Совпадение? Не исключено. (18+)

— Поздравляю, коллеги! — Голос чопорного обычно начальника Мина был непривычно оживлённым, а улыбка почти искренней. — Мы с вами справились с работой на день раньше, чем планировали, так что теперь мы можем со спокойной совестью лететь домой! Коллеги отреагировали дисциплинированно радостным «Ура!» и потянулись суетливой вереницей к выходу из уютного уголка в лобби, где они устроили импровизированное совещание, чтобы разойтись по номерам и начать собирать вещи. — Задержитесь, Ким Намджун-ши, — окликнул Джуна, деловито убиравшего бумаги в папку начальник Мин. — Буквально на секундочку. Намджун про себя вздохнул и напряжённо улыбнулся: — Да, конечно. Когда все ушли, Мин сложил перед собой руки и поднял на него взгляд. — Я слышал о вашей ссоре с менеджером Паком, Ким Намджун-ши. — Джун опустил глаза и устало потёр переносицу. Он надеялся, что всё обойдётся, никакой ссоры не было, так, оба устали и не сошлись во мнениях… — Я слышал также, что вы устроили разбирательства на глазах у младшего персонала? Джун молчал. Да, всё так. Они сцепились языками с язвительным и злым альфой Пак Чимином на глазах у двух стажёров, которых к Намджуну прикрепили как самому опытному в этой командировке, чтобы те помогали ему в проверке филиала по бухгалтерской части, и совершенно точно никто не думал, что он будет, как молодой петушок, кипятиться в ответ на нахальные замечания чёртова Пака о том, что эту работу можно выполнять и быстрее, и веселее и не надо вообще никому — всё равно скоро полный аудит. — Это не вам решать, менеджер Пак, — стараясь делать выразительно громкий от природы голос тише и спокойнее, говорил Намджун, — вы здесь только потому, что бухгалтер Чон заболел, так что позвольте мне вести проверку так, как мы с ним запланировали… — Я всего лишь предлагаю разогнать этот тухляк до уровня нормального рабочего процесса, — дерзко глядя ему в глаза своими — наглыми до невозможности — скалил зубы Чимин. — Почему вы не хотите ко мне прислушаться? Ребята умные, я же вижу… — Ребята — стажёры, — упрямо хмурился Намджун, — доверять им — верх безответственности, за которую, в случае чего, конечно же, не Вам отвечать, вот вы и… Он не мог себе позволить такого желанного слова «пиздите», так как был вполне адекватным человеком, но в голову не приходило ничего кроме, так что он не нашёл ничего лучше, как пристукнуть по столу кулаком. Тихонько. Ну, предполагалось, что тихонько. Только вот боженька даровал приличному и чуть стеснительному в обычное время бете Ким Намджуну фигуру могучего альфы с широкими плечами, большими ступнями и кулаками внушительного объёма. Так что вышло не очень тихо. Однако засранец по имени Пак Чимин не только не испугался и не притих — напротив: привстав, он в ответ хрястнул по столу своим кулаком. Тот, надо признать, был в полтора раза меньше по объёму, чем Намджунов, но, как стало тут же очевидно, раза в два сильнее. И в десять агрессивнее. — Не смейте на меня повышать голос! — рявкнул Чимин, и Намджун вытаращил на него глаза, так как ему казалось, что до этого разговор шёл на вполне допустимых тонах. — И стучать на меня не смейте. Мы с вами в одинаковой должности, моё мнение вы обязаны учитывать! И моё образование позволяет мне претендовать на это! — Он воинственно вздёрнул подбородок и облил обмершего Намджуна гордо-гневным взглядом. «Альфа! — помнится, мелькнуло в голове у Джуна. — Настоящий. Истинный!» Тяжело дыша, они тогда разошлись по углам, поделив полномочия и стажёров. Чимин со своим закончили всё быстро, но папки сложили неаккуратно, да и заключение — Джун глянул одним глазом, не удержался — у них получилось скудным. Сам он вместе с уныло вздыхающим невезунчиком Чон Чонгуком, который не смел ему возразить, но явно завидовал своему товарищу, всё сделали тщательно, выверили каждое слово, разложили всё порядком — и только потом разошлись. И Джун просто плохо спал ночь, переживая, прокручивая разговор с Паком, пытаясь понять, что он сделал не так и как можно было бы уесть альфу серьёзнее, и думал, что всё закончилось. Сегодня Пак вполне уже мирно с ним поздоровался утром, и даже улыбнулся с лёгким прищуром, окинув взглядом бету, который надел свежий тёмно-голубой костюм, который ему всегда шёл. Сам Чимин выглядел всегда потрясающе модно и элегантно одновременно, омеги текли от одного его взгляда, чем он пользовался, по слухам, без малейшего зазрения совести. Не то чтобы Джун слухи собирал — нет, конечно, но ведь он не в вакууме живёт, помилуйте, конечно, он многое знал о самых ярких фигурах компании. Тем более, о тех, кто числится в любимчиках у начальства. Как, например, Пак Чимин, который был каким-то там даже родственником самого директора Пак Джунёна, хотя и самым дальним. И вот теперь, кажется, Намджун огребёт за то, что не проявил к этому «Nepo baby» должного уважения? Начальник Мин смотрел на него с явным осуждением. Он снял очки, протёр их и тяжело вздохнул. — Вы же понимаете, бухгалтер Ким, что такое поведение недопустимо в рамках экологичных деловых отношений? — негромко и суховато спросил он. — Вы можете быть в чём-то не согласны с господином Паком, можете даже… мм… — Он явно замялся, ища подходящее слово. — …со всем уважением подсказать ему что-то, но кто дал вам право повышать на него голос? — Мне жаль, что менеджер Пак так обиделся, что посчитал нужным довести это до вашего сведения, — начал было Джун, который уже чувствовал ту самую тяжесть на сердце, которая — увы — была ему знакома: он уже знал, что будет дальше. — Однако мне не показалось, что наша размолвка была такой уж серьёзной, мы разрешили конфликт без… — Позвольте о серьёзности всего, что происходит под моим началом, судить мне! — Голос Мина стал ещё более сухим и неприятным. — Господин Пак по доброте своей мне ни слова не сказал, хотя мне доподлинно известно, что именно вы начали размолвку, так что он имел полное право жаловаться на вас. Вы кричали на него! Подумайте, Ким, насколько это недопустимо! — Но, господин начальник, он кричал в ответ, — упрямо нахмурился Джун, зная, что копает себе яму. — И вёл себя не менее… — Он альфа! Ну, вот и началось. — Да, да, не делайте такое лицо, Ким Намджун-ши, мы оба знаем, что это имеет значение! Вы бета, вы должны понимать, что вставать поперёк дороги альфе — плохая затея! Да, он был официально под вашим началом, но ведь вы могли соблюдать уважительное отношение! Он младше вас всего на год-два, так что у вас вообще нет оправданий! «Будь он омегой или бетой — мы бы даже не говорили, — с горечью подумал Джун, стискивая зубы, чтобы остановить горячие и ненужные никому слова. — Или будь я альфой. А так — конечно. Это я должен проявлять разумное уважение, отступать и кланяться, если альфа того хочет. А сейчас напомни мне о том, как тут, в компании, где альфы в приоритете, ко мне прекрасно относятся и столько всего дают делать!» — Не могу не напомнить Вам, бухгалтер Ким, что в нашей компании, вопреки всем традициям, вы занимаете одну из самых высоких позиций для своего гендера, не так ли? А ведь в любой другой компании от Вас требовали бы гораздо большего, а преференции давали по стандарту — только после альф! Но у нас не так, и мы рассчитывали, что вы это оцените! — Разве я не ценю? — сузив глаза, хмуро спросил Джун. — Я работаю со всей отдачей, мой отдел никогда никаких нареканий не вызывал за всё время моего руководства. Разве этого недостаточно для выражения моей всемерной благодарности за право работать на эту компанию, как… — Он умолк и сжал зубы. Хватит. И так слишком. — Вы вовремя остановились, Ким Намджун, — тихо сквозь зубы процедил начальник Мин. — Если бы не ваш авторитет — сами понимаете… И тем не менее. О вашем недопустимом поведении я напишу докладную на имя директора Чона. Пусть он решает, насколько вы ценный для нас работник. Намджун поднялся и коротко поклонился. — Я могу идти? — Идите. И постарайтесь не попадаться больше на глаза ни мне, ни Пак Чимину. — С удовольствием. Последнее Намджун, надо признать, прошипел, уже хлопнув дверью в комнату для совещаний. Нечаянно хлопнув. Наверно.

***

— Вниманию пассажиров, рейс «Чеджудо — Сеул» отменяется в связи с погодными условиями. Просим сдать свои билеты в кассах номер… Намджун тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Сидевшие рядом сослуживцы растерянно гудели, доставая билеты, пока деловитый и, кажется, вовсе не расстроившийся менеджер Пак, взявший на себя роль услужливого братца, приговаривал: — Не отчаиваемся, не отчаиваемся, коллеги, сейчас мы быстро обменяем это богатство на завтрашний дневной, самый удобный, рейс и обязательно успеем к семьям до Рождества, обещаю вам. Собирайтесь у выхода, сейчас мы закажем всем такси и отвезём всех обратно в отель. — На наши места уже точно кого-то заселили, — расстроенно проговорил рядом с Джуном пожилой омега Кан Ёнчиль, — я слышал разговоры: на эти праздники отель будет под завязку. — Ничего, ничего, места обязательно для всех найдём, — бодро откликнулся Чимин и вдруг, поймав тяжёлый и усталый взгляд Джуна, который переживал своё разочарование молча, весело ему подмигнул. — Нам всего-то на одну ночку, неужто не найдут, где нас разместить? Однако когда они сумрачной толпой, отряхиваясь от налепившегося на пальто и куртки мокрого снега — снегопад и впрямь усилился всерьёз, и кое-кто уже с сомнением и страхом говорил о завтрашнем вылете — вошли в большой, светлый и приветливый холл отеля, уже по лицам хостес было понятно, что их здесь сильно не ждали. Начальник Мин и Пак Чимин предложили им посидеть в лобби и пошли договариваться насчёт номеров. Джун чувствовал себя разбитым, однако спать ему не хотелось — хотелось выпить и забыть о неприятном разговоре с Мином и о том, что, видимо, грозят ему неприятности. В таких случаях у него всегда с трудом получалось отделаться от тяжести на душе. Привыкший всё и всегда делать на совесть, страдающий от достаточно выраженного в упрямом бета-характере перфекционизма, снабжённого традиционной тревожностью и лёгкой мнительностью, он очень остро принимал собственные провалы и несовершенства, всё о себе знал и пытался с собой бороться. Но получалось не всегда. И, конечно, если бы он был сейчас в Сеуле, то пошёл бы спокойненько в свой любимый уютный барчик с антуражем под обожаемый к-поп и таким же выбором песен в нескольких комнатках караоке, выпил бы и расслабился. А так… — Друзья! — Бодрый голос Чимина Джуна подбешивал, но он прекрасно понимал, что этот лично ему неприятный альфа просто хочет их подбодрить, так что сжал зубы и заставил себя открыть глаза и посмотреть в сторону Пака. — У нас не очень приятные новости. Одноместный номер всего один остался. — Разочарованный и тягостный гул прошёлся по креслам, в которых сидели уставшие люди. — Остальные — двух и трёхместные. Я предлагаю одноместный отдать нашему начальнику Мину. — Чимин сделал паузу, значительно глядя на коллег, и те с чуть запоздалым и не самым искренним согласием закивали. — Трёхместные отдать нашим молодым специалистам-бетам и стажёрам-альфам. В ещё одном разместиться господам Ёму, Кану и Ги как омегам, а мы с господином Кимом займём двухместный. — Хорошо, менеджер Пак, все согласны, — разбитым голосом произнёс бухгалтер Ём, поднимаясь и не оглядываясь на мнущихся коллег, — всё равно выбор небольшой, не ночевать же альфам и омегам вместе. А так вы всё разумно придумали. Все одобрительно закивали головами, завздыхали, поднимаясь, и только Джун сидел обалдевший в своём кресле. Это… Это, значит, он будет спать в одном номере с… Пак Чимином? Этот альфа решил не дожидаться, пока Ким огребёт от Сеульского начальства и доставить ему неприятности лично? Никто никогда из стандартизированной вежливости, которая маскировала традиционное равнодушие, не спрашивал у беты Ким Намджуна о его направленности. Альфы и омеги вообще, по наблюдениям Джуна, скептически относились к этому понятию — гендерному предпочтению беты, ведь беты, как известно, универсальны, удобны и спокойно относятся к интимной жизни в силу природной склонности к одиночеству. Только вот это была полная хрень — по наблюдениям одного конкретного Ким Намджуна. И о своей омега-направленности он, может, и рассказал бы кому-то. Если бы кому-то реально это было интересно! Но все были настолько уверены в обратном, что ему было даже как-то неловко убеждать их, что его широкие плечи и атлетическая фигура вовсе не говорят о его желаниях. Омеги относились к нему с игривой настороженностью — как к альфе. А альфы смело били по плечу (редко, так как особо друзей-то не было) и звали на "выпить всерьёз без этих сопливых омежьих закидонов". И ладно, хрен бы и с ним, но… Но в себе Джун был уверен давно! И кроме того, у него был ряд милых, но очень специфических привычек, с которыми легко было справляться в номере на одного, а вот как теперь было быть — вообще не было понятно! — Вы уверены, менеджер Пак? — оторвавшись от своих смятенных мыслей, услышал он тихий вопрос начальника Мина и невольно перевёл взгляд на Чимина. Тот улыбался просто очаровательно и кивал безмятежно, а потом кинул взгляд на замершего Джуна и кивнул и ему. — Вы же не будете против, Ким Намджун-ши? — негромко и как-то даже певуче спросил он. — Н-нет, — пробормотал Джун, чуть ёжась под суровым взглядом начальника Мина. — Конечно, нет, почему бы… И впрямь — почему бы, да?..

***

«Перебор… — вяло метелилось в голове у Джуна, пока он молча пялился на одну двуспальную кровать в номере, застыв в дверях. — Нет, нет… Нет. Это уже перебор, честно. Так не бывает. Так не должно быть, не со мной точно…» — Всё в порядке, Ким Намджун-ши? — ласково заглянул ему в лицо Пак откуда-то сбоку. Намджун встрепенулся и понял, что реально завис на несколько минут, так и не решая войти в номер с одной комнатой и одной постелью в которую ему предстоит лечь рядом с… Он торопливо кивнул и, пряча взгляд, воровато обежал им номер: нет, никакого внятного дивана или хотя бы кресла в нём не было. — Вы волнуетесь, что мы не поместимся на этой постели? — Голос Чимина стал вкрадчивым, и в нём явно засквозила мягкая насмешка. — Не волнуйтесь, я много места не занимаю, да и сплю спокойно. А вы? — Может, я просто переночую в другом отеле? — тихо и напряжённо спросил Джун и тут же почувствовал, как всё внутри него воспротивилось этой идее: он был совершенно вымотан, и ему срочно надо было выпить, вымыться и занять горизонтальное положение. Закрыть глаза — и просто перестать жить эту поганую жизнь хотя бы на семь, а лучше на девять часов. — К сожалению, нигде номеров нет, — спокойно, и даже весело отозвался Чимин, — достать и эти-то было великой удачей! — Да, спасибо вам, — тут же смутился Намджун, — вы позаботились о нас, а я всё ворчу… — О, нет, что вы, — почти смеясь, сказал Чимин, — вы реагировали лучше всех, так что это вам спасибо! — Знаете, Пак Чимин-ши, — выдохнув, начал Намджун, — вы располагайтесь здесь, укладывайтесь, а я… мне надо немного выпить. Так что вы ложитесь, я приду поздно, очень постараюсь вас не разбудить, я вообще негромкий, так что… — О! — Глаза Чимина сделались очаровательно изумлёнными. — Вы просто прочитали мои мысли! Это я хотел предложить вам располагаться, так как сам успел уже забронировать себе до закрытия ресторана столик. Удобный, уютный, я его давно здесь присмотрел, ещё когда мы обедали. Так вы хотите выпить? — Джун, совершенно выбитый из колеи этой торопливой речью, неуверенно кивнул. — Отличная идея! Этот день просто бесконечен, но если я не смогу расслабиться, я не усну! А завтра ещё дорога! Как насчёт того, чтобы составить мне компанию? — Джун заморгал, и Чимин утвердительно кивнул. — Я приглашаю! И первые и последние бутылки — за мной. Как вам такой расклад? — Согласен, — сдался, выдыхая, Джун. — Спасибо! Я тоже вряд ли усну, если не выпью. Просто… — Он тут же захотел оправдаться за эти слова, прозвучавшие почти как признание в алкогольной зависимости. — Понимаю, сам такой же! — махнул рукой и засмеялся Чимин. — Тогда прошу? — Он сделал приглашающий на выход жест. — Надеюсь, наши коллеги достаточно намотались и уже легли спать, так что нам никто не помешает. — Да, не хотелось бы, — пробухтел Джун, вспоминая суровый взгляд Мина и невольно ёжась, и, чуть помедлив и почему-то снова смутившись, прошёл в галантно открытую перед ним дверь. Может, именно в этот момент он впервые почувствовал, что шагнул в ловушку?

***

«Чёрт… а он молодец…» — подумал Намджун после первой бутылочки холодного соджу с горячими острыми крылышками в качестве закуски. Вообще-то такое в меню шикарного отельного ресторана не входило, но Ким Намджун тяжело вздохнул, когда вежливый официант им об этом сказал, и Пак Чимин метнулся куда-то на пять минут, а через десять им всё подали в лучшем виде. Намджун посмотрел на него с уважением и первый тост поднял за альфью настойчивость. Чимин, смеясь, поддержал, они чокнулись — и всё пошло как по маслу: разговор лился ленивым, но неиссыхающим весенним ручейком; как ни странно, но они сошлись на результатах проверки, а также (после того как открыли по второй) — на общей оценке деятельности компании в этом году. — Кадры решают всё, — авторитетно говорил Намджун, засовывая себе в рот острейшее кимчи и блаженно щурясь. — Ммм… откуда здесь такой посол? Прямо как у папы… — Кадры решают, но нужно уметь воспитывать и свои, — кивал Чимин, — однако выбирать в воспитатели надо тех, кто заинтересован и не глядеть ни на что, кроме компетентности, а с этим — как и везде — у нас тоже напряжёнка. — Он налегал на маринованную редьку и лишь посмеивался, когда Намджун снова и снова, крякая от остроты, брал кимчи. — Я вижу, что вы любитель традиционной кухни, Ким Намджун-ши, дома я угощу вас кимпабом собственного приготовления — и вы пальчики оближете, поверьте мне! Намджун начал уже третью бутылку соджу, так что легко согласился: — Будет вкусно — оближу, ещё как. А как вы оцениваете последние достижения на китайском рынке наших драгоценных конкурентов? Всех радуют их неудачи, но знаете, что я вам скажу… Чимин слушал внимательно, резво отзывался на шутки весёлым смехом, подливал, поддерживая одной рукой вторую, и решительно, почти не выбирая слов, критиковал всех, кто и Джуну всегда не нравился. «Это странно, но он… забавный… — мелькало у Намджуна в лёгкой и весёлой от выпитого голове. — И милый… Нет, нет… даже красивый. Никогда этого не осознавал почему-то до конца, но… он просто красавчик… И эти ресницы… А губы… Что-то слышал недавно о его губах… нет, о языке, которым он умеет… чёрт, не туда, не туда. Перебор…» Чимин ухаживал за ним ненавязчиво и в рамках уважения, но это отчего-то было приятно. И когда альфа подсел ближе, Намджун лишь улыбнулся: стало теплее. И — приятнее. Чимин теперь шутил, остроумно, но не зло проходился по коллегам, чуть жёстче — по начальству, пару раз задорно задел самого Джуна — его выразительный взгляд «как у дракона» и голос, который «оказывается, очень даже может быть суровым, да?» — Вы ведь больше не сердитесь на меня, Ким Намджун-ши? — внезапно задушевно спросил он и мягко опустил руку на лежащую на столе кисть Джуна. — Наша нелепая ссора… Я позволил себе лишнее, крикнул и даже больше, но… — Глаза Чимина блестели так, что от них невозможно было оторваться!.. — …я не хотел обидеть вас, поверьте. Просто мы же оба поняли, что проверка предварительная, а если бы закончили раньше, я бы всех вас пригласил в отличный ресторанчик, а так мы туда пошли со стажёром — но на что мне он? Такой подлиза — лишь бы выслужиться, тьфу. Этот ваш Чон лучше во сто крат. Хотя бы потому, что я вам его уступил, — простите меня? Намджун приподнял брови от удивления и засмеялся — пьяно и расслабленно. — Что вам моё прощение? — спросил он, щуря глаза и пытаясь уловить игру бликов в глазах Чимина. — Меня уже… — Он хотел сказать «отчитали за ссору, так что вы должны быть довольны», но почувствовал, что эти слова всё разрушат. — …она не беспокоит. И вас не должна. «Что разрушат? — думал он, наблюдая, как Чимин в этот раз одной рукой подливает ему и себе соджу, а второй легко сжимает его руку. — Эти слова… Что они могли разрушить? И почему его руки такие сильные? Меньше моих — а такие, что и не вырвешься… Чёрт… Я напился? — Он осторожно встряхнул головой, пытаясь понять, насколько пьян. — Вроде не очень, но… Почему так… хорошо?» Они заговорили о своей жизни вне компании и быстро обнаружили, что оба увлекаются к-попом. Оба — почти мульти, оба не стесняются этого. — Но вы же взрослый человек, — поддел его Чимин, — откуда увлечение? И даже не омежья группа? — Да и вы не ребёнок, ещё и альфа, — отбрил Намджун, — и тоже — «Короли»? Там тоже ни одного омеги. — «Короли» — это короли, — надул губы Чимин, и так пафосно и смешно это у него получилось, что Намджун прыснул, а за ним расхохотался и альфа. — Не знаю, — отсмеявшись, сказал Намджун, — у «Дерзких» музыка жёстче, не очень здесь, в Корее, нравится, но я от неё просто… — Он слабо помахал в воздухе рукой. — Просто ах… — Мы же не станем ссориться? — Чимин выгнул бровь. — Мы же не дикие малолетки, способные опорочить любой фандом, а уважающие себя почти мульти? — Мы в любом случае не станем ссориться из-за этого! Музыка должна окрылять, а не разделять! — твёрдо поддержал его Намджун, а потом вдруг выдохнул и уложил голову на руки. — Ох… Что-то я так устал… — Он широко зевнул и тут же испуганно прикрыл рот, виновато косясь на улыбающегося Чимина. — Простите… что-то я это… — Пойдёмте в номер, — негромко и мягко предложил Чимин. — Время позднее, и мы достаточно расслабились, не так ли? — Так, — послушно кивнул Намджун и встал, опираясь на его руку. — Мхм… Ладно, я… Это всё хорошо, я просто немного… — Он помотал головой и встряхнулся. — Всё. Всё, я в порядке. — Ничего, я помогу. — Голос Чимина был обволакивающе приятным, сам альфа был на полголовы ниже Джуна, но поддерживал его под локоть твёрдо, так, что Намджун на самом деле смог опереться на его руку, хотя его и не так чтобы шатало. «Чёрт… а он… А он классный… — Намджун вяло улыбнулся. — Так жаль, что это невозможно… Ах, как же жаль…»

***

— Вы первый в душ, — решительно сказал Чимин, и Джун не успел возразить: альфа отвернулся и стал открывать ноутбук, который уже стоял на столе. Это было хреново. Наверно. Потому что… ну… проблема была в том, что Ким Намджун, этот могучий и чуть душный бета с драконьим взглядом и врождённым перфекционизмом, привык спать голым. То есть понимаете: не просто — привык, а иначе заснуть не мог. Не то чтобы он собирался спать голым рядом с Пак Чимином, но он надеялся, что будет вторым в душе, там натянет отельный халат, под которым не будет белья — просто потому, что у него не было сейчас запасной пары! — юркнет в постель и тихонько попробует уснуть в этом самом халате и со включённым на ранний подъём будильником, чтобы завтра спокойненько встать, надеть — неприятно, конечно, но выбора не было — то же самое бельё в ванной и спокойно жить дальше. А вот теперь… Джун помаялся несколько минут, но делать было нечего: Чимин в наушниках что-то делал в ноуте, так что пришлось идти в душ. Там привычка взяла своё: несмотря на хмельную заторможенность и навязчивое желание передёрнуть, которое тоже свидетельствовало о нетрезвости, он вымылся тщательнейшим образом — как и всегда — и лишь потом спохватился, что занял много времени. Торопливо осмотрел одежду, аккуратно спрятал в карман боксеры, натянул и тщательно завязал халат, безнадёжно вздохнул и понадеялся, что Чимин не станет его сильно рассматривать. Да и кому какое дело… да ведь? Есть одеяло и покрывало, они укроются разным, ну, и что — что постель одна… На мгновение он замер перед зеркалом, нервно разглядывая своё лицо, осторожно поправил влажные волосы и, выдохнув, вышел из ванной. Чимин всё так же сидел у ноута; он обернулся, и Джун смущённо замер, осознав, что альфа всё же рассматривает его. А потом принуждённо усмехнулся и махнул рукой на ванную: — Я всё, Пак Чимин-щи, можете идти. — Обязательно. — Голос Чимина почему-то был хрипловатым, и он кашлянул. — Как водичка? Я вижу, вы выбрали отельный халат? Пижаму не носите? — Забыл, — краснея, соврал Намджун. — Надеюсь, вас это не смутит? Чимин приподнял брови и усмехнулся: — Меня-то? Нисколько. Вы… Вам идёт. — Что? — Ну… Это всё. — И Чимин неопределённо помахал рукой в воздухе. — Белый цвет в частности. — А… Спасибо. Джун на едва гнущихся ногах прошёл к постели и сел, наблюдая за тем, как Чимин, порывшись в своём чемодане, взял какой-то свёрток и пошёл в ванную. Когда дверь за ним закрылась, Джун снова выдохнул и упал на спину, закрывая глаза. Может, всё и обойдётся. И он не прослывёт в компании грёбаным извращенцем. Он быстро расправил постель, положив на противоположную сторону одеяло, а себе забрав хорошее и вполне тёплое покрывало. Уже хотел было лечь, выключил свет, оставив лишь ночник со стороны Чимина, но внезапно кинул взгляд на окно — и ахнул. Там, за стеклом, кружился снег. Он подсвечивался фонарями, что стояли по периметру территории отеля, и казался золотистыми искрами огромного, какого-то неземного костра. Словно зачарованный, Намджун подошёл к окну и стал смотреть, не в силах оторвать взгляд от этой снежной феерии. Небо было неоднородно-серым, местами чёрным, словно в потёках туши, луны не было видно, но её свет подкрашивал густые облака серебром, и это деление пейзажа на золото и серебро было захватывающе красиво! Намджун провёл пальцем по холодному стеклу, и на нём остался тёмный влажный след. Бездумно, захваченный своими мыслями о глубине неба и о том, что там, за деревьями, было море, которое сливалось сейчас с небом, образуя словно край мира — тёмный, нечитаемый фон, Джун водил пальцам по стеклу и медленно моргал. В ушах был лёгкий шум, и он не сразу понял, что это шум воды в ванной. А за этим шумом стояла тишина — та особая, зимняя, когда ты вдруг у окна чувствуешь себя захватывающе одиноким, и это не страшно, это ощущается как сон, который вот-вот кончится — и в этом его особая прелесть. — Красиво… — Джун вздрогнул, но не сильно, хотя голос за спиной был неожиданным. — Я напугал вас? Джун покачал головой и прикрыл глаза. От подошедшего сзади альфы пахло приятной смесью геля для душа и отличного лосьона после бритья. «Зачем бриться на ночь? — мелькнуло в голове. — Хотя…» — Я думал вы спите… — Голос вдруг оказался так близко, что Намджун почувствовал его кожей на шее: по ней прошлось тёплое дыхание. — Думал, вы так устали… — Я устал, — прошептал в ответ Джун, чувствуя, как его почему-то накрывает томной волной непонятного тепла, расходящегося по телу приятными мурашками. — Ужасно устал. Я сейчас… Ему хотелось странного, чтобы… — Я хочу помочь вам расслабиться, Ким Намджун-ши… вы позволите?.. …уверенные, ласковые ладони прошлись по его плечам, огладили бережно, но твёрдо спину, скользнули на пояс и потянули назад, чтобы он мог опереться на упругое сильное тело, а потом горячие пальцы скользнули ему на горло, мягко сжали и заставили запрокинуть голову — чтобы она легко легла на так удобно и вовремя… — Пак Чимин-ши… что вы… делаете… — Всего лишь помогаю, Ким Намджун-ши, ничего особенного… пока вы не разрешите… что-то большее… …подставленное плечо было так удобно, тёплые губы мягко прихватывали горячую мочку уха Джуна, а руки медленно забирались под почему-то уже почти распахнутый халат, всё увереннее стягивая его с усталых плеч. Вот они уже мнут эти бессильно опущенные, непривычно податливые плечи, сминают грудь, рождая во всём теле дрожь возбуждения, сладкую, звонкую, такую непривычно томную и медленную, что она кажется почти… — Вам ведь хочется этих касаний, правда, Намджун?.. Чтобы вас вот так… нагло, не спрашиваясь… — Нет, я никогда не… думал… о та… ком… — Неужели?.. А вот так?.. …пыткой кажется то, как целуют его эти губы, как горячо и мокро вылизывает ему шею наглый и откровенный язык, а особенно — как уверенно проходятся эти пальцы по торчащим соскам и поджатому животу. Джун дрожит невольно, у него поджимаются пальцы на ногах, он пытается ухватить руками и оттолкнуть, но почему-то лишь сильнее вжимает — чтобы чувствовать гибкую силу, что сейчас терзает его, чтобы ощущать захватывающее блаженство от того, что он ничего не может противопоставить этой силе — а главное, что он не хочет, чтобы… — Скажите мне «да», Намджун, слышите? Скажите, что вы позволите мне продолжить, и я… — Зачем вы… так со мной… — Мм… Такой робкий и сладкий… Давно смотрел на вас, боялся, что ошибся… А тогда… Сквозь тот крик увидел живую душу — и захотел так, что уже не остановлюсь… …руки замерли на его теле, остановили бесконечно сладкие касания… Но лишь затем, чтобы перехватить крепче, выше — и развязать халат. Намджун вздрогнул, поняв, что тот просто падает с него, но ему не дали вырваться, даже выпрямиться не дали. Горячая ладонь опустилась на его звенящий член — и он сам, хрипло и жалко простонав, откинулся головой на широкое надёжное плечо. Его так давно никто не трогал! Так давно никто не ласкал тугую плоть, разрываемую желанием, а особенно так — умело прокручивая, поглаживая чувствительную дырочку… — Сплюнь… давай, Джуни, сладкий мой, высуни язык и… ещё… умница… И снова рука на груди мнёт и тискает, а там, внизу, всё истово, жарко, умело, так ритмично и правильно, что долго терпеть невозможно. Джуна продёргивает острой струной дикого наслаждения, и он выгибается в руках Чимина, вскрикивает громко и хрипло и кончает, кончает, кончает!.. — Ты пахнешь так вкусно… Хочу тебя, Джун… Всего хочу. — Д-да… х-хорошо… пусть… Лицо Чимина перед глазами лишь на миг — с горящим взором и чуть кривящимися сжатыми губами — и комната переворачивается, а Джун чувствует, как под его спиной оказывается постель. Он ахает и пытается подняться, но Чимин уже на нём, налегает, прижимая собой к дрожащему матрацу. — Посмотри на меня! — Ты… — Посмотри, Джуни! Намджун ловит его взгляд — и прикипает к нему, невероятно властному и хищному. Его тело невольно поддаётся этому взгляду и податливо расслабляется под настойчивым нажимом сильных рук и… тоже полностью обнажённого тела альфы. — Прекрасный… — Губы Чимина едва шевелятся, но под ними угадываются начавшие выпирать клыки. — Хочу тебя… Намджун жмурится, принимая жадный поцелуй, пытается ухватить альфу за плечи, но тот упрямо стискивает ему руки и вжимает их в матрац, а потом глухо рычит в поцелуй. И Намджун покорно открывает ему навстречу рот и больше не дёргается, лишь рвано дышит и постанывает под горячим языком и сладко-болезненными укусами медленно смакующего его Чимина. А тот не торопится… Его ладони выглаживают мускулы на плечах и груди Намджуна, жадно выминают кубики на его торсе, скользят по груди и опускаются к паху, чтобы пощупать и там. Намджун задыхается, ему томно, всё тело пронизывают острые струны наслаждения, но нигде оно не конечно, не даёт забыться до конца. Чимин мучает, сладко пытает его своими ласками, он трётся всем своим телом, мнёт в руках, лижет и прикусывает — но снова отпускает, чтобы ещё — потереться, погладить, прищипнуть, обхватить и сжать, полизать мокро и оставить влажный след. И лишь когда Намджун начинает стонать жертвенно и умоляюще, Чимин опускается на пол перед постелью, на краю которой он лежит, разводит его ноги в стороны, поднимает их и присасывается к откровенно и бесстыже открытому теперь ему входу. Намджуна продирает жаром от того, как это приятно! Ему никто никогда не отлизывал, он сам — да, много раз, так как омеги любят это, но чтобы ему… А это, оказывается, так… невозможно! Так нельзя, нет… это… Это невозможно вынести и не… — Смотри на меня!.. Намджун жалко вздыхает и приподнимается — но лишь для того, чтобы в бессилии лечь обратно, сражённым непотребным видом лица Чимина между своими нелепо вздёрнутыми ногами. Чимина, который смотрит прямо на него в то самое время, как его язык прямо в… — Смотри, Джуни!.. Ну же!.. Смотри, как я трахаю тебя языком, так, как никто никогда не трахал, верно? — Верно… — сухо шепчет Джун. — Верно… У него закатываются глаза, потому что Чимин всасывается, ныряет вглубь кончиком и снова и снова мажет мокрым языком прямо по самому чувствительному. У Джуна ноет шея — но он всё равно старается смотреть, так как от этого вида внутри, в самом сердце, в самой душе его поёт что-то сладко и жарко: он под альфой счастлив! Он так счастлив, когда альфа так ласкает его! И поэтому, когда Чимин насаживается на его дрожащий от возбуждения член, а его пальцы проникают в разнеженное нутро и мгновенно находят самое-самое, Джун кончает с хриплым страстным стоном, откровенным и истовым, таким громким, что он и сам словно слышит его со стороны!.. И на всех наплевать, на всех! — Чш-ш-ш… Такой страстный, такой сладкий… Мой Джуни, горячий мой… Моя очередь… Открой рот… вот так… не тяжело? — Намджун обхватывает крепкие бёдра сидящего у него на груди альфы и чуть запрокидывает голову, чтобы тому было удобно проникать ему в горло. — Да, да… Вот так… ммм… ещё, ещё… чш-чш… отдышись, я понимаю… Ещё раз, Джуни, попробуй взять до конца, да? А Джун что? — Да… Да, дм-м-м. …и так глубоко, мокро, пусть и до саднящего горла, до слёз, до томительной боли — лишь бы ему — ему, такому! — было хорошо с ним! С ним — с бетой Ким Намджуном! А дальше… На вкус Чимин приятно солоноватый. Его много, и он осторожно придерживает голову Джуна, чтобы тот не подавился. А может — чтобы вдавиться в него сильнее и ещё немного потолкаться в истекающий слюной и спермой рот, вышёптывая, словно в забытьи: — Хорошо, хорошо, хорошо… Ты будешь моим… В следующий раз… ты станешь моим, бета, слышишь?.. Хорошо… так хорошо!.. Он прав. Так хорошо… Давно… Нет. Никогда и ни с кем не было так хорошо. И уже, наверно, не будет…

***

— Чёрт, чёрт, чёрт! Намджун вздрогнул всем телом и тут же сморщился от того, как прострелило руку и спину, на которых он, видимо, так и проспал всю ночь, зажатый облепившим его конечностями альфой, который вырубился мгновенно и оказался просто неподъёмным, когда расслабленный. Ну, может, конечно, Джун не особо и пытался его поднять, всё же он был вымотан почище чёртова Пак Чимина, но факт остаётся фактом: альфа только что, словно ужаленный, подскочил с постели, а Джун возился, пытаясь раскачаться и перестать ощущать спину и руку сломанными. — Давай, давай, медвежонок, поднимайся! Мы опаздываем, странно, что нас вообще… — Как ты меня назвал? Намджун промаргивался и тёр живой рукой лицо, а потом ухнул и отпрянул, когда лицо Чимина оказалось слишком близко. — Чего? — пробормотал он, тут же отводя взгляд. — Какой я тебе ещё… медвежонок… — А кто? Пальцы альфы прихватили ему подбородок и осторожно, но властно заставили поднять лицо. Глаза Чимина были ясными и чистыми, но строго нахмуренные брови заставили Джуна растерянно заморгать и снова смутиться. — Чего? М? — Ты похож на медвежонка, Джуни… Чимин вдруг стиснул ему подбородок, словно боялся, что он вырвется, и медленно склонился к его губам. Джун обхватил ему кисть, но пытаться оторвать его пальцы от своего лица почему-то не решался. Они несколько странных мгновений смотрели друг на друга, а потом Чимин склонился ниже и, не разжимая губ, крепко его поцеловал. Джун рвано выдохнул, и Чимин тут же поморщился, а потом выдохнул ему прямо в лицо. — Фу… — не удержался Джун и тоже поморщился. — Ужас какой. — Обоюдно, — кивнул Чимин и, смеясь, выпрямился. — Поторапливайся, медвежонок, нам нужно быть в лобби через пятнадцать минут, а то за нами придут. Намджуна словно ветром подхватило, однако спина всё же мстительно скрипнула, и он, охая и тихо ворча на несработавший будильник, стал судорожно собираться. — Иди сюда, — позвал Чимин, — давай быстро зубы почистим, и лицо умой, а то… — Он умолк, а Джун яростно покраснел, осознавая, почему ему так тянет кожу на лице и шее. Они чистили зубы, переглядываясь и фыркая друг на друга, а на выходе из ванной Чимин вдруг резко дёрнул его, развернул и вжал спиной в кафель. — А ну, дыхни, — потребовал он, наклоняясь к Джуну. Тот фыркнул, но послушно выдохнул. — Мм… вкусно. — И Чимин, крепко и решительно обхватив его за плечи, впился в его губы жадным поцелуем. Намджун ответил. Ну… а чего… Пахло от Пак Чимина свежестью и сладкой чистотой, действовал он решительно и так, что противиться ему казалось себе дороже. Да и… Ну, да, приятно было, ужасно приятно! — Даже не думайте от меня сбежать, Ким Намджун-ши, — прошептал ему, едва оторвавшись от его губ, Чимин. — Даже не надейтесь, что то, что случилось на Чеджу, останется на Чеджу. У нас с вами теперь серьёзный служебный роман. — Джун сконфуженно цокнул и закатил глаза: нашёл, чем гордиться! Но Чимин настойчиво стиснул ему плечи и снова сочно чмокнул в губы. — И просто так вы от меня теперь не отделаетесь. Я не привык бросать дело на полдороге. И вы мне ещё ой как многое должны… — Хорошо… — прошептал Джун, плавясь под его горящим взглядом. — Как скажешь… цыплёночек… Лицо Чимина исказила бешеная гримаса, а Намджун ловко вывернулся из его рук и, посмеиваясь, пошёл к своему чемодану. Может, и впрямь этот альфа не стучал на него? Похоже, что так. И, может, он, если что, вступится за Джуна? Очень вероятно. И, может, однажды Ким Намджун, суровый душноватый бета, будет благодарен островной непогоде и нехватке номеров в отеле за то, что в этой жизни у него было… ну, как минимум, отличное приключение? — Я не цыплёнок. Эй, Джун, слышишь? Я не цыплёнок, а орёл! — Как скажете, Пак Чимин-ши, главное: если что, вы всегда сможете отважно заклевать врага. Крепкие руки обняли его сзади, сильное тело прижалось к его спине, а тёплые губы заскользили по шее. — Я утащу тебя в своё гнездо на высокой скале и никуда оттуда не отпущу. Слышишь, бета? А может, это даже больше, чем просто приключение? Кто знает, кто знает…