Шейн расплылся в улыбке и приложил руку к животу, буквально через секунду там же он ощутил очередной удар ножкой от малышки. — Решила нам тут немного навести суеты, это в её стиле. Она вся в Илью в этом плане.       — Господи, Илья! — воскликнула Джеки и тут же полезла за телефоном. — Надо ему сказать, что всё в порядке. А то я успела настрочить ему там пару не самых ласковых сообщений... И, кажется, звонила с твоего телефона.       Джеки уже начала набирать сообщение, когда вдруг в палате появился Розанов. Он тяжело дышал, кажется, после бега, весь был перепуган и взволнован, а на его щеке сиял темный синяк от Хейдена. Девушка едва скрыла смешок, увидев Илью тут в таком состоянии. Шейну тоже было смешно. Розанов в полном непонимании уставился на них обоих. Он тоже явно рассчитывал застать Шейна в совсем другом состоянии.       — Не знал, что роды теперь обязательно сопровождаются имбирным элем, — Илья кивнул на банку в руках Шейна. — Это какой-то новый вид анестезии? Ты где это достал вообще? Тебе же запретили пить любую газировку.       — Кстати, да, — подключилась Джеки и посмотрела на Шейна. — В больнице ни в одном автомате нет этого чёртового эля.       — У кого-то из врачей был с собой. А меня узнали... Ну, все же в курсе, что я люблю эль. Вот и отдали. Мне всё равно нужно отдохнуть, пока лекарство действует. А потом можно ехать домой.       — Домой? — Илья всё ещё ничего не понимал. — А как же Лили? Мне Джеки писала, что вы поехали в больницу, потому что ты рожаешь.       — Прости, Розанов, но сегодня дочь тебе никто не достанет и не отдаст, — девушка рассмеялась, переводя взгляд на Илью. — Приходи через пару недель.       — Это были тренировочные схватки, Илья, — весело ответил Шейн, делая очередной глоток имбирного эля. — Их очень легко перепутать с настоящими, как оказалось.       — И что это значит?       — Это значит, что наша Лили решила нас немного разыграть. Но если серьёзно, то это значит лишь то, что организм уже почти готов к родам. Мне сказали, что максимум две недели ещё.       — Но твой врач говорил, что ещё почти месяц.       — Это ребёнок, Илья. Дети сами решают, когда им нужно появиться. А если уже начались такие сигналы, значит, всё будет очень скоро.       — У нас через неделю матч с Монреалем. Финальный.       — Торжественно клянусь не рожать во время твоего матча, если ты пообещаешь больше не драться с Хейденом хотя бы на людях, — Шейн бросил в Илью пустую банку имбирного эля.       — Из-за чего вы, кстати, сцепились в этот раз? — Джеки снова включилась в разговор, внимательно глядя на Илью.       — Он сказал, что я буду ужасным отцом... Дважды, — с какой-то злостью ответил Илья, сжимая кулаки. Было видно, что его это правда сильно задело.       — Я, конечно, люблю своего мужа, но он иногда такой идиот... — девушка встала со своего места, подошла к Илье и погладила его по плечам. — Не слушай его. Если ты в такой момент рядом с Шейном и малышкой, значит, ты самый лучший муж и отец. А Хейден порой правда такой придурок. Только не говорите ему, что я это говорила.       — Ты классная, Джеки, — улыбнулся Илья. — Но я правда не понимаю как ты могла решиться на четверых детей с ним.       — На пятерых, — подал голос Шейн, почти задыхаясь от смеха. О пятом ребёнке знал очень близкий круг людей, который почему-то не включал Илью.       — Ты снова беременна?! — Илья почти закричал и тут же посмотрел на Джеки, но ни намёка на живот и беременность не было.       — Семь недель. Но это пока большой секрет, Илья.       — Когда там у Хейдена День рождения? — хитро усмехнулся Илья, прищурившись. — Подарю ему пожизненный запас презервативов. А лучше сертификат на вазэктомию. Хейден Пайк не должен больше размножаться!       — Розанов! — Джеки слегка ударила парня в плечо и рассмеялась. — Ты когда Хейдена опускаешь, не забывай, что речь идёт и о моих детях тоже. Но тут я с тобой согласна, если честно. Думаю, после пятого ребёнка нужно будет остановиться.       — Если вы с Хейденом прекратите рожать детей, в мире случится демографический кризис, детка.       — Очень смешно, Роз. Но я, пожалуй, пойду. Вам ещё явно есть что обсудить. Домой потом точно доберётесь без приключений? Никто больше рожать и драться не будет?       — Все претензии и вопросы к нашему начальству, — Шейн засмеялся и обеими руками показал на свой живот, намекая на Лили. — Но, надеюсь, ещё хотя бы две недели наша принцесса посидит внутри.       — Я вас обожаю, ребята, — Джеки поцеловала Шейна в щёку, а потом чуть наклонилась, чмокнув его в живот. Илья заслужил лишь объятие поддержки и сочувствия, после чего девушка ушла.       Шейн и Илья несколько минут сидели в тишине. Омега прикрыл глаза, стараясь спокойно и ровно дышать. Малышка всё ещё пиналась, но уже явно чуть успокоилась и пока не рвалась наружу. Розанов подсел к Шейну, устроившись у стены, а Шейна пересадил прямо перед собой. Холландер не понял, что он хочет, но особо не сопротивлялся. Илья осторожно обвил обеими руками живот Шейна и слегка его приподнял, чтобы весь вес перешёл ему на руки. Шейн даже не понял, что произошло, когда он вдруг ощутил такую лёгкость. Он даже забыл это ощущение.       — Ого, так непривычно.       — Легче?       — Намного.       — Я читал, что это облегчает состояние. И на курсах про что-то такое говорили. Типа это помогает расслабиться.       — Ты реально что-то запомнил оттуда? — Шейн чуть повернул голову, чтобы хоть немного видеть Илью. Розанов оставил лёгкий поцелуй на его щеке. Они недавно посещали несколько занятий для будущих родителей.       — Вроде того.       — Ты точно будешь отличным отцом, Илья. Не слушай Хейдена. А я очень постараюсь не родить во время вашего матча, обещаю, — Шейн прикрыл глаза, ощущая очередной пинок малышки внутри. Илья тоже это ощутил. — Вот, Лили со мной согласна. Она настолько в тебе уверена и так тебя любит, что хотела вырваться к тебе поскорее. Уверен, ты будешь её любимчиком среди нас двоих.       — Я тоже её люблю. И тебя... Безумно.

***

      Илья собирал в сумку последние необходимые вещи в небольшую поездку, он должен был вернуться уже завтра утром после финального матча с Монреалем. Это было раннее утро, Шейн ещё мог хорошенько выспаться, но всё равно он был рядом с Ильёй, чтобы провести последние минуты дома с ним вместе. Розанов ужасно переживал и боялся оставлять своего омегу, ведь до родов оставалось не больше недели, к тому же одну ложную тревогу они уже пережили, после чего Илья паниковал от каждого вздоха Шейна. Холландер временами бесился от этой чересчур сильной заботы и паранойи Ильи. Он чувствовал себя довольно хорошо и вообще хотел лететь на матч с мужем вместе, но тот вовремя его образумил, объяснив, что летать на таком сроке уж точно небезопасно, тем более нужно было максимально заботиться о Лили сейчас. К тому же, несмотря на хорошее самочувствие, Шейн всё ещё оставался обычным беременным омегой с обычными беременными проблемами на таком сроке: живот уже был почти необъятный и тяжёлый, ходить было трудно, он быстро уставал, почти не выходил гулять с Аней, а шнурки на обуви казались злейшим врагом. Поэтому, конечно, Холландер оставался дома, хотя очень хотел снова увидеть мужа на льду. Он планировал смотреть игру сегодня вечером по телевизору вместе со Светланой и Роуз, которые вот-вот должны были приехать, чтобы приглядеть за Шейном и составить ему компанию до возвращения Ильи. Шейн был уверен, что это он пригласил девушек для компании, хотя на самом деле это Илья попросил их приглядеть за омегой, ведь оставлять его одного точно было нельзя в такой период.       Розанов уже стоял у двери и планировал выходить, его такси должно было подъехть через пару минут. Они с Шейном просто обнимали друг друга и не говорили ни слова, словно прощались навсегда, а не до завтра. Шейн очень не хотел его отпускать, сейчас он нуждался в нём как никогда сильно. Этим утром омега утащил очередные вещи Ильи для своего гнезда, чтобы его запах был рядом и создавал уют.       — Шейн, постарайся не родить до моего возвращения, — Илья быстро чмокнул омегу в губы и опустился на колени, целуя его в живот и поглаживая там же рядом кожу. — А ты, Лили, у нас остаёшься за старшую. Следи за папой.       — Чего это она за старшую? — с усмешкой спросил Шейн и потянул Илью обратно к себе прямо за кудри. Розанов тут же поднялся и снова подарил очередной поцелуй любимому супругу.       — Ладно, ты прав. Что-то я перегнул с полномочиями. Оставляю Аню за главную! — альфа рассмеялся и, схватив мячик, кинул его Ане, которая лежала на ковре и лениво грелась на солнце из окна. Собака поймала мячик и подбежала к Илье. Тот опустился пониже и начал гладить Аню, ласково говоря ей о том какая она молодец.       — Мне иногда кажется, что ты любишь Аню больше, чем меня, — Шейн скрестил руки на груди и косо посмотрел на Розанова, который просто не отлипал от собаки, а та уже начала играть с любимым хозяином и пару раз облизала его руку.       — Так я этого никогда и не отрицал, — улыбнулся Илья и улёгся на пол, играя с Аней.       — Мудак, — обиженно буркнул Шейн, но тут же приложил ладонь к животу, где Лили снова больно толкнулась. Кажется, она осуждала папу за плохие слова. — Тебе там ехать не пора ещё? А то сейчас не успеешь на самолёт и автоматически проиграешь матч из-за неявки. Будет обидно проиграть Хейдену, да?       — А вот сейчас обидно было, — серьёзно ответил Илья и снова вернулся к Шейну, оставив Аню играть в одиночестве. — Я никогда не проиграю Хейдену Пайку, это понятно?       — До сих пор не понимаю почему ты так его не любишь.       — У нас взаимная нелюбовь, забыл?       — Помню, помню... Но не понимаю.       — И за кого будешь болеть сегодня? — Розанов хитро посмотрел на Шейна. — За любимого мужа или за этого придурка?       — За моих двух любимых придурков, — рассмеялся Шейн и тут же зевнул. Спать всё ещё хотелось, время действительно было раннее. — Всё, давай иди. А я попробую ещё немного поспать, пока Светлана и Роуз не приехали.       — Когда они, кстати, приедут? Ты же не очень долго будешь один? — как только Илья задал вопрос, тут же раздался звонок в дверь. Шейн печально вздохнул.       — Кажется, сон отменяется... — омега лениво подошёл к двери, впуская девушек. Те, как и всегда в последнее время, были вместе. Они вообще не отлипали друг от друга, буквально став одним целым, а пару дней назад они и вовсе наконец-то раскрыли свои отношения в сети, благодаря чему теперь могли больше не скрываться.       — Какого чёрта ты всё ещё здесь? — вместо приветствия довольно строго спросила Света, косо глядя на Илью. — До твоего рейса меньше двух часов. Если ты опоздаешь на самолёт и посмеешь проиграть финальный матч сезона, я тебя лично убью.       — И тебе привет, любовь моя, — Розанов улыбнулся. Подруга лишь закатила глаза и тут же переключилась на Шейна, рядом с которым уже ворковала Роуз и спрашивала о состоянии Лили.       — У нас всё отлично, растём вот, — Шейн кивнул на свой живот, который сильно подрос в последнее время и, кажется, даже начал опускаться, что означало лишь то, что до родов действительно осталось совсем немного времени.       — Мы с Ланой принесли ещё немного подарков для тебя и Лили, — Роуз смущённо отвела взгляд в сторону двух довольно больших пакетов.       — Вы лучшие, девчонки, я вас обожаю. Спасибо, что приехали. А теперь давайте выставим Илью дружно за дверь, потому что он реально сейчас опоздает.       — Не вопрос, — улыбнулась Роуз, поворачиваясь к Илье.       — С радостью! — подключилась Света, начиная тут же буквально выталкивать Розанова к двери.       — Понял, мне здесь не рады, — усмехнулся Илья. Он быстро чмокнул в щёку сначала Светлану, потом Роуз, после чего ещё раз поцеловал Шейна и всё-таки покинул дом.       — Наконец-то! — радостно закричала Света и окинула взглядом Шейна. — Мы с Рози приготовим поесть, а ты пока иди отдохни. Можешь спать хоть до обеда. Мы будем в гостиной или на кухне. Если что, зови, мы рядом.       — Спасибо ещё раз, что приехали. Я уверен, что всё будет нормально. Лили ещё неделю должна спокойно сидеть в своём домике и никого не тревожить.       — Тебе Розанов, кстати, говорил, что я хочу быть крёстной? — Светлана говорила это, стоя у зеркала и поправляя волосы. На часах было семь утра, но ей важно было выглядеть идеально всегда и везде.       — Да, говорил. Я только за, хотя не до конца понимаю всё ещё что это такое... Но вы с Роуз можете вдвоём быть крёстными, если хотите. Будет, наверное, здорово. Да?       — О, милый, звучит отлично. Спасибо, для меня это будет огромная честь, — Роуз обняла Шейна и погладила его по плечам. — Ты себя, кстати, хорошо чувствуешь? Ничего не болит? Ты какой-то бледный просто немного...       — Семь утра, — напомнил Шейн, зевая и кивая на настенные часы. — Не выспался, наверное, просто. Но Лили уже проснулась и всё утро пытается разбудить меня заодно.       — Мы рядом, если что, — Роуз поцеловала своего бывшего парня в щёку и погладила его живот. — Если вам с Лили что-то будет нужно, сразу же говори. А пока иди отдохни, тебе правда надо поспать.       — Спасибо, — Шейн снова начал зевать и всё-таки ушёл в спальню. Он не сказал девочкам, что в его самочувствии действительно что-то было не так. Немного болел живот где-то снизу. Но омега решил пока никого не тревожить и не волноваться самому, это ведь могла быть снова ложная тревога, как тогда во время благотворительного матча. И хоть странные спазмы внутри снова напоминали схватки, Шейн искренне верил, что скоро всё пройдёт. И он очень верил врачам, по прогнозам которых Лили должна была родиться уж точно не сегодня.       Шейн проспал до двух часов часов дня. Роуз со Светланой не будили его специально, чтобы Холландер мог отдохнуть и выспаться. Девочки сначала занимались готовкой, потом разбирали свои новые подарки в комнате Лили, а затем просто валялись вдвоём в гостиной в компании друг друга, изучая соцсети и статьи в интернете о себе. Роуз немного переживала, что кто-то может её осудить или как-то не так понять из-за отношений с девушкой, но буквально все искренне радовались за актрису и её новый роман. Светлана была намного спокойнее в этом плане, она больше переживала за саму Роуз. Но всё было правда отлично, общественность их приняла прекрасно, даже бывшие фанаты пары Роуз и Шейна были рады за девушек. Роуз и Света выставили совместный пост, где поделились парой фотографий из сегодняшнего дня, когда готовили на кухне Ильи и Шейна. Публикация собрала всего один негативный комментарий, и тот был от Ильи, в котором он грустил, что девочки веселятся без него.       Когда Холландер открыл глаза, он сразу понял, что уже точно что-то абсолютно не в порядке. Живот стал вдруг каким-то тяжёлым и ощущался почти каменным, а внутри всё сильно сжималось. Это были всё те же спазмы, только намного сильнее и болезнее. Шейн искренне старался себя убедить, что это не то о чём он думает. Но почти сразу буквально всё тело сковала сильная боль. И в этот же момент он вдруг заметил, что простынь под ним была влажной... Отошли воды. Отпираться было бесполезно. Это точно было начало родов. Шейн закусил губу во время очередного сильного спазма и почти захныкал, но не от боли, а от обиды — он ужасно не хотел рожать именно сегодня, когда Ильи нет рядом. Звать девочек не было сил, поэтому он схватил телефон и отправил Светлане короткое сообщение лишь с одним словом: «началось». Роуз и Света почти сразу же прибежали в комнату. Лэндри тут же занялась Шейном, стараясь уделить ему всё внимание и немного успокоить, а Светлана уже звонила врачу Шейна, чтобы сказать, что они скоро приедут. Света ещё пыталась дозвониться до Ильи, но тот не брал трубку и не отвечал даже на сообщения, ведь был занят подготовкой к матчу.       Девушки быстро помогли омеге собраться. К счастью, сумка с вещами уже была собрана после той ситуации на арене. Они решили не вызывать врачей, а добраться до клиники самостоятельно. Роуз была за рулём, а Света с Шейном расположились на задних сидениях машины — Шейн прилёг, положив голову на колени девушки, а та его успокаивающе гладила по голове, перебирая волосы между пальцев, а свободной рукой продолжала строчить сообщения Илье, но тот всё ещё молчал. Роуз мчала быстро и, кажется, успела нарушить несколько правил, но сейчас было плевать. Самое главное было доставить поскорее Шейна к врачам. Холландер вёл себя довольно спокойно и сдержанно, он почти не жаловался, не кричал, не плакал, никого не ругал. Омега иногда только тихонько стонал, когда боль внутри была уж слишком невыносимой. Но зато он вполне внимательно и ответственно следил за схватками через приложение на телефоне, однако результат его не сильно радовал, ведь даже приложение давало понять, что это уже абсолютно точно роды. Шейн где-то внутри всё ещё надеялся, что пронесёт. Но нет, уже точно не пронесёт.       Когда они добрались до больницы, девушки передали Шейна врачам, а сами остались ждать в коридоре. Роуз пошла искать кофе, ведь застряли они тут явно надолго, а Светлана всё ещё пыталась хоть как-то достучаться до Ильи, но тот всё не отвечал. До матча оставалось пару часов, но он явно был занят подготовкой. Звонить ему было бесполезно, но сообщить такую новость явно было важно и нужно. Девушка это прекрасно понимала. Она не особо общалась с парнями из команды, номера капитана почему-то тоже не было в контактах, но у неё был номер Хейдена. Было странно и неловко звонить именно ему, но это был пока единственный возможный вариант, чтобы хоть как-то сообщить всё Илье. К счастью, Пайк быстро снял трубку и пообещал всё передать Илье, несмотря на их натянутые отношения. Светлана была очень благодарна, что по такому поводу Хейден решил переступить все свои обиды и ненависть к Розанову. Наверное, Пайк как отец прекрасно понимал всю серьёзность ситуации.       Обе команды уже были на арене, поэтому Хейдену нужно было найти Илью и просто передать ему информацию. Розанов в любой другой день явно бы не стал с ним даже говорить... Но почему-то именно сегодня, когда они случайно пересеклись в коридорах ледовой арены, Илья сам остановился и, ехидно глядя на Хейдена, явно собирался сказать что-то снова оскорбительное. Но капитан Монреаля его опередил.       — Шейн рожает, — довольно спокойно и почти без эмоций произнёс Пайк, хотя где-то внутри он переживал за друга. Он тут же заметил, что довольная ухмылка сползла с лица Ильи, а в глазах появились страх и лёгкая паника.       — Что? С чего ты взял? — Розанов пытался скрыть испуг, но на его лице всё прекрасно читалось.       — Светлана, — коротко ответил Хейден и кивнул на телефон в своей руке. — Она не смогла дозвониться до тебя и набрала мне. Они уже в больнице, врачи им занимаются. Светлана там вместе с Роуз Лэндри. А они, кстати, реально встречаются?       — Ты серьёзно сейчас хочешь обсудить именно это? — Илья почти рыкнул, смотря со злостью на противника. Хейден даже испугался, выглядел альфа и правда немного зловеще. Через пару секунд Розанов уже снова выглядел взволнованным и немного потерянным. — Мне... Мне, наверное, надо вернуться домой. Я должен быть там с Шейном и Лили.       — Роз, остановись и успокойся, — Хейден позволил себе положить руку на плечо Ильи. — У нас через два часа матч. Финальный, блять, матч сезона. Если ты сейчас свалишь, ваша команда просто проиграет. Ты правда готов послать все эти усилия куда подальше за весь сезон и просто свалить? Это будет глупо и очень непрофессионально с твоей стороны. Парни тебя просто не поймут, про фанатов и прессу я уже вообще молчу.       — Плевать. Шейн в больнице, я нужен ему.       — Илья, давай честно, ты ему сейчас особо не поможешь. Даже если ты сбежишь сейчас отсюда, ты просто не сможешь улететь. Следующий рейс только утром. Мы все вместе, кстати, летим.       — Поеду на машине, не знаю, что-то придумаю. Но я точно нужен сейчас больше там, чем здесь.       — Окей, езжай. Но тогда ты автоматически проиграешь Монреалю, то есть мне. Тебе самому стыдно не будет, если ты проиграешь мне, Розанов?       — Ладно, ты прав, — Илья согласился, хотя ему это было противно признавать. Проиграть Пайку в финале сезона было бы точно ужасно паршиво. — Хорошо, я останусь. Но не ради команды, фанатов или этой чёртовой прессы. Я просто не могу допустить, чтобы кубок ушёл тебе.       — Так уже лучше, — Хейден улыбнулся и похлопал Илью по плечу. — Но мы всё равно вас размажем.       — Мечтай, Пайк, — ухмыльнулся капитан Оттавы.       — А Шейну ты сейчас всё равно бы не помог. Просто стоять рядом это не помощь, у него на этот случай там есть ваши подружки. Шейну помогут врачи, он уже с ними, это главное. Всё нормально будет и с ним, и с вашей дочерью. Лучше думай об игре.       Но думать об игре у Ильи не получалось совсем. До матча и во время перерывов он перекидывался короткими сообщениями со Светой, но та всё время сообщала, что новостей нет и нужно ждать. Это раздражало, неизвестность пугала больше всего. После второго тайма счёт был 4:3 в пользу Монреаля. Проигрывать чёртовому Хейдену Пайку было чертовски стыдно, но Илья никак не мог сконцентрироваться на игре. Все его мысли сейчас были заняты Шейном и Лили. Отыграться ещё было вполне реально, но в третьем тайме Розанов совсем не был похож на себя: был рассеянным, упускал шайбу в важные моменты, а один раз и вовсе упал. Никто не понимал причину его плохой игры, об этом знали только сам Илья и капитан другой команды.       Это было огромным разочарованием для Оттавы, но финальный матч сезона закончился со счётом 5:3 в пользу Монреаля. Илья так и не смог собраться. Он всегда был самым сильным звеном команды, но сегодня он просто не мог думать о хоккее, поэтому игра и вышла такой. Розанов почти сразу поспешил покинуть лёд и схватился за телефон, который лежал прямо на скамейке запасных. Ровно в этот момент под гул арены раздался звонок от Светланы. Илья ужасно нервничал. Он нервно сглотнул и постарался уйти немного в сторону, где было потише. Было ужасно страшно отвечать, ведь Илья боялся услышать что-то плохое. Но всё-таки принял вызов.       — Лили с нами, — вместо приветствия быстро произнесла Света на русском, но голос её почему-то не излучал особой радости. Между собой они всегда общались на родном языке.       — Как она? Как Шейн?       — Шейн нормально, его уже отправили отдыхать в палату. Но нас пока не пускают.       — А Лили? Что с ней? — спросил взволнованно Илья, но Светлана почему-то молчала. Розанов не заметил, что у него от волнения начали трястись руки. Он едва ни выронил телефон. Его голос тут же стал громким и злым. — Что, блять, с Лили? Света, не молчи!       — Ну... Она родилась, я же сказала.       — Ты это уже говорила. Что-то не так? Что с ней?       — Она долго не подавала голос, когда родилась. Дети всегда кричат сразу после рождения, ты же знаешь?       — Чёрт... Что с ней? Света, хватит меня мучить, скажи нормально.       — Она закричала, просто сильно позже. Врачи её забрали под наблюдение. Но всё будет хорошо. Она в порядке и абсолютно здорова, никаких проблем. Просто её хотят понаблюдать на всякий случай, не волнуйся ты так.       — Ладно, окей. Вы её видели?       — Нет. Её сразу забрали, как я поняла. Только вот Шейн... — Светлана снова затихла, не зная как правильно подобрать слова.       — Господи, что с ним? Ты же говорила, что он в порядке. Что такое?       — Физически он в порядке. Всё даже прошло довольно быстро и легко. Но врач сказал, что Шейн начал себя очень сильно винить в том, что случилось.       — Но он же не виноват! Это никак не зависило от него!       — Вот именно. Врачи пытались ему это объяснить, но бесполезно... Говорят, у него почти депрессивное состояние. Он просто винит себя и молчит.       — И он один в палате сейчас? Никого нет рядом? Блять... А если он что-то сделает там с собой? — Илья всё больше начинал нервничать.       — Сомневаюсь. Насколько я поняла, он лежит вообще без движения и смотрит в одну точку. Ну, мне так медсестра одна передала... Если нас с Роуз пустят, мы попробуем с ним поговорить. Но, думаю, ему ты очень нужен для поддержки. Когда, кстати, возвращаешься?       — Завтра утром самолёт, сегодня никак.       — Понятно. Как сыграли?       — Издеваешься? — Розанов грустно усмехнулся, и Света по его интонации всё поняла.       Девушка не стала продолжать разговор и нагружать Илью, а просто попрощалась и сбросила вызов. К ней пришла Роуз с очередным стаканчиком кофе и утешительными объятиями. Девушки планировали пока оставаться в больнице, они хотели попасть к Шейну и хоть немного его приободрить. На арене же в это время к Илье подлетел радостный Хейден.       — Спасибо за игру и за кубок, — Хейден говорил радостно и искренне, в его голосе не было ни капли усмешки.       — Да пошёл ты, Пайк! — ядовито плюнул в ответ Илья и развернулся, чтобы уйти, но капитан Монреаля его остановил.       — Погоди. Как у вас там дела? Шейн справился, всё хорошо?       — Ага, вроде того, — совсем без радости в голосе ответил Илья. Хейден тут же понял, что что-то явно пошло не так.       — Что-то случилось? Шейн? Лили?       — Лили не сразу закричала и плохо дышала, что-то вроде того... Светлана сказала, что всё будет хорошо, но малышка пока под наблюдением врачей.       — И чего ты тогда тут из себя королеву драмы строишь, Розанов? У тебя дочь родилась, чёрт возьми, улыбнись хоть! Самое главное, что там есть врачи. Она с ними, они помогут. Но она же у вас, кажется, родилась чуть раньше, чем планировалось, да? — Хейден мысленно прикидывал в голове даты, Илья коротко кивнул. — Вот, тогда вобще всё нормально. Если дети рождаются раньше, их всегда забирают под наблюдение врачей или даже в реанимацию, это нормальная практика. Успокойся, всё отлично будет.       — За Лили я спокоен, но Шейн... Он винит себя в том, что что-то пошло не так. Его врачи пытались образумить и всё объяснить, но он, кажется, никого не слушает и только хандрит. Света и Роуз пытаются пока к нему пробиться в палату.       — Это плохо, конечно... Но я уверен, что всё будет отлично. И спасибо ещё раз за игру. Знаешь, ты проиграл сегодня матч, но ты чертовски победил в жизни. Тебе очень повезло с семьёй, чувак. Не проеби это, ладно? И береги Лили с Шейном, — Хейден говорил серьёзно и от чистого сердца. Илья даже растерялся немного, потому что первый раз видел его таким. Было странно. Но ещё более странно было то, что Хейден протянул ему руку для рукопожатия. Илья пару секунд сомневался, но всё-таки пожал ему руку в ответ.       — Это типа мир? — Розанов неуверенно посмотрел на противника.       — Вроде того. Скажи завтра Шейну, что мы теперь с тобой лучшие друзья. Ему это явно поднимет настроение.       — Сомневаюсь... Но скажу. Тебе, кстати, тоже спасибо за матч. Поздравляю с победой, ты отлично играл.       — Сам Илья Розанов говорит это? Здесь точно нет скрытых камер? — Хейден оглянулся и рассмеялся. — Но мы же оба знаем, что если бы не сегодняшняя ситуация, ты бы точно победил. Но выиграть у тебя всё равно чертовски приятно.       Они снова пожали друг другу руки. Конечно, никакими друзьями они не стали, но лёд между ними точно тронулся и начал таять. Это был поступок двух по-настоящему взрослых людей. Илья, минуя всех журналистов, быстро покинул арену и уехал в отель. Нужно было отдохнуть. Он понимал, что Шейну сейчас явно будет не до телефона, но на всякий случай Илья отправил ему короткое сообщение: «спасибо за Лили, я тебя очень люблю». Он несколько секунд смотрел в экран, после чего отправил три красных сердечка. Шейн, конечно же, был не в сети и ничего не прочитал.       Следующим утром Розанов сразу из аэропорта помчался в больницу. Там его встретила Светлана, которая всё это время оставалась на месте и буквально дежурила под палатой Шейна. Роуз к этому времени пришлось уехать, потому что её срочно вызвали на съёмки. Света и Илья обнялись и просто пару секунд молчали. Потом они отошли в сторону поговорить, чтобы их никто не видел и не слышал.       — Как он?       — Ничего не меняется, — грустно ответила Светлана и посмотрела в окно. Ужасно хотелось курить. — Он просто лежит и молчит. Ему пару раз приносили Лили кормить, но он отказывается... Боится что-то снова сделать не так.       — Как Лили, кстати? Уже лучше?       — О да, — Светлана весело улыбнулась. — Ваша принцесса лучше всех и уже успела навести тут шума. Кричит теперь на всё отделение. Дышит отлично, с ней всё хорошо. Её уже перевели в детское отделение. Только пока кормят смесью, потому что Шейн ни черта не делает... А это плохо. Илья, сходи к нему и вставь мозги на место. Я понимаю, что он испугался. Мы все тут очень испугались. Но объясни ему, что всё уже хорошо и что ребёнка нужно хотя бы кормить.       — Окей. Я тогда пойду? — Илья кивнул на дверь палаты.       — Удачи, — тихо прошептала Света, чмокнула Илью в щёку и всё-таки ушла на улицу. Курить хотелось просто невыносимо.       Илья не знал какие слова сейчас нужны были Шейну, но медлить он не стал и сразу направился в палату. Открыв дверь, он увидел, что на столе стоит еда, к которой омега даже не притронулся. Кажется, голодала тут не только Лили, но и он сам. Это было плохо. Илья подошёл к больничной койке Шейна и присел прямо на пол рядом с ним. Шейн не спал, просто лежал и абсолютно пустым взглядом смотрел куда-то в одну точку. Такой вид омеги Розанова немного пугал. Он осторожно погладил его по руке и нежно коснулся губами его пальцев.       — Привет, детка. Не знаю, видел ли ты мои сообщения, но я хочу ещё раз сказать тебе спасибо за Лили. Ты такой молодец, ты такой сильный, ты такой храбрый... Ты справился, Шейн, — Илья старался говорить плавно, тихо и нежно, убаюкивая мужа своим голосом. Это словно помогло. Шейн вдруг перевёл взгляд на него. — Я тебя очень люблю, родной.       — Я не молодец, я виноват...       — Шейн, успокойся, я тебя прошу. Такое случается со многими детьми, и в этом нет вины омег. Просто случайность. Мне даже Пайк об этом сказал. Мы, кстати, даже помирились и больше типа не враги, — Илья улыбнулся и заметил лёгкую улыбку на лице омеги. Кажется, его эта новость действительно порадовала. — И с Лили уже всё хорошо, это главное. Она здоровый и чудесный ребёнок. Я ещё её не видел, но мне передали. Чем она, кстати, пахнет?       — Не знаю...       — Ты совсем не держал её на руках даже? Мне, кстати, рассказали, что ты отказываешься её кормить. Это правда?       — Я не отказываюсь. Я просто боюсь ей навредить снова. Это разное, Илья.       — Ты не навредишь ей, если просто возьмёшь на руки и покормишь. Это наша дочь, Шейн. А если ты будешь её игнорировать... Тогда ты действительно можешь навредить ей и сделать очень плохо. Я бы не хотел этого, я очень люблю Лили.       — Я тоже её люблю.       — Ты даже не знаешь как она пахнет... И я тоже. Разве тебе не хочется узнать?       — Хочется... Но я боюсь.       — Не бойся, детка, я рядом. Мы все вместе, уже всё хорошо. Самое главное сейчас, чтобы ты выбросил плохие мысли из головы и принял Лили. Давай ты хотя бы попробуешь?       — Ладно... Но ты будешь рядом обязательно. Ты же будешь, да?       — Конечно, любовь моя. Куда я денусь от вас теперь?       Илья потянулся к Шейну, чтобы поцеловать его, но их прервали. В палате появилась медсестра с малышкой на руках. Она хотела снова попытаться уговорить Шейна покормить дочь. Но, увидев Илью в палате и улыбающегося омегу, она поняла, что уговаривать никого не придётся. Женщина сама улыбнулась и просто молча передала малышку на руки Илье, после чего оставила их. Розанов тут же потерял дар речи, увидев Лили первый раз. У него задрожали руки, он боялся её выронить. А причина была — он увидел перед собой самого себя в детстве. Это было невероятно, но малышка была его точной копией: светлая кожа, голубые глаза и светлые короткие волосы, которые как будто вот-вот готовились закудрявиться. От Шейна в ней было буквально ничего... Илья искренне не понимал как это возможно и боялся, что омега снова расстроится и как-то отвергнет малышку, не увидев в ней ничего от себя после почти девяти месяцев таких мучений. Илья подумал, что ему на месте Шейна явно было бы обидно. Он погладил крохотные пальчики малышки и нежно коснулся губами её щеки, здороваясь с ней, после чего почти сразу же передал её Шейну. Тот довольно спокойно принял Лили и держал её на руках, долго разглядывая. Наверное, он тоже был удивлён тому насколько сильной оказалась генетика Розанова. Но он её не отвергал и явно не выглядел расстроенным. Ему даже удалось покормить её. Розанов ощутил это личной победой. Кажется, всё было хорошо.       Они провели несколько часов втроём, не расставаясь. Вся палата была залита сладко-пряным ароматом... Это был запах Лили, который парни долго не могли разгадать, но потом ещё дольше смеялись, когда всё поняли. Их малышка пахла яблочным пирогом с корицей — тем самым, от которого так был зависим Шейн последнее время. Малышка, ещё будучи внутри, так подавала своим родителям знак о себе. Шейн просто с ума сходил от дочери и теперь не хотел с ней расставаться ни на секунду. Илья смог его переубедить, и омега уже не считал себя виноватым.       Илья остался на ночь с Лили и Шейном, в палате на этот случай как раз было дополнительное спальное место. Когда двое его самых дорогих людей спали, Илья листал галерею в телефоне. Там уже были десятки фото с Лили. Он понимал, что нужно поделиться с подписчиками новостью. Всё равно в ближайшее время пресса всё узнает и растащит их радостное событие на дурацкие заголовки. Нужно было играть на опережение.       Розанов выбрал фото, где Шейн держал Лили на руках, но саму малышку было почти не видно, лишь её ручка попала в кадр. Он подписал фото текстом на русском языке: «я так сильно тебя люблю и не знаю что с этим делать». Для многих это были просто милые слова, хотя публикация собрала тонну лайков и радостных комментариев в первые же часы прямо ночью. А уже утром Шейн увидел этот пост и просто расплакался. Его переполняли чувства и эмоции, эти слова значили для него слишком много, он прекрасно помнил и знал их смысл. Это ощущалось как самое важное, что Илья говорил ему за всю жизнь. Это было куда больше, чем простое признание в любви.       Через несколько дней они вернулись домой втроём. Теперь в их доме помимо сандала и ванили всегда пахло и яблочным пряным пирогом с корицей. Это был самый любимый запах Шейна и Ильи. Но они тогда ещё просто не знали, что через каких-то три года в их доме появится новый аромат и новый человек — малыш Маттео с чёрными волосами и карими глазами, а ещё с россыпью веснушек по всему лицу, как у Холландера. Маттео будет пахнуть самым сладким молочным шоколадом и, конечно, он будет омегой. Илья будет коверкать его имя и на русский манер называть малыша Матвеем, из-за чего Шейн будет ужасно беситься. А ещё Маттео увлечётся хоккеем и встанет на коньки намного раньше старшей сестры, которую, к слову, совсем не будет интересовать лёд, ведь девочка по примеру Роуз Лэндри увлечётся театром и будет серьёзно этим заниматься.       Но это всё будет потом. А пока малышке Лили было всего пять дней. Шейн и Илья привыкали к новой роли в жизни. Дом был окутан ароматом яблочного пирога с корицей. Аня по ночам оберегала сон малышки и спала рядом с её кроваткой.       Впереди точно было что-то светлое. А пока Илья и Шейн были просто безумно счастливы.