Правда напоследок

Прошло больше года с 28 января 2010 года. Больше года со смерти Лайта Ягами — бога Нового мира, как он себя прозвал. Уже более года его имя красуется на страницах Тетради смерти, принадлежащей шинигами Рюку. Более года, как его идеи полегли на той злосчастной лестнице. Сегодня, 14 февраля 2011 года, Миса Амане узнала правду. Она была до бесконечности одержима этим человеком, и смысла жить в мире, где его нет, для неё не было. Он был её миром. И до сегодняшнего дня она была уверена во взаимности. Поэтому этот день она решила сделать последним. Но есть ещё два человека в этом мире, заслуживающие правды. Они пострадали не по своей воле и искренне верили в то, что все бедствия исходят от третьих лиц, даже не подозревая, что гремучая змея жила под боком. Эти двое — Саю и Сачико Ягами, сестра и мать. Для Мисы они не были чужими; она свято верила в свадьбу и семью — настолько была наивной дурашкой. Правда, Саю действительно искренне фанатела от неё и всегда была честна. Вот и Миса решила напоследок быть честной и всё рассказать. День двигался к закату, но красивых узоров в небе пока не виднелось. Миса уже пришла к старому знакомому дому. Она простояла несколько минут, собирая мысли в кучу и настраиваясь на правду. Это будет слишком травматично для и так искалеченных людей, но это необходимо. Звонок в дверь. Саю уже давно перестала надеяться на появление гостей, но сейчас даже обрадовалась. День влюбленных как-никак, праздник. — Мам, я открою! — крикнула Саю матери, что убиралась наверху в старой комнате сына. — Только осторожнее, упадёшь ещё в спешке и коляска сверху придавит, — ответила Сачико без единой надежды на счастливую жизнь. Ну а какая тут жизнь? Вдова, умер старший сын, дочь в инвалидном кресле — это похоже на счастье? На пороге стояла Миса. Одета она просто шикарно, но бледна была как сама смерть. По лицу читалось, что на счастье она тоже особо не надеется. А в голове у неё проносилась жизнь перед глазами. — Здравствуй, Саю, — начала Миса. — Я должна вам кое-что сказать. Это очень важно. — Х-хорошо, проходи. Я тогда маму позову, — Саю открыла дверь шире, приглашая в дом. Миса спокойно прошла внутрь и села на диван, на котором ещё чуть больше года назад резвилась жизнь. — Саю, кто там? — послышался голос сверху. — Это Миса. Спустись, пожалуйста, она сказала, это важно, — обратилась Саю в сторону лестницы. Сачико нехотя спустилась. Саю и Миса уже расположились на диване. — О чём ты хотела поговорить? — спросила Саю. — Я должна сказать вам правду. Я считаю, вы заслуживаете всё знать… — начала Миса. — Какую правду? О чём ты? — удивилась Саю. Миса не ответила сразу, не могла. Она медленно подняла взгляд с подола своего платья и смотрела куда-то вдаль. Смотреть в глаза Саю было преступлением. — О смерти вашего сына и брата… — её голос был неестественно ровным. — О Лайте. — А что о нём говорить? Мы чего-то не знаем? — вмешалась Сачико. Миса, набрав воздух в лёгкие, наконец была готова, хоть она и никогда не думала, что это придётся рассказать. — Он… он был Кирой… И я тоже. Всё время это мы убивали преступников. Лайт хотел создать новый мир и стать его богом. А я… я ему верила. Всегда. — Что ты такое говоришь?! Это что, шутка?! Миса, у тебя вовсе не смешные шутки! — Сказать, что Саю была в шоке от услышанного, — ничего не сказать. Любимого заботливого брата, который баловал её сколько она себя помнит, только что назвали серийным убийцей, который кошмарил всю планету. А его милая девушка — такой же монстр? И она сейчас сидит и признаётся в этом? В том, что они всё время делали вид нормальных людей ради убийств? — Нет, Саю. Я не шучу. Так не шутят. Я говорю правду, вы заслуживаете её знать. У него ещё были другие помощники. Я не могу сказать обо всех, но Киёми Такада — вы, наверняка, знаете её — она была «голосом Киры» на ТВ и однокурсницей Лайта. Она тоже была с ним в отношениях и продолжила помогать, узнав, что он Кира. — Эти слова Мисы полностью разбили последние надежды Саю. Мир Сачико просто рухнул. Всё, что произошло с её семьёй, — из-за собственного сына. Муж, служивший закону и отдавший всё ради расследования дела Киры, отдал и жизнь, в том числе лишь бы найти чудовище. А Лайт, этот маленький ублюдок, помогал искать сам себя?! Из-за него умер его же отец, сестра оказалась в инвалидном кресле, он умер сам… И ради чего это всё?! Для иллюзии добра в мире?! А эта… эта выскочка помогала ему? Слушалась его во всём и хотела того же?! И теперь Сачико слышит, что все невзгоды произошли из-за сына и его пассии?! — Иди… уходи. Сейчас же, — еле сдержалась Сачико от крика. — Хорошо, я уйду. Но обещайте больше никому не говорить этой правды. Люди не должны… — Выйди. Сейчас же! — голос Сачико стал громче и жёстче. — Хорошо… Простите… — Миса виновато опустила голову и молча направилась к выходу. Она выполнила свою обязанность. Дверь закрылась за её спиной. Но на душе легче не стало. Там была лишь холодная и беззвучная пустота — такая же, как и «Новый мир». Улицы были полны жизни, которой она не имела. Парочки, цветы, смех, радость, фейерверки — День всех влюблённых всё-таки. Ирония судьбы была бы смешной, если бы не была такой грустной. Её свидание будет с выдуманной любовью. Как и всегда. Она шла не спеша — а куда ж ей торопиться-то? Поезд, в который она села, был пустым. Неудивительно — сегодня праздник, никому не нужно мотаться по городу. Выйдя на станции, она спокойно перелезла через перила. Здесь, наверху, был другой мир. Тихий, продуваемый, безжалостный. Город лежал внизу сверкающим ковром, далёкий и безразличный. Где-то там был дом Ягами, где только что рухнули два мира. Где-то там были миллионы людей, которых Лайт хотел судить. А здесь стояла она — его последняя и самая преданная апостолка, готовая последовать за своим богом в небытие. Алый закат дополнял эту картину на её фоне. Ветер свистел в ушах, пытаясь сорвать её с ног, но она стояла неподвижно, вглядываясь в эту иллюминацию. Поток воздуха красиво развивал её волосы и роскошное платье. Если бы это кто-то нарисовал, то сто пудов продал бы за сотни долларов. Она медленно подошла к самому краю. Под ногами была лишь узкая полоска парапета, а дальше — пустота, мерцающая огнями. Сердце не колотилось. Страха не было. Было только спокойствие отчаяния, достигшего своей конечной точки. Миса сделала глубокий вдох — последний глоток холодного, колючего воздуха. Она не закрыла глаза. Она смотрела вперёд, на бескрайнее небо, где не было ни звёзд, ни бога. И шагнула в небытие. Не было крика. Только свист ветра, резко сменивший направление, и далёкий, нарастающий рёв города, встретивший её падение. А потом — тишина. Та самая, которую она искала.