Шёпот ночи.

      Глубокая ночь, луну закрывают тёмные облака, кажется... скоро пойдёт дождь, но для двоих парней это не помеха. Тихие вздохи, влажные чмоки и неразборчивые нежные слова проносятся по спальне. В комнате давно сквозил холод через открытое окно, но для двоих всё равно было до одури жарко.       Душенька потянулся к балаклаве Обси, стягивая ту, а Обсидиан, кажется, совсем и не против был, лишь сильнее приник губами к тому, затягивая в мокрый поцелуй. Руки Обси блуждали под розовым свитшотом, оглаживая живот, тонкими пальцами проходясь по рёбрам, будто по клавишам пианино.       Оторвавшись от припухших губ, Обси смазанными поцелуями прошёлся вдоль щеки и скулы, спускаясь к шее. Обсидиан добрался пальцами до сосков, чувствуя, как мурашки пробегают по телу Душеньки от прикосновения; в такт с поцелуями на шее он круговыми движениями прошёлся по горошинам. Глухой стон сорвался с губ Душеньки, вызывая лёгкую ухмылку на лице грязевого.       Свитшот был стянут и уже валялся где-то на полу, явно не интересуя, где он может быть. Обсидиан переключился с шеи на грудь, и там, оставляя свой след, и без того высокий голос поднялся на пару тонов выше. Тихие вздохи переходили в слабые стоны, лаская слух Обси. Но ведь неправильно, что лишь один ублажает другого?       Душенька упёрся руками в плечи Обсидиана, отрывая того от своей груди. Карие глаза встретились напротив с обеспокоенными. — Нет... всё хорошо, — прошептал Душенька, оставляя поцелуй на носу Обси.       — Обси... сядь на край кровати, — попросил тот, а Обси, не смея отказать, выполнил его просьбу. Свесив ноги на краю, он наблюдал за тем, как Душенька обходит кровать, становясь напротив Обсидиана. Душенька медленно опустился на колени, кладя свои руки на колени Обси, раздвигая их в сторону. На щеках Обси проступил румянец.       — Душе... — хотел произнести имя возлюбленного, но его перебили. Душенька ладонью надавил на грубую ткань джинсов, вызывая сдавленный вздох. Тонкие пальцы взялись за ширинку, потянув её вниз, наконец-то давая хоть немного свободы плоти.       Обсидиан любезно помог Душеньке стянуть с себя джинсы, оставаясь в одних лишь боксерах. Не впервой они обнажались друг перед другом, всё не впервой... но те стыдливые чувства всё равно присутствовали в их маленьком мирке. Душенька склонил голову на его колено, указательным пальцем надавил на естество, слыша глухой сдавленный стон сверху. Такое забавляло, когда ты чувствуешь над кем-то власть.       Пальцы скользнули к резинке, оттягивая её вниз; Обси же привстал, позволяя полностью стянуть с себя последний элемент на нижней части тела.       Член забавно дёрнулся, чувствуя долгожданную свободу. Душенька провёл те же махинации, вновь указательным пальцем надавив на головку, пачкая палец преэкулятом. Решив не мучить любимого, Душенька склонил голову, обхватывая пухлыми губами основание, а в конце обхватил указательным и средним.       Обси соврёт, если скажет, что не кончит лишь от одного вида Душеньки на коленях. Тот выглядел потрясающим всегда. После сна, вечером, с мокрыми волосами, пьяным возле клуба... тот выглядел всегда как божество.       Душенька обвёл языком выпуклые венки, а затем снова взял основание, но в этот раз начал медленно двигать головой, с каждым движением пропуская член глубже в горло. Широкая ладонь легла на мягкие волосы — нет, не давила, вовсе нет. Обси лишь нежно впутался в пряди, наблюдая за тем, как орган пропадает во рту.       Всё больше расслабляя горло, дабы взять чуть глубже, Душенька поднимает карий похотливый взор на Обсидиана. Щёки больше приняли пунцовый окрас, густые брови слегка приподняты.       Юноша довольно промычал, этим же пуская вибрации по стволу; с губ Обси сорвался подавленный стон, а Обсидиан терпеливо сжал чужие волосы в ладони, надавливая на голову. Горло начало саднить, а слюны всё больше скапливалось, вытекая из уголка губ; солоноватый вкус чувствовался в глотке.       — Обси... Обси, пожалуйста... — Душенька бездумно водил рукою по члену, доводя себя до оргазма.       Громкий стон эхом раздался в комнате; Душенька свёл ноги, сильнее прижимаясь к Обси, — кажется, тот хотел его задушить собственными бёдрами, а Обсидиан, кажется, и не против...       Оставив укус на внутренней стороне бедра, Обсидиан уложил его на кровать, пальцем стирая солёные слёзы удовольствия.

— Я тебя люблю...