Вдвоëм против всех

Я стоял у порога школы, а та в свою очередь, будто бы безмолвным взглядом смотрела на меня, как бы зовя в свои объятия. Я смотрел на школу, она на меня. Не удержав на себя столь холодный и тяжёлый взгляд, я сделался в школе. Всë как обычно: первоклассники, играющие в догонялки, учителя, которым хватало лишь одного взгляда, чтобы утихомирить разбушевавшихся детей, старшеклассники, гуляющие по школе. Перед собой, как обычно, я увидел два "разветвления": я мог пойти либо в раздевалку для детей начальных классов или детей средних и старших классов. Так как я был уже в 6 классе, выбирать особо не надо было и я вошëл в раздевалку для "старшиков". Сняв с себя верхнюю одежду, я поторопился в класс. Поднявшись на второй этаж, я лицезрел перед собой пустой, тихий, словно глухой и ночной лес, коридор. И вот. Я снова здесь. В классе. Было достаточно шумно. Лилии Павловны ещё не было. Вдруг в голове сделался образ. Катя... Еë хищный, будто и не человеческий вовсе, взгляд пронзал меня насквозь. Еë змеиный яд, попавший мне в кровь. Я стал зависим от неë, сам не понимая того, что я в ней нашëл. Помню, когда Семëн толкнул меня прямо в грудь Смирновой, я ощутил тот самый аромат клубники, который не сравнится даже с Полиной. Но ягодный аромат перебила кариозная вонь изо рта хулигана. -Чёрт! - тихо выругался я. -Тоха, на! - послышался знакомый до боли голос,- чего встал, как вкопанный? -Да-да,- тихо промямлил я, а затем отправился в сторону своей парты. Бяша лишь окинул меня взглядом, что был наполнен недоумеванием, словно он смотрел на шизофреника, а затем вновь продолжил разговор с Ромкой. усевшись поудобнее и разложив на парте все школьные принадлежности, я принялся ждать учителя. И наконец-то, спустя некоторое время в класс вошла, казалось, королевской и господский походкой Лилия Павловна. Вслед за ней шла и староста нашего класса - Катя. Но сегодня она была совершенно другая. Взгляд туманный и подавленнный, а саму еë, будто бы сковали. Она, обернувшись по сторонам, неуверенно зашагала к своей парте, слегка поеживаясь. Глаза еë были серые, казалось, будто заплаканные. Я мог предположить, что в голове у всех была только одна мысль: "что с ней?". У всех, кроме Ромы. Он, оголив свои зубы, злобно улыбался, будто знал больше, чем мы. -Чë ты так лыбишься, на? - вдруг прошептал Бяша своему другу, желая узнать, что его так смешит. На это Ромка лишь тихонько прошептал ему что-то на ухо. Теперь и на лице Бяши сделалась злобная, до чертиков подозрительная и пугающая улыбка. Он, поглядывая на Катю, хищно облизывался. Спустя время уже все в классе перешëптывались. Все смотрели на Катю с презрением и неким отвращением. Даже еë, казалось, лучшая подружка смотрела на неë, словно на добычу. На миг, мне показалось, что ребята в классе сделались хищниками, а из пасти у них текла голодная слюна. Все они хотели наброситься на свою добычу - Катю. И вот, уже оголив свои когти и показав свои клыки, звери набросились на Катю. Как вдруг! Я вернулся в реальность. Класс смеялся над бедной Катей. Моя бедная одноклассница не могла сдерживать слëзы. "УБЬЮ!" - сделалась мысль в моей голове. Лилия Павловна лишь стыдливо смотрела в пол, будто смирились с происходящим. Сейчас она не могла ни на что повлиять. -Вали отсюда, шалава! - злобно, но с оттенками насмешки прокричал Рома. С его лица не снималась та злобная улыбка. Она меня пугает. Вдруг Катя выбежала из класса, плача навзрыд. Рома уже было наклонился ко мне, дабы поведать с чего они так смеются. Но я мигом сделался у парты хулиганов, а затем злобно прошептал, если не прорычал, словно голодный хищник: -Вам пиздец! - между словами я делал паузы. Затем я мигом рванул из класса к главной сплетнице нашей школы - Кате. Её, будто змеиный язык, хитренькие и насмехающиеся глазки. Яд. Этот змеиный яд. Она порождала внутри меня огонь и пламя. Смирнова бежала в сторону лестничной площадки - вероятно, хотела убежать из школы, ведь у нас всего 2 этажа. Я подбежал к Кате, а затем едва коснулся еë плеча, как бы зовя еë. Смирнова резко обернулась, показав своё красное и заплаконное лицо, а затем холодно и злобно прокричала: -Чего тебе, Петров?! Тоже посмеяться надо мной пришёл?! В свою очередь, я лишь слабо, но так искренне и обнадеживающе улыбнулся, а затем, не проронив ни единого слова, обнял еë.