Прошлое.

      У меня не было другого выхода. Я встала, надела джинсы, большую серую толстовку на топик, кеды. Взяла ключи и телефон, и тихо вышла из квартиры. Сердце билось бешено, хотелось испариться, но не чувствовать всего этого снова, но я шла, будто под гипнозом. Полиция? О, нет, это не тот человек на которого я могу написать заявление. Он ФСБшник, связей завались, да и что я скажу? Я медленно вышла из подъезда. Был уже час ночи и холодный ночной ветер неприятно ударил в лицо. Я подошла к бордовой машине и открыла дверь пассажирского сидения. Он сидел там. Я села, и двери моментально заблокировались. В нос снова ударил слишком знакомый запах: пропахший табаком и парфюмом, кремовый кожаный салон той же машины, которая не поменялась с годами. И он. Не поменялся. Сейчас ему 37, он сидит смотря в окно и куря сигарету. Потом выбрасывает и поворачивает на меня свой взгляд. Все тот же. Жесткий, холодный, от которого меня бросает в дрожь, но такой что в сердце что то колет, а воспоминания буквально врезаются в голову с новой силой: — Зачем… Почему ты вернулся… — прошептала я, все еще неверя, будто сама себе. Он только усмехнулся, грубым движением повернув мою голову на себя: — Захотел. Соскучился по тебе, котенок. Ты ведь помнишь как нам было хорошо ?))— хрипло сказал он. И я все помнила. Как было хорошо, больно, страшно. А он вернулся. Спустя 5 лет. 5 лет, черт возьми. — Ты будто не поменялась, также дрожишь, молчишь.. и делаешь как тебе говорят. Умничка. — шепчет он, обжигая дыханием мое ухо. — и сейчас сделаешь всё. До сих пор любишь меня, котенок. А если захочешь противоречить — он указал пальцем в окно моего дома — пожалеешь. Ведь не хочешь чтобы твоя сестренка узнала какого тебе было, на своей шкуре. Я поджала губы, почувствовав накатывавший к горлу ком. Глаза предательски наполнились слезами. А ведь в последний раз я плакала не меньше 4 лет назад. На похоронах родителей. — Не плачь, котенок, я не соскучился по твоим слезам. — он грубо смахнул слезу с моего лица, а после взяв за руку потянул на себя, так чтобы я села к нему на колени, к нему лицом, поставив колени на кресло по обе стороны от его ног. Губа моя задрожала, а его большие татуированные руки легли на мои ягодицы, сжимая с силой, больно. — Много у тебя было после меня, котенок?) Кому позволила еще воспользоваться этим прекрасным телом?) — хрипло шептал он в мое ухо, проводя кончиком носа по чувствительной шее, вызывая мурашки. Он знал все мои уязвимые места. Я положила дрожащие руки ему на плечи, просто чтобы держаться: — Никого.. никого я не смогла к себе подпустить больше — прошептала я срывающимся голосом После этих слов он издал довольный рык, и укусил в шею, болезненно оставляя несколько засосов, заставив меня зажмуриться и сжать сильнее его плечи. — Никого.. все эти 5 лет?) о, как это мило. — буквально прошипел он, стягивая с меня мою толстовку, отбросив ее на переднее сидение машины, и оставив меня в одном топике. Тело покрылось мурашками от прохладного воздуха, который дул из открытого окна. Его большие руки собственнически шарили по моему телу, пальцы проскользнули под тонкую ткань топика, с силой сжав сосок, и вырывая приглаженный болезненный всхлип. — Руслан.. — прошептала я, дрожа, даже непонятно для чего. — Заткнись, Милая. — хрипло сказал он, прокручивая пальцами сосок, а после столкнул меня с своих колен, и расселся на сидении, широко раздвинув ноги, самодовольно смотря на меня. Я снова села рядом, чуть прикрываясь, и тихо прошептала: — Я.. Я ненавижу тебя. — на глаза навернулись слезы, которые я судорожно смахнула рукой. А он громко рассмеялся: — О, да, котенок, я знаю, теперь покажи, как ты меня ненавидишь.) — он похлопал ладонью по своей ноге, прекрасно зная, что я понимаю о чем он говорит. И прекрасно знает, что сделаю. Ведь я знала что и как он любит. Как он любил когда я делала все сама: дрожа, смущаясь, но делала. Он сидел с ледяной ухмылкой, устроившись поудобнее, не сводя с меня своих карих глаз. Я смотрела на него как тогда, не могла с собой ничего поделать. Он ждал, но я знала что если медлить, то его терпение кончится. Руслан медленно потянулся к моей голове, нежно заправил прядь волос мне за ухо а после грубо схватил за волосы чуть притянув ближе: — Я не буду повторять дважды, милая, ты знаешь, что надо делать. — прошипел он, отпустив мои волосы. И я послушалась. Дрожащими руками я потянулась к его ширинке, пытаясь расстегнуть её, но из за того что я нервничала, получалось плохо, за что он недовольно шлепнул меня по рукам, и расстегнул все сам, стягивая с себя. — Не веди себя как малолетка, ты ведь уже взрослая, не так ли? А дрожишь как осиновый лист на ветру. Продолжай. — в голосе было чуть слышное отвращение и холод. Я глубоко вдохнула, и вскоре стянула последнюю прикрывающую его низ вещь, и перед моим взором образовался уже готовый стояк, а взгляд мужчины был победным. — хорошая девочка. — низко прошептал он и взял меня за волосы на затылке, не грубо, но так чтобы я не могла отвернуться, притянул ближе. Я только облизала пересохшие губы, и обхватила головку губами, чуть двигая головой. Но ждать он не любил. Движением руки он надавил мне на голову заставив взять до конца, и подавиться из за его размера. Я вцепилась пальцами в его ноги, подавляя рвотный рефлекс, а он задавал темп, больно сжимая мои волосы, не давая отстраниться. Я давилась, краснела, воздуха не хватало, а из глаз уже текли слезы от напряжения, а по подбородку стекала слюна. — Ты выглядишь как всегда потрясающе в таком состоянии, котенок.. — довольно прорычал он, не останавливая движения. Единственное что я могла, это промычать что то невнятное, а влажные хлюпающие звуки вгоняли меня в краску раз за разом. — Смотри мне в глаза. — и я подняла взгляд влажных глаз, сквозь стыд, смотря на него и продолжая. Когда мои легкие уже практически горели от недостатка воздуха, он отодвинул мою голову, смотря как я пытаюсь отдышаться. Его фирменная ухмылка не сходила с лица. — Не разучилась. Умничка. — проворковал он, а после повернув меня к себе спиной толкнул так, что я вжалась лицом в кожаное кресло, опираясь только на колени на которых стояла. Одним движением, мои джинсы вместе с трусиками были спущены, и я почувствовал как он пристроился сзади, держа меня за шею, ужимая в холодную кожу салона. Одно движение. Он резко вошел до конца, и услышал болезненный протяжный стон. — ну же, котенок, скажи, как ты меня ненавидишь. — хрипло почти выстонал он, чувствуя как я сжимаюсь вокруг него, ведь за все эти годы ко мне так никто и не прикасался. Я смогла только жако проскулить что то, прикусывая губу до крови, и царапая ногтями кожаную обивку. — Все также славно скулишь подо мной.. как всегда.. не изменилась. — горячо прошептал он мне на ухо, с силой сжав бедро, так, что явно останутся синяки, и начал двигаться. Быстро, грубо, буквально вбивая меня в это чертово кресло. — Я хочу слышать тебя, шлюха. — и он слышал, ведь сдерживаться не получалось. Всхлипы, жалкий скулеж, стоны. — Чья ты шлюха? М? — на этот вопрос был только один правильный ответ. Я его знала. Снова толчок. Глубже, жестче. Резко он оттянул меня за волосы заставляя посмотреть ему в глаза: — Т-твоя… ммфф-… — только и всхлипнула я, увидев самодовольную ухмылку. Снова он отпустил волосы, вжав мое лицо в сидение, продолжая жестко двигаться во мне. — правильно. Моя. Только моя шлюха. — и через минут пять он резко вышел, кончая мне на спину. Грязно. Горячо. И после этого он быстро оделся, как обычно, открыл окно, закурил сигарету, пока я просто лежала на этом сидении и пыталась отдышаться, судорожно всхлипывая. Руслан достал из кармана пачку салфеток и небрежно кинул мне: — Вытрись. И можешь идти. — только и сказал он. Я, собрав силы, взяла салфетки, кое как вытерев с себя его семя, оделась, и посмотрела на него: мои глаза красные, заплаканные, лицо опухшее, по шее засосы. Я ждала хоть чего то, но он сказал даже не повернувшись: — Выходи. Я напишу когда будет нужно. — он вышел пересаживаясь за руль, а я вышла из машины, и через миг она исчезла из моего поля зрения, оставив меня одну, у своего подъезда, использованную и дрожащую в 4 часа ночи.