В этой жизни или следующей

      Кайзеру оставалось еще около двух недель в Японии, прежде чем ему пришлось вернуться домой. Большая часть его жизни уже хранилась в его чемоданах, он не знал, когда вернётся, тем более, что его сентиментальное положение было сложным; Но он бы определенно сделал это.       Накануне вечером его сон был ещё более ясным.         Каллиграфический бизнес, которым управляют молодой человек и его родители.        Этот молодой человек учит его писать кандзи.        Этот молодой человек, особенный человек, ненавидевший войну...        Смешение частей, и вдруг... Любовь. Или что-то в этом роде...          Даже во сне он испытывал сильные чувства, чувства, которые воспринимались как реальные..          Этот молодой человек и он. У них было что-то особенное, особая связь. Он мог чувствовать тепло его тела, он мог чувствовать мягкость и сладкий вкус его губ, он мог чувствовать, как их тела слились в одно целое.        Но после такой страсти и после стольких романтических чувств у него перехватило дыхание неоспоримая печаль...          И снова его глаза яростно расширились. Обливаясь холодным потом, он сел на край кровати и тяжело дышал.       Эти сны, несомненно, рассказывали какую-то историю, но… Что они значили? Сам не понимая почему, он почувствовал себя идентифицированным. С каждой проходящей ночью эта история раскрывалась. История запретной любви, закончившаяся трагически, или, по крайней мере, он так думал, потому что он ничего не помнил, но это чувство глубокой печали заставило его поверить в свою правоту.       Теперь, когда он вспомнил… Книга, которую Исаги очень хотелось прочитать, та, которую он забыл в столовой, была о трагической любовной истории, о чем-то очень похожем на то, о чем он мечтал. И тут на ум пришли некоторые воспоминания:         — Ведь благодаря тому, что главный герой ненавидел больше всего, она умирает на руках своего возлюбленного. Конец. Тебе не кажется, что это очень романтично? — Ослепительные голубые глаза не скрывали волнения от рассказа истории книги, которую он так жаждал прочитать.         Кайзер совершенно не понимал пристрастия к такого рода романтическим романам, поскольку был человеком более рациональным. Или он так думал.         — Ну, что за дерьмовая история, Йоичи. Но если вам это нравится, то, думаю, ничего страшного — критиковать его вкусы было со всем желанием его разозлить, ему нравилось вызывать у него плохое настроение.         Мило надувшись, синеет скрестил руки на груди и посмотрел в окно квартиры. Такое отношение казалось ему самым очаровательным.         — Эй, не злись, не у всех из нас может быть хороший вкус, и это нормально, — сказал он, продолжая издеваться.       Исаги посмотрел на него сердитыми глазами. — Ну, я думаю, ты пожалеешь, что сказал, что у меня плохой вкус. — Он сказал это, бросив намёк, надеясь, что противник его уловит.       Светлые глаза кокетливо смотрели на него, как он мог не понять этих инсинуаций?       — Я восприму это как комплимент.                Динамика отношений этих двоих почти всегда была такой: постоянный флирт, но никогда не делавший следующего шага. Кайзер предпочел бы стереть все эти воспоминания из своей памяти, чтобы у него не было возможности скучать по нему и у него не было бы причин чувствовать себя таким разочарованным.       Должен ли он был сделать следующий шаг?       Если бы он это сделал, разве Исаги не встречалась бы с кем-то другим? Дело в том, что у них была такая динамика, почти как у... Пары. Но внезапно несовершеннолетний изменил своё отношение и решил избегать его.       Когда он подумал о том, чтобы сделать следующий шаг, на его губах появилось то ультрареалистичное ощущение из его сна.       И не только это... Он также вспомнил эротическую часть, заставив это заметить и свои штаны.       — Дерьмо...  

***

        Друзья Исаги запланировали небольшую прощальную вечеринку для Кайзера. Да, у Кайзера сложилась какая-то странная дружба с пьяным парнем из бара и его теперь парнем. Фактически, он даже признался Исаги в своих истинных чувствах и намерениях и был готов на все.       Кунигами и Чигири также подозревали, что отношения их друга были не совсем честными. Они не имели ничего против девушки, на самом деле считали её очень милой и красивой, но их это, похоже, не связывало.       Итак, они были готовы дать Кайзеру последний толчок перед возвращением в Германию. Вечеринка была небольшая, гостей было немного, и цель, конечно же, была достигнута. И хотя он не собирался идти, он все равно появился.       На самом деле, тому мальчику, который был в него влюблён, уже почти пора было оказаться за сотни километров от него, так что ему больше не придется беспокоиться о том, чтобы избегать его. Он согласился присутствовать, поскольку на самом деле не ненавидел его и, возможно, действительно хотел попрощаться.       Немец улыбнулся, встретив его у входа, вечеринка проходила в квартире Чигири, которая была довольно просторной, поскольку он делил её с тремя другими коллегами, которых не было дома.       — Добрый вечер, Йоичи, спасибо, что пришёл. — Сегодня вечером Кайзер хотел поговорить с ним по душам, он хотел поделиться с ним своими странными снами, и он хотел дать ему понять, каковы его чувства, даже если он снова отвергнет его.       Исаги поприветствовал его как обычно, пытаясь скрыть свои чувства. Немец будет находиться вдали от него, и хотя это может быть ненадолго, это заставит его чувствовать себя противоречивым.       Как заядлый алкоголик, Чигири начал раздавать напитки гостям, часть его стратегии, чтобы заставить друга раскрыться, заключалась в том, чтобы немного напоить его. Поскольку он не пил, это не составит труда. Исаги принял напиток, но пил очень спорадически, этого было недостаточно, чтобы сильно напиться.       Поздно вечером, когда алкоголь начал овладевать телами присутствующих, они решили сыграть в правду или действие.       — Первый. — Кунигами указал организатор вечеринки. И тогда его парень подчинился, выбрав Кайзера первым игроком. — Правда или действие?       — Правда, — ответил он без колебаний.       — Тебе здесь кто-нибудь нравится? —Они даже не могли скрыть, что все было запланировано. Исаги чувствовал себя преданным, о чём спрашивал Кунигами?       Все присутствующие обратили внимание на ответ, так как всё-таки были какие-то девушки, которые им интересовались.       — Да, — ответил он, глядя на Исаги. Девочки начали шептаться о том, кому повезет, в кого влюблён такой, как Кайзер.       Теперь настала очередь девушки рядом с Кунигами. Она повернулась к Чигири и задала вопрос, получив в ответ «Действие». Воспользовавшись случаем и услышав слухи о том, что они встречаются, он осмелился поцеловать Кунигами.       Поскольку рыжий уже был немного пьян, он, не колеблясь ни секунды, поцеловал парня в губы. Правда, обычно они не делали этого публично, но у него не было никаких проблем. Некоторые из присутствующих закричали, они только что стали свидетелями поцелуя двух мальчиков.       — Теперь моя очередь, — ведущий вел себя задумчиво, как будто не было очевидно, что он выберет своего друга, который, как ни странно, от нервозности начал больше пить, — Исаги! Правда или действие? — что бы он ни выбрал, Чигири заставит его сказать правду, несмотря ни на что.       Оппонент пожалел, что посетил вечеринку. Прежде чем сделать выбор, он сделал еще глоток. Каким будет «наименее худший» вариант? Он не хотел произносить признание вслух и не хотел никого целовать; но, в конце концов, они не могли попросить его о чем-то, что вызвало бы у него обязательства, поскольку они знали, что у него есть девушка.       — Действие — если бы это было что-то связанное с поцелуем кого-то, он знал, что остальные согласятся, что такой вызов ему не подходит.       Чигири улыбнулся, как будто Исаги выбрал именно то, что хотел. — Смею тебя запереться в моей комнате на семь минут со своим злейшим врагом, Кайзером.       — Подожди, Чигири! Это то же самое, что "семь минут на небесах", — заявил он.       — Я не прошу тебя целоваться или что-то в этом роде, тебе просто нужно побыть с ним минут семь, вот и всё — даже если бы это было правдой, Исаги не хотел этого делать. Все начали его освистывать, остальные участники, конечно, не знали всей подоплеки.       Под давлением свиста он согласился. Кайзер улыбнулся.       Блондин на самом деле не собирался трогать волосы, больше всего ему хотелось, чтобы Исаги дал ему несколько минут, чтобы честно поговорить, вот и все. Они оба встали и направились в комнату Чигири.       Указанное место было подозрительно чистым и опрятным, на тумбочке лежала упаковка одноразовых полотенец, идеально заправленная кровать и ящик с неизвестно какими вещами внутри. Казалось, они призывали их использовать эту комнату с комфортом.       — Ну, тогда с этого момента часы начнут тикать, — сказал он, закрывая дверь и устанавливая таймер на своем телефоне.       Исаги, полный неописуемой нервозности, сел на пол, прислонившись спиной к кровати. У него началось легкое головокружение, выпитое им немного алкоголя начало действовать.       Противник сел рядом с ним, он смотрел на него так, как будто это было для него самое дорогое; потому что на самом деле это было так.       Не собираясь терять ни секунды из этих семи минут, он сказал: — Йоичи, прежде чем я вернусь в Германию, я хотел прояснить свои чувства к тебе — большие глаза обратились к нему. — Ты мне нравишься, и я уверен, что я к тебе отношусь. Я столкнулся со всевозможными странными и новыми чувствами, которых у меня не было раньше уже несколько месяцев: любовь... И ревность. Я хочу, чтобы мы все были одни. Я очень хочу вернуться в те дни, когда мы были близки, как будто мы были парой.       Щёки младшего начали краснеть. Как Кайзер мог говорить такие неловкие вещи, как будто это ничего не значит?       — За это время мы флиртовали. Ты хотел, чтобы я сделал следующий шаг, а я этого не сделал. Я хочу, чтобы ты знал: это произошло не потому, что я боялся, а потому, что это чувство было для меня новым. Я не хотел делать что-то, что могло бы отвлечь тебя от меня, однако вдруг однажды ты, ты просто сбежишь от меня, теперь ты тот, кто, кажется, боится.       Глаза Исаги задрожали, как будто Кайзер попал в цель. — Перестань, ты все неправильно понимаешь. Я не хотел больше ничего иметь с тобой и не изменился. — Его оправданий было недостаточно, даже для удовлетворения самого себя.       — Кроме того, я хотел рассказать тебе о чём-то очень странном, что происходит со мной. Ты можешь подумать, что я сумасшедший, и, может быть, все так, но... - Оппонент понятия не имел, о чем говорит - Но сначала... Пожалуйста, дай мне прикоснуться к тебе, — Умолял он. Его щеки покраснели, а сердце сильно колотилось.       Несмотря на головокружение и легкое замешательство, вызванное всей атмосферой, он согласился. Поэтому Кайзер осторожно подошел к руке Исаги, чтобы взять её, но сначала Исаги сделал внезапное признание.       — Я расстался со своей девушкой… — Он совсем не ожидал такого ответа. — На самом деле мне стыдно признаваться в этом, но… Она рассталась со мной. Она сказал, что не чувствует, что мы подходим друг другу, и просто рассталась со мной несколько дней назад. — Даже не спрашивая объяснений, несовершеннолетний чувствовал себя обязанным уточнить, что он не собирается никому изменять.       Мужчина постарше улыбнулся и вздохнул с облегчением, он словно избавился от раздражающего бремени.       — Неудивительно, что ты выглядишь таким жалким, — продолжил он, положив руку на противоположную руку. Его пульс ускорился, и ему в голову пришло «воспоминание».       Те губы, которые я целовал, эта нежная рука, которую я держал, и этот человек, которого я жаждал. Это всё так знакомо.       Кожа Исаги была такой же мягкой, как та, к которой он прикасался во сне.       Что всё это значит? Почему Исаги был для него нежным, любимым и особенным?       Старший постепенно приближался. Исаги был странно неподвижен, не потому ли, что он больше не собирался сопротивляться? Или он решил сдаться? Их дыхания встретились и столкнулись друг с другом. Они оба нервничали.       Наконец-то они смогли проверить многие вещи.       Когда их губы оказались всего в миллиметрах друг от друга, по щеке парня скатилась маленькая слеза.       — В чём дело? — обеспокоенно спросил он.       Когда по его щекам потекло ещё больше слёз, он набрался смелости и сделал второе признание.       — Я больше не могу скрывать это от тебя.