Жизнь: Требуется сборка

Джон был в кабинете Райана во вторник вечером, просматривая вместе с ним объявления об аренде квартир, когда зазвонил дверной звонок. Он выглянул в окно гостиной, выходящее на крыльцо, и выругался. Райан быстро поднял взгляд: — Что там? — Это Брэндон. Какая наглость — являться сюда. — Джон поспешил к выходу, в груди вскипела ярость. Вот же сукин сын! Марк уже почти подошел к двери, но Джон схватил его за руку и потянул назад. — Я сам. Марк в замешательстве уставился на него: — Что случилось? Кэлвин должен прийти поговорить. — Это не Кэлвин. Это Брэндон. Райан догнал их, когда Джон уже взялся за дверную ручку. — Погоди. У кого-нибудь из вас есть с собой телефон? Джон покачал головой. Марк сказал: — У меня есть. — Можешь поставить на видео? — Попробую. Райан добавил: — Джон, он адвокат и грозился судом. Нам нужно, чтобы всё было зафиксировано. — О, дельная мысль. — Джон повернулся к сыну. — Включи и дай мне. Марк отступил на шаг: — Я хочу знать, что происходит. Буду снимать отсюда. Джон предпочел бы оградить парня от этой неприятной сцены, но Брэндон снова нажал на звонок, а затем громко постучал. Джон кивнул Марку и распахнул дверь. — Да? Брэндон Карлайл был ниже и моложе Джона, но он выпрямился во весь рост и выпятил грудь. — Барретт. Моя жена у тебя. — У меня никого нет, — Джон перегородил дверной проем и почувствовал, как Райан встал вплотную за его спиной, выглядывая из-за плеча. — И тебе здесь не рады. — Я хочу поговорить с женой. — Тогда сначала позвони ей и спроси разрешения. — Она не отвечает на звонки. — Что, забыл отключить телефон вместе с кредитками, когда выгребал все деньги с общих счетов? Брэндон свирепо посмотрел на него: — Я не обязан перед тобой отчитываться. Скажи Синтии, что я хочу её видеть. — О чем речь? Брэндон сделал полшага вперед, вплотную к Джону: — Не твое дело. — Если ты угрожаешь ворваться в мой дом, то это как раз мое дело. — Она моя жена. — Она измотана, на стрессе и беременна. Твоим ребенком, замечу. — Это меня не касается. Райан за плечом Джона хмыкнул: — Серьезно? Тебе нужно, чтобы гей объяснил тебе, откуда берутся дети? Брэндон метнул на него тяжелый взгляд: — Ты мне вообще ни для чего не нужен. — Он снова уставился на Джона. — Ты и так уже достаточно испортил мне жизнь. — Я? — Джон моргнул. Это было неожиданно. — Да, ты. Крадешь моих детей. Совсем Синтии голову заморочил. Она бы сидела дома, где ей и место, если бы ты не позволил ей прибежать сюда. Она бы делала то, что ей велят. — Синтия бы делала? Ты в своём уме? — Она была отличной женой адвоката. Она знает, что я претендую на партнерство. Она бы не сделала ничего, что могло бы этому помешать, если бы ты не вмешался в нашу семью. Всё шло прекрасно. — До тех пор, пока ты не велел ей сделать аборт. — Гнев подступил к горлу Джона. — Как ты мог? Ты хоть понимаешь, что для неё значит убить своего ребенка? — Это плод, а не ребенок. Он дефектный. Раньше она не была сентиментальной. Джон сдерживался из последних сил. Он не ударил Брэндона по его «дефектному» рту. Вместо этого он медленно выдохнул и покачал головой, чувствуя вместо гнева брезгливость. — Я думаю, ты её никогда и не знал. Да, она амбициозна и практична. Но она любит своих детей. Всех, включая твоего. — Это существо — не мое. — Тогда проваливай с моего крыльца. — Джон шагнул вперед, и Брэндон рефлекторно отступил. Райан тихо сказал: — Я пойду посмотрю, не спит ли Синтия и хочет ли она его видеть. Не давай ему никого обидеть, пока я не вернусь, ладно? Джон уже хотел огрызнуться, что это он скорее обидит Брэндона, но заметил, как Райан кивнул на Марка, который продолжал снимать видео из полумрака прихожей. — А. Точно. Когда Райан ушел в глубь дома, Брэндон сказал: — Послушай, я пришел не драться с тобой. Она украла у меня кое-что, и я хочу это вернуть. Вот и всё. — А как насчет денег, которые ты украл у неё? Перевести каждый цент на личные счета — это было низко. — Что? Я должен был позволить ей спустить все мои деньги на шоппинг назло мне? Ну уж нет. — Ей пришлось оставить продукты на кассе, ты, подонок. Брэндон ухмыльнулся: — Я сказал ей, что дам любые деньги, какие понадобятся. Нужно было просто попросить. За спиной Джона раздался голос Синтии: — Я бы у тебя воды не попросила, даже если бы горела. Брэндон мгновенно переключился на неё: — Ладно. Мне плевать. Мы разводимся, ты меня ненавидишь. Прекрасно. Но ты украла мою личную собственность, и я требую её назад. — О? И что же это может быть? — тон Синтии был именно таким, какой Джон больше всего ненавидел к концу их брака: насмешливый, высокомерный, безразличный. Раньше его бы порадовало, что она направила это оружие против Брэндона, но сейчас почему-то не радовало. — Мои бейсбольные карточки, дрянь! — руки Брэндона сжались в кулаки. — Это была коллекция моего отца, прежде чем она стала моей. Ты понятия не имеешь, что у тебя в руках. Они очень ценные, и я хочу их вернуть. — Калифорния — штат с режимом совместной собственности супругов. Что твое, то и мое. — Я здесь адвокат, а не ты. Совместная собственность не распространяется на то, чем я владел до брака. Верни их, или я добьюсь твоего ареста за кражу. — Попробуй, — парировала Синтия. — Что, по-твоему, станет с твоими шансами на партнерство, когда я расскажу газетам, что ты упрятал беременную жену за решетку и оставил пасынков без гроша и крыши над головой из-за каких-то дурацких карточек? — Дурацких? Там карты Cracker Jack 1915 года! Там дебютная карта Хэнка Аарона, Пита Роуза, Микки Мэнтла от Topps! Они стоят больше, чем твое чёртово обручальное кольцо. — О-о. Интересно, сколько я выручу за них на eBay. — Ты выручишь срок за продажу краденого. Райан вклинился: — Эй, может, остынем? Синтия, тебе ведь не нужны карточки, тебе нужна приличная сумма на жизнь, верно? Джон оглянулся и увидел, как она скрестила руки на животе и злорадно улыбнулась. — Не знаю. Мне нравится смотреть, как он умоляет. Брэндон прорычал: — Это не мольба. Это перспектива оказаться за решеткой, если ты их не отдашь. Джон увидел, что Синтия собирается выдать очередную колкость, и громко перебил её: — Райан прав. Синтии и ребенку нужны деньги на жизнь. Если тебе так дороги карточки, положи разумную сумму на банковский счет, к которому у неё будет доступ, и я уверен, — он строго посмотрел на неё, — она вернет их тебе немедленно. — Это вымогательство. — Нет, — жестко отрезал Райан. — Вымогательством была бы угроза выложить на YouTube видео, где ты называешь бывшую жену сукой, своего нерожденного ребенка — «существом» и признаешься, что лишил их денег на еду. Брэндон уставился на него, затем его взгляд метнулся в коридор, где стоял Марк с телефоном. — Проклятье. Маркус, неси это сюда. Сейчас же! Джон вытянул руку за спину. — Отдай его мне и иди наверх, Марк. — Голос его был ровным, но в животе всё сжалось от осознания того, что сын вынужден наблюдать за грызней взрослых. — Иди, сын. — Я в порядке, — процедил Марк. — Довольно познавательно увидеть истинное лицо Брэндона Карлайла. Брэндон переводил взгляд с одного на другого. Пора было это заканчивать, пока не произошло нечто непоправимое. Или еще более непоправимое. — Слушайте. Мы все хотим, чтобы дети были обеспечены, а каждый из нас мог идти своей дорогой. — Говори за себя, — буркнул Брэндон. — Я хочу свое имущество. — Тогда перестань вести себя как мелкий тиран. Брэндон посмотрел на Синтию: — Тебе всё равно придется вернуться в Калифорнию. Ты не имеешь права вывозить несовершеннолетнего ребенка из штата во время бракоразводного процесса. Как только тебе вручат документы, ты будешь обязана соблюдать правила. Она обняла живот: — Уверена, мой акушер запретит мне любые поездки в ближайшее время, и вообще — разве это твой ребенок? Он заметно заскрипел зубами. Джон потер лоб, чувствуя, как начинает пульсировать головная боль. — Это всё потом. Сейчас: можем мы получить нормальные деньги на жизнь и вернуть этому придурку его дурацкие карточки? — Не знаю, — протянула Синтия. — Пожалуй, я бы с большим удовольствием их сожгла. — Тогда тебе придется возместить их стоимость, — заметил Райан. — Это того не стоит. Давай, Брэндон, помоги нам. Ты же знаешь поговорку про ярость отвергнутой женщины; если хочешь получить карты в целости, лучше прояви гибкость. Особенно если не хочешь выглядеть мелочным подонком перед пятьюдесятью тысячами зрителей на YouTube. Брэндон шумно выдохнул через нос, затем повернулся к Джону, демонстративно игнорируя Райана. — Итак. Вы отдаете мне карты, я выписываю ей чек на… десять тысяч? Джон ответил: — Я тебе не верю. Ты аннулируешь чек, как только получишь карты. Завтра утром едем вместе в банк и переводим деньги. После этого отдаем карты. Синтия добавила: — Лучше пятнадцать тысяч. Развод в Калифорнии длится не меньше полугода. Ледяной взгляд Брэндона, возможно, и наводил ужас на враждебных свидетелей в суде, но на пороге дома Джона, когда за спиной была семья, это не произвело впечатления. Наконец Брэндон выдавил: — Хорошо. Но завтра же утром. Время — деньги, меня ждут клиенты. Мне нужно улететь дневным рейсом. Какой банк? Они договорились короткими, резкими фразами. Джон оставался в дверях, пока машина Брэндона не скрылась за поворотом. Затем он вошел в дом и закрыл дверь. Марк, Райан и Синтия всё еще стояли там, глядя друг на друга. Синтия тряхнула головой: — И что я только нашла в этом идиоте? Джон и сам задавался этим вопросом, но лишь спросил: — Где Тори? — В своей комнате — ну, в комнате Райана, в наушниках, — ответил Марк. — Ну, хоть на этом спасибо. Райан сказал: — Марк, перекинь это видео на компьютер отца. И удали с телефона. Тебе не нужно хранить эту грязь. Пальцы Марка побелели, сжимая смартфон. — Я хочу сделать то, что мы сказали — выложить на YouTube. Пусть все увидят, какой он на самом деле, когда не корчит из себя крутого парня в дорогом костюме. — Понимаю твои чувства. — Джон старался говорить спокойно, протягивая руку за телефоном. — Но мы хотим, чтобы для твоей мамы и малыша всё прошло как можно лучше, так? Угроза работает только до тех пор, пока её не исполнишь. Нам нужно, чтобы он нервничал и сотрудничал, а не просто взбесился окончательно. — А мне нравится его бесить. — Марк посмотрел на мать. — Я же говорил тебе, мам. Видишь? Я говорил, какой он. Синтия облизнула губы и пожала плечами. — Твой отец прав. Нужно оставить это как козырь в рукаве. — Ему плевать на нас, на детей, если только мы не служим украшением его имиджа. Ему вообще на всех плевать. — Он сейчас злится на меня. Он не выносит, когда что-то идет не по его плану. Марк хмыкнул: — Спорим, у него уже есть еще какая-нибудь шлюха. — Марк! — Джон быстро шагнул вперед и изъял телефон из рук сына. — Извинись перед матерью. — За что? За намек на то, что она была последней? Пожалуй, лучше было не развивать тему. — Проехали. Я скопирую видео и верну телефон. — Только пусть это сделает Райан, — Марк повернулся к Райану. — Обещай, что не дашь отцу там ничего напутать. Я только настроил всё под себя. Райан подошел к Джону, прислонившись к нему — это прикосновение мгновенно успокоило взбудораженные нервы Джона. Райан забрал телефон и улыбнулся Марку: — Я разберусь. А ты иди делай уроки. — Я уже сделал. Кэлвин сейчас придет. — Мы скажем, когда он будет здесь, — пообещал Райан. — Ну, ладно. — Марк помедлил, глянул на мать. Райан кивнул в сторону Синтии, затем ухмыльнулся Джону и поцеловал его в щеку под ухом. — Как же я рад, что ты не бешеный хорек с долларами вместо сердца. Синтия громко фыркнула и удалилась — ну, насколько позволяла её беременная походка вразвалочку. Райан повернулся к Марку: — Все совершают ошибки. Твоя мама начинает понимать, что Брэндон был огромной ошибкой. Не стоит сыпать соль на рану. — Да, — сказал Джон, стараясь звучать строго. — Действительно не стоит. — Он легко поцеловал Райана. — И я рад, что ты тоже не хорек. Марк рассмеялся: — Ну вы и психи. — Его голос зазвучал по-детски легко, и Джон был этому рад. — Но мы — твои психи, — сказал Райан. — Ой, нет. Отмотай назад. Прозвучало двусмысленно. — Марк прыснул, а Райан улыбнулся ему. — Иди в комнату. Я пришлю Кэлвина. Так вы всё еще играете вместе? — Вроде того. — Марк выглядел веселее. — С саксофонистом не вышло, я думал — всё, приплыли. Но Кэл говорит, нашел парня, который божественно играет на скрипке. Думаю, может получиться. Так что Cross Cut, возможно, еще оживет. Кэл поможет мне разобрать пару песен и расписать партии для скрипки, а потом устроим прослушивание. — Надеюсь, он стоящий. — Джон обнял Райана за талию, притягивая ближе. — Пора бы уже делам пойти на лад. Ты же знаешь, я обожаю слушать, как ты играешь. — Я тоже, — добавил Райан. — К тому же скрипки легкие. Мне будет удобно их таскать. Марк ответил: — Спасибо. Правда. Джон обнимал Райана, глядя, как Марк скрывается на лестнице. Наконец он тихо спросил: — Слушай, а то, что мы сделали — это правда было вымогательство? Райан пожал плечами, упираясь плечом в плечо Джона, и попытался изобразить голос из «Стартрека»: — Я врач, Джим, а не юрист. Джон снова поцеловал его, медленно и глубоко. — И слава богу. Райан повернулся к нему лицом, потираясь бедрами, и понизил голос: — Эй, не хочешь зайти ко мне в «кабинет» на осмотр простаты? — Совсем не сексуально, — пробормотал Джон. — А вот это — очень даже. — Райан крепко схватил его за волосы и поцеловал до беспамятства прямо там, в тусклом коридоре. Да, с этим Джону пришлось согласиться.

***

Райан оглядел бар: однокурсники пили, смеялись, расслаблялись. Он не совсем понимал, как здесь оказался. В восемь вечера он торчал в коридоре после чертова вечернего экзамена, соглашаясь со всеми, что нейроанатомия — порождение дьявола, а препараты на вскрытии никогда не похожи ни на атлас, ни на твой собственный образец. Потом кто-то крикнул: «Пива! Нам нужно пиво!» — и его унесло общим потоком. Он взял бутылку и сделал долгий глоток. Группа из четырех человек играла бодрую, но посредственную танцевальную музыку. Те однокурсники, у которых еще осталась энергия или в жилах которых было больше кофеина, чем эритроцитов, танцевали. У маленькой сцены компания парней затеяла какую-то алкогольную игру с балансировкой стопок. Он не понимал правил и сомневался, что они сами их знают. Похоже, это был просто повод то пить виски, то разливать его. Пока что они оставляли достаточно щедрые чаевые, чтобы официанты их терпели, но, зная студенческие бюджеты, деньги скоро должны были кончиться. За одним из больших столов группа «зубрил» из их потока распивала кувшин пива и пыталась запугать друг друга тем, насколько неправильными были их ответы на экзамене. После часа таких дебатов он сомневался, что многие из них выговорят «мышечно-кожный нерв», но они старались. Чей-то голос сорвался на крик: «Но если пригнуться и заглянуть снизу, он на самом деле огибал ладонную поверхность, так что готов спорить, это был атипичный…» Остаток фразы потонул в одобряющих воплях и свисте толпы со стопками. Райан отпил еще. Он думал, что после экзамена ему придется мчаться домой, чтобы помогать Синтии и Тори собирать вещи и переезжать. Но хотя запланированная неделя прошла, лучший вариант аренды, который они нашли, освобождался только первого числа. А значит — еще неделя совместного житья. Две симпатичные девушки, азартно танцующие друг с другом, задели его стул. Они весело извинились и умчались обратно в танец. Он проводил их взглядом, гадая, пара они или просто подруги-натуралки, которым не досталось кавалеров. Потом подумал: а какая, собственно, разница? Достал телефон проверить, не ответил ли Джон на смс, но новостей не было. Донна плюхнулась на свободный стул за его столиком. — Пьешь в одиночестве? Он салютовал ей бутылкой: — Уже нет. Она улыбнулась: — Так где твой парень? Позвал бы его сюда познакомиться. — Я написал ему. Хотя теперь не уверен, что хочу, чтобы он видел вас в таком состоянии. — Он прищурился. — Что это у Джо на голове? Донна глянула в сторону: — Похоже на женские трусы. — Я хочу знать зачем? — Скорее всего, нет. — Мы здесь всего час. — Да, но все пьют после двух часов сна и без ужина. — Она подняла свой бокал: — Поздравляю с титулом самого трезвого студента-медика в этом заведении. — Не говори так. — Он допил бутылку. — Почему? — Чувствую себя стариком. — Опять за свое? Он пожал плечами. Это было правдой. Особенно сейчас, с двумя подростками и беременной гостьей. Казалось, каждую минуту он тратит на то, чтобы быть ответственным, полезным и скучным. Ну, может, не каждую минуту. Яркая вспышка воспоминания о руках Джона на его теле, ласкающих так, что искры из глаз, напомнила Райану, что в его жизни есть свои компенсации. И всё же ему было тридцать, а иногда он чувствовал себя на все пятьдесят. Он думал, что сегодня удастся «оторваться», но пока не выходило. Донна посмотрела куда-то ему за плечо и тепло улыбнулась. — О-о, привет, симпатичный и не слишком юный незнакомец. — Где? — Райан попытался обернуться. — Нет уж, чур этот мой. Он просто огонь. — Хм? — Райан наконец развернулся и расплылся в улыбке. По переполненному танцполу к нему пробирался Джон. На этот раз его мужчина был одет в вещи, подчеркивающие его поджарую, закаленную работой фигуру. Черные джинсы сидели как влитые, засученные рукава хенли обнажали мускулистые предплечья с выступающими венами и обтягивали широкую грудь. — Прости. Тебе не повезло. — Что? Думаешь, он играет за твою команду? — Не думаю. Знаю. — Он встал, когда Джон подошел ближе. — О, ты приехал. — Да, хотел написать, но решил, что проще заскочить. — Джон улыбнулся ему и остановился в полушаге. Внезапном порыве нежности, подогретом пивом, Райан притянул его к себе и поцеловал вместо приветствия. Быстро, без лишней влажности, но сладко — просто потому, что это были губы Джона. Закончив, Райан подавил искушение оглядеться по сторонам. Впрочем, ничего не изменилось. Группа гремела, любители стопок улюлюкали, «отличники» с пьяным пренебрежением разносили теорию о черепных нервах. Никто не заметил, или никому не было дела. Кроме Донны, которая салютовала им бокалом: — Проклятье. Лучшие мужики всегда либо заняты, либо геи, либо и то и другое. Джон улыбнулся: — Привет. Я Джон Барретт. — Мой парень, — добавил Райан, на случай, если это было неочевидно. Возможно, он был пьянее, чем думал. — Я Донна, однокурсница Райана. Садись, бери пиво. — С удовольствием. Райан сел, слушая, как Джон и Донна проходят через первые формальности знакомства. Джон заказал им по пиву, а Донне — еще одну «Отвертку», и откинулся на спинку стула. — Ну, как экзамен? — Чуть не свел нас в могилу. Отсюда и эта массовая бальзамация, которую ты видишь вокруг. — Райан обвел рукой зал. — Это значит, что ты, возможно, получил «четверку с плюсом»? Донна рассмеялась: — Типун тебе на язык. Уверена, наш вундеркинд всё сдал на отлично. — Я так не думаю. — Райан хмуро ковырял этикетку на бутылке. — Кажется, я запорол последний препарат. — Ты всегда так говоришь, — заметил Джон. Музыка сменила ритм, зазвучала медленная, нежная мелодия. На маленьком танцполе пары перегруппировались в медленно покачивающееся созвездие. Те две девушки всё еще танцевали вместе, та, что пониже, положила голову на плечо подруге. Он их не знал и гадал, студентки они или местные. Донна сказала: — Вам двоим стоит потанцевать. Не обращайте на меня внимания. — Я не танцую, — отрезал Райан. — Нет? Он легонько хлопнул себя по шрамированному бедру: — Нет. Донна пожала плечами: — Медляк — это просто покачивание на месте. Уверена, твой большой сильный парень тебя удержит. Везет же некоторым. — Всё равно нет. Больше не танцую. — Ну, как знаешь. — Донна глянула на Джона. — Тогда, может, ты со мной потанцуешь? Чисто платонически. Я помню, что ты занят. Джон бросил на Райана странный взгляд, затем сказал: — Почему бы и нет. Ты не против, Рай? Тот махнул рукой: — Да идите, конечно. Они встали и вышли на тесный пятачок танцпола. Донна была достаточно высокой, чтобы её подбородок оказался почти на плече Джона; он обнял её свободно, но уверенно. Джон отвернулся, но Райан видел лицо Донны. Её глаза были полуприкрыты, она выглядела расслабленной и счастливой. Они с Джоном составляли симпатичную пару. Не то чтобы ослепительную, но оба были крепкими, привлекательными и выглядели умными людьми. Они легко кружились в тесном кругу, и в какой-то момент Райан заметил, что глаза Джона широко открыты и смотрят прямо на него. Каждый раз, когда они поворачивались, Джон взглядом искал его над головой Донны, пока траектория позволяла. А когда они заходили на новый круг, было видно, что он высматривает столик Райана. Райан встал, оставив трость висеть на спинке стула. Он медленно двинулся на танцпол, заставляя других танцоров огибать его, а не пытаясь маневрировать сам, пока не оказался прямо за спиной Джона и не коснулся его плеча. — Можно пригласить? — спросил он. Джон и Донна остановились и разошлись. На мгновение Райан замер. Он всё еще мог поступить традиционно и протянуть руку Донне. Джон бы не возразил. Но сегодня он уже поцеловал Джона на глазах у всех, кто только мог смотреть. Райан понимал: может, он и не самый смелый или быстрый в плане принятия своей гомосексуальности, но он не собирался делать ни единого чертова шага назад. Он потянулся к Джону. Улыбка Джона стала его наградой, когда они сошлись. Донна, ухмыльнувшись, направилась через зал, а Джон сгреб Райана в охапку. — Хочешь вести? — прошептал он на ухо Райану. — Нет уж, — отозвался Райан, уткнувшись в шею Джона. — Давай просто держать друг друга и кружиться. — Идет. — Руки Джона на его теле сжались заметно крепче и собственнически, чем когда он держал Донну. Райан закрыл глаза и прильнул к нему, перенося часть веса на Джона. Он переступал ногами, всё-таки следуя за Джоном. Кто-то должен был рулить, и это явно не полусонный пьяный парень. Хотя тепло ладони Джона на пояснице и запах его кожи действовали на Райана пробуждающе… причем в довольно неловком смысле. Он даже не особо расстроился, когда музыка стихла и сменилась чем-то более ритмичным. Он немного отстранился, чтобы увидеть лицо Джона. — К такому я точно не готов. — Как насчет еще по пиву? — Пожалуй. Пока они шли мимо барной стойки к своему столику, большая ладонь Джона продолжала легко покоиться на его спине на виду у всех. Райан ощутил новое чувство. Причастность. Немного собственничества. Не то чтобы он «владел» Джоном, но они подходили друг другу, и больше не собирались этого скрывать. От кого бы то ни было. Джон был его так же, как он был Джоном, и любой, кто мог засмотреться на Джона, когда тот вошел в бар, подумав: «Ого, привет, красавчик», — был в пролете. Навсегда. И именно в этот момент кто-то произнес: — Шли бы вы в какой-нибудь гей-бар и оставили нормальных людей в покое. Тошнит от вас. Это было как удар под дых. Райан оцепенел, лихорадочно подбирая слова. Джон шагнул вперед, закрывая его собой и сверля взглядом мужчину средних лет в деловом костюме. Прежде чем Райан успел выдать достойный ответ, Донна резко отодвинула стул и вскочила. — А не пошел бы ты в какой-нибудь бар для тупых уродов и не оставил нормальных людей в покое? Мужчина развернулся к ней; он пошатывался, выдавая изрядную степень опьянения. — Тебе-то что, стерва? Она вскинула голову: — Ты загрязняешь мое пространство своим невежественным бредом. Тот вытаращился на неё, затем буркнул: — Подстилка для гомиков. — Да ну? — Том внезапно вырос у неё за спиной. — Это и мои друзья тоже. Готов спорить, у тебя-то друзей вообще нет. Пьяный огляделся по сторонам, явно ожидая поддержки, но большинству посетителей было всё равно. Те немногие, кто стоял достаточно близко, чтобы слышать, не спешили его поддерживать. Пару однокурсников показали Донне «большой палец». Местные отводили глаза, явно не желая ввязываться. — Да вы все тут любители заднеприводных, — выплюнул мужик. Том подошел ближе: — Знаешь что? Вали-ка ты на хрен за дверь и чеши на юг. В Алабаме повернешь направо. Уверен, там найдется какой-нибудь реднековский притон, где ты будешь как родной. Мужчина повернулся к бармену: — Ты собираешься следить за порядком в своем заведении или как? Бармен поставил бокал перед одним из клиентов и пожал плечами: — Пока люди не ищут неприятностей, им здесь рады. Насколько я вижу, неприятности ищешь только ты. — Господи Иисусе! Куда катится этот мир? — Пьяный грохнул рукой по столу, одарил Джона и Райана взглядом, полным чистой ненависти, и стал пробираться к выходу. Вслед ему потекла волна тишины, но стоило двери закрыться, разговоры вспыхнули вновь. Райана бросало то в жар, то в холод, лицо горело, а по спине словно стекал ледяной ручей. Он перестал чувствовать прикосновение Джона — не понимал, убрал ли тот руку или кожа просто онемела. Ноги словно приклеились к полу. Джон прошептал: — Давай присядем, а? Он сглотнул, горло пересохло. — Нам лучше уйти. Том возразил: — Еще чего! Ну-ка, садитесь. Я украл стул твоего парня, Рай, ему придется притащить другой. — Он и Донна уселись обратно за стол, жестами приглашая их присоединиться. Всё было так мило и обыденно, а Райан всё не мог пошевелиться. В глазах щипало, колени дрожали. Это был не страх, а такая кристальная ненависть, что ему хотелось догнать этого типа и забить его до смерти тростью, над которой Джон корпел несколько дней. Выбить глаза, которые посмели так смотреть на Джона. Он понял, что снова чувствует руку Джона, поглаживающую его по пояснице. Сделал вдох. — Давай, Рай, — мягко уговаривала Донна, отодвигая стул еще дальше. — Посиди с нами. Я обещала Тому, что он познакомится с твоим парнем. — Она сказала, он умнее тебя, — пошутил Том. — Я обязан на это посмотреть. — Никто не умнее Райана, — сказал Джон, так и не отходя от него. Это было нелепо. Им следовало пойти домой. Или сесть. Да что угодно, только не стоять здесь как «экспонаты А и Б американского гомосексуалиста», на которых все пялятся. Он рискнул еще раз оглядеться. Пара человек наблюдала за ними, но большинству было плевать. Сердце успокоилось: никто больше не проявлял желания продолжить начатое тем типом. Сесть сейчас было проще, чем идти. Он сделал пять шагов до своего стула и тяжело опустился на него. Джон подтянул еще один и сел вплотную. Том предложил: — Еще по кругу? Я угощаю. — Мне кофе, — сказала Донна. — Мне еще за руль садиться. — Мне тоже, — согласился Джон. Райан изобразил слабый взмах рукой, который Том принял за согласие, и проводил его взглядом до барной стойки. Когда тот вернулся с четырьмя кружками, он сказал: — Бармен передал, что это за счет заведения. — Мило с его стороны. — Донна нашла взглядом бармена и с улыбкой подняла кружку. — Согласен. — Джон сделал осторожный глоток. Райан обхватил пальцами горячую кружку и позволил разговору обволакивать его. Троица какое-то время просто болтала о всякой всячине. Джон стоически выслушивал все те мерзкие медицинские подробности, которыми обменивались Том и Донна, и в конце концов Райан тоже вставил пару комментариев. Потом Том выяснил, что Джон — такой же фанат бейсбола, и пришла очередь Донны и Райана скучать. Лед внутри Райана медленно таял. Группа продолжала играть — не лучше и не хуже, чем раньше. Еще пара однокурсников, проходя мимо, остановились и представились Джону. Никто не поминал «гомофобного слона» в комнате, но Райану казалось, что все стараются быть подчеркнуто дружелюбными. В конце концов Том встал, завидев другую компанию, которая активно ему семафорила. — Приводи этого парня почаще, Райан, — сказал он. — Он соображает получше тебя в том, что действительно важно. — Я умный. — Райан, возможно, еще не совсем протрезвел. По крайней мере, мысли путались. Он сделал усилие и добавил: — Спорим, на экзамене я тебя всё равно сделал. — Ну, это да, — Том ухмыльнулся. — Но ты болеешь за «Падрес». Серьезно, мужик! Донна тоже поднялась: — Мне пора. Завтра помогаю маме сидеть с племянницами. Надо выспаться. Джон вежливо встал вслед за ней и, прежде чем сесть обратно, нагнулся и поднял трость Райана с пола. — Сколько им лет? — Две и четыре. — О-о, тогда точно спать и запасаться аспирином. — Улыбка Джона была доброй. — Чудесный возраст. — Он протянул Райану палку. Это был знак: пора вставать. Райан решил попробовать и обнаружил, что ноги слушаются лучше, чем он опасался. Джон страховал его, но отошел, как только понял, что Райан справится сам. Донна пошла к выходу, Джон — следом за ней. Райан замыкал шествие. Ему показалось, что он поймал пару не слишком дружелюбных взглядов в толпе, которой по большей части было всё равно, но никто ничего не сказал и гнилыми фруктами не кидался, так что он решил не обращать внимания. Когда Джон придержал дверь для Донны, Райан замер. А вдруг он ждет нас там? Прилив тревоги застал его врасплох, а следом накатила волна чистой ярости. Он никогда раньше не боялся просто выйти за дверь. Если только за ней не стояла стена огня. Кто этот ублюдок такой, чтобы заставлять его это чувствовать? Джон оглянулся на него, придерживая дверь. Райан заставил себя переставлять ноги. Оставалось надеяться, что Джон спишет это на опьянение. Прохладный воздух снаружи был приятен, и он направился к грузовику, не оглядываясь. Джон был на полголовы выше того идиота-гомофоба, а у Райана в руке была трость. Всё в порядке. Это просто нервы. Донна села в побитый старый автомобиль, помахала им и уехала. Джон открыл дверь грузовика для него, затем обошел машину и запрыгнул на водительское место. Оказалось гораздо позже, чем Райан думал. Он уставился на часы на приборной панели, пока Джон выруливал на улицу. Он не оборачивался. Не прислушивался, нет ли за ними хвоста. Они ехали по тихим ночным улицам. Джон вел машину с привычным спокойствием, одна рука на руле, другой локоть на оконном проеме. Ничто в нем не выдавало, что сцена в баре его задела. Гнев Райана сменился внезапным приливом любви, которая готова была выплеснуться через край. Джон был таким сильным и таким дорогим — со своей честностью, молчаливостью, своим крупным надежным телом и выразительным лицом. Райан любил его, и теперь ему не хотелось просто «не скрываться», ему хотелось, черт возьми, хвастаться этим. Этот человек выбрал меня! И к черту любого, кто попробует заставить меня этого стыдиться. Он пытался подобрать слова, когда зазвонил его телефон. Он нащупал его в кармане, выронил под ноги. Джон прижался к обочине и остановился, чтобы отстегнуть ремень и поднять аппарат. На экране высветилось: «Брент». Райан нахмурился, но ответил: — Привет, братишка. Есть веская причина звонить в полночь? — Ой. Упс. — Голос Брента звучал странно. — Я у отца, забыл про разницу во времени. — С отцом что-то случилось? Джон перевел взгляд на него и, вместо того чтобы тронуться, поставил машину на «паркинг». — Нет, он в порядке, — ответил Брент. Райан выдохнул: — Тогда что? — Вышло резковато, но, в конце концов, при последней встрече Брент умчался на своей арендованной тачке в стиле «глотайте пыль, гомики». А потом демонстративно «раз-пригласил» Джона на свою свадьбу. Райану было неприятно вспоминать об этом сегодня. — Ну, я подумал… мы… Мы тут просто говорили, гм. Женский голос на заднем плане произнес: «Дай сюда», а затем громче: «Привет. Райан? Это Энн, невеста Брента». — О, привет, Энн. — Райан закатил глаза, глядя на Джона, и включил громкую связь. Если уж он будет груб с женщиной на глазах у Джона, пусть причина будет очевидна. Она сказала: — Я спросила Брента, почему ты до сих пор не подтвердил приезд на свадьбу. Он показал мне письмо, которое тебе отправил, и твой ответ. — И? — Райан, я очень хочу, чтобы ты был. Я знаю, Брент повел себя не очень, когда узнал, что ты гей, но он переживает за тебя. Когда мы только начали встречаться, он о тебе рассказывал больше, чем о ком-либо другом, даже о детях Дрю. — Это когда я был «раненым пожарным», — вставил он. — А не «внезапно ставшим геем братом». — Ну да. — Энн невольно рассмеялась. — Не без этого. Дело вот в чем: Брент и прав, и не прав одновременно. Мои родители консервативны, и если ты встанешь посреди церкви и поцелуешь своего парня, это может вызвать скандал. Но я думаю, есть «золотая середина». Я хочу, чтобы ты приехал и взял с собой Джона, если хочешь. Будьте вместе, но не афишируйте это слишком громко. Чтобы те мои родственники, которые любят поворчать, могли просто сделать вид, что не понимают, кто вы друг другу. — Предлагаешь притворяться натуралами? Джон предостерегающе ткнул его локтем, но Райан лишь нахмурился в ответ. Ему надоело ходить вокруг да около. — Не обязательно натуралами. Но, может, не слишком очевидно? Брент планировал, что ты будешь одним из его шаферов, и мы всё еще этого хотим. Я бы хотела видеть вас обоих. Но всем будет проще, если дядя Бо сможет хотя бы притвориться, что ничего не видит. — Как мы запели. А что говорит Брент? — Даю ему трубку. Послышалась какая-то возня, затем голос Брента: — Она права. Я всегда думал, что если найду ту самую девушку, Дрю будет моим свидетелем, а ты будешь стоять рядом с ним. — И что теперь? — Да. — Брент шумно вздохнул. — Послушай, я не могу сказать, что понимаю эту твою «гейскую тему» или одобряю её. Но ты мой брат, и я хочу, чтобы ты был на свадьбе. Если Энн не боится, что у её родителей случится инфаркт, значит, это главное. — То есть ты говоришь, что я могу привезти своего парня на твою свадьбу? — Гм. Ну да. — И надеть радужный галстук и танцевать с ним на банкете? — Э-э-э… — звук, изданный Брентом, больше походил на писк. Джон встрял: — Привет, Брент. Он тебя разыгрывает. Он наденет то же, что и все шаферы, к тому же у него всё равно нет чувства ритма. Райан возмутился: — Эй, по-моему, мы сегодня неплохо танцевали. — Конечно, но только потому, что ты был пьян и позволил мне вести. — Джон наклонился ближе к телефону: — Спасибо за приглашение, Энн. Напомните дату? Брент ответил: — Одиннадцатое июня, суббота, в четыре часа дня. Джон помедлил. — Мы постараемся быть, но у нас тут подруга, ей рожать десятого, так что я могу быть занят. Но Райан в любом случае сможет приехать. — Нет, не сможет, — отрезал Райан. Он не хотел ехать на консервативную техасскую свадьбу Брента без Джона. Он там наверняка кому-нибудь съездит по лицу. Ему нужен был усмиряющий контроль Джона. — Ну, надеюсь, у вас обоих получится. — Брент звучал почти искренне. — А если твои новые родственники поймут, что у тебя брат — гей? — спросил Райан. Голос Энн донесся издалека: — Им придется когда-нибудь начать жить в двадцать первом веке. Знаешь, то, что вы двое прозондируете почву, может даже пойти на пользу кому-то из моих младших кузенов. А мы с Брентом будем жить в Сиэтле, так что будем достаточно далеко, чтобы все успели остыть. — В Сиэтле? Я думал, ты в Бостоне осел, Брент. — Хотя Райан никогда не успевал следить за его перемещениями. — Я перевожусь, — сказал Брент. — Горизонтальное перемещение с небольшой потерей в зарплате, зато смогу гораздо чаще бывать дома. — О. Это здорово. — Райан был готов поспорить, что отец не пытался убедить Брента бросить Энн из-за того, что она вредна для его карьеры. — Ладно, не буду вам мешать, идите ложитесь, — сказал Брент. — В смысле, спать. Мы просто хотели, чтобы вы знали. — Не записывай меня в шаферы, — сказал Райан. — Найди кого-нибудь другого. Но мы постараемся приехать и посмотреть. — А. Окей. Ну… Наверное, оно и к лучшему, тебе не придется всё это время стоять впереди. Это может быть вредно для ноги, сам понимаешь. Посидишь тихонько на скамье. — Да. К лучшему, — выдавил Райан и повесил трубку. Джон потер его плечо. — Дыши. Он всё-таки оттаивает. Медленно. — Ха. Бывают и более шустрые черепахи. — По крайней мере, на этот раз они пригласили и Джона. Только сейчас Райан понял, как ему было больно думать о том, что он пропустит свадьбу брата, — почти так же больно, как представлять, что поедет туда один. — Ну и дела. — Он выдохнул. Ну и ночка. Джон уже хотел тронуться с места, но Райан положил руку ему на колено. — Подожди. — Что такое? Сегодня он целовался с Джоном на людях, танцевал с ним, и мир не рухнул. Их обозвали в баре, и друзья за них заступились. У него были приступы паники и страха перед последствиями, и он через это прошел. А теперь еще и Брент. Пожалуй, это была та самая ночь, когда нужно доделать всё до конца. Он нажал на другой контакт в телефоне, не выключая громкую связь. — Еще один звонок. — Он не помнил график Андреа в пожарной части. Она могла спать или быть на выезде. Но она ответила сразу, и голос не звучал сонным. — Да? Райан? — Привет, как ты? — В бешенстве. Снова. — Гм, почему? — Помнишь, ты обещал быть на связи? Когда это было? На Рождество. А сейчас у нас… дай-ка гляну… Апрель. И что я имею? Один звонок в квартал? — Я писал тебе на почту! — протестовал он. — Довольно часто. — Он действительно старался. — Ага. Теперь я в курсе всех твоих курсов, знаю, какие тяжелые экзамены и какого напарника по лаборатории ты видеть не желаешь. И ни слова о твоей настоящей жизни. — Эй, я в меде. Эта фигня и есть моя настоящая жизнь. — Вранье. А как же та девушка, по которой ты сох? — По ком я что? — Когда ты звонил мне столько месяцев назад, говорил ни о чем и задавал странные вопросы. Только не ври, что у тебя никого не было на примете. — Господи, как ты это делаешь? — Он не помнил, чтобы говорил хоть что-то, из чего можно было сделать такой вывод. Она довольно хмыкнула: — Значит, правда. Ну давай, какая она? — Гм. — Райан перевел дыхание. Он сможет. Андреа была настолько жесткой, насколько это требовалось женщине в пожарной части, полной парней, но она не была ханжой. Всё будет нормально. Его пауза затянулась, и голос Андреа смягчился: — С тобой всё в порядке? Вы расстались? — Нет. На самом деле, всё даже лучше, чем «в порядке». — Он поймал взгляд Джона и улыбнулся: — Я влюблен. Андреа взвизгнула: — Наконец-то! Райан-плейбой-Уорд нашел кого-то важнее быстрого перепиха. Кто она? — Его зовут Джон. На том конце воцарилась такая долгая тишина, что Райану стало не по себе. Наконец Андреа спросила: — Ты серьезно? — Да. Абсолютно. Он на три дюйма выше меня, рыжий, с потрясающим голосом, творит чудеса с деревом и резцом. — Окей. — Она помедлила. — Мне нужно переварить свои идиотские предположения. — Не идиотские. Я ничего не говорил. Я и сам не понимал до тех пор, пока… — До Рождества, да? — Ага. Ну, даже раньше, но я не признавался себе. — Значит, ты всегда был би? — Полагаю, что так. — Он пожал плечами, хотя она этого не видела. — В моей школе или в пожарной части быть «таким» было не очень безопасно, а девчонки мне правда нравились, причем сильно, так что я с ними встречался и горя не знал. Я даже не осознавал, что мне нравятся парни, пока Джон не подобрал меня с асфальта в один прекрасный день, и я не начал ловить себя на мысли, что не могу выкинуть его из головы. — Это здорово! — голос Андреа потеплел. — Звучит круто. Тот, кто смог выбить тебя из режима «быстрых свиданий», явно человек особенный. Мне нужны фотки. — Ну… — Он подумал было сфотографировать Джона прямо сейчас — как тот сидит с легкой улыбкой и зачатками румянца, слушая их разговор. Но в кабине было темно, а камера в телефоне была так себе. — Погоди. — Он переслал ей ту фотографию, где они вдвоем, которую сделал отец. — Отправил. — Открываю… — Пауза. — Это Джон с тобой? Он классный. Господи, Рай, ты выглядишь таким счастливым. Не припомню тебя таким. — Так и есть, — осознал он. Несмотря на всё напряжение и суету в переполненном доме, вопреки тревогам из-за каминг-аута перед семьей и друзьями, несмотря на экзамены, зудящие шрамы, отказ от стажировки, подонков в барах и все свои страхи — он действительно был счастлив. — Джон делает меня счастливым. — Он ухмыльнулся тому, как шире стала улыбка Джона. — А теперь, если изволишь, я хочу пойти и сделать его еще счастливее. Хочешь знать как? — Слишком много подробностей, — отрезала Андреа. — Но позвони мне как-нибудь еще. Так легко ты не отделаешься, я хочу знать всю историю целиком. — Договорились. — Райан? Это типа секрет? Или я могу рассказать ребятам? На миг он задумался: не попросить ли её помалкивать? Сказать, что хочет сам всё рассказать. Но, честно говоря, он больше никогда не вернется в пожарную часть. Если парням не понравится, что он стал геем — да и плевать. На его реальную жизнь это никак не повлияет. — Да рассказывай кому хочешь. Только предупреди: если кто-то вякнет что-то гадкое про Джона, я заплачу тебе, чтобы ты набила их ботинки дерьмом. Настоящим. — В пригороде Сан-Диего его не так просто найти, но ради такого дела добуду. Спокойной ночи, Рай. Звони. И… — Что? — Я рада, что ты нашел своего человека. Рада, что ты наконец мне рассказал. И к твоему следующему звонку я, может быть, даже перестану чертовски злиться из-за того, что тебе понадобилось четыре месяца, чтобы довериться мне. Зеленый значок на телефоне сменился красным — она повесила трубку. Он убрал телефон в карман и посмотрел на Джона. — Она всегда любила последнее слово за собой оставлять. — Похоже на то. — Ну вот, теперь все знают. — Он чувствовал, как широкая улыбка сама собой расплывается на лице. — Все, кто важен. — Не похоже, чтобы ты был расстроен. — Ха. Уж точно нет. — Он потянулся к Джону и поцеловал его. Он планировал, что это будет просто символический жест, но поцелуй быстро стал жарким, требовательным и нетерпеливым. Он прижался к груди Джона, запустил руки в его волосы и удерживал его, заставляя отвечать. Джон закрыл глаза и приоткрыл рот. Через некоторое время Райан оторвался от него ровно настолько, чтобы спросить: — Далеко нам до дома? — Десять минут. — Слишком долго. — М-м. — Руки Джона ощущались божественно, обнимая его за спину, а вечерняя щетина идеально покалывала верхнюю губу Райана. Райан прикусил его сильный подбородок и очертил линию челюсти, прежде чем возобновить поцелуй. Еще через минуту Джон отстранил его. — Мы не можем делать это здесь. — Твоя правда. — Райан снова потянулся к нему. — И уж точно не сможем сделать то, что я хочу с тобой сделать. — О? — Это заинтриговало Райана. — Десять минут. Большая кровать. Смазка. — Я обдумываю это предложение. — Пристегнись. Я буду ехать быстро. Райан пристегнулся, осторожно поправляя поясной ремень на чувствительных участках. — Только смотри, чтобы нас не остановили. — Да уж постараюсь. Они без приключений доехали по темным улицам, зашли в дом и, пошатываясь, поднялись по лестнице; Джон придерживал Райана за спину. Райан был благодарен за поддержку. Он не считал, что всё еще пьян. Но его состояние было каким-то восторженным и невесомым: в одну секунду он чувствовал себя легким как воздух, а в следующую — словно готовым выпрыгнуть из собственного тела. По коридору они старались идти как можно тише. Райан один раз споткнулся и порадовался, что комната Синтии находится в противоположном конце. Они благополучно добрались до своей спальни, никто не выглянул из дверей, свет нигде не загорелся. Джон прижал его спиной к закрытой двери и поцеловал. — Ну и что дальше? — У тебя были планы, — напомнил Райан. — Да. — Джон вжался в него так сильно, что Райан чувствовал движение его грудной клетки и твердый бугор его члена под этими классными джинсами. Джон поцеловал его под ухом и прошептал: — Я хочу раздеть тебя, довести до конца ртом, а потом, когда ты совсем расслабишься, я хочу войти в тебя пальцами. — Господи. — Райан потянулся к Джону, зафиксировал его голову и прикусил нижнюю губу, нежно потянул и отпустил. — Ты и это отрепетировал? Сияние Джона чуть померкло. — Так заметно? — Только потому, что я тебя знаю. — Райан поцеловал его, нежнее, медленнее. — Мне безумно понравилось. Обожаю то, что ты тратишь время на то, чтобы придумать, как говорить мне всякие грязности. — Видимо, мне еще нужно поработать над этим. — Практика. Тебе нужно очень, очень много практики. — Райан вывернулся из-под него. Джон немного отступил, чтобы это было возможно, но не облегчил задачу. И всё же, когда колено Райана подогнулось, когда он выскальзывал, Джон коснулся его локтя ровно настолько, чтобы тот удержал равновесие, и тут же непринужденно отпустил. — Я люблю тебя, — тихо сказал Райан. — Пошли в кровать. Они разделись и легли вместе, нетерпение внезапно сменилось тягучей медовой сладостью. Райан извернулся, меняя положение, пока не оказался лицом к бедрам Джона. Немного возни — и его щека устроилась на удобной, твердой волосатой «подушке», пока он втягивал член Джона в рот. Через минуту Джон сделал то же самое для него. Позой «шестьдесят девять» они баловались редко. Райану казалось, что губы и язык Джона отвлекают его от серьезного удовольствия — попыток заглотить Джона как можно глубже, поэтому обычно они ласкали друг друга по очереди. Но сегодня это было в самый раз. Сегодня он мог сосать и лизать, тыкаться носом в заросшие яички Джона и вдыхать мускусный, чуть терпкий аромат, от которого теперь каждый нерв в его теле вставал по стойке смирно. Он мог замереть и почувствовать роскошное скольжение языка Джона по головке своего члена как контрапункт, а затем ответить тем же долгим, медленным ласкающим движением. Он смаковал каждый вкус, каждое прикосновение. Сегодня спешить было некуда. В конце концов тело начало требовать своего. Он стал сосать активнее, заглатывая Джона настолько глубоко, насколько мог, не задыхаясь. Джон делал то же самое, его голова двигалась вверх-вниз, он терся лицом о бедро Райана. Они заводили друг друга, дыхание становилось всё короче, движения губ — быстрее и требовательнее. Когда Райан кончил, это было похоже на волну, которая нарастает и нарастает — мощный вал ощущений и жара, пока он не накрыл его с головой. Разрядка была быстрой и горячей, утягивая его на дно. Он боролся с желанием оторваться от Джона, но всё, что он мог — это замереть, тяжело дыша вокруг твердой плоти, упиравшейся ему в язык. Пока волна не отхлынула настолько, что он смог сомкнуть губы, сильно и глубоко всосать и торопливо сглатывая, пока Джон кончал с тихим стоном. Когда дрожь утихла и они снова смогли двигаться, Джон помог ему развернуться и подтянуться к подушкам. Они целовались — липко, солено-сладко, медленно и беззвучно. Наконец Джон прошептал: — Вот один из способов решить проблему «слишком громких звуков». — Мне подходит. Джон притянул его ближе и провел кончиком пальца по ложбинке между ягодиц Райана. — Ну что? Как насчет следующей части программы? Райана пробрал озноб. — Можно попробовать. — Со смазкой, конечно. — Джон потянулся к ящику, достал тюбик и навис над Райаном. Райан постарался снова расслабиться в этом блаженном, «бескостном» состоянии после оргазма и просто позволить всему случиться. Руки Джона на его заднице, массирующие, сжимающие, за которыми следовали поцелуи и легкие укусы… Это было приятно. Он развел ноги шире. Скользкий палец Джона коснулся его входа, и Райан напрягся, но заставил себя не двигаться. Джон был удивительно терпелив, касался и растирал, пока он не расслабился. Струйка прохладной смазки была освежающей, но вполне уместной. Широкий кончик пальца вошел гладко и легко. Он лежал с закрытыми глазами, уткнувшись головой в изгиб руки, пока Джон проникал глубже. Это было странно, но хорошо, и даже начинало снова его возбуждать. Он задвигал бедрами, трется о простыню, чувствуя зудящее тепло возвращающегося желания. Джон прошептал: — Это сексуально. — М-м. Джон выскользнул и вернулся уже с двумя скользкими пальцами. Это было по-другому. Но не «чересчур». Было ощущение растяжения, но не жжения. Однако от давления он начал часто дышать, упираясь в локоть, и его шевеления превратились в извивания, пока пальцы Джона не начали подтягивать и проворачиваться в такт его движениям. Он крякнул и выгнулся. Палец Джона задел простату, и внезапно это стало «слишком». Ему захотелось закричать, оттолкнуть, отстраниться и заплакать — и, черт возьми, с каких это пор от секса ему хочется плакать? Следующее прикосновение прошило его нервы как разряд статического электричества — столько же боли, сколько и удовольствия. — Хватит! Пальцы Джона замерли. — Тебе больно? Райан высвободился, и Джон его отпустил. Райан потянулся за салфеткой и вытерся; даже влажное прикосновение бумаги к его анусу было сбивающим с толку коктейлем из «неприятно» и «еще, пожалуйста». Джон медленно вытер свои пальцы. — Тебе не нужно себя заставлять. Мне и так хорошо в нашей постели. Просто в восторге, честно. — Я хочу. — Райан перевернулся, притянул Джона к своему плечу и понизил голос до шепота: — Просто это очень интенсивно. Слишком интенсивно. — Бывает, да. — Пожалуй, это не то, чем я могу заниматься, когда за стенкой Тори. — И Синтия в конце коридора. — Думаю, от этого я стану громким и безумным. А я не хочу это скрывать. И, наверное, стоит пробовать, когда я еще не кончил. Это было как… ну, как когда тебе уже сделали минет, а девчонка продолжает сосать так, будто хочет всё из тебя вытянуть, и это вроде и приятно, но вроде и больновато. — Прости. Я думал, это тебя расслабит. — Никаких «прости». — Райан крепко обнял его и поцеловал в висок. — Это была хорошая идея. Просто не сработала как надо. Я правда хочу попробовать еще раз. Как-нибудь, когда мы сможем выкроить час в пустом доме? — Мне нравится эта затея. — Джон прижался к его плечу. — Прости за детей, Синтию и всё такое. Знаю, ты совсем не этого ожидал. Райан схватил Джона за волосы на затылке и потянул достаточно сильно, чтобы освободить его рот для поцелуя. — Это можно сказать про все последние полгода. Кое-что оказалось гораздо лучше, чем я мог ожидать или вообразить. Остальное… ну, идет в комплекте. — М-м. — Джон не выглядел убежденным. Райан поцеловал его снова, сильнее. — Я люблю детей. Конечно, мне хочется выставить их на час-другой, чтобы заняться диким сексом. Но они отличные ребята. Да, мне жаль, что твоей бывшей больше не к кому пойти, и мне не нравится, как она ведет себя с нами — будто я тебя совратил. — Она так не считает. Райан вздохнул: — Да нет, детка, считает. Но через неделю её здесь не будет. А ты просто ведешь себя как великодушный и сострадательный человек, за что я тебя и люблю. Так что я согласен еще на неделю минетов и всего остального, что можно делать потихоньку. А потом мы запланируем что-то большее. — Его уверенность внезапно иссякла. — Если ты хочешь. Я имею в виду, наверное, это отстойно — плестись черепашьим шагом и постоянно идти на попятную. Мы можем больше не пробовать. На этот раз поцелуй был инициативой Джона. — Одна неделя. Буду ждать с нетерпением. Они нашли удобную позу — так, чтобы касаться друг друга кожей для близости, но не слишком мешать сну. Райан задремал, в его сознании прокручивались обрывки дня. Это казалось почти сюрреализмом. Танцы, поцелуй с Джоном, гейские ругательства и Донна с Томом, Брент, Андреа. Позже могут быть последствия, но впервые за долгое время его нутро не сжималось от мысли: «а что если они узнают?» Больше не о ком было беспокоиться, особенно если Андреа разнесет весть по пожарной части. Он ожидал, что будет переживать из-за неприятных моментов вечера, но вместо этого почувствовал, как какое-то застарелое напряжение глубоко внутри него начинает ослабевать. Больше никакой лжи, балансирования и сомнений. Будущее может быть непростым, но оно стало гораздо яснее. Теперь он был полон решимости позволить всем увидеть, что он чувствует к Джону, не сдерживаясь. Сцена с сексом вышла разочаровывающей. Он ненавидел проигрывать в чем бы то ни было. Но будет и другой раз, благодаря терпению Джона. Он во всём разберется. Он придвинул ногу поближе к Джону и заснул под его тихое, размеренное дыхание.