Удельная теплота плавления

Файл: «ЕГЭ-2016». Приватно. Запись 1. Второе сентября 2015 года. «Какое чудо природы — человек! Как благороден разумом, как безграничен способностями! Как значителен и чудесен в образе и движении! Как в делах подобен ангелу! В понятии — Богу! Краса вселенной! Венец всего живущего!» — так написал великий английский драматург, которого я никогда не любила, не люблю и любить не стану. Цитаты, знаете ли, как духи блэк опиум: хвалёные, да палёные. Но что дуру (то есть — меня) гнать — надо, для приличия, представиться. Вдруг это откопают археологи лет через сто — и будут гадать, кем была эта женщина. Зовут меня Виктория Антоновна. Терпеть не могла своё имя-отчество, когда начинала работать, сейчас уже привыкла. И пишу я всё это вот отчего: дура-я-дурёхонька, сорока двух лет ума не набралась. Релеве у доски, пор-де-бра над тетрадями и компьютерами, тендю всеми возможными траекториями по кабинету номер семнадцать. Танцую я уже семнадцать лет — по номеру класса. А ещё в детстве я ходила на балет — и, видится мне, балет до сих пор ходит во мне. Я работаю учителем информатики, завучем по учебно-воспитательной работе, а ещё — физичкой. Веду физику (нет, не веду — отбываю) второй год. Просто старая училка ушла на пенсию, а мне хочется денег. Много денег. Особого ума не нужно, чтобы купить себе новый айфон 6s, потому что моя четвёрка уже не модна и, кажется, смотрит на меня с укором. (Я люблю говорить детям: «Физика — это вам не баран чихнул!». Они всегда смеются.) В нашей школе кумовство развито чуть ли не до уровня сицилийской мафии: директором школы является моя подруга Шурочка. Или, на строгих пунктирах бланков, — для всех — Александра Юрьевна Ларионова. Я выгляжу абсолютно ухоженно и цветуще — как самодостаточная женщина, у которой всё под контролем. Ношу платья в цветочек, крашу волосы в чёрный, делаю маникюр, хожу на пилатес, люблю кашемировые джемперы, вожу Ford Mustang и живу в хорошей квартире в «путинке». Бывает, ловлю своё отражение в витринах — ставлю галочку сама себе. Правда, на личном — аврал. С мужем у нас особая фаза, что называется: «нам надо пожить отдельно». Длится она, правда, уже целое десятилетие. Я года два сынка своего, Ванюшку, не видала. Подрос. Ему четырнадцать. Прямо как… Нет, нет, это потом. Сейчас, правда, отношения немного оттаяли. Обещал на выходных привезти мальчишку — я до сих пор не верю и боюсь поверить. На сегодня — всё. Хватит. Иначе я тут же расплачусь. Запись 2. Пятое сентября 2015 года. Восьмой «Б». Класс хороший, хороший, хорошей, как говорят, классной руководительницы, у которой съехала крыша лет двадцать назад. Из школы вовремя уходить надо — золотое правило, которое не все усваивают. Евгении Евгеньевне Широковой семьдесят пять лет. Через год обещает уволиться — на деле, наверное, будет работать даже из гроба. Она ведёт русский и литературу (которые превращаются в классные часы), а ещё заведует школьным музеем с единственной, абсолютно глупой экспозицией и пустым фондом. Свой восьмой она кошмарит: то политиканскими разговорами, то криками, то оскорблениями, то — самое жуткое — бесконечным дежурством по классу. Девочкам линейкой измеряет длину юбок, запрещает даже прыщ запудрить. Несчастные дети, но вроде не унывают. Она очень толстая (тумба!) и низкая, с прокуренным басом. Седая, волосы ёжиком. Носит брюки, дырявые босоножки и какие-то фантастические для моего вкуса блузы — пёстрые, цветастые. И в довесок — бирюзовая шаль. Стиль называется «Выйду на улицу, гляну на село». Или «надену всё лучшее сразу». Я пока не решила. Так вот, восьмой «Б». Из самых сильных учеников (по моим предметам) я бы назвала Толика Мичурина, Лёника Коновалова, Павлика Верейского, Мишаню Соболько. Третий — отпетый гуманитарий, что просто учит теорию, и я за это ставлю ему пятёрки без угрызений совести. Про каждого из этих я расскажу подробнее потом, а сейчас — дабы гипотетические археологи могли представить обстановку, в которой я сейчас творю, — милости прошу в мой кабинет. Кабинет номер семнадцать раскинулся у мужского туалета. Интересная локация, не так ли? Он очень большой. Действительно. Плакаты по астрономии, карты звёздного неба, листовки с формулами, огромные окна в закрашенных деревянных рамах — так, что форточка не открывается. До сих пор воняет краской. Стены — цвета морской волны. Старый линолеум, древние парты, помнившие ещё Никиту Сергеевича. На возвышении — огромная коричневая меловая доска, рядом — белая, для маркеров. Проектор, люстры-шары, компьютерный столик и своеобразная кафедра, за которой я чувствую себя артисткой. Я, кстати, классный руководитель одиннадцатого класса. Там всего три человека — вот забава. Школа наша небольшая, на четыре сотни душ, в спальном райончике. Езжу туда по утрам на своём мустанге из райцентра. А почему бы и нет? Лакомое место. Я люблю свою работу. Хотя мама прочила мне карьеру балерины. О, дура я! Мысли мои не слушают меня. Вот до чего доводит восьмой «Б». Пишу тут всё, что думаю — и археолог, если это прочтёт, не вправе меня осудить.