Слепота

Маринетт давно привыкла быть настоящей опорой этому городу. С годами, проведенными в шкуре Леди Баг и на поле боя, все юношеские иллюзии разбились вдребезги. Она оставила глупые, детские попытки понять Бражника и его мотивацию. Порой у нее создавалось впечатление, что этот мужчина и сам уже успел забыть свою настоящую цель – и теперь просто воевал с героями исключительно по инерции, продолжая мучить несчастных жителей Парижа. Количество людей, что уезжали из города и из страны, с годами становилось все больше и больше. Даже если выкрутить внутренний цинизм на максимум, не получилось бы их в этом обвинить. Париж, да нет – вся Франция, а еще и Англия, Америка, даже Китай превратились в поле магического боя. Бражник находил героев везде, куда бы они ни отправились. И дело было не только в нем. Магия – как чума, которую выпустили наружу фатальной ошибкой, начала захватывать весь мир. Маринетт еще в юности узнала, что комплект талисманов, который она хранила уже много лет, далеко не единственный. И не у каждого из них был надежный хранитель. У кого-то талисманы приходилось буквально вырывать из рук, кого-то, наоборот, уговаривать взять на себя подобную ответственность. За эти годы Маринетт выучила пять новых языков, обрела подопечных и временных наставников, обзавелась еще парочкой врагов… Каждое открытие, каждый найденный талисман, катастрофа, которую им с Котом приходилось устранять – все это лишь убеждало девушку в одном. Проблема вовсе не в Бражнике. Точнее, не только в нем. Даже если бы он исчез, даже если бы они выяснили его личность и смогли победить, этот магический хаос никуда бы не делся. Один талисман вернули и сохранили, а еще два потеряли. И за этой «парочкой» пришлось бы лететь на другой конец мира и пытаться найти очередного поехавшего головой человека в незнакомой стране, с абсолютно незнакомыми правилами. Поэтому Маринетт была рада, что в конце концов ее ответственность свелась только к Парижу. Пришлось потратить на это много времени, но всем известным комплектам талисманов у нее получилось найти хороших хранителей. С ними она держит связь до сих пор, и уже больше трех лет никаких мировых катастроф не происходит. Одно плохо: потратив столько лет и сил на талисманы по всему миру, они с Котом упустили то время, когда Бражника еще можно было заставить выползти из собственной норы и встретиться с ним лицом к лицу. Пока они были детьми, ублюдок слыл завидной смелостью – являлся лично, хвалился, пытался сломить героев и буквально, и морально. Но как только юношеский пух с них спал, а под ним обнаружились два человека, жаждущие мести за отнятое детство, психику и беззаботность… Бражник просто залез в свое логово и больше не вылезал. Никогда. С тех пор уже минуло почти пять лет. Он и сам постепенно слабел – это всегда заметно. Акумы последних месяцев были едва ли сравнимы по силе с теми чудовищами, что Бражник выпускал на свободу годами ранее. Порой, чтобы расправиться с ними и обездвижить, жителям Парижа не были нужны герои. Люди давно научились сами себя защищать от акум, а теперь это и не было очень сложно. Иногда случалось, что когда они с напарником добирались до места происшествия, акуматизированный человек уже сидел в наручниках или просто связанный подручными средствами – без возможности освободиться. Леди Баг оставалось только изгнать из пострадавшего моль, а Коту Нуару – отпустить очередную остроту насчет магической потенции Бражника. Маринетт не могла отрицать – годы тяжелой, затяжной войны с этим ублюдком уже давно прошли. Вряд ли он сам не понимает, что его проигрыш очевиден. Скорее, не хочет попадаться в руки героям, у которых к тупому ублюдку за долгие годы накопилось очень много неприятных вопросов. Не хочет идти под суд. Не хочет сдаваться властям. Не хочет нести ответственность за весь фарс, что учинил за десять лет. Может, он надеется, что получится вести слабый и точечный огонь вечность, а может, просто пытается выиграть себе время для отступления и побега из страны. Кто вообще его поймет?.. Маринетт что в четырнадцать, что в двадцать шесть лет понятия не имела, как залезть этому человеку в голову и узнать, о чем он думает. Вполне возможно, что он вообще не думает. И даже не начинал. Леди Баг и Кот Нуар уже давно являлись символами города. Символами страны и, наверное, всего мира, который невольно вступил в эпоху фэнтези в реальной жизни. До сих пор находились люди, которые искренне считают – все это показуха, подстроенная пиар-кампания правительства, затянувшаяся шутка или вообще что-то вроде пропаганды. На ютубе Маринетт постоянно натыкалась на видео «разоблачения», «разборы», «теории» – одно интереснее другого. Люди очень многое могут придумать, когда не хотят верить собственным глазам. Кто-то даже утверждал, что вся эта геройская «тема» была сфальсифицирована и придумана специально, чтобы отвлечь народ от реальных и серьезных проблем: с экологией, с мировым порядком, с экономикой и с тотальным разрушением капитализма, как государственного строя. Честно говоря, Маринетт не находила в себе сил обвинять этих сказочников. Может быть, если бы ее жизнь сложилась иначе, если бы она жила на другом конце света, где никто и никогда не видел талисманы иначе чем на экране – вполне могла бы стать одной из скептиков. Но у нее, к сожалению, такой роскоши не было никогда… Она привыкла к вниманию. Привыкла к тому, что каждый раз, облачаясь в костюм, становилась предметом всеобщего обожания. Люди подходили фотографироваться, благодарить, общаться, расспрашивать. Если раньше она всегда отвергала подобные просьбы, оставляя все это «позерство» напарнику, то с годами перестала так остро реагировать. Была рада перекинуться парой слов с недавно акуматизированной девушкой, успокоить ее и напомнить о группах поддержки для таких, как она. Не отказывалась от нескольких снимков с преданными фанатами. С удовольствием подписывала рисунок маленького мальчика, который робко, заикаясь на каждом слове, рассказывал, как он восхищается героями Парижа. Это стало почти рутиной. Маринетт привыкла чувствовать себя мудрой защитницей. Уже больше десяти лет она стояла на страже этих людей, которые доверяли и восхищались ею. Уверенности в себе теперь девушке было не занимать – даже юношеская неловкость и застенчивость остались в прошлом. Леди Баг полностью слилась с ней в единое целое – Маринетт уже давно не считала костюм отдельной личностью. Она часто применяла знания, полученные в бою, даже на собственной работе. А житейские мудрости, выученные с годами, помогли выиграть не одно сражение. Казалось, уже ничего и никогда не могло поколебать ни великую защитницу Парижа, ни перспективного младшего дизайнера дома мод Габриэля Агреста… Однако несмотря на свое прошлое, на все пережитое и узнанное, Маринетт уже много месяцев чувствовала себя настоящей дурой. Она очень давно не мыслила о своем напарнике, как о «парне в маске». Кот – это Кот. Ее не волновало ни его настоящее имя, ни внешность. В картине мира Маринетт напарник был неразделим со своим черным латексом и большими ушами на макушке. Ей никогда не нужно было видеть его истинное лицо или знать его родителей, чтобы считать своим самым близким другом и человеком, которому она доверит все на свете – включая жизнь. А когда он наконец повзрослел и оставил все эти свои мальчишеские «приколы» и метания, она смогла разглядеть в нем еще и очаровательную, поистине мужскую притягательность. Кот Нуар теперь по праву мог считаться самым завидным женихом Парижа: высокий, как шкаф с антресолями, с идеальным телом, обворожительной улыбкой и поистине галантными манерами, от которых больше не сквозило эвфемизмами за версту. Он стал куда спокойнее. Рассудительнее. Никуда не делась его задорная веселость и желание весь белый свет обратить в каламбур, но теперь это ощущалось почти на профессиональном уровне. Маринетт пропустила тот момент, когда начала по-настоящему смеяться над его шутками, а не просто улыбаться из вежливости, пытаясь спрятать испанский стыд поглубже внутрь. Она искренне считала – если бы он решил сделать себе карьеру комика, уже бы приобрел всемирную известность. Но нет, по его рассказам он занялся бизнесом – не уточнял, правда, каким именно. Хотя судя по его довольному и гордому лицу каждый раз, когда речь заходила об очередной удачной сделке – метил в список Форбс. Маринетт была рада за него. Искренне. И пусть совсем чуть-чуть, но завидовала. Ее карьера модельера складывалась… не так успешно, как хотелось и мечталось в юности. С другой стороны, она не особо жаловалась – прекрасно знала и понимала, в какой клубок змей лезет, когда поступала в университет. Главной проблемой было совсем не это. Главная проблема заключалась в том, что она чувствовала в последние годы и в чем лишь недавно осмелилась себе признаться. Она уже почти пять лет любила Кота Нуара. Жестокая ирония и насмешка от Вселенной – Маринетт в этом не сомневалась. Сколько раз в юности она отвергала чистые, пусть и немного неловкие чувства напарника. Сколько повыбрасывала роз, которые он ей приносил. Все глаза себе протерла, вглядываясь в спину Адриана Агреста, пока Нуар преданно сидел у ее ног, как верный Кот, и все надеялся, что она обратит на него внимание. У Адриана уже давно своя жизнь, причем весьма успешная: после совершеннолетия он оборвал все контакты с отцом и открыл свое модельное агентство, в которое деньги потекли рекой чуть ли не сразу. Он не забывает старых друзей и старается поддерживать контакт со всеми, а не только с Нино. Но юношеская влюбленность давно канула в лету, Лука уехал в другую страну, а Кот явно отпустил Леди Баг и свою болезненную привязанность. Маринетт была окружена классными парнями почти до самого выпускного, а теперь осталась у разбитого корыта. Почти буквально. Вряд ли ее жалкая любовь, которая мыслилась наказанием за собственную глупость, сможет починить сердце напарника, которое она разбивала раз за разом. Маринетт давно смирилась с таким положением дел. Видимо, судьба у нее такая – за величие и уважение в геройском костюме расплачиваться одними сплошными неудачами на гражданке. Успокаивала себя тем, что все могло быть хуже. В конце концов, они с Котом все еще друзья, все еще напарники. Он любит ее, но теперь уже совершенно иначе. Наверное, как… сестру? Как лучшую подругу? Как человека, с которым провел бок о бок почти половину жизни? Да, вероятно, что-то из этого. Робкие надежды на большее разбивались о жестокую реальность – Маринетт уже и вспомнить не могла, когда Кот в последний раз оказывал Леди Баг какие-то особые знаки внимания. Она его хорошо понимала – нельзя вечно стучаться в закрытую дверь. Он просто решил пойти дальше и был абсолютно в своем праве. Делал прямо-таки огромные успехи на любовном поприще. Кот любил болтать о своих похождениях. Начал еще лет в восемнадцать, кажется, или девятнадцать, когда таким странным, почти заговорщицким тоном сообщил ей, что в первый раз переспал с девушкой. Поздновато, конечно, для такого казановы, но у него было крайне серьезное и убедительное оправдание – он лет с пятнадцати держал целибат ради своей возлюбленной. По-настоящему героический поступок для мальчика-подростка. Маринетт подозревала, что сначала он ей все это рассказывал в попытках намекнуть – она свободна от его ухаживаний. А потом втянулся, не встречая сопротивления для подобных сплетен. В результате она знала почти обо всех его любовных драмах. А таковых было немало… Взять хотя бы недавнюю историю: ездил в какой-то бар, познакомился с женщиной, уехал вместе с ней домой, а там их встретил ее муж. Который даже не возмутился, а изъявил желание к ним присоединиться… Помнится, когда она спросила напарника, чем в результате дело кончилось, он лишь довольно и загадочно улыбнулся. И Леди Баг заливисто рассмеялась – очень в его стиле, да. Она делала так каждый раз. Смеялась, расспрашивала с улыбкой, а на душе скреблись кошки. Тяжело было такое выносить – слушать, как твой любимый человек рассказывает о своих развлечениях. Но что сделаешь… Она так и не набралась смелости признаться Коту в запоздалых чувствах. Не из-за страха, что он посмеется над ней или будет злорадствовать – нет. Она знала, что он никогда так не сделает, даже если до сих пор обижен на нее за все те отказы. Из-за того, что прекрасно осознавала – ответ будет отрицательным. Очень вежливым, тактичным, участливым, но отрицательным. Может, Кот обнимет ее. Может, скажет, что все это – жестокая ирония, с чем Леди Баг обязательно согласится. Может, будет уговаривать ее тоже пойти во все тяжкие, начнет жалеть, сочувствовать, пытаться помочь… Он ведь всегда таким был. Всегда старался ее поддержать в темные дни. Сидел с ней на крышах Парижа ночами, когда она не поступила в университет с первого раза. Утешал и подбадривал, отвлекал, развлекал, когда болел отец. Приносил все ее любимые сладости и самый вкусный чай в Париже, когда не получалось найти работу. Она была благодарна за все и очень старалась отвечать взаимностью. Но совершенно не хотела, чтобы он ее жалел в такой щепетильной ситуации. И возможно, немного лелеяла собственное малодушие – ведь пока «нет» не произнесено, оно не окончательно. А значит, можно оставить себе сладкие фантазии и сгенерированный нейросетью томный низкий голос в наушниках, который доводил ее до экстаза одним своим звучанием. Мрак, конечно. Безумный мрак. Но Маринетт давно с этим смирилась. Она не знала точно, когда все это началось. В первый раз ощутила неприятный укол ревности в тот самый момент, когда Кот рассказал ей о первом сексе. Испугалась сама себя. Задушила этот порыв и потом еще долго убеждала себя – это была просто маленькая зависть. Ее девственность никуда не делась, она так и не встретила человека, которого смогла бы полюбить так сильно и страстно, чтобы лечь с ним в постель. А у Кота с этим явно все было куда проще… Но нет. Никакая это была не зависть. С каждым его рассказом, с каждой довольной улыбкой все становилось хуже и хуже. В сердце селилась настоящая выедающая тоска, когда он принимался болтать о своей очередной пассии. Маринетт отрицала все почти четыре года: бегала по свиданиям, пыталась встретить хоть кого-то хорошего, но все мысли в результате все равно возвращались к Коту. И только год назад она заставила себя признать неприятную правду. Неприятную и безнадежную. Она надеялась, что осознание поможет сбросить с себя это наваждение, но куда уж там… «Наваждение» расцвело с новой силой. Теперь она вообще не могла спокойно смотреть на его улыбку и большие выразительные глаза – хотелось впиться в эти губы поцелуем. Приходилось держать себя на месте силой воли, когда Кот выходил покрасоваться перед фанатками – от вида того, как мышцы перекатываются у него под костюмом, всю душу наружу выворачивало, а между ног разгорался настоящий пожар. Лучше бы она, наверное, до сих пор жила в неведении и прятала от себя правду – так хотя бы не столь погано на душе. Маринетт ничего не оставалось, как продолжать жить с этим тяжелым грузом. Ходить на работу, встречаться с друзьями, лениво перелистывать дейтинги в надежде на чудо. В какие-то дни было лучше – порой она настолько погружалась в насущные дела, что забывала про Кота и собственную печаль, сосредоточенная на тканях, планах, бесящем начальстве и болтливых коллегах. А в какие-то – хуже. Вот, например, как сегодня. Леди Баг сидела на крыше небольшого жилого дома уже несколько часов. С большим термосом в руках, в котором был, разумеется, только чай. Она не позволяла себе и глотка алкоголя уже много лет – с таким ритмом жизни, как у них с напарником, слабость к спиртному может вылиться в очень тяжелый алкоголизм. Но порой в такие моменты действительно хотелось налить в этот большой стакан с котятами что-то покрепче… Сегодня было особенно погано. День так хорошо начинался: с самого утра ей пришел запрос на онлайн-встречу с начальницей, и та подняла вопрос о повышении Маринетт до дизайнера среднего звена. Ее старания окупались. Повышение означало серьезную прибавку к зарплате – она наконец сможет снять квартиру и съехать от родителей. Оно же и открывало для нее много новых интересных проектов. Маринетт была на седьмом небе от счастья. Была. Пока по дороге домой не стала свидетелем крайне неприятной для себя сцены. Половина города была перекрыта из-за подготовки к годовщине Парижа. Везде пробки, общественный транспорт ходил с задержками. Маринетт решила оставить свою машину на парковке возле офиса и прогуляться пешком. Свернула во дворы, надеясь пройтись хотя бы относительной тишине и подумать о грядущих перспективах – рядом с загруженной трассой она и собственных мыслей порой не слышала. И пожалела о такой потрясающей идее довольно быстро. Ровно в тот самый момент, когда за очередным поворотом в узкий переулок обнаружился никто иной как ее напарник, сладко щебечущий о чем-то с красивой девушкой. Его рука почти по-хозяйски лежала у нее на бедрах и, судя по заливистому смеху и смущенной улыбке, счастливица не имела ничего против такого развития событий. Вероятно, именно на него она и рассчитывала. Кот довольно скалил свои белоснежные зубы, уперевшись второй рукой в стену позади ее головы. Он выглядел так, будто чувствовал себя настоящим королем мира. Ладонь его сжимала бедра и ягодицы девушки почти в предвкушении, и он с очевидным удовольствием наблюдал, как с ее губ слетали возбужденные вздохи при каждом движении. Кот даже умудрялся что-то ей говорить – наверняка отпускал в кои-то веки уместные шутки, с учетом того, как весело смеялась счастливица. Она льнула к нему всем телом и явно хотела уже пропустить эту веселую прелюдию, но Кот не спешил так просто отдавать ей все, что она хотела… Маринетт поспешила сменить маршрут и уйти оттуда, пока никто из них ее не заметил. Настроение испортилось безнадежно. Когда она открыла дверь родительской пекарни, успела забыть и про повышение, и про перспективе в карьере – всю голову занимала только эта отвратительная картина. Как Кот лапал какую-то красивую девушку. Другую девушку. И она даже могла представить, что у них было дальше: наверняка он схватил ее на руки, когда спустились сумерки, и незаметной тенью скользнул в одно из своих убежищ в городе, которые давно обустроил для подобных встреч с голодными до его внимания фанатками. Объяснил ей все правила, заставил закрыть глаза плотной повязкой… Помнится, он даже демонстрировал оную Леди Баг, пытаясь ее заверить, что держит тайну своей личности под надежным замком. Это была широкая, мягкая повязка, что закрывала не только глаза, но и половину лица, делая невозможным случайное и намеренное подглядывание. Сквозь ткань ничего не было видно даже в яркий солнечный день – она сама проверила. Одна сплошная тьма. Наверное, он ее сделал из того же материала, из которого изготавливают блэкаут шторы. И вот, после того, как та счастливица приняла все условия и была поистине ослеплена, он снял с себя костюм и трахал ее несколько часов во всех позах, которые только мог придумать. Во всяком случае, это был наиболее вероятный сценарий, который Маринетт смогла собрать на основе его рассказов. Можно было бы себя утешить – подумать, что Кот просто сочиняет и пытается придать себе образ героя-любовника, но обмануться тяжело. Его популярность среди молодых девушек Парижа – и не только девушек, к слову – лишь росла с каждым годом. Маринетт бы не удивилась, узнай она, что где-нибудь в снэпчате есть закрытый чат, в котором такие «счастливицы» встают в очередь за незабываемым опытом и проходят фейс-контроль. Мысли не веселые, печальные, крайне болезненные. Казалось бы, нужно уже просто выкинуть этого казанову из головы – жить дальше, наконец найти себе отношения, но никак не получалось. Возможно, потому что она слишком хорошо знала Кота Нуара. Знала именно того, кто скрывается под слоем этого гонца за плотскими удовольствиями с вечно стоящим членом. Она знала уверенного, эмпатийного, заботящегося напарника. Который сотни раз спасал ей жизнь, прикрывал спину в бою, сражался из последних сил и стоял плечом к плечу двенадцать лет, ни разу за все это время не дрогнув. Он всегда был рядом, всегда поддерживал ее и предлагал утешение, не требуя абсолютно ничего взамен. Да, наверное, именно поэтому Маринетт и не могла просто со злости и обиды вычеркнуть бабника из своей жизни. Потому что в ее жизни был вовсе не бабник. Она трансформировалась и выбежала на улицы Парижа, желая проветрить голову, но в результате загналась еще сильнее – эта неудачно подсмотренная сцена никак не лезла из памяти, впечатавшись туда словно намертво. Леди Баг до ужаса злилась в такие моменты – чувствовала себя жалкой влюбленной дурой. Но сделать ничего не могла. Только и оставалось, что сидеть на холодном ветру, пить горячий чай и надеяться, что со временем боль, печаль утихнут, оставят ей лишь забавное и постыдное воспоминание об этих днях… — Мур-мяу, моя Леди! Какая неожиданность встретить тебя здесь! Едва заслышав этот голос позади себя, Леди Баг стиснула зубы, лишь бы не застонать от отчаяния. Резко захотелось со всей дури долбануться головой о каменную крышу. Ну почему он нашел ее в этом огромном чертовом городе именно сегодня?! — Обычно ты не выходишь гулять в костюме… — Кот наклонился прямо к ней, заглянув в глаза, и довольная улыбка его сразу померкла, стоило лишь их взглядам встретиться. — Что с тобой такое? У тебя что-то случилось? Видимо, в моменте у нее все было написано на лице. Не успела подготовиться, не успела натянуть на себя улыбчивую маску – Кот слишком внезапно явился. Во имя Вселенной, сколько же мороки… Лучше бы он остался в этом своем «убежище» трахаться еще на пару часов. — Привет, — героиня попыталась улыбнуться, но вышло крайне неубедительно – Кот определенно не купился. — Да ничего такого. Просто… день не задался, если честно. Я вышла посидеть в тишине и чай попить. Хочешь? — Конечно, хочешь! — Напарник резво перемахнул через парапет крыши и устроился рядом, приняв протянутый термос. — Ты лучше скажи, кто день тебе испортил. Точнее, кому именно мне нужно за это выцарапать глаза. — Не драматизируй. Просто завал на работе. Скоро конец года, сам понимаешь – во всех офисах начинается паника, — усмехнулась она. — О да, это я понимаю лучше многих, — тяжело вздохнул Нуар, отпивая большой глоток из термоса. — Ну в таком случае, я просто немного скрашу тебе вечер! Не сидеть же тебе тут в одиночестве. Давай, расскажи что у тебя там случилось. Я тебя слушаю во все свои кошачьи ушки. — Да я вот, знаешь, о другом хотела тебя спросить… — начала героиня загадочным тоном, сверкнув глазами в сторону напарника. Кот резко замер с наклоненным термосом в руках, скосив на нее испуганный взгляд. Понял все, паскудник. И знает, где продолбался. — Да? О чем? — невинным тоном поинтересовался Нуар, аккуратно отставляя от себя стакан. — Я сегодня встречалась с Маринетт. Она мне рассказала забавную историю: как застала тебя в подворотне вместе с какой-то девушкой в крайне однозначной позе. И даже не думай отпираться. Я тебе сколько раз говорила, что со своими похождениями надо быть осторожным? Если тебя кто-нибудь сфоткает вместе с фанаткой, это потом по всему интернету разойдется! Вот надо оно тебе?! Внутри поселилось маленькое удовлетворение – хоть таким способом можно было вывалить на нерадивого напарника кипящую внутри боль. Она очень давно сочинила для него эту легенду – про то, что дружит с Маринетт Дюпен-Чен. Еще по юности Леди Баг не единожды «передавала» надежной девушке талисман мыши. Маринетт никогда ее не подводила, и их общение, переросшее в крепкую дружбу, не вызывало подозрений ни у кого, даже у Кота. Теперь хотя бы не приходилось постоянно держать в голове то, что знает Маринетт и что знает Леди Баг. Ведь всем очевидно – близкие подруги очень многим делятся. Даже если одна из них никогда не видела лица второй. — У меня все под контролем! — Кот поднял руки, признавая собственное поражение. — Не переживай. Я все прекрасно помню. По пятьсот раз все проверяю, никто меня не замечает и не фотографирует. Ты же знаешь, я серьезно к этому отношусь! А вот с Маринетт неудобно вышло… Я ее даже не заметил… — Вот именно! — Леди Баг ткнула пальцем в лоб нерадивому напарнику, посмотрев на него со всей строгостью, на которую была способна. — Ты ее даже не заметил! А она не сильно пряталась, ты просто процессом увлекся. А если бы там стояла не Маринетт, а журналист?! — Ладно-ладно, я понял… — Кот тяжело вздохнул, снова подняв лапки в знак капитуляции. — Урок усвоен. Я это учту, обещаю. Больше никаких подворотней. Я… Я забегу потом к Маринетт, извинюсь перед ней. Неловко как-то вышло. — Ты только давай «забегай» к ней, не как ты обычно к девушкам забегаешь, — прыснула Леди Баг. — Мне кажется, она не оценит. — Я умею дружить с девушками и не спать с ними при этом! — обиженно надулся Кот. — Мы с Маринетт знакомы столько же, сколько и ты с ней! У меня даже в мыслях ни разу не было! «И я даже не знаю, расстраиваться этому или радоваться», — мрачно подумала героиня. Это была абсолютная правда. Кот продолжал периодически прибегать к ней на балкон, занимать летние кресла, разваливаться на веранде во весь рост. Он с большим удовольствием общался с ней и без маски. В какой-то мере с Маринетт он был даже чуть более откровенным. Например, ей он прямо сказал, что решил оставить мечты о Леди Баг и двигаться дальше – иначе утонул бы в этой пучине отверженности и остался там навсегда. Очень правильные слова, которые бы ей стоило и к себе применить, но… Суть даже не в этом. Нуар и правда ни разу за все эти годы даже не попытался подкатить к Маринетт. Их общение было веселым, дружеским, легким, но не более того. И это только убеждало Леди Баг держать свои чувства под замком – судя по всему, ее настоящий облик Кота не привлекал даже исключительно в плотском смысле. — Кстати, почему? — спросила героиня, попытавшись придать голосу задорную веселость. — Ты уже полгорода перетрахал, а от Маринетт держишься на уважительном расстоянии. Она тебе не нравится? — Очень странно слышать такое от тебя, — прыснул Кот. Он подпер рукой подбородок и устремил в напарницу хитрый взгляд. — Ты же знаешь ее не хуже меня. Неужели не понимаешь, что она такие мувы не оценит? Она меня веником гоняла с балкона два года подряд, больше этот опыт повторять мне не хочется. Да и мы уже не дети, чтобы подобное на тормозах спускать. — То есть… ты просто не хочешь ставить ее в неловкое положение? — неуверенно спросила Леди Баг. Честно говоря, о таком она даже не задумывалась. О том, что Кот может держаться на расстоянии от Маринетт ровно по той же самой причине, по которой соблюдает дистанцию с Леди Баг – уважает личные границы. Только вот если Леди Баг расставила эти границы сама, вслух и очень много раз, то у Маринетт, видимо, очень хорошо работали невербальные посылы. После жесткого веника кошак уверился, что она в нем мужчину никогда не разглядит. — Ты меня совсем за дурака-то не держи, — хмыкнул герой. — Я же прекрасно знаю, что для Маринетт я просто дебил. Героический, красивый, смешной, но дебил. А она с дебилами не спит. Я бы… и рад попробовать, если интерес взаимный, но прошлое тупого подростка не играет в мою пользу. — Настоящее тупого взрослого мужика тоже в твою пользу не играет. — Ауч. Кот смешно надулся и весь скуксился, уперев в нее обиженный взгляд маленького ребенка. Тихий смех сдержать не получилось. Кажется, она просто физически не могла его ругать, когда он начинал показывать свои «моськи». У него их много было заготовлено. На самые разные случаи. — А знаешь, очень нечестно, что мы постоянно говорим только о моей личной жизни! — Нуар театрально всплеснул руками и метнулся к ней черной вспышкой – заключил напарницу в крепкие объятия, заглянув ей в глаза хитрым взглядом. — Давай поговорим о тебе. — О моей личной жизни? — Леди Баг скептически подняла бровь. — Хочешь говорить ни о чем? Его внезапные объятия уже очень давно не вызывали никакого отторжения. Они еще подростками порой сидели в обнимку под одним пледом на этих крышах, рассматривали звезды и пили далеко не чай. Это было… очень естественно. Как-то по-родному, душевно. Оставляло после себя приятное тепло и ощущение того, что она не одна в этом мире. А теперь, когда все ее мысли сводились в результате к этим зеленым глазам в черной маске, тактильность Кота стала почти спасением. В хватке его сильных рук она могла ненадолго обмануться, помечтать, придумать себе идеальную, милую картинку. Запомнить ее и переписать в промт нейросети, чтобы потом вспоминать это чувство, пока фальшивый голос Кота шептал ей о любви из наушников. — Ой, ну ладно тебе! — фыркнул Нуар, едва ощутимо царапнув ногтем ей по носу. — У тебя же наверняка есть парень! — Нет у меня парня. — Друг с привилегиями? — Тоже не водится. — Ну расскажи хотя бы о бывшем! — законючил он. — Это нечестно, что ты знаешь о том, в какой позе у меня был первый секс, а я понятия не имею, с кем ты встречаешься! — Я тебя за язык не тянула, прошу заметить. Ты сам мне все выложил. И я до сих пор уверена, что жила бы счастливее без тех крайне графических подробностей. — Я тебе все рассказал, потому что у нас нет секретов друг от друга, кроме личностей! — важно заметил напарник. — Ну… с этим не поспоришь, — Леди Баг пожала плечами. — Ладно, так уж и быть. Когда у меня случится первый секс, тебе расскажу в тот же день, обещаю. — Что? На самом деле она не была до конца уверена, зачем вот так выложила все карты на стол. Не было какой-то особой цели или желания огорошить этого бабника. Скорее… Леди Баг и правда не привыкла от Нуара что-то намеренно скрывать, кроме своей личности. И обманывать его – тоже. Они вообще никогда не врали друг другу – это было их правило, их кредо. Сначала – залог надежного сотрудничества. Теперь – залог дружбы. У нее никогда не возникало потребности выносить на обсуждение с Котом свою личную жизнь, точнее, ее отсутствие. Но на прямой вопрос она ответила ровно так, как и привыкла – честно и правдиво. — Вот только не надо делать такое лицо! — хмыкнула она холодно. Даже слишком холодно. — Далеко не у всех в одном месте постоянно чешется! Кот отстранился от нее, смотря на напарницу в упор шокированным, неверящим взглядом. Глаза у него были размером с ее собственное йо-йо. Он аж рот раскрыл от удивления. Да так, что челюсть угрожала отвалиться и брякнуться на пол. Нуар застыл на месте каменным изваянием, будто в ожидании слова «Попался!». Видимо, никак не мог поверить, что она не шутит и в двадцать шесть лет, при всех своих вводных, не нашла партнера. И это почему-то дико злило. — Нет-нет! — Кот, тут же отмерев от ее тона, нервно замахал руками. — Я не осуждаю и не… не смеюсь ни в коем случае! Просто… почему?! Да столько парней на тебя слюни пускают! Одно слово скажи – они тебе все что угодно принесут! — Боже, Кот… — Леди Баг застонала от отчаяния, уронив голову в руки. — Не заставляй меня жалеть о том, что я рот раскрыла! Далеко не для всех секс – то же самое, что и для тебя. Это… личное. Мне, чтобы лечь в постель с человеком, нужна определенная квота доверия к нему. Никто из тех, кто мной интересовался в последние годы, таким не обзавелся… И ведь даже принципа своего не нарушила. Не соврала. Кот Нуар не интересовался Леди Баг в этом плане уже лет шесть. — О… — выдохнул напарник после короткой паузы. Он, кажется, вконец растерялся. Опустил свои лапки и даже уши слегка прижал к голове. Взгляд потупил, вырисовывая какие-то странные узоры на камне когтем перчатки. Стыдно, что ли, стало за свою реакцию? Может быть. Хотя Леди Баг на него не злилась. У кого-то с подобной картиной мира такой целибат мог вызвать только шок и недоумение. — А как же тот парень, в которого ты была влюблена? — спросил он наконец совсем тихо. Даже робко, словно боялся озвучивать этот вопрос. — Кот, мне было пятнадцать… или шестнадцать, — героиня поморщилась, усмехнувшись. — У того парня давно своя жизнь. Меня в ней нет и не было никогда. — У вас ничего не получилось?.. — У нас ничего и не начиналось, что могло бы «получиться». Я ничего ему не сказала. А потом забыла про него как-то… со временем. Какое-то время они сидели в молчании. Маринетт уже и правда успела пожалеть о том, что вообще раскрыла рот. Надо было аккуратно съехать с этой темы… А теперь, мало того, что она опять раздербанила свою старую рану, еще и нанесла напарнику какую-то шоковую травму. Он сидел совсем притихший. Сгорбив плечи, привалился спиной к парапету и все пялился на собственные лапки, постукивая когтями друг о друга. Как будто сильно о чем-то задумался. Только она никак не могла взять в толк, о чем тут вообще можно думать. Ну да, ну вот так у нее жизнь сложилась. Неужели для Нуара этот маленький факт стал шокирующим откровением? Да с чего бы вдруг? — Так, пожалуйста, прекрати! — не выдержала Леди Баг, едва ощутимо стукнув напарника по голове. — А то мне начинает казаться, что мои принципы волнуют тебя больше, чем меня. — Нет-нет, ничего такого… — Нуар покачал головой, но взгляда не поднял. — Просто… Я хочу кое-что спросить, но… не уверен, что это будет уместно. Вот теперь на йо-йо размером стали похожи ее собственные глаза. Кот Нуар и беспокойство об уместности чего-либо – понятия несовместимые. Она была уверена в этом двенадцать лет, как в том, что у нее две ноги и две руки. Ровно вот до сего момента. Даже невольно захотелось проверить все холмы загородом – вдруг на каком-то из них рак свистнул, а она не в курсе. — Ты меня пугаешь, — изрекла Леди Баг абсолютно честно, уставившись на напарника пораженным взглядом. — Спрашивай уже. — Не, хрень, а не идея. — Кот с силой поджал губы, помахав ладонью перед собой. — Давай о чем-то еще поговорим лучше, а… — Ну уж нет! Леди Баг крепко ухватила его за трясущуюся конечность и резко дернула напарника на себя. Нуар ойкнул от испуга и едва ли не навалился на нее всем своим весом – лишь в последний момент успел выставить руку и упереться в железо дымохода у нее за спиной. Какая знакомая, однако, поза… Только вот сейчас вместо хитрого довольства, в глазах у этого кошака плескались лишь страх и растерянность. — Ты меня заинтриговал! Не съезжай с темы! — Это вот ты сейчас так говоришь. А если я спрошу, ты меня йо-йо ударишь. — Не ударю, — важно пообещала Леди Баг, прижав руку к груди, словно в клятве. — Злиться не буду, честно. Отвечу. Спокойно и без психов. — Ну… — Нуар поджал губы и зажмурился на несколько секунд, отрывая руки от стены. Решался, видимо. — Давай так. Ты вообще хотела бы секс попробовать? — «Попробовать»? — Ну в плане… Это ведь просто классная часть жизни. Необязательная, разумеется, кому-то это вообще не нужно. Я таких людей знаю, отчасти ими даже восхищаюсь… Но я имею в виду, именно тебе это вообще нужно? — Эм… — героиня слегка замялась, поморщившись. Как-то он слишком уж издалека зашел. — Ну, возможно… Я не уверена. Но, в теории, да. Я живой человек, Кот. Я бы тоже хотела, чтобы меня кто-то любил. Во всех смыслах. Живу я спокойно и без этого. Но если появится опция… Я была бы не против. — А если эта «опция» будет в моем лице? — Он проговорил этот вопрос на одном дыхании, почти скороговоркой. И почти сразу отодвинулся от нее чуть ли не на метр, следя за каждым движением напарницы с внимательным прищуром. Словно ожидал, что она все же нарушит свое обещание и долбанет по голове йо-йо. Стоп. Он ей сейчас что предложил?.. — Ты что, хочешь со мной переспать? — уточнила Леди Баг после паузы. Негромко. Неуверенная до конца, что все правильно поняла. — Ну если это сказать таким тоном, то будет звучать максимально неуместно! — отчаянно застонал Нуар, подняв взгляд к небу, словно в молитве. Леди Баг тяжело вздохнула, отлипая от дымохода. Отряхнула легкую броню своего костюма – с возрастом магия меняла геройское облачение подстать ее самоощущениям. И сейчас она была очень в тему. Очень хотелось запихать все свои бурлящие эмоции и чувства в этот нагрудник. Затянуть их ремнями и задушить на корню. Все понятно. Кошачий хитрец решил закрыть свой давний гештальт. Удивительно, но она даже не находила в себе желания на него разозлиться. Наверное, она была чуть ли не единственной девушкой во всем городе, кто не повелась на его красивое тело, лицо, геройский «вайб» и умение складно говорить. Такого казанову наверняка раздражала подобная вселенская несправедливость… И вот он решил убить двух зайцев одним выстрелом. И себе, и ей. Вроде бы все в выигрыше, но явно боялся пересечь линию, которую Леди Баг давно очертила между ними, раз не решался озвучить это предложение. — Кот, во многих смыслах я тебя и правда очень люблю, — сказала она со вздохом, положив руки напарнику на плечи. И подивилась самой себе – снова ведь не соврала. — Но я не хочу становиться очередной галочкой в списке твоих побед. — Нет у меня никаких списков! — Я серьезно, Кот. — Так я тоже! — воскликнул он в сердцах, ухватив ее за руки. — Ты никакая не галочка и нет у меня никаких галочек! Я просто… ну как это объяснить? Хочу тебе показать, как это бывает! Ты… Ты же прекрасная девушка! И когда… если ты кого-то встретишь… того, кого действительно полюбишь, не хочу, чтобы ты соглашалась на меньшее, чем заслуживаешь. Леди Баг даже голову наклонила, изучающе вглядываясь в его лицо. Кот казался… искренним. Искренним, растерянным. Его как будто бы даже взял колючий стыд – герой хоть и крепко держал ее за руки, весь съежился и боролся с порывом снова отодвинуться. Это было безумно странно. Очень много лет прошло с тех пор, как Нуар так смущался и начинал чуть ли не заикаться, когда разговор приходил к щепетильным темам. Что его вдруг так стриггерило? Неужели и правда в голове у кошака только безвозмездная помощь? — И чего же, по-твоему, я заслуживаю? — уточнила Леди Баг. — Всего… — Кот выдохнул это слово вместе со всем воздухом из легких. Это прозвучало так тихо, томно и желанно, что бедную героиню невольно аж передернуло. Нет, определенно точно ни одна нейросеть не идет в сравнение с его реальным голосом… И что делать? Что ему ответить? Очевидным и самым первым, что пришло в голову, было однозначное «нет», но вторая мысль породила сомнения. А почему, собственно, «нет»? Она знала Кота чуть ли не столько же, сколько себя помнила. Она прекрасно понимала, что он предлагает это не из цели поиздеваться, позлорадствовать или вернуть напарнице «должок» за разбитое сердце. Он не стал бы никогда, в этом даже сомнений не было, Леди Баг верила ему, как себе самой. Она и правда ему доверяла. И даже куда больше, но самому ушастому обо всем остальном знать точно не нужно… Может, это вообще ее единственный шанс переспать с Котом и хоть на время снова почувствовать себя любимой им! Такая мотивация попахивала вредоносным отчаянием, но с другой стороны, что ей еще оставалось? Это определенно лучше нейросетей и печального разнообразия секс-игрушек, что она держала дома. — Подожди, но ты можешь внятно ответить, в чем тут твой интерес? — спросила Леди Баг аккуратно, даже не пытаясь вырваться из хватки напарника. Прищур ее стал более заинтересованным, нежели подозрительным. И Кот, очевидно, это заметил. Сразу навострил ушки – воспрял духом от того, что она не ответила решительным отказом. Глупо полагать, что только сама героиня успела выучить паттерны поведения своего напарника за много лет. Кот по ее поведению наверняка может понять еще больше, чем она – по его. — Складывается из двух переменных, — герой показал двумя пальцами галочку. — Первое – не хочу, чтобы ты страдала, если тебе на пути попадется какой-то мамкин сыночка, убежденный, что ему все обязаны. Второе – приятное совместное времяпровождение. — И я… правда тебя привлекаю в этом плане? — робко уточнила Леди Баг. — В плане такого «времяпровождения». — Покажи мне хоть одного парня в Париже, которого ты не привлекаешь в этом плане, — фыркнул Нуар, стрельнув в нее хитрым взглядом. — Если найдется, я первым кину в него камень. — Мне кажется, ты просто преувеличиваешь. — Нет, это ты преуменьшаешь. Ты просто не замечаешь этих взглядов – а подойти в открытую эти ссыкуны боятся. Прекрасно знают, что будут посланы далеко и надолго. Не дотягивают. — А ты, значит, дотягиваешь? — усмехнулась героиня. — Ну, это уже тебе решать. — Кот мягко отпустил ее руки и пожал плечами. Закинул локти за голову и привалился спиной к парапету, очень явственно выставляя на показ весь рельеф груди. Нарочно, без сомнений. Он прикрыл глаза, пару секунд помолчал, словно выдержал драматическую паузу, и лишь потом произнес осторожно: — Но мы говорим об этом уже почти двадцать минут, а ты до сих пор меня не послала. Зная тебя, Миледи, смею предположить, что ты обо мне не самого ужасного мнения. И он был чертовски прав. К собственному ужасу Леди Баг не могла придумать ни единой внятной причины, по которой ему нужно было отказать. Даже оставляя за скобками очередную неразделенную любовь, даже если бы она ничего к нему не чувствовала, Кот все равно казался идеальным кандидатом на роль… эксперимента. Действительно, почему нет? Что она теряет, в конце концов? Ну кроме девственности, разумеется, но это не тот актив, за который стоило бы держаться. Может, в ней сейчас говорила одержимость Нуаром последних нескольких лет. Может, измученное тоской сердце. Может, тело, которое уже давно требовало чужого внимания. А может, и все вместе они орали героине в уши, навязывая чуждые мысли. Она могла пожалеть об этом решении потом. Но это ведь будет потом… — Я никогда не была о тебе ужасного мнения, — снисходительно фыркнула Леди Баг. — Даже, когда ты вел себя, как полный придурок. — Я думал, ты до сих пор считаешь, что я веду себя, как придурок. — Время от времени. Но не постоянно. Уже прогресс. Кот лишь хитро улыбнулся, не отводя от нее взгляда. Он ждал. Ждал ответа – явно понял, что напарница начала размышлять о предложении куда более серьезно, чем можно было ожидать. — Не смотри на меня так, — вздохнула девушка, не в силах выдержать этот его внимательный, изучающий и нетерпеливый взгляд. Прозвучало жалко и почти умоляюще. Неуверенно. Крайне непохоже на нее. И Кот, судя по всему, прекрасно понимал ее нерешительность: — Ладно, я понял, — он поднял руки в примирительном жесте. — Давай тогда попробуем «демо-версию» сначала. — Демо-версию чего? Секса? Это как? Кот ничего ей не ответил. Лишь губы у него расползлись по сторонам в наглой и почти снисходительной улыбке. О, давно она его таким самодовольным не видела. Небось ликует внутри от того, что в кои-то веки получилось затащить напарницу на свою территорию. И вот в тот момент, когда она уже готова бы по-настоящему треснуть его по голове магическим оружием, герой все же решил объясниться. Без слов. Так, что бедную Леди Баг острой дрожью пронзило с головы до пят. Он облизнулся. Нужно быть, наверное, абсолютной дурой, чтобы не понять значение этого маленького, но такого демонстративного жеста. Нуар провел языком по собственным губам медленно, размашисто, словно самый настоящий кот. Не сводил с нее прямого взгляда, как будто смотрел в самое нутро ее ныне очень трусливой души. Леди Баг надеялась, что магия талисманов сможет скрыть ее пунцовое лицо – ибо чувствовала, как все нервы на нем буквально горели. Ладно, хорошо. Уже стоит это признать: теперь она понимает, откуда эти очереди из фанаток в чатах. Он что, правда ей такое предлагает? Ей? Девушке, которая разбивала его хрупкое мальчишеское сердце раз за разом на протяжении нескольких лет? Это какой же, интересно, огромный гештальт, связанный с этой историей, у него не закрыт… Определенно просто гигантских размеров. — Очень мило с твоей стороны, — осторожно отозвалась Леди Баг. — И какие условия у этой «демо-версии»? — Все очень просто, — Кот пожал плечами так небрежно, будто они говорили о походе в кино. — Понравится – продолжим. В тот же момент или чуть позже. Не понравится – закончим и больше никогда не вернемся к этому разговору. — Прям никогда? И ты больше ничего не спросишь, если мне не понравится? — Я когда-нибудь нарушал слово, которое тебе давал? — серьезно спросил напарник. А вот тут он ее подловил. Кот Нуар мог быть кем угодно: бабником, казановой, самовлюбленным шутником, дамским угодником (хотя, скорее, это дамы ему пытались угождать), поистине разрушительным идиотом. Но он никогда не был треплом. Если сказал – значит, можно считать, что уже сделал. Забавно, но эта черта была в нем с самого начала. Еще в юности, когда они оба были просто детьми, а Нуар вообще слыл безумным мальчишкой без тормозов. Даже тогда он не нарушал своего слова. С тех самых пор, когда еще в пятнадцать лет он пообещал Леди Баг никогда не пытаться вызнать ее личность, героиня не слышала больше и намека на это. А ведь еще, как минимум, года три он был просто одержим своей напарницей… Да, наверное, это его качество и было первопричиной, по которой она так сильно ему доверяла. — Справедливо. Хорошо. Я согласна. — Тогда пойдем. Леди Баг на секунду замерла камнем, когда увидела у себя перед лицом ладонь, облаченную в черную перчатку. Кот подскочил с задницы просто в мгновение. Это его выдавало – он готов был из костюма выпрыгнуть от нетерпения. Но стоило отдать напарнику должное – ни один мускул на его лице не дрогнул. Чего нельзя было сказать о ее собственном. — Что… прямо сейчас? — переспросила Леди Баг, тупо уставившись на протянутую руку. — Я не тороплю, — раздался примительный голос, но ладонь никуда не делась. — Однако я хорошо тебя знаю, Миледи. Ты же сама всегда говоришь: «Если уж собрался прыгать в омут с головой – прыгай сразу. А то потом передумаешь». «Я что, правда такое говорила?» — шокировано подумала Леди Баг. И память услужливо подсказывала верный – положительный ответ. Черт… Она почему-то всегда упускала это из виду. Кошак ведь правда знает ее как облупленную. Знает, что сказать и куда «нажать», чтобы убедить напарницу почти в чем угодно, если это не касается тактики сражения. Он никогда не пользовался этим преимуществом, но сейчас… Определенно решил выжать все из так удачно подвернувшегося шанса. И по какой-то причине Леди Баг не находила в себе желания его за это осуждать. Может, потому что ее собственное сердце рвалось из груди в его объятия с такой силой, что готово было проломить ребра. — Ладно, туше, — усмехнулась она и ухватилась за протянутую руку, резко поднявшись. Старалась не выдать собственного волнения. — И куда же мы пойдем? — В одно из тех очаровательных мест, которые ты зовешь моими «притонами», — обворожительно улыбнулся напарник.

***

Слово «притон» действительно оказалось не совсем подходящим. Точнее, совсем не подходящим. Она пропрыгала вслед за напарником по десяткам крыш, не отпуская его руки, пока не обнаружила себя в рабочем районе. Здесь стояли фабрики – действующие и заброшенные. Старые офисы, склады, ангары, просто какие-то пустые помещения. Днем район был наполнен рабочими и начальниками, но по вечерам и ночам здесь не найти ни души, кроме охранников. Не самых внимательных, к слову. Надо было отдать Коту должное – место он действительно выбрал отличное. Нуар привел ее на крышу какого-то здания. Здесь явно давно никто не убирал – повсюду камни, осколки сломанного оборудования, бутылок, голубиный помет. Но на удивление – ни одного шприца или свежих следов пребывания людей без определенного места жительства. И причина этому обнаружилась очень быстро: Леди Баг почти сразу приметила, что единственный выход на крышу был заварен. Кот распахнул дверь в маленькую каморку, которая больше походила на трансформаторную будку прямо на крыше. Шагнул в темное помещение и довольно быстро нашарил на стене выключатель. — Ух ты… — не удержалась Леди Баг, когда мягкий свет озарил все помещение. Оно оказалось немного больше, чем выглядело снаружи. И напарник определенно постарался над дизайном. Кажется, даже умудрился поклеить приятного цвета обои… Почти вся каморка была уложена толстыми матрасами с чистыми простынями поверх них. Везде были разбросаны яркие подушки. В углу толстой стопкой покоились одеяла. В другой стороне аккуратным рядочком стояли маленькие неприметные тумбочки, по несколько отсеков в каждой. Рядом со стеной были выставлены бутылки с водой. А под потолком висели тонкие гирлянды, что освещали комнату приглушенным и приятным светом. Это было… поразительно. Когда Кот говорил, что к своим похождениям он относится серьезно, Леди Баг не думала о чем-то таком. Считала, что он говорил о конспирации, о внимательности к чужим взглядам и всему подобному. Но ее напарник далеко не так прост, каким кажется на первый взгляд. — Обычно я никому не показываю сюда дорогу, — усмехнулся он, пропуская Леди Баг вперед, словно истинный джентльмен. — Но ты, Миледи, исключение из правил. — Ты все этом сам сделал? — удивленно прошептала героиня, разглядывая поистине поразительное убранство этой маленькой каморки. — Конечно. Комфорт – превыше всего. И мой, и партнеров. Где-то за спиной героиня услышала щелкающий звук замка. Вот и захлопнулась ловушка… Она глубоко вздохнула и постаралась выкинуть эти странные, панические мысли из головы. Она же пришла на встречу с Котом Нуаром, а не пробралась в логово Бражника. «Хорошо, что я успела душ принять после работы, — пробежала в голове мысль, заставив подавиться нервным смешком. — А то сейчас было бы неудобно…» — И что… дальше? — уточнила Леди Баг вслух, не совсем уверенная, какие именно правила действуют в рамках этого помещения. — Все, что захочешь, — Кот невинно пожал плечами, сложив руки за спиной. Они оба стояли на «голой» части каморки, под ногами была лишь жесткая каменная кладка. — Можешь воды попить. У меня тут сладости есть, алкоголь… Могу бокалы найти. — Мы же вроде не для этого пришли. — хихикнула Леди Баг, впрочем, порыв напарника оценила. Он хоть и держал маску нахального любовника, но явно хотел позаботиться о ее комфорте. Как будто привел на настоящее свидание. — Что, Миледи, прямо с места в карьер? — Вот сейчас я действительно ударю. Предупреждаю заранее. — Ладно, все, — рассмеялся герой, поднимая «лапки» в покорной капитуляции. — Перестаю дразниться. Ну, если ты хочешь пропустить первую часть, то… Одним четким прыжком Кот перемахнул через всю каморку и оказался прямо рядом с тумбами, не задев и мысом ботинок чистых простыней. Он открыл один из ящиков и вытащил из него знакомую черную повязку. Ту самую, которую уже демонстрировал ей однажды. Со своего места Леди Баг могла разглядеть еще кучу подобной ткани в том же ящике. Да что он вообще тут устраивает?.. Вероятно, она не хотела это знать – такие мысли отзывались чем-то очень неприятным в израненном сердце. — Я на время ослепну, завяжу себе глаза. Ты снимешь костюм и просто расслабишься. А я сделаю все остальное. Каждое слово в этих коротких предложениях вонзалось в тело острыми иглами возбуждения. Воображение живо нарисовало картинку этого «всего остального». Последние крупицы разума очень быстро затихали, их внушения перекрывала стучащая в ушах кровь и дико заведенное сердце. Все нутро ликовало. Хотело этого больше всего на свете. — Ты же знаешь, я тебя не увижу, — Кот оказался рядом с ней и протянул маску напарнице, видимо, неверно истолковав ее молчание. — Вот, можешь сама еще раз убедиться. — Я тебе доверяю, — поспешно объяснила Леди Баг, криво усмехнувшись. — Просто… как-то немного нервно. — Всегда нервно в первый раз, — Кот понимающе улыбнулся. — Уверена, что не хочешь пару глотков вина? — Ты же знаешь, я не пью. — Знаю. Просто хотел предложить. Но если так… — Кот аккуратно подцепил перчаткой пару одеял из стопки и разложил их на матрасе немного в странной форме, чем-то похожей на гнездо. — Здесь прохладно. Сама почувствуешь, когда снимешь костюм. Это чтобы ты не замерзла. «Как заботливо, — усмехнулась Леди Баг мысленно. — Но ты не переживай, дорогуша, из меня и так уже жар волнами пышет. Ты это тоже почувствуешь». Кот посмотрел на нее в последний раз, словно оценивая ее готовность, и, как и обещал, надел еще одну маску поверх геройской. Она и правда закрывала всю верхнюю половину лица. Все: от лба до носа. Какая-то часть внутри Леди Баг даже расстроилась этому обстоятельству – очень хотелось бы смотреть ему в глаза, чтобы запомнить на будущее каждую мелочь… — Тикки, детрансформация. Кот даже не дернулся – лишь глубоко вздохнул, услышав эти слова от нее в первый раз. Он стоял прямо, не решался двинуться первым, но дрожь в руках выдавала героя с головой – он тоже этого хотел. Маринетт успела увидеть, как Тикки юркнула куда-то в ворох подушек на другой стороне комнаты. И все окружение тут же потеряло какое-либо значение. Она шагнула навстречу Нуару, оставляя за спиной все сомнения и страхи. В конце концов, в них уже не было никакого смысла. Она и правда до жути хотела прыгнуть в этот омут. Чтобы он сомкнулся над ее головой и не позволил из себя вылезти. Кот рвано вздохнул от неожиданности, когда она взяла его за руку. Кажется, это был первый раз за двенадцать лет, когда она прикоснулась к нему без костюма. Несмотря на теплые отношения с этим кошаком и вне маски, Маринетт всегда держала дистанцию и старалась не допускать физических контактов. Чтобы потом вопросов к ней никаких не было. — Ты в порядке? — уточнила она, едва сдержав смешок умиления, когда Нуар неосознанно прижал уши к голове. — В полном. Просто до самого конца не верил, что ты решишься, — съязвил напарник, пытаясь отшутиться. — Я могу уйти, если тебе некомфортно. — Ой, да ладно! Растерялся на пару секунд и уже клеймят! — Кот прыснул от смеха, но очень быстро вывернул ситуацию в свою пользу. Перехватил руку Маринетт и крепко прижал ее к себе, склонившись прямо над лицом. — Как это на тебя похоже, Миледи… Этот короткий шепот выбил из девушки всю новообретенную смелость. Эти губы… так близко от ее собственных. Впервые за всю жизнь. Это осознание выхолащивало из головы все мысли, все сознание. В черепе билось колокольным набатом только одно слово: «Целуй». И она поцеловала. Робко, неуверенно. Лишь на пробу коснулась губами нежной теплой кожи, запоздало вспомнив, что они не обсудили уместность поцелуев. Но быстро поняла – Кот определенно был не против. Кажется, она почти физически услышала, как внутри него что-то ухнуло вниз. Туда, где рождалось его собственное желание. Нуар прижал ее к себе, впился в губы страстно, до боли. Почти отчаянно. Почти так же, как хотелось сделать ей самой. И с этого момента все потеряло какое-либо значение. Маринетт одурела, когда почувствовала его язык у себя во рту. Он прошелся им по небу, подняв в ее теле волну дрожи. Она вцепилась напарнику в руку, лишь бы не рухнуть на пол, но Кот держал ее крепко. Держал и целовал без остановки. Нашел кончик ее языка, переплел их, сжал в объятиях с такой силой, как будто хотел раздавить. Маринетт чувствовала, как закатываются глазные яблоки под закрытыми веками. В ушах стучала кровь. В голове барабанила лишь одна единственная мысль: «Еще!». И Кот словно услышал ее. Он оторвался от нее только в тот момент, когда Маринетт уже начала задыхаться. Вдохнул глубоко, рвано, будто только что вылез из-под толщи воды. Она не могла отвести взгляда от нити слюны, что повисла между их губами. «Что я делаю?...» — промелькнул в голове здравый смысл и тут же погас, когда Кот с силой дернул ее на себя. Повалил на матрас, нависнув сверху. Маринетт успела только пораженно вздохнуть, и тут же ее накрыла огромная черная тень. Никогда раньше Нуар не казался ей таким… широким. Огромными глазами она смотрела на черное полотно маски перед собой. Знала, что ему наверняка до ужаса хотелось сорвать с себя тряпку. Но Кот лишь сжал зубы, словно в попытке себя отрезвить, и снова подался вперед, увлекая ее в новый поцелуй. Обнял под спину и вжал в простыни. Маринетт чувствовала, как теряла связь с реальностью. Как вместе с языком в нее проникал его запах, его страсть, его… желание. Это было не похоже на дружескую услугу и «приятное времяпровождение». Неужели он настолько сильно этого хотел?.. Ноги разъехались в стороны сами собой, она крепко обхватила бедрами торс напарника и очень быстро убедилась в правдивости собственного предположения. Чувствовала это желание буквально. Твердый член уперся ей прямо между ног, вырвав из горла Кота хриплый внезапный стон. Маринетт услышала, как скрипнули его зубы. — Ты… Ты меня с ума сведешь… — выдохнул он ей на ухо шипящим смехом. Она не успела ничего ответить. Не успела даже осмыслить сказанное – в груди родился собственный стон. Тихий, но отчаянный. Молящий. Губы Кота мазнули по шее обжигающим теплом. Впились в кожу. До боли. До звезд перед глазами. Маринетт не выдержала – зашипела на манер Кота, но лишь вцепилась руками в его спину, даже не подумав отстраниться. — Прости… не удержался… — выдохнул Нуар, и она почувствовала, как его грудь затряслась от вибрации неслышимого смеха. — Когда у меня еще будет такая возможность?.. Маринетт чувствовала, как его руки ползли по телу. Как когти царапали кожу, но не сильно – не причиняя боли, лишь посылая по всему естеству новые волны дрожи и желания. Домашняя футболка была выброшена в угол, и Маринетт подавилась воздухом, когда губы Кота мягкой хваткой сомкнулись на груди. Он целовал так, будто хотел этого всю жизнь. Жадно, с придыханием, пытаясь сглотнуть слюну, что выливалась огненной лавой ей на кожу. Язык прошелся по соску, и ее подбросило, словно на раскаленной сковородке. Живот сводило спазмами удовольствия, Маринетт не могла сдержать стона, когда он втянул кожу в себя, жадно, быстро лаская ее языком. — Если ты так продолжишь, я кончу еще до окончания «демо-версии», — шикнула она, но в ответ снова ощутила лишь утробную вибрацию в его груди. Посмела опустить взгляд и чуть не умерла, увидев этот голодный оскал… — Приму за комплимент… Еще один такой неосторожный взгляд, и она точно не выдержит – Маринетт знала это наверняка. Она закрыла глаза подальше от греха, и теперь могла только ощущать… Руки, что блуждали по ее телу, зажигая миллионы огней под кожей. Губы, что одарили грудь последней лаской и скользнули ниже. Еще ниже. До завязок ее домашних штанов… — Это, что те самые штаники, которые я тебе подарил? — Да ты можешь уже заняться делом?! — не выдержала Маринетт. Между ног горело настоящее пламя, все белье, все штаны промокли. Влага не остужала кожу, только распаляло тело еще сильнее. Она не могла больше этого выносить… — Все, что пожелаете, моя Леди… — Кот это практически промурчал. Штаны и белье отлетели куда-то вслед за футболкой. Ноги дрожали, она едва удерживала бедра на месте, хотелось вскинуть их наверх, чтобы снова встретиться с его губами. Но Кот не дал своевольничать – одной рукой прижал ее живот к матрасу. И лишь испустив несколько тяжелых вздохов, наконец занялся делом. Пальцы на ногах панически поджались, когда его горячий язык коснулся клитора, сначала осторожно – почти на пробу. Потом скользнул ниже, по мокрой горячей коже, исследуя, оценивая. Кот крепко ухватил ее за бедра – не давал даже двинуться. Он пробрался еще дальше, скользнул внутрь одним лишь кончиком, от чего у Маринетт сладостно сжалось все нутро. Но потом вернулся обратно, вылизав каждую складку, распробовав всю влагу на своем пути. Кот выдохнул теплый воздух прямо на раскаленную кожу, заставив Маринетт вскрикнуть, и сомкнул губы вокруг клитора, выбив из нее умоляющий, тягучий стон. Втянул в себя кожу, язык прошелся по самому чувствительному месту. Еще. Еще и еще. Без остановки. Только ускоряясь, посылая по всему телу острые иглы удовольствия, что прошивали насквозь. Маринетт захлебывалась стонами. Восторгом. Все тело орало, требовало разрядки и одновременно вопило о том, чтобы это не заканчивалось. Она вцепилась пальцами в простынь до белых костяшек, до боли, но Кот почти сразу оторвал руку от ткани. И положил ее себе на волосы, словно приглашая. Густые пряди натянулись под хваткой вместе с нервами под кожей. Она уже сама себя не помнила, стонала так громко, что бедного напарника била дрожь через каждые несколько секунд. Еще чуть-чуть… Еще немного… Кот чувствовал, что она близка. Вцепился когтями в бедра и почти нырнул в нее лицом, словно хотел сожрать. Его язык… О боги, она готова была ему поклоняться. Тот сворачивался кольцами на клиторе, бил по нему и по всем нервам в ее теле сразу. И стоило ему в последний раз с развратным влажным звуком втянуть кожу в себя, Маринетт упала в пропасть. Ноги затряслись в спазме, она согнулась пополам – тело почти разорвало волной наслаждения. Она задушенно вскрикнула, сорвав с губ геройское имя напарника протяжным стоном. Почувствовала, как плечи под бедрами прошила крупная дрожь. Напарник практически заскулил у нее между ног – не выдержал и слегка клацкнул зубами по нежной коже. Голова упала обратно на мягкость матраса без единой мысли внутри. В ушах стоял безумный звон. Сердце снова угрожало выбить грудную клетку, что вздымалась так высоко, что могла достать, казалось, до вершины Эйфелевой башни. Еще никогда у нее не было такого оргазма… Теперь уж точно никакие игрушки и нейросети не заставят кончить, когда она знает, как этот кошак вылизывается в реальной жизни. Нет, это не могло вот так просто закончиться… Она не хотела! Не отпустит! Не отпустит, пока он не втрахает эту ночь ей в память. Так, чтобы вставала перед глазами каждый раз, когда она будет закрывать глаза… — Твою мать… Плагг меня убьет… — сквозь гул в ушах, Маринетт смогла расслышать дрожащий голос. — Миледи, ты просто… что-то с чем-то… Наконец она решилась открыть глаза. Кот отползал от нее на дрожащих руках, дышал тяжело, натужно, но без напряжения. Он, что?.. О черт, Плагг его действительно убьет. — Нет! — Маринетт панически ухватила напарника за руку, когда он попытался встать. — Не уходи… — Что, хочешь… второй раунд? — усмехнулся Нуар, пытаясь нашарить пространство вокруг себя. — Ну подожди хоть немножко, дай мне в себя прийти… — Я хочу не второй раунд. Я хочу тебя, — проговорила Маринетт почти по буквам. Чтобы он точно услышал. И чтобы она точно себя услышала. Кот так и замер на месте – на одном колене, не успев даже нормально встать. Глаза, плотно закрытые сейчас черной тканью, смотрели прямо на нее. Маринетт знала это, даже если не видела. Практически чувствовала, как распахнулись в удивлении эти его прекрасные зеленые зенки. — Ты… Ты уверена?.. — спросил он как-то совсем тихо, почти шепотом. Словно не мог поверить в услышанное. — Я же сказал, что… — Я хочу тебя, — повторила Маринетт, не позволив ему договорить. — Всего. Сейчас. Прямо сейчас. Пожалуйста, Кот, не заставляй меня умолять. — О, это мы, пожалуй, оставим на следующий раз… «Следующий раз». У них будет следующий раз… Она не знала, по какой причине он вообще должен был случиться, но уже желала этого больше всего на свете. — Так… — Кот глубоко вздохнул, но вышло рвано, нетерпеливо. Маринетт практически физически ощущала, как похоть снова начала заполнять его разум. — Залезь под одеяло ненадолго. Мне надо открыть глаза. Кое-что принести. Спорить не стала. Накинула одеяло себе на голову и забилась под ним в клубок – так, чтобы даже мизинца не было видно. Она слышала, как Нуар пересек комнату несколькими большими шагами – или прыжками? Слышала, как открываются ящики, как Кот копошится внутри, пытаясь что-то отыскать. Потом – шаги. И тяжелое дыхание где-то рядом – Нуар уселся прямо напротив нее. — Дай руку, — Маринетт покопошилась в одеяле и высунула наружу ладонь, в которую тут же легла холодная ткань. — Завяжи себе глаза. Проверять уж не буду – я тебе доверяю. Она почти увидела, как растянулись в наглой улыбке губы напарника, когда он произнес последние слова. Не удержалась, закатила глаза в силу привычки – даже сейчас этот кошак не может оставить свои остроты. Ткань легла на глаза приятной мягкостью. Тут надо было отдать Нуару должное – он заботился о комфорте даже в таких мелочах. Никогда Маринетт не представляла напарника в роли столь внимательного любовника… — Я надела. Откуда-то сверху раздался нетерпеливый вздох: — Плагг, детрансформация. Она почувствовала, как колыхнулось пространство всполохом магии, но повязка была слишком плотной – даже выбравшись из-под одеяла, не увидела и отблеска яркого магического света. — Пацан, ты совсем охерел?! — Громкий визг квами прорезал воздух настоящей вселенской яростью, и Кот тихо ойкнул в тот же момент – кажется, Плагг заехал ему по голове. Маринетт пришлось с силой сжать губы, лишь бы задушить веселый хохот внутри и не рассмеяться от всей души – как-то ситуация этого не предполагала. — Да-да, я знаю! — скороговоркой рявкнул Кот в ответ. — Потом мне расскажешь, какой я обмудок! Все, вали отсюда, вали! Воображение живо нарисовало эту прелестную картину: как Нуар пытается на ощупь отбиться от яростных атак квами, пока Плагг со всем своим запалом колотит нерадивого хранителя по голове. Даже получилось очень точно представить злобное лицо Плагга – все же Маринетт с квами разрушения встречалась за эти годы не единожды. — Я иногда его просто ненавижу… Ай! Да уйди ты уже! — Судя по злобному тону, в голову Коту прилетело что-то тяжелое. — Любой момент умеешь изгадить! На несколько секунд Маринетт показалось, что напарник от такой несправедливости уже побежал вслепую ловить своего квами, но в следующее мгновение его теплая рука легла на обнаженный живот, развеяв полностью все сомнения. Это… Это был первый раз, когда они прикоснулись друг другу по-настоящему. Раньше без костюмов они лишь разговаривали, стоя по разные стороны стены, за ширмами или еще где. Прямо во время сражений прятались, подкармливали своих квами и пытались разработать план действий. Но прикосновения ощущались совершенно иначе. Кажется, лишь в этот момент Маринетт наконец осознала, что под черным костюмом скрывается настоящий, живой человек. Осознала в полной мере, что Кот существует не только на крышах Парижа и в черной маске. Что он носит большие толстовки, ткань которой она ощущала под собственной ладонью, что у него бренчит ремень на джинсах… Интересно, они когда-нибудь проходили мимо друг друга на улицах города, даже не подозревая?.. Может, сталкивались где-нибудь в торговых центрах? Может ли быть так, что в годы своей тотальной неуклюжести и постоянных сломанных костей Маринетт налетала на него из-за угла, а потом, извиняясь, помогала собирать рассыпанные по асфальту вещи?.. Хоть раз должно было случиться. И почему она, интересно, задумалась об этом только сейчас?.. — Миледи, ты в порядке?.. — Голос Кота раздался над самым ухом, заставив вздрогнуть, и тотчас же вернул ее обратно в реальность. — Да, в полном… — прошептала Маринетт тихо, на выдохе. — О чем задумалась? — О том, что у тебя, оказывается, есть кожа. — А ты что, думала, я по дефолту в образе скелета гоняю? — усмехнулся Нуар и тут же тихо прыснул, явно довольный собственной шуткой. — Я оставлю это без комментариев… — И правильно, у нас сейчас есть занятие более интересное. Сквозь темноту перед глазами все ощущалось еще острее. Из груди вырвался тихий стон, стоило Коту снова прижать ее к матрасу. Она чувствовала его дыхание у себя на губах. Все нутро сводило в сладостном спазме от осознания того, что на нем сейчас нет маски… Только такая же плотная ткань, что и у нее. Никогда они еще не были так близко друг к другу. Никогда она еще не любила его сильнее. Еще ни разу так сильно его не хотела. Снова поцелуй – снова туман похоти лезет в голову. Пальцы, теплые, мягкие, скользнули вниз по бедру, огладили живот, заставив задохнуться собственным всхлипом. Наконец легли именно туда, где нужны были больше всего. Гладили, ласкали, мучили. Кот не торопился. Он лениво водил губами по ее шее, по груди, по плечам. Упоенно слушал ее нетерпеливые, молящие стоны. Трогал именно там, где было приятнее всего. Медленно, почти мучительно медленно потирал пальцами клитор и внимательно следил за ее реакцией – она знала это, даже будучи полностью ослепленной. Кот ее изучал. Пытался узнать все ее самые чувствительные места, чтобы превратить в стонущее, мямлящее желе. И был непозволительно успешен в этом. — Миледи… — шепнул он ей на ухо, и Маринетт заскулила почти обреченно – так не хотела вырываться из этого омута пьянящего удовольствия. — Ты уверена, что хочешь этого?.. — Что из моих слов… ранее… тебе было непонятно? — почти злобно процедила она, ухватив напарника за светлые волосы. Теперь они казались еще мягче… — Я не… — Кот, пожалуйста! Давай поговорим об этом потом! Прямо над ухом что-то щелкнуло, заставив Маринетт непроизвольно вздрогнуть. Но Кот тут же накрыл ее губы своими, утягивая в расслабляющий поцелуй. — Это смазка… — тихо объяснил он. По звукам казалось, что он что-то растирает по рукам. — Постарайся расслабиться и скажи, если будет больно. — Тебе что, моей смазки не хватает?.. — криво усмехнулась Маринетт и тут же осеклась, чуть ли не задохнувшись от влажной прохлады между ног. — Ее много не бывает. Особенно, в первый раз. Она с силой закусила губу, почувствовав, как тело изнутри начало распирать давлением пальца. Стенки влагалища сжались вокруг него рефлекторно, заставив Кота прерывисто вздохнуть от предвкушения. Нет, больно не было, но… дискомфорт вырывал из этого ощущения бесконечной приятной неги. Хотелось обратно. Хотелось снова в этот туман, что не давал даже мысль осознанную собрать… Маринетт постаралась расслабиться – и это было не сложно. Губы напарника все еще бродили по ее телу: по шее, по груди. Именно там, где от прикосновений под кожей расползались волны удовольствия… Она чуть губу себе не прокусила, когда Кот размашисто провел языком по ключице и едва ощутимо прикусил зубами кончик соска. С каждым движением, с каждым маленьким толчком внутрь, податливое тело раскрывалось, расслаблялось само собой. Пускало, принимало, начинало желать все сильнее. Нуар словно знал, как именно нужно двигать кончиками пальцев, нажимал на живот изнутри именно в том месте, из которого по всему телу рассыпались острые иглы удовольствия. Маринетт была согласна. Ее тело было согласно, и ноги лишь податливо раскрылись шире, когда второй палец скользнул вслед за первым. — Да возьми ты меня уже… — прошептала Маринетт, беспомощно хватаясь за плечи напарника, не в силах сделать еще хоть что-то: второй рукой он крепко держал ее на месте, не давая даже бедрами двинуть. — Какая же ты нетерпеливая… — хихикнул Кот прямо ей на ухо. Но показная веселость не давала обмануться – в каждом звуке этого потрясающего, глубокого и низкого голоса она чувствовала почти звериное желание. — Не ты ли постоянно учила меня не торопиться?.. — Если тебе это поможет, можешь считать, что выиграл! — огрызнулась Маринетт и вцепилась зубами в ткань его толстовки, когда пальцы внутри толкнулись особенно глубоко. — Просто трахни меня! — Я… физически не могу тебе отказать, когда ты говоришь такие вещи… — Кот скрипнул зубами прямо у нее над ухом. Комната услышала лишь разочарованный стон, когда пальцы покинули ее нутро. Сбоку раздался звук рвущегося пластика… Конечно, ушастый определенно все предусмотрел. Наверняка у него все эти ящика презервативами набиты под завязку. Горячие ладони снова легли ей на бедра, Маринетт проехалась спиной по мокрой от собственного пота и влаги простыне, рвано вздохнув. Она чувствовала мягкую кожу его крепких бедер под коленями… Когда он вообще успел штаны снять?! Маринетт едва задушила крик внутри и вцепилась в ткань простыни, когда снова ощутила горячее тепло между ног. Только это были уже не пальцы. Больше, мощнее… Казалось, она буквально чувствовала кожей, как внутри его члена пульсировала кровь. Ноги пробило дрожью, когда большим пальцем Кот мягко прошелся по клитору, успокаивая и расслабляя. — Ну держись, Миледи… От этого властного шепота все внутри замерло в томительном ожидании. Их общий отчаянный стон отразился от стен этой маленькой комнаты, стоило Коту сделать первый слабый толчок в ее горячее тело. Нутро распирало просто с неимоверной силой, Маринетт не могла даже нормально вдохнуть. Это давление раскалывало ее изнутри, толкало по телу разряды экстаза и боли одновременно. Взрывало мозг, разрывало реальность. Она не понимала толком, что чувствовала, знала только одно: не хотела, чтобы он останавливался. — Твою мать… — Нуар стонал над ней самозабвенно, склонившись чуть ли не пополам. Тело давило на него, сводило с ума. Он держал себя лишь на дрожащих руках, в которые Маринетт вцепилась ногтями, словно в спасательный круг. — Да что же ты со мной делаешь?.. Он двигался медленно, непозволительно медленно. Держал эту границу боли и наслаждения, в которой она варилась, словно в горячем котле. Маринетт не помнила себя. Каждый толчок выбивал из груди воздух вместе с развратными, горячими стонами. Она вообще не знала, что умеет издавать такие звуки. Она что-то шептала пересохшими губами, сама толком не слыша свой голос. В голове снова билось лишь одно слово: «Еще, еще, еще!». Боль исчезала, растворялась в волнах наслаждения – и Маринетт снова сомкнула ноги у Кота на ребрах, одним резким движением насадившись на его член до конца. Выбила из бедного напарника беспомощный, задушенный крик. Он принял это за вполне очевидный сигнал. Отпустил себя, сгреб ее в охапку и откинул всякую осторожность. Толкнулся глубоко, быстро, мощно. Маринетт задохнулась от этой силы. Она чувствовала себя маленькой акумой, нанизанной на иглу… — Я… так… тебя люблю… — шептал Кот, двигая бедрами все быстрее и быстрее. — Всегда любил… только тебя… Маринетт слышала стоны, но не понимала слов. Она словно видела над собой фигуру напарника, что втрахивал ее в матрас со всей силы, терял остатки самообладания каждую секунду. Слышала его голос, его сладкий шепот, что разрывал на части, крал последние крупицы ее собственной личности. — Кот… О боже… Я… Я сейчас… — Маринетт почти скулила. Жар все нарастал: с каждым толчком, с каждым стоном напарника она чувствовала, что тело вот-вот разорвется на части. — Кончи вместе со мной… — выдохнул он, обжигая ухо настоящей лавой. И Маринетт в первый раз за все годы послушалась его. Как только в уши ворвался надрывный голос напарника, все тело прошило одним спазмом мучительной тряски. Она забилась в его объятиях пойманной птицей. Вытянулась в струну, схватила Нуара за волосы. Вся сжалась непроизвольно, заставив Кота упасть на нее с молящим, протяжным стоном. Она чувствовала его горячее дыхание, его пульсирующую плоть внутри себя, грудь, что вздымалась и опускалась в такт ее собственной. Может быть, дело было в дофамине, что затопил мозг подчистую, но Маринетт ощущала себя по-настоящему счастливой. Впервые за долгое время.

***

Она смогла прийти в себя далеко не сразу. Очнулась только в тот момент, когда Кота уже рядом не было. Он никак не мог оторваться от нее, шептал какие-то глупости на ухо и стискивал в объятиях так, будто собирался через минуту оставить ее навсегда. А потом… Потом, когда воздух вокруг начал остывать, когда похоть растворилась в голове, снова освободив место разуму, он аккуратно отстранился и заботливо закутал напарницу в одеяло. Быстро трансформировался, несмотря на протесты и ругань Плагга. Сказал, что подождет ее снаружи, оставив рядом пару бутылок воды. Какое-то время Маринетт просто смотрела в потолок невидящим взглядом, сорвав с себя повязку. Низ живота все еще пульсировал остатками собственного возбуждения. Ноги дрожали, а в теле поселилась просто неимоверная слабость. Маленькие искры остаточной боли все еще вспыхивали где-то внутри, но она не придавала им большого значения. Память прокручивала все случившееся в голове снова и снова, а эхо того экстаза еще билось где-то в затылке, заставляя счастливо улыбаться. И только в этот момент Маринетт поняла. «Я так люблю тебя. Всегда любил только тебя». Буквы сложились в слова, а слова – в два предложения, что Кот сбивчиво шептал ей на ухо. Он правда это сказал? Или она просто в пучине экстаза придумала это признание, которое так мечтала снова услышать? Хотелось бы верить, что первое, но даже если так… Сердце, что только что радостно забилось в предвкушении взаимности, снова пропустило один удар. Даже если так, простит ли он ее теперь? Простит ли за все те годы, что она отвергала его и воротила нос от каждого подарка, которые он приносил ей, словно на алтарь? Кот так долго за ней бегал. С таким упоением и преданностью, которые далеко не у каждого влюбленного сыщешь. А когда наконец сдался, то все равно не перестал ее любить. Лишь больше не надеялся на взаимность… Маринетт глубоко вздохнула и резко села в постели, тут же пожалев об этом. Живот натянулся одним нервом боли. Почти неощутимо, но все равно неприятно. Простынь под ней еще не успела высохнуть. Она видела огромные пятна от собственной влаги, от смазки. Видела даже пару маленьких капелек крови… Черт, Кот так старался быть аккуратным и осторожным, но без травмы все равно не обошлось. Все виновато строение ее тела, будь оно неладно… Мать рассказывала, что ее первые опыты были настоящим кошмаром, и только когда она встретила отца, что всегда заботился о ней и о ее комфорте, смогла наконец начать получать удовольствие. Не та информация, конечно, которую Маринетт хотела бы знать о личной жизни родителей… Но Сабин пила очень редко и очень метко, а ее дочь теперь больше знала о собственных особенностях. Мимолетно подумала, что нужно будет все-таки зайти к своему гинекологу. По ощущениям вроде все нормально, но убедиться будет не лишним… — Тикки, трансформируй меня. Квами вылетела из-за подушек маленьким светлячком, быстро скрывшись в сережках. Леди Баг облегченно ощутила уже давно знакомую маску на глазах. Наверное, нужно будет потом все обсудить со своей маленькой подругой, но сначала стоило поговорить еще кое с кем… В конце концов, Леди Баг никогда не была той, кто избегает сложных и не самых приятных разговоров. Ночь встретила героиню в свои молчаливые и родные объятия. Она встретилась со взглядом Кота почти сразу. Напарник сидел у холодной стены, поджав колени к груди и выглядел так, будто готов был заплакать. На дне его зеленых глазах Маринетт могла прочесть такое глубокое отчаяние, что ощутила неимоверное желание прямо сейчас его обнять. — Ты в порядке? — спросил он совсем тихо, обреченно. Абсолютно не чета тому властному шепоту, что она слышала над ухом пятнадцать минут назад. И сейчас очень хотелось вернуть этот шепот обратно. — В полном, — уверенно кивнула Леди Баг, усаживаясь рядом с ним. — Врать не стану, это было шикарно. Теперь я отлично понимаю, почему в эти твои «комнатки» целые очереди выстраиваются. Кот лишь криво усмехнулся, опустив голову. Он больше не смотрел на нее, лишь сжимал ладони с такой силой, будто едва сдерживал клокочущую ярость внутри. Это пугало. Она искренне считала, что напарник будет в восторге от их ночи вместе и не заткнется и на секунду, когда она покинет «убежище» и снова посмотрит ему в глаза. Но Кот выглядел так, будто хотел с разбегу сигануть с высокой крыши этого здания… — Извини за то, что я тебе сказал в «процессе», — шепнул герой, не поднимая на нее взгляда. — Я не хотел портить момент, просто… вырвалось. — Ты правда до сих пор меня любишь? — спросила Леди Баг, положив руку ему на плечо, и сама поразилась, как легко произнесла этот вопрос. — Никогда не переставал. Пытался забыть тебя, все искал и искал кого-то еще, но… — Нуар поднял взгляд к небу и посмотрел на полную луну, что висела над ними сияющим диском, — таких женщин, как ты, больше нет. Я проверил. Леди Баг глубоко вздохнула и сама с силой сжала кулак, пытаясь успокоиться. Сердце снова забилось счастливой птичкой, вновь разгоняло по телу восторг, но она не могла себе позволить сорваться в эту пропасть. Чувства еще не означали прощения. — Кот… — Она мягко положила ладонь ему на щеку и повернула грустное лицо к себе. На секунду показалось, что в уголках глаз у Нуара блестели слезы. — Только не надо меня жалеть, — перебил он ее с вымученной улыбкой, но не отстранился от прикосновения. — Ты давно мне уже все сказала, и я не хочу заставлять тебя повторять. Я знаю, что я тебе друг, брат, сват – да кто угодно, но не любовный интерес. Мне достаточно и этого. И… если тебе понравилось, я буду рад встречаться с тобой здесь, пока ты не найдешь себе пар… Леди Баг больше не хотела этого слушать. Подалась вперед, прижалась к губам Нуара своими, закрыв их своим напором, словно замком. Это продлилось не дольше нескольких секунд. Она лишь мимолетно коснулась языком нежной кожи и тут же отстранилась, посмотрев на напарника строгим взглядом. Перед ней встала, наверное, самая милая картина из возможных. Кот выглядел… ошарашенным. Прижал ушки к голове и сцепил между собой лапки на уровне груди, съежившись так, будто она сейчас его ударила. Он смотрел этими огромными зелеными глазами, в которых буквально читалась строка критической ошибки. Леди Баг почти видела отражение панической тревоге в его взгляде, и поняла, что прямо сейчас нужно объясниться. Пока ее бедный напарник окончательно не сломался. — Помолчи две минуты, глупый Кот, и послушай меня. Хорошо? — Ушастая голова едва заметно кивнула после секундной задержки. — Я не любила тебя, когда мы были детьми. Моя голова была занята Бражником, тем парнем, школой и попытками все это как-то совместить. Я знаю, что много раз обижала тебя своими отказами, и мне правда жаль. Жаль, потому что сейчас я люблю тебя. Очень сильно. Мне потребовалось время, но… в последние годы я думаю только о тебе. Мечтаю только о тебе. И до этого момента думала, что это так и останется просто мечтой… Я слишком поздно поняла, кто мне на самом деле дорог и кто всегда был рядом. — Но почему ты ничего не сказала?.. — шепнул Нуар едва слышно. Словно боялся спугнуть этот момент. Боялся проснуться, если заговорит слишком громко. — А ты бы сказал на моем месте? — усмехнулась героиня, оставив еще один маленький поцелуй у него на подбородке – не смогла удержаться, глядя на это милое лицо. — Пока я там определялась, ты уже пошел дальше. Я не знала, что ты до сих пор меня любишь. Считала, что ты оставил свои чувства в прошлом и теперь просто развлекаешься перед тем, как остепениться. Я.. — Голос на секунду сорвался, но Кот тут же ухватил ее за руку, предавая смелость договорить это предложение. — Я не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь, но если… если ты все еще этого хочешь, то я… я бы правда хотела остаться с тобой. Не только сегодня. И завтра, и послезавтра, и насовсем вообще. Она снова чувствовала себя дурой. Так все это глупо… Наверное, можно было и раньше понять, что Кот все еще предан ей сердцем, но он отлично выучился это скрывать – надо отдать должное. А она сама так уверилась в этой лжи, что даже хваленая магическая интуиция не помогла. Глупо. Правда, очень глупо. И будет еще хуже, если сейчас, когда тишины и тайн больше нет, их история закончится, даже не начавшись. Леди Баг не могла смотреть на напарника – сама опустила взгляд. Он замер статуей прямо перед ней, и она могла слышать лишь его сбивчивое дыхание. Если он сейчас ее отвергнет – это будет честно. Если заставит за собой побегать в отместку – справедливо. Наверное, она уже готова была к любому ответу, приняла бы любое условие, только не это давящее молчание. Но когда Нуар наконец «ожил», случилось то, чего она совсем не ожидала. Напарник крепко завлек ее в кольцо из собственных рук и мягко, бережно, уложил на себя, поддерживая под спину руками. У него по глазам текли слезы, но он больше не выглядел столь печальным и растерянным. Кот улыбался. Искренне, широко, счастливо. Без единой нотки ехидства на лице. — Как я могу этого не хотеть? — Он тихо всхлипнул и уткнулся носом в ее ладонь, когда Леди Баг снова прикоснулась к его щеке. — Может, это тупо прозвучит, но все годы, что ты меня отвергала, точно стоили этого момента… — И ты… не злишься на меня? — осторожно спросила героиня, мягко смахнув влагу с его щеки большим пальцем. — Я никогда на тебя не злился. Может быть, только в первые пару лет… когда еще не понимал, что насильно мил не будешь. — И теперь ты просто останешься со мной?.. Без условий?.. — Боже, да что за мужики тебе попадались за эти годы, скажи мне?! — не выдержал Кот и размашисто провел ладонью по щекам, утирая слезы. — Поименно мне назови, я им лица подправлю. Я просто люблю тебя, Миледи. И хочу любить всегда. Героине показалось, что она сама сейчас заплачет. Это было… слишком просто. Слишком нереально, но глаза и уши не давали обмануться. Вот он, этот глупый Кот. Сидит перед ней, счастливо улыбается и нежно гладит ее по руке. Принимает ее даже спустя столько лет жестокости и молчания… Наверное, она самая счастливая женщина на планете. Во всяком случае, сейчас – точно. — Я тоже тебя люблю. С чувством абсолютного блаженства она оставила на губах Кота еще один, самый приятный и ласковый поцелуй, на который была способна. Просто растворилась в его теплых объятиях и в тишине парижской ночи. В полной уверенности, что теперь у них все точно будет хорошо. И даже Бражник не сможет этому помешать.