Total control

      В кабинете была приятная симметричная планировка, весьма значимый для Шейна нюанс, в совокупности с остальными нюансами решивший в пользу именно этого специалиста. - Сегодня будем изучать вопросы вашей сексуальности или комфортно помолчим? И это – тоже, кивнул Шейн мысленно. Тоже добавляло очков анонимному доктору, имя которого Шейн всё никак не мог запомнить. Не старался. Оно не было модным, это имя, его не посоветовали ему друзья или мама. Особенно мама. Юна Холландер не догадывалась о существовании этого врача. Какое облегчение. - Сегодня… первый вариант, - ответил он трудно, потому что на их сеансах он должен был отвечать. Это было обязательным условием. Отвечать правду. И, по возможности, следовать рекомендациям. - Слышал, что ваш агент договорился с Rolex. - тем временем произнес врач. - Достойная сделка. - Мой… агент – да, спасибо, - подтвердил Шейн, поставленный еще с первой беседы в жесткие рамки безликого упоминания своего окружения. Он понимал, "мама-агент" звучало не слишком… солидно, но это были домыслы самого Шейна. Так он пытался объяснить себе, почему в ранних их диалогах с врачом почти никогда не звучало слово «мать». Возможно, в этом была какая-то особая терапия. И недовольно поёрзал на стуле – вопросы его сексуальности не должны были касаться его агента. Читай – матери. Но доктор сегодня думал иначе. - В который раз предложу повторную рекомендацию, которую вы всё так же игнорируете, - сказал он. – Она помогла бы решить проблему приступов и упорядочить вашу жизнь, начать контролировать её более… полно, раз вы сами в данный момент времени сделать это не в состоянии. Даже с помощью своего менеджера. Вот что было основополагающим в их беседах – железная честность и открытость формулировок. Шейн ни хуя не понял. - Я помню ваши рекомендации, - кивнул, - но до сих пор не вижу проблемы в том, чтобы мои дела вела моя… миссис Холландер. - Дело не в том, мистер Холландер, - сделал акцент доктор, - что ваши дела ведёт ваша мать. Ну, вот, началось, поморщился Шейн, так неприятно сейчас прозвучало упоминание их родственной связи. - А в том, - продолжил доктор, - что она - женщина. Шейн тут же подумал о комфортном молчании, которое было предложено изначально, потому что гендерные вопросы обсуждать было еще хуже, чем собственную, не доказанную никем, сексуальность. Он объявил себя при первой же встрече устойчивым асексуалом, и доктор не имел желания с ним спорить. Шейн предчувствовал, что это всего лишь опасная обманная тактика. Его ленивое либидо, заставившее два года назад анонимно приобрести здоровенное дилдо, думало так же. И пусть зловеще огромным девайсом Шейн до сих пор так и не воспользовался, это означало лишь одно – он просто не угадал с размером, лень была ни при чем: двадцатисантиметровый хуй банально в него не влезал. Но то, что Шейн уже об этом рассуждал, говорило не в пользу его заявленной асексуальности. Только вот доктору знать об этом было не обязательно. Такие вот глупые правила – доктору полагалось быть с ним абсолютно честным, а Шейну – нет. Платил он ему огромные деньги. - Естественно, что моя мать – женщина, - фыркнул он в ответ. - А вам нужен мужчина, - парировал доктор. Да что б тебя. - Мужчина-агент, - конкретизировал доктор, внимательно следящий, как гневно раздуваются ноздри его пациента – Шейн пылал, потому что и сам думал об этом. Как это чертов доктор угадал. - Ваша мать вас контролирует, и это нормально, она работает с вашей карьерой достаточно долго, чтобы сделать свой контроль деликатным, - объяснил врач, - пусть это все равно…. как бы точнее сказать… Несолидно. - Но дело в том - забудем о деликатности - что вам контроль нужен. Да? - Да, - к чему было спорить. - И вы бы с большей легкостью приняли его от кого-то мужского пола. - Возможно. - Просто потому, что мужчину-агента вы смогли бы допустить и до иных сфер вашей жизни, чего не можете себе позволить со своей матерью, - сказал доктор туманно. И, блядь. - Вы предлагаете мне заменить мать-агента на мужчину, который будет на меня работать и - что? Спать? - Спать? - Спать. - Мистер Холландер… Шейн, - мягко позвал его доктор и по-сатанински улыбнулся, - вы должны проговорить идею вслух как можно более детально, а не просто повторять за мной безликие, двусмысленные глаголы. Мы договаривались, помните? О, да. Шейн стиснул челюсти. - Вы предлагаете мне вариант, в котором я смогу передать управление своей карьерой агенту-мужчине, передать... контроль и иметь возможность обсуждать с ним не только деловые вопросы. Шейн замолчал, не развивая фразы в опасную область, и поморщился – доктор вообще не упоминал ничего такого, какого черта он сам-то так проебался. - Верно, - кивнул врач, не заметив промашки. Или же заметив, но оставив это знание на потом. - Ну, хорошо, - согласился Шейн, - возможно, это удобный вариант, чтобы сбрасывать балласт эмоций и быть более удовлетворенным лишенным деликатности контролем, но я не хочу сейчас менять менеджера. Ваша следующая рекомендация? - Пытаться жить дальше с тем, что имеете, - пожал плечами доктор спокойно, а что он мог ещё предложить: на случай нежелания пациента следовать врачебным рекомендациям всегда имелись под рукой маленькие таблеточки, но это не было вариантом Шейна. – Развивать социализацию. Вы состоите в спортивном коллективе, взаимодействуете с репортерами, как бы плохо это у вас ни получалось, регулярно проходите углубленный медосмотр. Шейн бессильно прикрыл глаза. - Когда следующий, мистер Холландер? Через месяц? Пришлось кивнуть. - И вы не хотите, чтобы в кабинете психолога к вам появились вопросы? - Не… хочу, - тяжело проговорил Шейн и подумал – если сейчас позорно заплакать, сжалится доктор над ним или нет. - Что мне делать? – спросил тихо. – Иногда мне становится невыносимо. Моя… мой агент весьма эмпатично скоро заметит проблему. В конце концов, его агентом была его мама, которая с детства таскала его по врачам. - Маму точно менять не будем? – понимающе спросил врач. Шейн отчаянно помотал головой – нет. - Тогда, как бы нелогично это ни звучало – выходим из зоны комфорта еще дальше, - посоветовал доктор. – Превентивно купируем приступы тем, что не контролируем ничего. Не позволяем маме контролировать себя. Делаем, что хочется. И то, чего не хочется, делаем тоже. Находим в близком окружении яркий, непохожий на себя акцент. Взаимодействуем. Возможно, через силу. Позволяем себе. - Этот акцент… Это должен быть мужчина? – спросил Шейн несчастно, потому что говоря о маме, контроле, зоне комфорта и чертовой социализации, они все равно иносказательно имели в виду секс. Всё было завязано на этой чёртовой ебле, и Шейн хотел решительно с ней покончить. - Насколько близко в рамках терапии я должен... я могу с этим акцентом взаимодействовать? – немного успокоившись – инструкции получены – спросил Шейн. - А как вы сами, мистер Холландер, думаете? Думать? Шейн вздохнул. Ну кто бы сомневался, что доктор и здесь облегчит ему жизнь. Огромные деньжищи, он же сказал.