Прямой пас

Когда музыка сменилась на что-то знакомое, Алиса решила, что настал её звёздный час. — Давайте петь! — объявила она, вручая Илье пульт от колонки. Илья выбрал песню. Плохую. Очень плохую. Ту самую, которую все знают, но никто не признаётся, что знает. — Это что за попса? — скривился Сергей. — Это классика! — возмутился Илья и заорал в невидимый микрофон так громко, что у меня заложило уши. К нему присоединилась Алиса. Потом, под давлением общественности, и Костя. Они орали втроём, перевирая слова на каждом втором припеве. Леша, наблюдая за этим, сполз с дивана на пол и закрыл лицо руками. — Я знаю этих людей? — спросил он у потолка. — Ты их пригласил, — напомнила Милана. — Ошибка молодости. Я сидел на диване и с улыбкой смотрел на это безумие. Илья исполнял какой-то дикий танец с подушкой, Костя подпевал ему фальшивя на каждой ноте, а Алиса пыталась взять высокую ноту и в итоге просто закашлялась. — Они всегда такие? — спросил я у Сергея. — Нет, — ответил Сергей мрачно. — Обычно они ещё хуже. *** Даниэль проснулся оттого, что кто-то храпел так, будто пилил дерево бензопилой. Открыв глаза. Свет за окном был серым, ранним. Часы на тумбочке показывали 6:47. Тело болело после вчерашней тренировки, но привычка — та самая, въевшаяся за годы переездов и ранних подъёмов — уже подняла меня с дивана, на котором он уснул. В гостиной царил хаос. Илья спал на ковре, раскинувшись звездой, его рука покоилась на пустой банке. Костя свернулся калачиком в кресле-мешке и издавал те самые звуки, которые разбудили меня. Алиса и Милана ушли на второй этаж, в комнату Леши, а Серёжа спал на другом диване с подушкой на лице — видимо, чтобы не слышать Костю. Стараясь не наступать на разбросанные чипсы и пульты, пробрался на кухню. И замер. У столика, сгорбившись, сидел Леша. Он был в той же футболке, что и вчера, волосы взлохмачены, глаза красные. Он сжимал в руке телефон и смотрел в стену отсутствующим взглядом человека, который не спал всю ночь. — Леш? — тихо позвал его я. Тот вздрогнул. Резко обернулся, и на секунду в его глазах мелькнула паника — та самая, когда тебя застают без маски. — Дан? Ты чего… — его голос сел. Он прочистил горло. — Ты чего не спишь? — Привычка, — Дан подошёл к холодильнику, достал бутылку воды. — Раньше всех встаю. Где бы ни был. Хоть в палатке, хоть во дворце. Он протянул бутылку Леше. — Держи. Вид у тебя… будто ты вчера пиццу с Ильёй жевал. Леша выдавил слабую улыбку, взял воду. Но не открыл. Просто повертел в руках. — Не спалось, — сказал он глухо. — Вообще. Даниэль сел напротив. Не задавал вопросов. Просто ждал. Эта тишина — не давящая, а пустая, как сама кухня в ранний час — странным образом располагала к откровенности. — Родители написали, — наконец выдохнул Леша, кивая на телефон. — В три ночи. Они в другом городе, но им, видите ли, приснилось, что я «не оправдываю ожиданий». Сестра там, мелкая, она случайно на сообщение нажала и отправила с их номера какую-то ерунду, а они… они просто подтвердили, что это про меня. Он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — «Ты должен быть примером». «Не подведи». «Мы на тебя рассчитываем». В три часа ночи, Дан. Они в отпуске, а я тут сижу и думаю — а если я уже подвёл? Если я уже не тот пример? — Ты не подвёл, — сказал я тихо. — Ты не знаешь, — отрезал Леша. И тут же смягчился. — Извини. Я не хотел… — Ничего, — Дан сделал глоток воды. — Я понял. Несколько секунд они молчали. Леша смотрел на свои руки. Дан смотрел на Лешу. — И ещё кое-что, — Леша замялся, словно слова приходилось вытаскивать клещами. — Милана… она вчера весь вечер смотрела на тебя. А на меня — нет. И сегодня утром, когда ты спал, она встала, посмотрела на тебя, потом на меня… и ушла наверх, даже не сказав «доброе утро». Он провёл рукой по лицу. — Это мелочь. Глупость. Но она… она отдаляется. Я не знаю почему. Может, я что-то сделал не так? Мы же… Он запнулся. Я напрягся. — Вы же что? Леша поднял на меня удивлённый взгляд. В нём мелькнуло что-то вроде сомнения — говорить или нет. — Мы… встречаемся, — сказал он наконец, словно это было очевидно. — С Миланой. Уже несколько месяцев. В голове пронеслось всё: наш разговор на улице вчера, её улыбка, их обмен номерами, её слова «ты мне показался хорошим парнем». И теперь это. — Я не знал, — выдохнул Дан. И это была чистая правда. Леша удивлённо посмотрел на него. — Как не знал? Все знают. — Я не все, — пожал плечами Дан. — Я новенький, забыл? Меня не посвящают в ваши романы на второй день. — То есть… ты вчера с ней на улице разговаривал и не знал, что она моя девушка? — Откуда? — Дан даже не обиделся, скорее удивился такой логике. — Она мне ничего не говорила. Ты не говорил. Я думал, вы просто друзья. Леша закрыл лицо руками и тихо, очень тихо засмеялся. В этом смехе не было веселья — только усталость и какая-то странная, щемящая ирония. — Боже, какой же я идиот, — пробормотал он сквозь пальцы. — Я думал, ты знаешь и просто… делаешь вид. Или она тебе нравится. Я вчера чуть не устроил сцену ревности, представляешь? — Представляю, — сухо сказал Дан. — И что бы ты сделал? — Не знаю. Наверное, глупость. Как обычно. Он убрал руки от лица и посмотрел на Дана. В его глазах, красных от бессонницы, промелькнуло что-то новое — не паника, не усталость, а что-то вроде надежды. — Ты правда не знал? — Правда. — И она тебе не нравится? Я задумался. Вопрос был прямым, и врать не хотелось. — Она… интересная, — сказал осторожно. — С ней легко говорить. Но это не то, что ты думаешь. Я вообще не собирался… Я даже не знал, что вы вместе. Я думал, она просто часть компании. Леша выдохнул. Долго, шумно, как после забега. — Прости, — сказал он. — Я погорячился. Я просто… я не спал, родители эти… и потом Милана… — Всё нормально, — перебил его я. — Но знаешь что? — Что? — Тебе нужно либо спать, либо перестать накручивать себя в три часа ночи. Ни одна проблема не решается в бессонницу. Леша слабо улыбнулся. — Ты как психолог. — Нет, — Я просто тот, кто много переезжал. Когда ты постоянно на новом месте, ты либо учишься читать людей, либо сходишь с ума. Он встал, подошёл к шкафу, достал две кружки. — Будешь кофе? Или чай? Или просто посидим, пока остальные не проснутся? Леша посмотрел на него. На этого парня, который появился в их жизни три дня назад, который не лез в душу, который не требовал внимания, но почему-то оказывался рядом в самые неподходящие моменты. — Давай просто посидим, — сказал Леша. — И… Дан? — М? — Ты никому не расскажешь? Про родителей. Про Милану. Про родителей? Даниэль поставил кружки на стол и сел напротив. — Никому, — сказал он просто. И Леша впервые за эту долгую, тяжёлую ночь почувствовал, что может выдохнуть. --- Они сидели на кухне вдвоём, когда за окном начинался серый рассвет. Где-то наверху заворочалась Милана, в гостиной всхрапнул Костя, а на столе остывали две нетронутые кружки кофе. Они почти не говорили. Но это молчание было другим — не тем, от которого хочется сбежать, а тем, в котором можно остаться. Даниэль смотрел в окно и думал о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера он боялся, что его не примут. А сегодня он сидел на кухне с человеком, который боялся, что его бросят. И в этой общей, ни на что не похожей тишине, они оба, кажется, нашли что-то, чего искали. Каждый своё.