Упавшая

Сломанные крылья страшно болели, как и все тело, пострадавшее от удара о землю. Но особенно сильно болела та часть ее сердца, которая, наверное, была вместилищем души. Душа болела вовсе не о воспоминаниях о падениях и предательствах. И даже не от жалости к себе. Душа болела от осознания того, что крылья были кредитом, их дали ей не за какие-то свершения, или красивые глаза. Ей выдали их для работы, для дествий и помощи другим. Но сейчас не то что ее крылья, она сама не могла помочь даже себе. А когда придут приставы, их не будет интересовать, что случилось с ней, их будут интересовать крылья, плата за них и то, что с их помощью было сделано — выполнен ли план, на работу над которым они выдавались. Кого интересует сбитый летчик, который уже не сможет взлететь? А может, не сможет даже идти... Да и даже если кому-то интересен — ведь были же знакомые, которые верили, что всякая жизнь драгоценность. Но это же нерентабельно, в мире где все продается и покупается! Они же могут вложить время, деньги и силы в кого-то кто не падал и не горел, в кого-то, чья душа не искалечена! В кого-то, кто еще верит в дружбу и любовь… Но ведь дружба и любовь действительно существуют. Она их видела, она их чувствовала от других и испытывала сама. И многое в этой жизни многогранное, чудесное и переливается на солнце, словно какой-то великий мастер действительно придавал им грани. И если человек ослеп, оглох, или потерял руку/ногу — он ведь все равно остается человеком. У него есть еще 4 чувства, и есть другие рычаги влияния и давления на мир. И потеряв руку, можно рисовать ногами. И потеряв ногу, можно побежать на протезах. Ради тех кто тебя любит, ради тех, кто тебя любил или будет любить — мы должны стать сильнее. И снова встать. Крылья, если их показать хорошему орнитологу, зашинировать и дать им время — могут сростись. Даже несмотря на то, что крылья то человеческие. Не факт, что она взлетит на них в будущем, но хоть отдаст приставам внешне целые. Да и штраф за порченный инвентарь должен быть меньше чем за совсем уж негодный. Хмыкнув себе под нос она поднялась с земли.